Змеиное сердце.

      Я пришёл в себя, но в глазах было темно. Моё тело имело высокую способность к регенерации, но пока раны затягивались, я становился абсолютно слепым. Спина больше не болела: раны затянулись и обросли чешуёй пепельно-белого цвета, которая отныне будет украшать мою кожу широкими горизонтальными полосами, защищая от возможных повреждений в дальнейшем. Больше мы не могли оставаться в поместье господина Акихиро, поэтому в полдень мы приехали к Коичи. Молодой господин, в отличие от меня, выглядел ужасно. Его тело было в пыли и крови. Таро напоследок ударил младшего в лицо, разбив одну из бровей. — Чтобы не улыбался, как полудурок, — добавил он и ушёл, с недовольством разглядывая свою выпачканную одежду. Я не догадался отвезти Чона в больницу, но господин Ивасаки, едва взглянув на его измученный вид, сказал, что мы немедленно направляемся в больницу. Дорога в госпиталь сопровождалась тревожным молчанием и болезненным сопением брюнета, который сидел с закрытыми глазами, положив голову на моё плечо. Когда мы подъехали, мой бывший господин мягко коснулся лица Чонгука, проскользив подушечками пальцев вдоль тёмных кровяных потёков, тянущихся до самой шеи. Последний открыл глаза, наполненные усталостью. В помещении было мало людей и пахло лекарствами. Шатен постучался в дверь одного из кабинетов, а потом, приветственно улыбаясь доктору, прошёл внутрь, придерживая Чонгука под руку. На улице в это время начался частый дождь. Охваченный неутомимой грустью я покинул больничный коридор и, спустившись по узким ступенькам, вышел на крыльцо. Шум дождя усилился: его промозглые капли с новой силой забарабанили по крышам и дорогам. Я стоял, обняв себя руками, и смотрел на уличную серость, вдыхая петрикор полной грудью. Моё плечо, на котором ранее располагался Чон, было грязным от крови, что едко впиталась в ткань кимоно. Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем мои хозяева появились передо мной снова. Чонгук шёл медленно, прихрамывая на правую ногу — Таро постарался на славу. — Давай вернёмся домой, Чимин, — хрипло сказал брюнет, когда я подошёл и аккуратно подлез под его руку, чтобы он мог идти, опираясь на меня. В доме Ивасаки совсем ничего не изменилось, разве что отсутствовал тот посторонний запах, который приносили с собой посетители, потому что Коичи не принимал никого с прошлой недели. В ярко освещённой квадратными люстрами, свисающими с потолка, гостиной посередине всё так же стоял столик из тёмного дерева, а вокруг него были разбросаны подушки. Чуть дальше стоял мягкий диван, над ним висела картина, которую подарил художник-постоялец, вдохновившийся моим образом. В левом углу красовалась изящная катана на специальной подставке, а в правом — небольшая лестница, ведущая на второй этаж, где находилось аж пять спальных комнат. Напичканный пилюлями разного рода молодой господин уснул, едва его лицо коснулось подушки в красной шёлковой ткани. Коичи отдавал предпочтение красным оттенкам, поэтому все комнаты в доме Ивасаки пестрили алым. В эту ночь я приходил к хозяину не менее трёх раз, чтобы проверить его самочувствие. Он ни разу не просыпался, но бормотал что-то во сне, а его тело иногда подрагивало, отчего он казался беззащитным мальчишкой. Утром, когда сквозь редкие жалюзи в мою комнату начал литься солнечный свет, я принял сидячее положение, потёр глаза и болезненно ноющую шею. Из-за недосыпа я чувствовал себя мешком, до отказа набитым гвоздями. Веки были тяжёлыми, поэтому я прилагал титанические усилия, чтобы поднимать их снова и снова. Даже ледяная вода не смыла сонную усталость с моего лица. Я сидел на диване, сфокусировав взгляд в одной точке. Коичи подошёл ко мне сзади и обнял за шею, навалившись собой на мою спину. — Составишь мне компанию за завтраком? — поинтересовался мужчина, заботливо убирая мои светлые пряди волос, прилипшие от воды ко лбу. — Да, — ровно сказал я, понимая, что уже давно ощущаю голод. Шатен неторопливо, вальяжно, с присущей ему привычкой высоко поднимать локти, разливал коричневато-оранжевый чай в фарфоровые чашки, а я сидел, ссутулившись, и смотрел на кольцо, плотно обвивавшее палец моего бывшего хозяина. Коичи бросил на меня недовольный взгляд, когда вставал из-за стола, чтобы принести десерт к чаю. — Изгиб спины может рассказать многое о человеке, — делая мне замечание, спокойно произнёс мужчина, аккуратно опустившись на подушки с двумя кусочками кастеллы (японского бисквита) в руках, аппетитно лежавшими на белоснежных тарелках. Я сразу же выпрямился и принялся за десерт. — А где Ваши слуги? — поинтересовался я с набитым ртом, внезапно осознав, что с момента прибытия не встречал в борделе ни единой души. — Воспользуйся, пожалуйста, салфеткой, чтобы стряхнуть крошки с губ, — господин Ивасаки протянул мне тканевую салфетку красного цвета, которую я поспешно принял. — Я отправил всех своих подчинённых на горячие источники, чтобы они отдохнули, — договорил он. — Нет, не здесь, — проговорил шатен, внимательно наблюдая за мной. — Левее, — пояснил он, а потом забрал из моих рук ткань и вытер мои губы. — Спасибо, — поблагодарил я. Мы всё доели и, убрав посуду со стола, переместились на диван. Коичи облокотился на спинку мебели и поджал под себя скрещенные ноги, а я усмехнулся, отметив, что оба моих господина любят сидеть в такой позе. Проснулся Чон. Он спускался по лестнице, потирая сонное лицо тыльной стороной ладони. — Доброе утро, Гуки-сан, — я легко улыбнулся, но мои истинные эмоции всё же проступали через эту улыбку. Я сильно переживал за своего хозяина. — Доброе, — отозвался последний. — Ты более не можешь похвастать своим умением бесшумно подкрадываться, малыш, — заметил Ивасаки, а его уголки губ положительно дёрнулись. — Верно. Ваш тяжёлый шаг за километр слышно, Гуки-сан, — хихикнул я устало. — Смешно вам? — цокнул Чонгук и плюхнулся на софу рядом со мной. На этот раз на стол накрыл я, желая угодить своему нынешнему хозяину. Я принёс оставшийся бисквит и заварил свежего чая, а потом помог брюнету переместиться за столик. — Тебе стоит принять ванну, братец, потому что я собираюсь пригласить доктора домой, — оповестил нас старший, откинувшись на спинку дивана. — Чимин поможет тебе помыться, — добавил он, почёсывая шею. — Хорошо, — спокойно произнёс Чон, продолжая есть. А я растерянно похлопал глазами, повернувшись к господину Коичи, не ожидав такого поворота событий. Через час, когда ванна была готова, Чонгук направился по достаточно длинному коридору в ванную комнату, слегка опираясь на руку идущего рядом старшего. А я побежал за полотенцем. Возвращаясь к хозяевам, я шёл медленно, а сердце часто-часто билось о рёбра. Моё лицо заливалось багрянцем от одной мысли об обнажённом мужчине. Коичи, ссылаясь на свою занятость, поспешил удалиться, оставив меня наедине с молодым господином. Стоя позади брюнета, я помог снять ему одежду. У него была чересчур красивая и подтянутая фигура: широкие мускулистые плечи, властные руки, округлые бёдра и красивые ноги. Я бесстыдно скользил изучающим взглядом по чужому телу, моё дыхание в разы участилось, а сердечные удары глухим гулом отдавались в голове. Когда Чон медленно погружался в горячую воду, я опустил глаза в пол, а он, кажется, заметив моё смущение, самодовольно ухмыльнулся. Мой достопочтенный господин всегда знал себе цену и смотрел на многих горделиво, расправив плечи и задрав голову. От него исходила дьявольская уверенность. Я восхищался им. Мутная из-за каких-то лекарственных травяных средств вода скрывала тело от моих глаз, поэтому я без колебаний взял мочалку и, не дожидаясь разрешения хозяина, стал с нажимом водить ей по чужой шее, груди и плечам, распределяя образовавшуюся пену по телу, но огибая повреждённые участки кожи. Утомившись от водных процедур, брюнет поспешно встал и протянул руку в сторону полотенца, которое висело в пару метрах от него. Я подал Чону полотенце, а тот стал вытирать им влажные локоны, что взялись волной от влаги. Мой взгляд невольно остановился на достоинстве Чонгука. От пупка вниз росла тонкая дорожка волос, которая казалась мне чертовски притягательной. Орган молодого господина был расслаблен, но уже имел внушительные размеры. Свободная от верхней тонкой кожицы головка красиво блестела в комнатном освещении. — Нравится? — усмехнулся мужчина, заметив на себе мой взгляд, а потом обмотал полотенце вокруг своих бёдер. Моё лицо вспыхнуло багрянцем. Чонгук небрежно вылез из ванны, выплеснув немного воды ногами. За его ступнями тянулись мокрые следы до самой двери, когда он расхлябанной походкой покидал комнату. Через полчаса пришла тётушка Юки. Она обрадованно потрепала меня по волосам, попросив перед этим немного наклониться к ней, а потом долго возилась с молодым господином, меняя ему бинтовые повязки. Когда Юки закончила, она громко вдохнула, подняв указательный короткий палец вверх, наверное, вспомнив что-то важное. — Мне нужен яд, — женщина протянула мне стеклянную тарелочку. — Хорошо, я попробую, — я провёл языком по своим верхним зубам, яд моментально начал сочиться из заострённых клыков. Господин Чон с интересом наблюдал за тем, как я сплёвывал прозрачно-жёлтую отраву в ёмкость. — Теперь мой старик не посмеет назвать тебя бесполезным, — усмехнулся он и встряхнул волосами. На ужин я приготовил рисовый омлет. Его мне часто готовил братец Даичи, когда я был ребёнком. «Рисовый омлет почему-то нравится многим детям.» — мягко говорил он, вырисовывая мне на омлете какую-то картинку с помощью соуса. Я с аппетитом поглощал содержимое тарелки, а братик Ичи сидел рядом, подперев голову рукой, и наблюдал за тем, как я ем, пачкая лицо, руки и белое кимоно. Я поставил перед Чонгуком его порцию, но едва я успел сесть рядом с ним, входная дверь открылась на половину, в неё вошла миниатюрная девушка, которую я так яро ненавидел с первых дней нашей встречи. В дом Ивасаки вернулись его постоянные обитатели, включая Фумико. Чонгук отодвинул тарелку с едой и встал. Его изящные губы растянулись в приветственной улыбке, а тело подавалось навстречу этой надменной маленькой женщине. В следующую секунду она, виляя бёдрами, подплыла к моему господину и повисла на его шее, а Чон по-хозяйски обхватил чужую осиную талию. Я давно не видел Фуми, но она нисколько не изменилась в лице: всё те же раскосые глаза миндалевидной формы, подведённые чёрной краской, маленький нос и пухлые губы, матовая кожа, длинные и тёмные, как смоль, волосы, стройная фигура и большая упругая грудь. Благодаря ей Фумико пользовалась популярностью у мужчин, среди которых был и мой достопочтенный господин. — Куки, я скучала, — пропела путана в его ухо. Фумико слащаво называла Чонгука «Куки» или «Чонни», так что я поморщился, совершенно не боясь показать, насколько мне противно слышать подобную сладость в адрес своего хозяина. Следом за брюнеткой в комнату вошёл Коичи с широко улыбающейся Томико, она что-то щебетала ему, по-детски дёргая за руку. Томико — самая востребованная и любвеобильная (как любил выражаться Коичи о ней) девушка. Все клиенты приходили в бешеный восторг от её профессиональных навыков, и лишь однажды переспав с ней, мужчины с пеной у рта ждали новой возможности для встречи. Непослушные карамельные волосы Томи всегда были аккуратно собраны в маленькие пучки по бокам и походили на рожки, из-за детской причёски она казалась моложе. Мне всегда нравилась россыпь веснушек на её лице, круглые щёки и веерообразные густые ресницы. Томико почти запрыгала от счастья, увидев меня, поэтому тут же бросилась обнимать со всей крепостью, что таилась в её, казалось бы, безмускульных и женственных ручках. Когда девушка смогла дотянуться до моего лица, её губы, будто бескровные, коснулись моей щеки, а я улыбнулся неловкой улыбкой в ответ. Ближе к полуночи господин Ивасаки позвал всех выпить саке и расслабиться. Ночь была полнолунная и тихая, лишь изредка кричали ночные птицы и шелестел листвой обмякший ветер. Императрица ночи, окружённая звёздами, ярко освещала сонные улицы, щедро поливая Японию белым светом. Мы вышли в беседку, что располагалась во внутреннем саду. На столе не было ничего, кроме саке, поэтому мы быстро опьянели. Томи неустанно болтала о недавней поездке на горячие источники, прижимаясь ко мне своей аккуратной грудью. Коичи, опьянев больше всех, покинул беседку и разместился на веранде, задумчиво вглядываясь вдаль и потягивая спиртное. Я затяжными взглядами смотрел на Чон Чонгука, иногда отрываясь, чтобы кивнуть Томико, делая вид, будто слушаю её. Когда Фумико встала и взяла моего хозяина за руку, приглашая уйти, я дёрнулся, собираясь пойти за ними, но меня остановила Томико. — Чимин-а, зачем тебе за ними идти? Чонгук так долго не был с настоящей женщиной, позволь сестрёнке Фу помочь ему расслабиться, — протянула она пьяно, положив ладони на мои плечи. Я скривился, невольно представив молодого господина с Фуми. — Разве ему нравится противоположный пол? — спросил я. — Ни один мужчина не устоит перед красивой женщиной, которой есть что показать. — Нынешние девушки слишком распущены, — буркнул я, мягко убирая от себя чужие руки. — Девушки красивы, как цветы. А каждый цветок должен быть немного распущен, — Томико ослабила пояс на своём кимоно, позволяя одежде сползти с плеч.