Змеиное сердце.

       После полудня я отпросился в городской архив, где собраны множество книг и журналов на любой вкус. Молодой господин не сразу дал добро, но, увидев моё рвение, сдался. Я надеялся откопать немного сведений о себе и предках, перечитать легенды о нашем происхождении, чтобы ненароком не пропустить какую-нибудь важную деталь, оставленную для потомков. Я владел лишь малой частью информации и этого было недостаточно, я чувствовал. Одевшись поприличнее, я открыл ворота и, затаив дыхание, переступил за двор, на улицу. Я ни разу не выходил на простую прогулку. Повернувшись назад, я одарил Чонгука благодарной улыбкой, а он кивнул, сохранив на лице каменное выражение. Пройдя шагов десять, я остановился, потому что столкнулся с двумя мужчинами, идущими прямиком в поместье моего господина. Первый мужчина был одет в шёлковое оранжевое кимоно, поэтому издалека походил на надвигающееся пламя, его волосы были цвета мокрого камня, а глаза такие же, как у всех других японцев — карие. Звали его Макото Минами. Он очень часто гостил в доме Ивасаки, но мне доводилось с ним только вести беседы и выпивать, остальную работу брал на себя Коичи. Парня, сопровождающего господина Макото, я не узнал сразу, но было понятно, что наши с ним статусы равны. Звали его Такаюки, а пересекались мы на продаже рабов, в тот день его лицо было несколько подпорчено: под глазом красовался фингал, а из носа текла кровь, пачкая слегка распухшие губы и подбородок. Подойдя ближе, мы поклонились друг другу. — Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — спросил господин Макото. — Перед вами стою я, а вы говорите о погоде? — дерзко ответил я встречным вопросом, приподняв подбородок. Коичи всегда говорил: «С Макото Минами ты должен быть дерзким, вальяжным, чтобы он не переставал думать о тебе, как о чём-то влекущем, но, увы, недоступном». — Ты похорошел, это правда, но остался всё таким же дерзким мальчишкой, каким тебя воспитал Коичи, — он улыбнулся. Мои уголки губ лишь слегка дёрнулись в ответ — настолько короткой была моя улыбка. — Проводи нас к своим хозяевам, Чимин, мне срочно нужно решить с ними пару вопросов. Я развернулся обратно, сказав гостям следовать за мной. О прогулке по городу и библиотеке можно было сегодня забыть, потому что Макото потребует моего внимания, а я не смогу отказать. Чонгук, увидев меня в компании малознакомых ему людей, нахмурил брови, окинув незваных гостей изучающим взглядом. Он нехотя подошёл и кивнул в ответ на поклон Макото. Гости расположились на циновках перед чайным столиком, я принёс им чай. Когда разливал напиток по чашкам, господин Макото отодвинул рукав моего кимоно, открывая своему взору моё белоснежное запястье, и с наслаждением посмотрел. Запястье считалось интимным местом, а подобные действия означали сексуальное желание, так что я чувствовал себя крайне неловко, но не подал виду. Господин Чон заметно напрягся, прожигая неприятеля взглядом. Я улыбнулся, поставив чайник обратно на поднос. — По какой же причине вы пришли без предупреждения, выставив себя глупцами перед всеми обитателями поместья? — брюнет залпом выпил свой чай, не отрывая взгляда от Макото Минами. — Господин Акихиро задолжал мне кругленькую сумму ещё с позапрошлого года, пришло время отдать долг. У отца моего хозяина было достаточно свободных денег, чтобы выплатить долг, но господина Минами они вовсе не интересовали. Его цель — я. Помнится, я обидел его, не обслужив подобающим образом. Теперь же он предпринимает попытки сделать меня своим. — О какой сумме идёт речь? — О той сумме, про которую можно забыть, если вы отдадите мне в слуги Пак Чимина, — Макото странно облизнулся или просто смочил языком пересохшие губы, я так и не понял. — Ни за что, — почти крикнул молодой господин. Я улыбнулся, а потом мягко коснулся хозяйского плеча, мол, ведите себя спокойней, пожалуйста, достопочтенный господин. — Господин Минами, а ваша жена знает про вашу увлеченность милыми мальчиками вроде меня? — начал я. У меня в рукаве было много козырей. — В борделе есть журнал, где помощник Коичи ведёт запись о посещениях и оставленных суммах. Думаю, вашей жене будет интересно узнать, на что вы тратили бешеные деньги. Гость нервно сглотнул, явно не ожидая такого поворота событий. Я улыбнулся. Снова и снова я одаривал Макото циничными улыбками, давая понять, насколько я недоступный. — Нам стоит принять поражение и уйти, — сказал Такаюки, вставая. — Пойдёмте же, господин. Перед уходом Минами схватил меня за воротник кимоно, приблизившись к моему лицу. — Я не прощаюсь, — твёрдо сказал он. — Приходите ещё, уважаемый господин Макото, я буду ждать, — выдохнул я ему в губы, а после отстранился, ухмыльнувшись. Чонгуку это не понравилось, конечно же. За ужином он начал меня отчитывать, едва остальные слуги успели покинуть комнату. Занятый поеданием лапши со свининой и овощами, я практически не слушал молодого господина. — Он открыто выразил свои грязные намерения, Чимин, — продолжал своё негодование брюнет. — Угу, — отозвался я, пережёвывая пищу и попутно рассматривая овощи в своей тарелке. — Не будь таким беспечным, Пак Чимин. Нельзя полагаться на свою силу, она может не проявиться в нужный момент из-за отсутствия должной концентрации, — Чон грубо схватил меня за лицо, сдавив щёки. — Вы что, ревнуете? — спокойно спросил я. — Я просто переживаю за тебя. — Не стоит переживать из-за обычного раба, господин, я всего лишь кукла для богача вроде вас. У меня нет прав, вы можете продать меня или отдать за долги, можете убить или позабавиться как-то иначе, вам решать, — я старался говорить спокойно, но мой голос предательски ломался. Последний кусок мяса, проглоченный мной, встал в горле, создавая неприятные ощущения. В голове всплыли воспоминания о прошлом, которые преследовали меня, словно тень. Мучили, разрывали на куски, как бродячие псы пойманную кошку. Я вспомнил, как Коичи произнёс те самые слова, которые я так боялся услышать. Он зашёл ко мне в комнату, отвлекая ото сна и спокойно сообщил: «Твой клиент ждёт тебя внизу». От этой фразы все внутренние органы будто оторвались от плоти и рухнули в живот. Меня завели в просторную комнату с распахнутыми настежь окнами, откуда доносились мелодичные трели птиц. Коичи осторожно завязал мне глаза шёлковой лентой чёрного цвета и несколько раз проверил, не вижу ли я, потому что посетитель, купивший моё тело, пожелал остаться инкогнито. После того, как я избавился от всей одежды, Коичи уложил меня на живот. Массируя мою спину (господин пытался чуть-чуть расслабить меня таким образом), он давал указания, чтобы я не напортачил. Я внимательно слушал хозяина, чувствуя свой бешеный сердечный ритм. Мне было очень страшно, но чувство долга перед господином Ивасаки затмевало любое другое. Пришёл тот самый клиент. Он ступал тяжело, но медленно, кажется, раздеваясь по пути. Всё прошло достаточно долго в первый раз, у меня даже затекли ноги, или этот процесс только для меня тянулся долго, я не знаю. Мужчина давил на меня своим телом, плавно качая бёдрами. Осыпал моё лицо поцелуями и слабо тянул за волосы, зарывшись крепкими пальцами в мои пряди. После окончания этот некто погладил меня по щеке, как бы прощаясь. На следующий день он пришёл снова. Коичи радовался, потому что я стал приносить больше дохода, чем все остальные вместе взятые. Я столько раз отдавался этому мужчине, но до сих пор не знаю о нём абсолютно ничего. Я даже ни разу не слышал его голоса. По началу мне думалось, что это сам Коичи, но подозрения отпали почти сразу — запах иной. Потом думал, что это Макото Минами, но последний сразу бы сказал мне, чтобы потешить своё самолюбие. — Гуки-сан, я чувствую себя так паршиво, — сказал я полушёпотом, а потом уткнулся в крепкую грудь хозяина. Брюнет молча положил руку на мой затылок, поглаживая по волосам. Его отношение ко мне сильно изменилось с момента нашей первой встречи. Когда я начал всхлипывать, господин отодвинул меня и прижался своим лбом к моему. — Не плачь, Чимин-и, — попросил он, вытирая большими пальцами собравшиеся под глазами слезинки. Я почувствовал на одном из пальцев какую-то шершавую кожу, похожую на шрам. И почему я раньше не замечал его? Где-то в подкорке мозга зародилась мысль о том, что мой нынешний господин и был клиентом, пожелавшим остаться неизвестным, потому что я всегда чувствовал маленький шрам на большом пальце гостя, когда последний касался моего лица на прощанье. — Гуки-сан… — я отпрянул от мужчины. Брюнет вопросительно посмотрел на меня. — Это Вы были моим клиентом? — я посмотрел ему в глаза. — Чимин… — Коичи продавал моё тело Вам? — переспросил я громче, потому что не услышал ответа. — Да. — коротко сказал господин Чон, а на его лице заиграло беспокойство, но оно быстро сменилось удивлением, так как я отреагировал более-менее спокойно. — Хорошо, что это были Вы, — я взял стакан и сделал глоток воды. Внешне я оставался таким же безмятежным, как монах на медитации, а в душе меня переполняла какая-то неизвестная радость. Установив личность моего постоянного клиента, я смог вздохнуть полной грудью. Я бы расстроился, будь это женатый мужчина, не вышедший лицом. Но если это сам господин Чон, то я не против. Я испытывал к нему необъяснимые чувства, которые в последнее время толкали меня на безумие. Не буду скрывать, я желал близости со своим хозяином, но мужественно сдерживал обещание, данное мной в ночь дня рождения.       Прохладное утро, несущее запах свежести и нежных цветов сакуры сквозь не закрытые на ночь окна. Я проснулся в своей комнате. На мне была спальная одежда, хотя я не надевал её. Повернувшись, я увидел мирно спящую кошку, свернувшуюся клубочком. Я погладил её по белоснежной шерсти, которая оставалась чистой и мягкой, несмотря на бродячий образ жизни обладательницы. Вероятно, она забрела сюда в поисках пищи или тепла. Кошка оказалась котом. Заметил я это не сразу. После завтрака мне удалось стащить немного свежей рыбы для нового друга, которую он с радостью принял и, наевшись до отвала, сидел на тумбе, облизываясь. О нём я решил пока никому не говорить. Чонгук любил природу, но я не знал, относится ли хозяин к животным так же трепетно, как к деревьям. Увидев в окно проходящего мимо молодого господина в выходном одеянии, я пулей помчался за ним, заперев перед этим выходы для моего нового питомца. Когда я догнал Чонгука, он обернулся и слабо улыбнулся. — Доброе утро, Гуки-сан. — Одевайся, мы идём в город, — Чонгук убрал мешающие пряди волос со своего лба, игнорируя моё вежливое приветствие. Облачившись в чёрное кимоно с золотистым поясом, я поспешил к хозяину, который уже ждал меня за воротами. Мы шли вдоль узкой улочки, моя голова вертелась туда-сюда: я рассматривал всё, что попадалось в моё поле зрения. Все дома на данной улице были просто жалкими по сравнению с тем, в котором жил мой господин. Пройдя ещё домов десять, мы повернули на главную улицу. Она была значительно шире и оживлённее нашей. Дорога на ней была вымощена красивым камнем, а по бокам росли деревья и стояли скамейки. Мимо нас проплывали миниатюрные девушки с белыми, как молоко, лицами и красными губами. Некоторые из них останавливались, чтобы поздороваться с господином Чоном, а некоторые просто бросали заинтересованный взгляд в его сторону. Я также несколько раз встретил знакомых людей: художника, писавшего когда-то картину с моего образа, и Томико, что вышла купить журнал и струны для музыкальных инструментов. В меня едва не врезались бегающие дети, однако я вовремя отодвинулся и улыбнулся им. Они, увидев мои глаза, с испугом убежали к стоявшим неподалёку родителям, а я почувствовал себя чертовски ужасно. Подумали ли они обо мне, как о монстре? Когда мы пришли в архив, молодой господин минут пять говорил с пожилой женщиной, работающей там, чтобы найти нужную нам литературу, но его попытки не увенчались успехом. Женщина всё время улыбалась и кивала, а после отошла. Вернулась она с каким-то старым журналом про настоящих рептилий. Хозяин взял его в руки и, полистав немного, отрицательно покачал головой. Я осторожно забрал журнал и принялся его читать, чтобы скоротать время, пока мой господин ищет собрания легенд о змеиных гибридах. Я переместился за непривычно высокий стол и непривычно высокий стул. В этом богами забытом выпуске было очень много интересных фактов о рептилиях, водившихся не только в Азии. — Ты умеешь читать? — удивлённо спросил Чонгук, посмотрев на моё сосредоточенное выражение лица. — Да, умею, — отозвался я, бегая глазами по строчкам о самой быстрой змее в мире. — Я думал, рабочие классы далеки от знаний. — Я жил в семье Араки, когда был ребёнком, меня обучал чтению и письму хозяйский сын. Научившись читать, я тайком брал у него книги по литературе и японскому языку, — пояснил я и улыбнулся. Мне часто доставалось, когда обнаруживалось отсутствие какой-нибудь книги в шкафу, но это стоило того. Единственный в семье Араки, кто не питал ко мне ненависти, был братец Даичи, поэтому я бегал за ним хвостиком, словно пёсик. Даичи был на десять лет меня старше, поэтому часто присматривал за мной, оберегая от своих злых родственников, которые так и норовили отхлестать меня за непослушание. Я любил звать его «братик Ичи». Именно он обучал меня чтению и письму. Особенно сложно мне давался иностранный язык. — Пиши, — командным тоном говорил Ичи, когда я отвлекался от иероглифов, зевая. Я ненавидел писать иероглифы японской азбуки, потому что на это уходило большинство моего свободного времени, которого у меня было позарез мало. И вот, спустя много лет, я вспоминаю брата Ичи каждый раз, когда без труда начинаю беседовать со своим нынешним окружением. Я мысленно благодарил Даичи и сейчас, пока читал журнал с японскими иероглифами. — Нашёл, — с каким-то облегчением выдохнул господин Чон, положив передо мной большую книгу. — Что это? — задал риторический вопрос я. Передо мной лежал сборник старых мифов Японии. Молодой господин открыл оглавление и, спускаясь указательным пальцем по строчкам, искал нужную страницу. Я смотрел почему-то не в книжку, а на своего хозяина, он стоял достаточно близко ко мне, а его лицо закрывали несобранные волосы. — Вот, — Чонгук начал листать сборник, попутно убирая мешающие пряди волос. Я уставился в книгу. — Существовала некая легенда, рассказывающая одну из самых прекраснейших, но в то же время печальнейших историй о чистой любви. — бормотал я, забывая дышать. — Юноша, покинувший дом ближе к полудню, забрёл в лес, где встретил прекраснейшую деву. Лицо её блестело белоснежным сиянием, а глаза имели ярко-изумрудный оттенок. Выйдя из-за кустов, она предстала перед парнем во всём своём правдивом обличии: от туловища у девы тянулся змеиный хвост, который был вместо ног. Сначала парень испугался, но быстро привык к диковинке — уж очень полюбилась ему девушка-змея, а ей, в свою очередь, приглянулся человек. Узнал об этой запретной любви местный бог, разгневался и задумал лишить жизни несчастных возлюбленных. Змея, имеющая бессмертие, лишь заснула на мгновение, пока затягивались её тяжёлые раны, а юноша скончался мгновенно. — на последних словах мой язык уже начал заплетаться. — Долго бродила несчастная у подножья горы Фудзи, оплакивая любимого, и печали её не было конца, — продолжил за меня Чон. — Боль и скорбь звучали в каждом уголке леса, слёзы звенели рядом со ступеньками старых храмов и у ледяного ручья, пока не обнаружила дева под сердцем своим дитя, что оставил после себя её дорогой человек, — молодой господин остановился, шумно вдыхая воздух ртом. — Но с сыном разлучила её многолетняя людская война, он бесследно исчез, а несчастная мать и по сей день ползает под священной Фудзиямой, зовёт сыночка, по-матерински шипя, пугая туристов и служителей тамошних храмов, потому что верит в его бессмертие, — закончил я. И я, и мой господин молчали пару минут, думая каждый о своём. Если легенда правдива, то мой отец мог уйти на зов прародительницы, потому что, фактически, являлся её сыном. Но почему тогда я не слышу материнское шипение? Столько вопросов оставались без ответов.