Малиновый

      В тени деревьев намного прохладней и лучше, и Чонгук с лавки подниматься не хочет. Он смотрит на асфальт ровный, рисунки, сделанные мелками. Разноцветные, не слишком аккуратные и ровные, но разнообразные и привлекающие внимание. Он сидит, наверное, уже минут десять, но за всё время никто не прошёл мимо, не вышел из подъезда. Волчонок думает, что Юнги живёт в очень тихом дворе; он не знает, хорошо это или плохо. С одной стороны ведь нет криков, шума автомобилей, с другой — действительно ужасная тишина. Чонгук тишину не любит. Он даже задумывается, почему Юнги не хочет играть здесь: поблизости площадка, но она пустая, ребят нет. Тех, кто обижал крольчонка, не видно. Или Юнги не хочет играть здесь именно из-за того, что никого здесь нет. Но те мальчишки, заставшие их в беседке, были настоящими. Игрушку кролика испортили и напугали его самого. И Чонгука тоже встревожили, очень сильно. Они поблизости живут определённо.       Юнги должен спуститься с минуты на минуту, по-крайней мере, время их встречи приближается. Чонгук долго думал, а потом решил самостоятельно прийти к дому крольчонка ближе к четырём. Он гордится собой, что пару дней назад высказал желание проводить кролика до дома. Вместе с Усоком, конечно, который отреагировал с любопытством и сначала пытался отговорить. Чонгук заверил, что его не хватятся, и двинулся рядом с маленьким Юнги, рассматривая его профиль иногда и дорогу, дома, деревья. Дом крольчонка действительно был близко от площадки, и дорога была не такой уж и страшной, машин было немного, можно было перейти с лёгкостью и другими прохожими. Чонгук запомнил двор младшего, подъезд его, только номер квартиры не стал спрашивать, потому что посчитал неприличным вот так вот, сразу. Ему и так разрешили многое, а ждать чего-то нового он был готов сколько угодно.       Сегодня он пришёл один к подъезду кролика, сел на лавку под окнами. Он не знает, видит ли его Юнги в окно, насторожен ли он его появлением. У Чонгука настроения особо нет, потому что в школе сегодня неприятность случилась: он повздорил с Мино. Волчонок не виноват вовсе, что на уроке рисования взял самую красивую картинку из предложенных учителем, чтобы перерисовать её. У них в классе очереди никогда не было, и каждый обычно брал то, на что другие не претендовали. А этот Мино запретендовал. Чонгук уступать готов не был и предложил гепардику хорошее решение: выбрать другую картинку. Одноклассник насупился и отошёл, а когда Чонгук вернулся к своему столу после непродолжительного отсутствия — его лист бумаги с набросками старательными был изрисован цветными карандашами. Ещё и порванным в уголке. И картинка была со следами от ручки.       У Чонгука тогда рычание в горле заскребло, и кулаки сжались. Ли не было в классе, в классе вообще было мало ребят. Но Мино волчонок увидел будто сквозь пелену мутную. Он сидел на своём месте и смеялся с друзьями, крутя в руках свою картинку. Но когда увидел Чонгука — лицо скукожил в сожалении притворном, а после отвернулся, махнув хвостом. В волчонке возмущение колотило в теле, обида и растерянность лавиной навалились. Но Чонгук вытерпел, шмыгнул носом, смял листок испорченный и пошёл к учительскому столу выбирать из тех картинок, которые остались.       Мальчик не стал в бой бросаться, хотя клычки уже распирали дёсна, и хвост бил по школьным брючкам сильно. Он выдержал этот урок, улыбнулся встревоженному Ли после звонка, а потом, во время обеда, вылил Мино в тарелку с супом свой сок. Он был из апельсинов и волчонку всё равно не нравился. Чонгука отругали, не сильно, очень дисциплинарно, и велели пересесть за последнюю парту. Волчонок рассказал учителю про выходку гепарда, и вину последнего подтвердили две кошечки-близняшки, которые в момент уничтожения рисунка Чонгука были в классе. Волчонок не ябеда вовсе, но такое простить не мог. Мино тоже сделали выговор и поставили в угол до конца урока. Он ведь имущество школьное испортил — картинку, а не только рисунок волчонка. Чонгук весь урок сидел в самом конце и рисовал неспешно. А в груди давили остатки злости. Он действительно был готов кинуться на гепарда и укусить.       Поэтому у мальчика сейчас настроение не очень хорошее. И мама отчитала его и в машине, и дома. Чонгук старался не заплакать от обиды и понимания того, что она права. И он тоже прав и не жалеет о своём поступке. Он ведь хищник, он обязан биться за свою правду. А мама… Мама добра ему желает и воспитывает хорошим.       Чонгук не знает, что ему думать и делать. Он благодарен, что родители отпустили его погулять. Наверно, они действительно понимают его чувства, понимают, что он просто не мог поступить по-другому. И освежить голову выпустили, но совсем не на столько же, на сколько обычно. Чонгуку гадко на душе и он надеется, что не сорвётся сейчас. Волчонок даже не уверен, правильно ли он поступает, ожидая кролика здесь, под окнами, в таком состоянии. Будто караулит его. Но ему кажется, что игра с милым Юнги поможет успокоиться, прийти в себя. — Эй, малыш-волк, что ты здесь делаешь?       Чонгук вздрагивает от неожиданности и крутит головой в поиске голоса. Двое мальчишек, тех самых, которые Юнги вроде как обижают, стоят совсем недалеко, у дерева толстого. Чонгук не понимает, как не услышал их шаги, не почуял их. Сейчас он не должен теряться, ни в коем случае. — Я не малыш, — всё, на что хватает волчонка, потому мысли скачут хаотичные и разные. И напряжение сгущается. Это точно. — Иди на площадку у своего дома. А здесь тебе делать нечего. — Никуда я не пойду. — Его ждёшь? — спрашивает тот, который высокий, с ушами с кисточками, и кивает наверх. Чонгук даже представить не может, на какие окна: на пятом этаже, на четвёртом, на шестом. Он не поворачивается, продолжая смотреть в упор на мальчишек. — Ты действительно общаешься с кроликом? Ты странный волк. — Это ты странный! — взрывается Чонгук, подскакивая. — Обижаешь маленьких, запугиваешь и игрушки их ломаешь! — Чего раскричался? — подаёт голос второй мальчишка, медвежонок который, с ушами округлыми, взглядом озорным и сумкой маленькой в руке. — На правду не обижаются.       Чонгук не отвечает ничего, сильно губы сжимает и плюхается обратно на лавку. Он не знает, стоит ли сейчас продолжать спор или подождать, пока противные мальчишки уйдут. Он не хочет вот так, под эмоциями бросаться на рожон, потому что лучше не будет. Не под окнами Юнги, точно. — Так и будешь ждать его? — вновь начинает один из них, и голос становится ближе. К лавке подходят, и Чонгук носом шмыгает шумно, поворачиваясь.       Чонгук не понимает, чего эти противные хулиганы добиваются. Они лезут специально, громко говорят. Волчонок такое открытое нахальство не любит. — Буду. И играть с ним буду. — И что, даже не хочешь забрать его игрушки? Знаешь, какие у него есть?       Чонгук замирает, рассматривая наглого и говорящего прямо сейчас медвежонка. — У меня много своих игрушек. И игрушки у Юнги я отнимать никогда не буду. Это дико, понятно?       Чонгук знает значение этого слова, оно плохое очень, слово это. Чонгук не дикий, и не понимает, почему про него думают так какие-то задиры. Волчонок чувствует раздражение, которое наполняет его изнутри. Он устал, в голове ещё неприятный утренний инцидент, к нему сейчас цепляются противные оборванцы и подстрекают. Он хочет, чтобы крольчонок быстрее вышел, хочет схватить его за руку, чтобы не было запинок, и уйти с этого тёмного двора на площадку свою. Волчонок не эгоист вовсе, просто так будет правильно для них обоих. Хочет волосы каштановые увидеть, ушки трогательные, запах сладкий вдохнуть и успокоиться.       Ладошку мягкую и подрагивающую сжать, ближе придвинуться, стараясь быть незамеченным. Чонгук очень тактильный, а рядом с крольчонком внутри и вовсе всё воет, потягивается, расправляется, принюхивается. Юнги пахнет свежестью и сладостью, лёгкостью, будто малиновый бисквит, поедаемый в прохладном убежище. Чонгук, между прочим, малиновый бисквит очень любит. Чон хочет предложить крольчонку в шашки поиграть, которые в прошлый раз оставил в убежище. Чонгук в шашки играть любит, хочет научить Юнги, если тот вдруг не умеет. А потом поиграть с ним в карточки хочет: это игра, в которой нужно изобразить то, что на карточке нарисовано, а другой игрок должен угадать. Чонгук думает, что это весело и, может, он пригласит кого-нибудь помладше тоже поиграть с ними. Только если Юнги согласится, конечно, играть с кем-то ещё.       А теперь волчонок и не знает, что делать. Точнее, знает, что может попробовать, но не уверен в исходе правильном.       Слышатся глухие торопливые шаги и подъездная дверь с громким протяжным звуком открывается, и из неё маленький крольчонок выбегает. Он сходит с одной ступени и застывает, подняв глаза от асфальта. Он легко одет так: в шорты до колен и футболочку синюю с рукавом коротким. Он назад делает шаг, и у Чонгука страх вспыхивает на секунду, что крольчонок может оступиться и упасть на бетон. Дверь захлопывается глухо, и волчонок поднимается медленно, замечая напряжение маленького Юнги. До домофона ему дотянуться проблематично, а Чонгуку почему-то кажется, что он и хочет это сделать: назад рвануть, в подъезд, в безопасность. Волчонок всё понимает. — Не волнуйся: я пришёл за тобой. Пойдём, — говорит Чонгук и бросает взгляд через плечо, замечая стоящих неподвижно хищников.       У крольчонка в руках пакетик красный, и внутри него явно что-то есть. И взгляд у крольчонка растерянный до жути, губы дрожат. — Пойдём, — повторяет волчонок, подходя ближе. Ему и самому не в радость всё это, но пугать Юнги и скалиться при нём не хочется. Никак не хочется.       Юнги от двери отходит вбок, к кустам пышным, пакет к себе прижимает и смотрит на задир, а потом на Чонгука.       Волчонок чувствует эту смесь эмоций, не только видит их, но и улавливает их по крупицам. Когда за дверью слышатся шаги, и она снова распахивается, — Чонгук уже готов выть от отчаяния. Усок выглядывает немного, а после, оценив ситуацию, выходит полностью, хмурясь. — Что вы делаете?       Задиры перешёптываются и невнятно бурчат, бросая взгляды на скрестившего руки на груди волчонка. Уходят неспешно в сторону площадки маленькой и пустой. — Юнги, что такое? — старший кролик подходит к мальчику и протягивает ему панамку. — Ты так неожиданно сказал, что уходишь, выбежал без убора, и я решил тебя догнать и отдать. Что случилось? — Н-ничего. Я увидел Чонгука из окна и хотел поприветствовать. — Юнги улыбается, но робко, неуверенно немного, и натягивает панамочку, приглаживая. — Вы на площадку? — Да. Я решил зайти за ним в то же время, в которое мы встречаемся, — отмирает Чонгук и кланяется, сцепляя руки. — Извините, если это вызывало трудности. — Всё хорошо, просто… — Всё в порядке, хён, — обнимает брата крольчонок, — я вернусь как обычно.       Они идут молча несколько минут, волчонок шаркает не специально. Он не знает, как завести разговор. Внутри ещё тарахтит от недавнего, покалывает кончики пальцев. — Почему ты испугался? Это ведь был я. — Они смотрели страшно, — с запинкой отвечает Юнги, не разжимая хватки на пакете. — И т-ты тоже так смотрел. На меня. — Н-нет! Всё не так! Они меня разозлили, — тараторит Чонгук, как только понимает причину паники чужой. — И ты вышел неожиданно так! И отходить стал, а я подумал, что ты со мной идти не хочешь. Я очень растерялся. — Я увидел тебя в окно, — младший отодвигается слегка от взбудораженного и размахивающего руками Чонгука, — сразу стал одеваться. Если бы я остался подольше и заметил, что эти ребята подошли… — Ты не стал бы выходить? — Я бы попросил брата спуститься. — Эй! Я в состоянии тебя защитить! — немного возмущённо отзывается Чонгук. — Если бы они хоть как-то начали тогда досаждать, я мог бы их так уделать! Я ведь сильный, я на борьбу хожу, помнишь? — Помню.       Чонгук замолкает, удовлетворительно кивая. Хорошо, что помнит. Чонгук много приёмов знает, знает, как подступить к противнику, как можно отвлечь и напасть. То, что этих оборванцев было двое — могло напрячь, конечно, запутать ходы. Волчонок хвастаться не хочет, поэтому перестаёт вырисовывать в голове то, как бы сцепился с этими хищниками. А потом к Юнги бы подошёл победителем, ожидая тёплых слов мягким голосом и прикосновений нежных рук к горящим ладоням. — Мама испекла печенье. Оно шоколадное. Я добавил туда кусочки мармелада и сам упаковал. Б-будешь?       Юнги на тропинке останавливается неожиданно и протягивает волчонку пакет. От него тянет сладкой выпечкой, шоколадом сочным. Теплом пахнет, стараниями и уютом. — Спасибо.       Чонгук берёт пакет с серьёзным лицом. Он не ожидал такого подарка, честно. Печенье в коробочке с прозрачной крышкой, оно приятного молочного оттенка с кусочками мармелада, посыпанное белым и таким знакомым. — Это сахарная пудра, — протягивает Чонгук, поднося коробочку к лицу, рассматривая подарок. — Она вкусная. — Согласен.       Они идут уже активнее, и Чонгук прижимает крепко пакет к груди. Шоколадное печенье он любит, с малиновым мармеладом — вкуснятина редкая. Он не сомневается в этом. У Чонгука настроение поднимается быстро, внутри всё теплеет.       Всё хорошо, Юнги вовсе не злится, не расстроен, не напуган и не обижен. У крольчонка эмоции все положительные, и у Чона хвост от этого быстро дёргается из стороны в сторону. — Юнги, ты умеешь играть в шашки? — Умею.       Да, у Чонгука настроение на самой верхней планке. Он представляет, какой может выйти их игра, что они будут делать потом. Он печенье хочет на площадке попробовать и Юнги тоже дать парочку, за компанию. А потом, когда дома окажется, извиниться ещё раз перед родителями и что-нибудь сделать по дому, например, посуду помыть, а после фильм вместе с родными посмотреть. Про приключения обязательно.       Чонгук вдыхает воздух свежий глубоко и поглядывает на крольчонка, рассказывающего про свой садик с открытым интересом и теплом.       Да, всё действительно хорошо.