Подружка

Деф Леппард по радио, запах острого соуса, шоколадный молочный коктейль в стакане и блокнот, чья страница угрожает своей пустой белизной. Сара бросает ручку на стол и тяжело вздыхает. Осталось одиннадцать дней, а у неё по-прежнему нет плана. Никакие мелкие пакости не остановят этих двоих от необдуманного брака, и кто она такая, чтобы влезать в этот священный союз пустоголовой девицы и местного идиота? В конце концов, Сара даже не была его бывшей девушкой, чтобы претендовать на ревность. Она называла себя «заинтересованным лицом». Сорванная свадьба, вероятно, была лишь приятным дополнением к её основной задаче — вернуть землю Драконам. Продолжая уверенно убеждать себя в этом, девушка всё же ни на секунду не задумалась над тем, каким образом поднять наверняка чёрную бухгалтерию Брукс Индастрис или как выйти на её отца, хоть глазком взглянуть на документацию сноса парка и застройки... что они там собрались строить? Боже мой, Сара ведь не помнит и этого! Все её мысли отчаянно тянутся к свадьбе. Что, что ей делать? Как выкручиваться? В голове яркими картинками мелькают кадры: Сара. Нож. Рыдающая Аманда. Если О'Нил порежет её драгоценнейшее платье, которое ей шили несколько недель, есть ли вероятность того, что свадьбу отсрочат? Аманда ведь помешана на поддержании имиджа. А если получится выйти сухой из воды и за это время придумать более достойный план, Сара вообще будет самой счастливой девушкой на свете. Может быть, втереться ей в доверие, стать с ней лучшими подружками? Врагу, конечно, такую подругу, как Аманда не пожелаешь, но ведь и Сара не подарок. Начало положено, червь сомнения о психическом здоровье её благоверного уже поселился в душе невесты, так почему бы не продолжить свою агитационную деятельность? «Он тебе не пара, дорогая, уж мне-то не знать», — повторяла бы, как мантру, О'Нил. Изо дня в день, подсовывая ей самых распрекрасных ухажёров. Это подло, бесчеловечно и грязно. Соберись на бухгалтерии, Сара. Хватит рушить чужие жизни. — Сара? Одна из песен любимой группы, которую девушка уже давно заглушила собственными мыслями, вдруг прерывается голосом, кажущимся ей знакомым. Это совсем ещё свежие воспоминания, казалось бы, вчерашние, и, подняв взгляд, Сара убеждается в собственных догадках. — Привет, Ник. Парень улыбается — слишком широко для девяти утра — а затем ставит стаканчик с капучино на стол и занимает место на красном кожаном диване напротив О'Нил. Девушка вежливо улыбается и закрывает блокнот. Персона Ника ей совершенно не интересна, и когда Сара уже почти приблизилась к тому, чтобы набрать номер одного упыря с работы в надежде проконсультироваться по поводу наверняка незаконного строительства, братец этой «американской мечты» так нагло выбил из неё всю решительность. — Приятно встретить тебя здесь. Любишь молочные коктейли? Жаль, мы не успели познакомиться поближе. — Да уж, — Сара в досаде поджимает губы, думая о том, что в более тесном знакомстве она вообще-то и не нуждается. Она сжимает пальцами трубочку и поднимает на Ника взгляд. Разумеется, если бы на нём не висело это клеймо брата Аманды, Сара, возможно, даже позволила себе с ним пофлиртовать. Он определённо красавчик, а что самое главное, не идиот. Единственный его минус в родстве с потенциальным врагом Сары О'Нил навсегда установил между ними железный занавес. — Значит, ты старая подруга Майкла и Кэнди? — Ник всё тянет и тянет нить клубка разговора, который запутан настолько, что едва ли ему удастся достучаться до погруженной в тяжёлые думы Сару. — И что же тебя занесло в Сентфор спустя столько лет? — Собственные завышенные ожидания. — Потрясающе, примерно с таким же мотивом мы переехали в это захолустье много лет назад. Впервые за эти несколько минут в глазах Сары вспыхивает что-то большее, чем равнодушие. Она смотрит на Ника с лёгким прищуром, кажется, слишком резко задавая вопрос: — Так вы не местные? — Нет, о, конечно нет. Мы из Нью-Йорка. — Из Нью-Йорка в Сентфор? Назови мне хоть одну причину за исключением вынужденной ссылки, и я в неё не поверю. Ник смеётся. Этот смех кажется девушке заразительным и даже приятным, и она не замечает, как начинает улыбаться. Брукс непременно замечает это, довольно кивая. — Красивая улыбка. — Знаю, так что там с Нью-Йорком? — Э-э-э, у родителей возникли некоторые проблемы с бизнесом, и они решили сузить круг своего влияния. Сара держится изо всех сил, чтобы не отметить эти его слова в блокноте. Проблемы с бизнесом, значит? А она знала, знала, что дело нечисто! Ещё Аарон говорил, что отец её — мафиози. А фундамент его очередной застройки наверняка держится на взятках и чёрных бумагах. Чёрт возьми. Да это ещё интереснее, чем рушить свадьбу! — А что за проблемы? — вдруг слишком возбужденно спрашивает девушка, заставляя Ника выгнуть бровь. — Ну, если тебе и правда интересно, чем мы занимаемся, я бы мог пригласить тебя на стройку. Не самое романтичное место, конечно, но у нас ведь и не свидание. Вряд ли твой парень это оценит. Окунуться в эпицентр криминальных делишек кажется Саре занятием увлекательным и полезным, и девушка кивает, широко улыбаясь, когда до её напичканного заговорами и планами сознания вдруг долетают последние слова Ника. Широко распахнув глаза, она в удивлении приоткрывает рот. — Что, прости? Какой ещё парень? Ник в замешательстве сводит брови к переносице. Ему вдруг отчего-то становится так неловко, будто он сказал что-то безумное или, боже упаси, как-то оскорбил её, а потому парень решает быстро реабилитироваться, скинув всю ответственность на друга. — Э-э-э, это Майкл мне сказал! Новая волна шока подступает к горлу, перекрывая дыхательные пути ошеломленной Сары. В один миг становится и холодно, и жарко, и весело, и грустно, но на смену бешеному водовороту чувств вдруг приходит злость. Да с чего он взял вообще? И кто Тёрнер такой, чтобы делать такие выводы? — Извини, но... когда он тебе это сказал? — нож, предназначенный для платья Аманды, мысленно приставляется к горлу Майкла. Ник багровеет под её прямым взглядом, отпивает капучино и неловко трёт шею. — Вчера. Ну... ты не подумай, я лишь решил поинтересоваться, свободна ли ты, и Майкл ответил, что парень у тебя есть. Сара в недоумении хмурится. Венка нервно пульсирует на её лбу, пластиковая коктейльная трубочка сжимается под натиском её пальцев и вдруг с хрустом ломается пополам — в тот же миг, когда до неё доходит: Тёрнер ревнует. Ну, конечно! Ведь он мог ответить что угодно, сказать, что не вдавался в подробности её личной жизни, вместо этого обрубив на корню всё желание Ника действовать. Зловещая улыбка появляется на лице девушки. Она чувствует себя довольной. Наверное, это одно из лучших ощущений — понимать, что тот, к кому ты неравнодушна, ревнует тебя. «Отличная игра, Майкл. Парень у меня, говоришь, есть? А почему ему, собственно, не появиться?» — думает Сара, откинувшись на кожаную спинку дивана и положив ногу на ногу. Сегодня сам Бог велел надеть ей это милое ярко-жёлтое платье с манящим вырезом и тонкими лямками, которое уже наверняка оценил не сводящий с неё глаз Ник Брукс. — Знаешь, это устаревшая информация. Мы расстались прямо перед моим отъездом. Выражение лица Ника меняется. Он перестаёт недоуменно улыбаться, хотя поначалу всё же даёт волю эмоциям, не скрывая своего облегчения. — О, правда? Мне очень жаль. И как ты после этого? Приняв максимально страдальческий вид, Сара наносит контрудар обречённым вздохом. — Держусь. Он изменил мне. С нашим соседом. Я собрала вещи и приехала сюда, чтобы немного развеяться. — Слушай, Сара, — Ник вдруг накрывает ладонью ладонь девушки и сочувственно поджимает губы, заглядывая в её глаза, сияющие от напросившихся слёз. — Я тебя совсем не знаю, но ты создаёшь впечатление сильной девушки. Ты справишься с этим. И мне совсем не нравится, что ты сидишь здесь одна. — Я просто... просто чувствую себя так потерянно. Порой мне совершенно не с кем поговорить. — В таком случае, сама судьба послала меня за капучино сегодня утром. Позволишь мне украсть тебя на весь день, чтобы навсегда стереть с твоего лица эту печальную мину? — Звучит угрожающе, — Сара усмехается — впервые за эти минуты искренне. — Прости, я не очень силён в этом. — Но как же твоя работа? Ты что-то говорил о стройке... Секунды, в которые Ник погружается в глубокие раздумья, кажутся О'Нил вечностью. Вот он, нарисовался — её идеальный план. Внедриться в это тёмное семейство посредством более тесного общения с Ником. Почему бы и нет? И к юрисдикции их стройки подберётся, и полюбуется на то, как от ревности у Майкла выкатятся глаза и пена изо рта пойдёт. Давай же, Ник, думай, думай... — Так что, не хочешь прогуляться со мной до работы? Я лишь проверю, как продвигается стройка, а потом мы можем вместе куда-нибудь... — Я согласна, — слишком возбужденно отрезает Сара, бросает деньги за коктейль на стол и поспешными шагами направляется прочь из закусочной. Ник провожает её счастливым взглядом.

***

Картина, развернувшаяся перед парой молодых людей, застает Сару врасплох. Она видела парк Чёрных Драконов издалека и лишь пару раз, когда они с Кэнди следили за Майклом, и всё, что осталось от их пристанища сейчас — два одиноких трейлера, которые, вероятно, ещё не успели вывезти или используют для перекура строителей. Сара не была близка с «этими бандитами», но отчего-то данная картина заставила её сердце болезненно сжаться. Парк превратился в пустырь с кучей строительной техники. Аарону и его парням наверняка пришлось несладко. — Если хочешь, подожди меня здесь. Я лишь улажу пару дел и заберу кое-какие бумаги для отца. «Бумаги для отца», — ещё одно ключевое слово в её пока ещё таком сыром, но уже мысленно буйствующем плане. Девушка натягивает на лицо беззаботную улыбку и пожимает плечами. — В салоне очень жарко. — О, прости, конечно, — Ник выходит из машины и обходит её, открывая для Сары дверь и подавая ей руку. — Я совсем об этом не подумал. Вместе они проходят через открытые ворота сетчатого забора. Мимо снуют рабочие в касках, кто-то таскает пачки с сухим бетоном, неподалёку работают экскаваторы. Черт возьми. Эту стройку уже не остановить, и как она, обычный стажёр в юридической конторе, сможет вернуть Драконам дом? Но Сара О'Нил своё слово держит, а потому так яростно оглядывается по сторонам в надежде найти паспорт объекта. — Ник, а что здесь... — Ник? За их спинами раздаётся до мурашек знакомый голос. Широко распахнув глаза, Сара медленно оборачивается, прикладывая все усилия для того, чтобы скрыть свое удивление. «Будь дурочкой, он таких любит!» — вторит годами выработанное самообладание, пока эмоции бьют через край при виде этого пресса. Боже мой, да он почти голый! Чего стоят эти потёртые джинсы, неприлично свисающие с бёдер, эта матовая, сияющая от пота загорелая кожа, эти кубики, а его щетина и рыжие волосы, повязанные красной банданой... она задерживает дыхание. Или здесь слишком много пыли, или из лёгких выкачали весь воздух, а ещё жарко, так до одури жарко, что она вот-вот потеряет сознание. — Сара? — Майкл выгибает бровь. — Доброе утро, вандал, — девушка приветливо машет рукой. Взгляд Тёрнера вспыхивает раздражением. Ник пожимает приятелю руку и, пообещав Саре вернуться в ближайшие пару минут, бодро поднимается по ступенькам одного из двух оставшихся трейлеров. Майкл делает всего шаг по направлению к улыбающейся девушке, изо всех сил пытаясь приковать взгляд исключительно к её самодовольной физиономии, а не к этой загорелой фигуре в летнем ярко-желтом платье. Сбой в системе всё же происходит, и взгляд его на долю секунды соскользает к длинным ровным ногам девушки. Он нервно сглатывает. — Что ты здесь делаешь? Тебя Аманда прислала? — Я не её секретарша, — резко отвечает Сара. — К тому же, у меня на сегодня другие планы, — и как бы невзначай кивает в сторону трейлера, в который зашёл Ник. Сара не уверена, но кажется, она видела, как дрогнул каждый мускул на лице Тёрнера. Он вдруг сжимает руки в кулаки и делает глубокий вздох, собираясь с собственной яростью, что подобно пробудившемуся вулкану уже вот-вот зальет всех вокруг раскалённой лавой. Если бы не детство, проведённое с мне-на-все-плевать матерью, если бы не годы работы с психотерапевтом и занятия йогой, О'Нил взбесилась бы тоже. Один только вид некогда любимого парня в обличии предателя сводил её с ума. Хотелось уколоть его больнее, хотелось натравить на него Драконов, только бы он получил по заслугам, но вместо этого она стоит здесь и упивается его ревностью, выходящей из него вместе с каплями пота в июньскую жару. — Ладно, пойду... — девушка вздыхает, отводя взгляд от его тела, — прогуляюсь по чужим окрестностям. Он не отвечает, сверля дверь трейлера злостным взглядом. Виляя бёдрами, Сара уходит от него прочь и сама себе улыбается, когда вдруг чья-то сильная рука смыкается на её запястье. Едва она успевает моргнуть, как оказывается прижата к стене трейлера, а багровое лицо Майкла уже угрожающе нависает над её испуганным. Сердце пропускает всего один удар, а затем с бешенством принимается колотиться о грудную клетку. Ей пора привыкнуть к такому своему состоянию. Это нормально. — Что ты задумала? — шипит он, проводя указательным пальцем линию от её скулы до шеи, отчего нежная кожа девушки мгновенно отзывается на его действия мурашками. — Я вижу тебя насквозь, Сара. Помогать мне в свадьбе надумала? С Ником сблизилась? Для чего это? — По-твоему, я не могу сблизиться с парнем? Несколько секунд он молчит, прожигая лицо девушки напряжённым взглядом. Сотни электрических разрядов отбиваются от их точно приколоченных друг к другу тел: опьяненные школьными воспоминаниями и когда-то страстной привязанностью, они сами не замечают эту порочную, такую неправильную близость. Пусть и скрытые от лишних глаз, они все же находятся в опасной обстановке, и это лишь заводит Майкла. Он наклоняется к её уху и хрипло шепчет: — Нет. Их обоих пробивает током, оба находятся всего в паре дюймов от неизбежного греха, они бьются в агонии от невозможности выйти за эти такие сейчас ненужные рамки. Сара прикрывает глаза и представляет, как касается его, как ласкает руками его торс, а Тёрнер не может думать ни о чем, кроме её губ, что почти касаются его. Это сродни самоубийству, ведь ты сам подписываешь себя на страдания, но Сара слишком любит жизнь, чтобы прямо сейчас прервать это удовольствие. Она хватает Майкла двумя пальцами за подбородок, поднимаясь на носочки, чтобы быть с ним на одном уровне, а затем едва слышно шепчет ему в губы: — Продолжай убеждать себя в этом, пока я в порыве страсти буду кричать имя Ника. И уходит, оставляя Тёрнера наедине с его всеобъемлющим эго и глубочайшим шоком. Майкл смотрит в стену и не может поверить своим ушам, своему телу, реагирующему на неё, как и в восемнадцать, всё это безумие, он ведь не должен так остро... хотя, почему не должен?! Ярость вкупе с откуда-то взявшейся ревностью, которую он ещё долго будет отрицать, застилают ему глаза. Он подрывается с места, направляясь прямиком за Сарой, когда замирает в паре шагов от неё и Ника. «У тебя есть Аманда, чёртов ты имбецил, думай об Аманде...» — подобно грому, сотрясающему всё вокруг, раздаётся в его голове. И чем дальше они направляются к парковке, тем отчетливее слышен голос разума. Возвращайся к работе, Тёрнер, возвращайся к работе. И даже не смей думать о ней.