снова покидает пары - прогуливать школу жизни

Звонок застал Мирона в машине, когда он собирался выезжать на работу. Сообщили сухо, мол знаете Ивана Игоревича и Андрея Федоровича, а когда услышали, что Мирон их ректор, сообщили, что оба юношей в реанимации и находятся в стабильно тяжелом состоянии. Попросили приехать. Мирон поехал. В больнице его встретил лечащий врач, представился Алексеем Анатольевичем и усадил Фёдорова в холле. — В общем-то, их забрали по вызову скорой прохожим. У Ивана очень серьезный перелом тазовых костей, у Андрея отравление химическими наркотиками. Насколько рассказали врачи скорой: Иван на большой скорости врезался в остановку, пробуравил ее и въехал в стену. На остановке в этот момент уже в отключке сидел Андрей. Уж не знаю, специально ли Иван в него въехал… Андрей непосредственно от аварии особо не пострадал, всего лишь перелом трёх пальцев на левой руке, синяки и ссадины, ему очень повезло. Но последствия отравления мы пока не понимаем до конца, нужно, чтобы он пришёл в себя. Оба в данный момент без сознания. — Господи, — выдохнул Фёдоров, закрыв лицо руками. — Они соседи по комнате в общежитии… Вы наберёте мне, как они придут в сознание? Я хочу с ними поговорить. — Обязательно наберём. У них обоих разве нет близких родственников? — коротко поинтересовался доктор. — У Андрея точно нет. У Вани… там нужно разговаривать с ним самим. Спасибо вам, — искренне выдал Мирон.

***

Когда Ваня очнулся, он сориентировался с трудом. А когда сориентировался, заметил, что в палате сидит врач, внимательно за ним наблюдая. И он вспомнил. Вспомнил три секунды, которые превратились в чертовы полчаса, пока он решал, как действовать. Но ничего не болело, разве что совсем чуть-чуть, хотя голову покрывали бинты, а от руки тянулся катетер. Но что-то было не так. Что-то было не как обычно. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался доктор. — Меня Алексей Анатольевич зовут. — Думал, что будет хуже, — честно и хрипло бросил Ваня. — Как тот человек с остановки? — Твой сосед-то? — Кто? — Твой сосед. Андрей. Ваня нелепо поперхнулся воздухом. Как он мог там оказаться? Это в него Ваня чуть не въехал? Как могла так отработать тупая случайность? — Я не знал, что это был он. Как он? — Сам потом у него спросишь. Чувствуешь ты себя нормально только потому, что под обезболивающими. Тебя беспокоит что-то? Боль, головокружение? Может, что-то не помнишь? — Все помню, — мрачно отозвался Ваня. — Хотя лучше бы забыл. — Куда ты так гнал-то, Ваня? — тихо спросил врач, поднимаясь на ноги и подходя к Рудбою. Алексей Анатольевич осторожно водрузил руку ему на ноги, а Ваня вдруг понял, что не так. Руки будто не было. Не было ни тепла, ни ощущения прикосновения шершавого одеяла. — Док, — едва слышно выдал Евстигнеев. — Я ног не чувствую. Врач на секунду замер, а после начал ощупывать его ноги, избегая касаться переломанного таза. И ничего. Никаких ощущений. Лишь на бёдрах чувствительность появилась. А ноги, словно чужие, просто лежали. Мертвые. Без реакции. — Все хуже, чем я думал, — тихо вздохнул врач. — Тебя отвезут на обследование сегодня же. Ваня молчал. Ног нет. Чертовы ноги теперь ему не принадлежат. Обследование ещё впереди, но он нутром чувствовал, что он теперь не сможет ходить в ближайшее время. Не. Сможет. Ходить. Эта мысль просто не укладывалась в голове. Ваня вдруг бессильно ударил себя по колену, заставив врача мгновенно перехватить его руки, сжатые в кулаки. На это было плевать. Колено не чувствовало боли. Ничего ниже бёдер не чувствовало боли.

***

— Да надо же… Андрей шепчет, потому что ночь — время для шепота. Ночью громко говорить нельзя, ночь не любит крикливых. Темно, сука, хоть глаза выколи. Неужели доехал до комнаты? Неужели пережил то ужасное состояние, когда все тело не твоё, а мысли лихорадочные и бессмысленные? Андрея мутит и тело усталое, ватное, бесполезное. И эта ужасная ночная темнота. Давно в черте города не было таких темных ночей. Шаги, которые он расслышал, были слишком уверенными, чтобы так ходить в этой густой темноте. И Андрей вдруг вспомнил все, что было в этот вечер. — Меня зовут Алексей Анатольевич. Я твой лечащий врач. — Включите свет, — судорожно засипел Андрей. — Он включён. Сука. Сука-сука-сука. Этого просто не могло случиться с ним. Это скорее какая-то лютая история прожжённого наркомана с «торч.ру», но не его, не Андрея. Он не мог ослепнуть. Просто не мог. Этого не бывает. — Ты не видишь меня? — Я вообще ничего не вижу, — захрипел Андрей. — Я ничего не вижу!!! — Тише, не кричи. Мы все выясним. Ты пролежал в отключке из-за отравления наркотиками, а в остановку, где ты сидел, врезался твой сосед из общежития. Ты отделался сломанными пальцами, а он сейчас не чувствует ног. Андрей. Нам важно понять, как давно ты это употребляешь, и что ты принял? — Я… блять, то есть, простите… — Андрей слепо зашарил руками по постели, — я очень нервничал и принял какую-то новую херню. Три таблетки. Я же начну снова видеть? — Не знаю, у меня нет нужных результатов исследований. У тебя ещё остались эти таблетки? — Нет. — И ещё, Андрей… Полиция готова принять твоё заявление на Ивана. Ты легко мог умереть в той аварии. Полиция проведёт расследование и… — Не буду я ничего подавать! — взорвался Пиро, резко поднимая корпус. Голова мгновенно сильно заныла, а к горлу подкатила тошнота. — Я снова видеть хочу, — засипел Андрей. — Сделайте что-нибудь, пожалуйста… — Все, что можем, — мгновенно отозвался врач. — Отдыхай, Андрей, я приду позже.