Ни одного слова "Люблю"

      Рассеянный свет соседних зданий растекался по полу, очерчивая редкую мебель в просторной комнате. Воздушная тишина освежала, а лëгкий холодок, царивший там, лишь придавал желание находиться под тëплым одеялом в тëмном шëлковом пододеяльнике. Оно приятно и мягко ложилось на открытые участки тела, сохраняя тепло под собой. Шторы изредка колыхались, лениво перебирая складками. Всë в комнате было медленным, апатичным и вялым, скрываясь в ночной пелене.       Кровать не пустовала, как это иногда бывало, а даже занималась двумя телами, казалось застывшими в этой постели. Но вот кто-то из них слегка провëл ногой под одеялом, создавая звонкий шум в тишине, а после всë успокоилось. Эти двое так редко проводили полноценные ночи вдвоëм, а не поодиночке. Один из них не имел чëткого графика работы, пропадая то днëм, то ночью, а второй просто мог задержаться в своëм офисе или уехать куда-нибудь по делам компании, которой управлял. Всë честно, каждый из них проводил иногда время здесь в одиночестве. Всë честно, каждый из них хочет увидеть другого, поймать в объятья, завалиться в кровать и не отпускать, ведь всë честно, они оба устают. И сейчас, отдыхая вдвоëм на огромной кровати, они вместе были в еë центре, находясь как можно ближе друг к другу, чтобы насладиться таким редким тëплым моментом.       — Ты не спишь? — Киллер приоткрыл глаза, наблюдая за мужчиной. Тот даже не дëрнулся. — Найт, я знаю, что ты не спишь.       Тишина была ещё пару секунд, а после Кошмар зашевелился, зашуршав одеялом, и повернулся к парню лицом.       — Так зачем спрашивал? — в его голосе была острая хрипотца, которой удивился даже обладатель голоса.       Он мягко коснулся рукой шеи, и лицо его было хмуро. Он явно был обеспокоен этой лëгкой шершавой болью. Как только Найтмер хотел отпустить саднящее место, он почувствовал тëплые прикосновения пальцев к шее. Киллер задумчиво, вяло прошëлся по его шее подушечками пальцев, отпуская.       — Просто… — парень прервался, отвернувшись в сторону, а после продолжил, передавая мужчине стакан воды. — Так ведь все спрашивают?       — Да, — кивнув в знак благодарности, Найтмер опустошил практически весь стакан. Горло ещё побаливало, но стало явно лучше. Киллер улыбнулся, потом немного замялся, отводя в сторону взгляд, и всë же придвинулся ближе, обхватывая обеими руками руку Кошмара, и положил свою голову на него. Уютно.       — Знаешь, когда я касаюсь тебя, то твоë сердце начинает очень, — сделав небольшую паузу, он уткнулся носом тому в плечо, продолжая. — Очень сильно биться. Я думал, что так будет только в первое время, но прошло уже почти два года, а твоë сердце всë так же трепетно бьëтся. А ночью такого не бывает, только когда ты знаешь, что я касаюсь тебя, — тихий смешок утонул в ночной тишине.       Найтмер лежал, смотря в потолок. Его взгляд был слегка размытым, но было видно, что он определëнно на что-то смотрит. Молча положив вторую руку на голову парня, он медленно ввëл пальцы в мягкие пряди, слегка надавливая на череп. Перебирая чужие волосы между пальцев, он тихо мычал, будто размышляя о чëм-то очень важном.       — А ты во сне всегда меня крепко держишь, что мне даже не сходить за стаканом воды, когда я просыпаюсь, — усмехнувшись, мужчина почувствовал, как хватка на его руке немного усилилась, а Киллер затих, хотя до этого наигранно сопел и фыркал. — Так же, как и сейчас.       — Я боюсь, — решительно признался парень, кладя голову на грудь Найтмера. — Я всë равно боюсь. Иногда здесь бывает так холодно и одиноко, а ветер только прибавляет реалистичности.       — Да, иногда я сам боюсь, — еле слышно согласился мужчина, прикрыв глаза.       Они оба лежали молча, слушая дыхание друг друга. Казалось, что время замерло, ведь слушая дыхание, они переставали слышать тиканье часов из соседней комнаты, тихое завывание ветра и рëв двигателей машин, что явно отличались от простых, а иногда и мотоциклов. После каждого громкого звука, разрушающего всю атмосферу в их комнате, Найтмер хмурился, но быстро успокаивался, почувствовав размеренное дыхание откуда-то сбоку. В голову лезли всякие мысли. Но все они были о чëм-то глупом, невесомом, точно не о завтрашней работе, точно не о договоре, который был сегодня заключëн, точно не о лицемерных улыбках его сотрудников; он думал о другом: о цвете обоев, о том, что завтра сделает Килл ему на завтрак, а может и не сделает (кто знает, он всегда делает что-то неожиданное), о том, что наверно нужно было бы сменить постельное бельë, а ещё купить новый коврик в ванную комнату. Да, надо многим будет заняться на выходных.       Но и эти мысли ушли. И он стал слушать размеренное дыхание где-то в стороне, смотря наверх полуприкрытыми глазами. Всë размывалось, погружалось в тëмную воду, плыло. Да, там плавали киты, били своими хвостами, открывали и закрывали свои огромные рты. И всë вокруг приобрело синий оттенок. И комната стала явно шире, больше. Найтмеру захотелось открыть рот, сказать хоть что-нибудь, но появились лишь пузыри. И он, как те киты, просто открывал и закрывал рот. А после почувствовал, как начинает задыхаться.       Он снова в глубоком синем море.       Запаниковав, он дëрнулся, поднимая руку. И всë рассеялось. Перед глазами привычная комната, а рядом такое же спокойное дыхание. С виска скатилась холодная капля пота, которую он поспешил смахнуть. Сердце бешено билось и дыхание участилось. Ещё не придя окончательно в норму, он часто моргал, боясь, что это галлюцинация от нехватки кислорода. Но всë оставалось таким же. Спокойным, вялым и апатичным. И даже улица стихла. И только он выпадает из этого правильного мира.       — А над нами километры воды…       — А над нами бьют хвостами киты, — на одном выдохе продолжил Найтмер, замечая, что парень тоже смотрит именно вверх. И краем глаза мужчина замечает очертание плавника и огромного тела, медленно плывущего в синем глубоком море.       — Ты тоже их видишь? — Киллер лежал с закрытыми глазами, как-то грустно улыбаясь, что было довольно непривычно. Но выглядел он всë равно красиво. — Эти огромные существа, напоминающие китов, они плывут, там, где-то далеко, а всë вокруг заполняет вода, будто весь мир затопило, а может только наш дом, — он глухо смеëтся, переворачиваясь, окончательно оказываясь на Найтмере. — Это не важно, всë это не важно, — он аккуратно, медленно заводит обе руки тому за шею, сцепляя кисти в лëгкий замок, чтобы не причинять дискомфорт, и опускает голову на бок, вслушиваясь в рябь сердца. — Но твоë сердце дышит, и мне так спокойно.       — Прости, — хриплое, сухое, но искреннее. — Ещё за тогда, когда просто выкинул твою записку. Ты там часов пять ждал, замëрз тогда наверняка. Я всегда остро реагирую, тогда не было исключением. Так сложно было послушать тебя пять минут? — этот вопрос был явно адресован не молодому парню в его руках. Он едко усмехнулся, видя очертания китообразных существ. Они не внушали доверия.       — Я врал, я заслужил, — пробубнил Киллер, наморщив нос. Он почувствовал неприязнь. Из глубин квартиры послышался глубокий, низкочастотный зов, и маленький тëмный силуэт, махнув хвостом, развернулся в его сторону.       — Я раньше и не думал, что у нас на двоих с тобой одно лишь дыхание…       — Да, у нас одно дыхание на двоих…       И они слушали дыхание, слушали крики чёрных силуэтов, похожих на китов, они тихо переговаривались, обсуждали то, о чëм могут говорить киты, иногда молчали, а иногда и глухо смеялись, им было просто хорошо. Сон мягко покрывал их, и к рассвету они оба заснули.       Жëлтые лучи солнца лизали светлый пол, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески. Киллер продолжал лежать на мужчине, обнимая того, и тихо сопел, уткнувшись носом в шею. Найтмер оставил одну руку в светлых прядях парня, а другую — над одеялом, в районе талии, иногда вздрагивая, когда особо холодные остатки ночного ветерка проходили по открытой коже руки.       И дыхание их было размеренное, общее.