Змеиное сердце.

      Следующим утром меня разбудил приглушённый грохот, чередующийся с криками, который доносился из открытого настежь окна. Я принял сидячее положение и потёр глаза, не в силах оценить характер шума и его источник. Повернувшись, я посмотрел на своего кота, лежавшего на футоне чуть ниже подушки. Он охотно замурчал, когда я запустил пальцы в его шёлковую шерсть, а потом открыл глаза на долю секунды и потянулся, вытягивая лапы в мою сторону. Уходя с застолья, молодой господин наткнулся на Хару, он сидел на широкой ветке и старательно умывался белоснежной лапкой. Чон сразу же восхитился тем, насколько уличный кот чистый. Смотря на животное снизу вверх, брюнет подошёл вплотную к стволу дерева и медленно тянул руку к пушистому боку моего питомца, сдержанно, но крайне прекрасно улыбаясь. Ну вот, а я боялся, что господин невзлюбит Хару. — Это Хару, мой кот, — признался я, сразу же словив взгляд Гуки. — Ты завёл питомца без моего ведома? — Я боялся, что Вы не одобрите сию идею. — Шутишь? Я промолчал, лишь поклонился своему хозяину, удовлетворённо улыбаясь. Пока мы возвращались в поместье Ивасаки, Хару сидел на руках у Чон Чонгука и громогласно мурчал. Переодевшись в повседневное кимоно чёрно-красного цвета, я вышел из комнаты и дошёл до лестницы, ведущей на первый этаж. Не преодолев каких-то три скрипучие ступени, я замер, а Коичи, заметив меня, переместился ближе к лестнице, будто заграждая собой путь ко мне. В гостиной царил хаос, а в противоположном от меня углу Чонгук дрался с Таро, защищаясь какой-то палкой от острого клинка. Чёрное кимоно Гука было разрезано или разорвано на одном плече, но я не заметил следов ранений на месте повреждения одежды. Таро двинулся ко мне, оставив запыхавшегося Чона. Оттолкнув господина Ивасаки в сторону, он наступил левой ногой на первую ступеньку и выбросил руку с оружием вперёд, наставляя на меня катану. Я не двигался, чувствуя шеей дрожь металла. — Что вам нужно, господин Таро? — я сглотнул вязкую слюну, почувствовав, как от напряжения покрылось испариной моё лицо. — Я знаю, что это твоих рук дело, — зашипел бывший воин. — Немедленно убери своих змей, иначе я отсеку тебе голову клинком моего отца. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — честно ответил я сквозь зубы. — Снова держишь меня за идиота, сопляк? Сегодня на рассвете к нам в поместье приползли тысячи змей. Они заполнили собой каждую комнату и напали на людей, — вопил мужчина, сокращая расстояние между моим горлом и лезвием. — Вы думаете, что в этом замешан я? — я перевёл взгляд на молодого господина, бесшумно поднявшегося за спиной Таро. Выпрямившись, он схватился за правое плечо и поморщился, а потом двинулся к катане Коичи, что служила много лет лишь дополнением к интерьеру. — Именно поэтому я здесь! Если эти ползучие твари навредят кому-то… — мужчина не договорил, потому что услышал, как Чон достал катану из ножен с характерным звоном. Встречный лязг катан и скрежет металла. Я вдохнул отяжелённый напряжением воздух. Таро держал в руках оружие с мальства, в отличие от Чонгука, поэтому уверенно замахивался на младшего, орудуя мечом так, словно слился с ним воедино. Удар. Ещё один. Молодой господин едва поднимал повреждённое плечо, поэтому мог только блокировать удары противника, отступая назад. — Чимин, доберись до поместья, — сказал Чон, рвано дыша, — я уверен, ты сможешь предотвратить много смертей, если будешь там, — уже кричал он, отбивая вражескую атаку. Хоть я и знал, что достопочтенный господин не смотрит на меня, но кивнул, удачно проскочив мимо бывшего самурая. Почти у самого входа в меня влетел Шинджи. Я подхватил его под руку, потому что мне показалось, что он стоит будто на ватных ногах и сейчас грохнется. Мальчишка был ужасно напуган, а его глаза блестели от подступивших слёз. — Чимин, я не хочу умирать, — хрипло сказал он, больно вцепившись ледяными пальцами в мои предплечья. — Что случилось? — я попытался сохранить спокойный вид, чтобы мой друг не поддался панике окончательно. — Меня укусила змея, — завопил Шинджи, слегка отставив ногу в сторону, боясь двигать ей лишний раз. Я аккуратно опустился на корточки и приподнял подол его кимоно, оголяя голень. На поражённой рептилией ноге красовался след от змеиного укуса: он был небольшой, в несколько рядов. Когда я изучил рану более тщательно, стало понятно, что змея, оставившая след, была неядовитой. — Не ядовитая, да? — спросил Ши, шмыгая носом. Я кивнул. Он облегчённо вздохнул, а потом потянул меня во двор поместья. У входа в дом нас встретила большая серебристо-оранжевой змея. Она наблюдала за нами, дёргая хвостом, а её язык вылетал из пасти, как кинжал, и снова прятался. Я двинулся на неё, но ко мне в один миг подползли три чёрных, словно сделанных из угля, змеи, отвлекая от большой рептилии. Они извивались и шипели, бросаясь на меня, я отходил, боясь быть ужаленным. Нет, не тягаться человеку со змеями. Я продолжал отходить, прикрывая Шинджи своей спиной. Ему страшно. Я чувствовал дрожь его рук, когда он хватался сзади за мои плечи, не сводя глаз с чешуйчатых врагов. В голове, отдаваясь пульсацией в висках, вертелись слова молодого господина: «Готов ли ты пойти на крайние меры, чтобы полностью высвободить свою сущность?» «Вы, змеи, можете перевоплотиться только в стрессовых ситуациях, которые так или иначе угрожают вашей жизни…» Пока я был поглощён собственными мыслями, большая змея скрылась, а к маленьким подползли ещё несколько. Они, пользуясь численным превосходством, окружили нас и приподняли свои тонкие тельца, опираясь на хвосты. Нутро подсказывало мне: чтобы искоренить проблему, надо изничтожить оранжевую рептилию, за деяниями которой стоит некто «крупнее». Что есть риск? Что мне нужно сделать, чтобы стать одним из этих шипящих? Я рывком наклонился и схватил за туловище одну из змей, она начала извиваться и почти молниеносно впилась в ребро ладони. Боль пронзила руку, но я не отпустил «заложницу», заставляя снова и снова жалить себя. На месте укуса оставались чёткие следы от ядовитых клыков, кровь сочилась из них, а я сдавленно выдыхал болезненные звуки. Шинджи вскрикивал вместе со мной, после беззвучно повторяя бледными губами, что я безумец. Когда же угольно-чёрная змейка выдохлась, я зажал её пасть здоровой рукой и, прокусив её ничтожное тельце, накачал бедняжку ядом. Её отравы не хватило, чтобы как следует навредить мне. Пока я разбирался с ней, другие уже уползли, а позади послышался топот бегущих в нашу сторону людей. Это был Чонгук и Таро. Я посмотрел на свою искусанную руку, сжал пальцы в кулак. Больно, но никакого эффекта. — Чимин, — проговорил Гуки сипло из-за сбитого дыхания, а его крепкие руки упали на мои плечи. Он подошёл ближе и прижался своим лбом к моему. — Будет больно, — выдохнул он мне в лицо, а после отстранился. В это время Таро вынул катану из ножен, прикреплённых к его поясу, и осторожно протянул молодому господину, а последний посмотрел в глаза старшего брата и кивнул, забирая меч. Мир будто бы перевернулся: двое заклятых врагов сейчас осторожничали, общаясь друг с другом затяжными взглядами, отнюдь не вражескими, а, я бы сказал, наоборот, сочувственно-тёплыми. Далее я испытал сильнейшее дежавю: сам того не понимая, я протянул перед собой руки раскрытыми ладонями вверх, а брюнет вложил в них холодное оружие, совсем как в моём сне. Когда я взял катану по-другому, обхватив одеревенелыми, негнущимися пальцами рукоять и нацеливаясь остриём в брюхо, Шинджи дёрнулся ко мне с воплями: — Что это всё значит? — Всё будет в порядке, — шикнул на мальчишку мой достопочтенный господин и оттолкнул назад, в сковывающие объятия Таро. Испытывал ли я страх? Безусловно. От одной мысли о сэппуку сосало под ложечкой. С висков скатывались леденящие лицо капли пота, а собственные руки будто более не принадлежали мне — я их не чувствовал вовсе. Но раз молодой господин хочет моей смерти, то я непременно отдам жизнь богам и, возможно, после смерти и обряда очищения стану мелодичным ветром, который прилетит к Чону и обласкает его волосы, или прохладной водой, бьющейся из-под недр земли, которая утолит жажду моего хозяина. Ещё мгновение и орудийный металл породнится с моей плотью и кровью. Делаю последний рваный вдох, будто вместе с воздухом хочу заглотить и смелость, чтобы унять дрожь. В последний раз открываю глаза и смотрю на господина. Он такой красивый, даже с ужасом на лице. Передо мной проплывают совместные с Гуком моменты, что делали меня счастливее. Все касания его тёплых рук разом проступают на моей коже, и становится тепло. — Да свершится задуманное. — одними губами шепчу я, но меня, кажется, все слышат, потому что напряглись до предела, словно струна сямисэна, которая вот-вот порвётся. Замахиваюсь и ударяю катаной в живот. Кровь проступает мокрым пятном на чёрном кимоно и пачкает искусанные змеями руки. Силы покидают меня, поэтому я падаю на колени. Чонгук роняет дрожащую руку на моё плечо и рыдает взахлёб, как мальчишка, а я улыбаюсь ему окровавленным ртом и сразу же теряю зрение. Видимо, организм запустил процесс регенерации, но я уже чувствую, что не восстановлюсь. Сердце бьётся где-то в горле, а в ушах стоит невыносимый скрежет. Падаю на бок, прижимаясь к земле, и брюнет не успевает подхватить меня руками. Сознание, объятое сине-сизым дымом, ускользает и погружается в иной мир, туда, где спокойно и темно.