Змеиное сердце.

      Небо наливалось оттенками красного, будто умело предчувствовать неладное и хотело предупредить о том, что надвигалась буря из множества бедствий. В моей голове и груди уже бушевал ураган, вырывавший всё живое с корнем. Поднялся ветер, и я был вынужден собрать волосы в хвост, чтобы они каждую секунду не попадали в рот и глаза. Нельзя терять ни минуты: опасно оставлять бессильного Чимина тет-а-тет с владением отца, кишащим ядовитыми тварями. Таро любезно предложил помощь, и я не отказался. Мы вдвоём бежали домой, сопротивляясь непрерывным порывам хлёсткого ветра. Мои ноги бежали сами, будто кем-то управляемые. Дыхание сбилось. В пару метрах от меня стоял Чимин-и. Руки тяжело упали на его плечи. Я прижался лбом к бледному лбу Мини: — Будет больно, — прошептал я ему в беспокойное лицо хрипло и отодвинулся. Таро поспешно вынул катану из ножен, аккуратно передал мне. Пак понял меня без слов, его руки вытянулись навстречу оружию, а я был вынужден бороться с желанием крепко-накрепко вцепиться пальцами в клинок и не отдавать. Когда Чимин взял катану иначе, нацеливаясь остриём в живот, Шинджи дёрнулся к нему с истерикой, но я мигом оттолкнул его, ударив твёрдой ладонью в грудь. Весь мой мир будто разделился на «до» и «после». Сэппуку. Сэппуку Пак Чимина. После этого события я перестал чётко слышать звуки и видеть мир в тех красках, каких видел раньше. Из моей памяти напрочь вышибло момент, когда случилось это, поэтому я не в силах описать всё то, что видел и чувствовал тогда.       Небо, казалось, превратилось в реку, на берегах которой идёт самая кровавая битва всех времён. На ветках нашего сада не осталось ни одной птицы: они, почуяв неладное, встрепенулись и полетели прочь. Над бездыханным Чимином начал скапливаться странный туман, будто он, Пак, испарялся. Густой сизый туман клубился, поднимался порывами ветра, закручивался спиралью и расползался по воздуху, охватывая собой всё больше и больше пространства. Опавшие, но совершенно зелёные и здоровые листья устилали землю вокруг стволов сакур. Неужели это божественный гнев, обрушившийся на нас за данный обряд? Будь я божеством, я бы и сам немедленно наслал проклятье на тех, кто приложил руку к убийству столь безвинного и прекрасного юноши, как мой Мини. Я припал к сырой почве, нырнул в туманный очаг, чтобы быть поближе к своему возлюбленному. На ощупь (я уже не мог разглядеть ничего) отыскал его ледяную, израненную руку и самым нежным образом спрятал в своей большой, по сравнению с чиминовской, руке. Я сдавленно выдохнул и сжал губы, напрягая мускулы, чтобы лицо не исказилось в гримасе отчаяния и боли. Мой слуга неподвижно лежал на земле, которая впитывала его алую кровь, студила тело. Я верил, что мой мальчик снова жадно задышит, залечит свои раны и выполнит свой долг, но он всё никак не поднимался. В один момент непрозрачный воздух начал излучать золотистый свет, который ослепил мне глаза. Я был вынужден отпрянуть и прикрыть ладонями лицо. Что же означал этот блеск? Когда я с трудом открыл веки, на месте, где лежал Пак Чимин, не было ни тумана, ни самого Чимина, только пятно едкой крови. Будто спятивший я кинулся к этому месту, ощупывая мокрую землю руками. Где мой Чимин-и? Провалился под землю? Испарился? Растаял? — Вот так и исчезают большинство змей, — услышал я за спиной и мгновенно обернулся, искривив рот и раскрыв глаза в ярости. Юки стояла, спрятав руки в рукава кимоно, она была безмятежной, как и всегда. Нет, Пак не исчез, просто не мог так поступить со мной, своим достопочтенным господином. — Он не исчез! — сказал достаточно громко я. — Он повторил судьбу своего отца, — голос всё такой же спокойный, словно лилия на воде. — Заткнись, паршивая старуха! — мой крик разодрал моё горло, и я закашлялся. — Ты ведь прекрасно знаешь, что судьба таких гибридов весьма трагична. У Чимина не было сил сопротивляться смерти, поэтому он растворился, как морская пена растворяется на гребне волны. — Заткнись! Заткнись же! — слёзы против моей воли потекли по щекам. Припав к источающей металлический запах почве, я схватился за волосы, больно оттягивая их. Чимин-и доверился мне, поставив на кон самое ценное, что у него было – жизнь, но я проиграл его жизнь. Проиграл этим паршивым ползучим тварям. Ох, мне бы добраться до того, кто всё это учинил… Мои ноги внезапно оказались в воде, но после исчезновения Чимина явление возникновения воды из неоткуда показалось мне самым дешёвым трюком. Изначально глубина новорождённого водоёма не превышала пару десятков сантиметров, однако вскоре я стоял уже по колено в воде, будто земля проседала подо мной, собираясь утопить. Когда я принял решение убраться подальше от странного озера, до моих ушей донёсся разъярённый крик Таро. Он стоял у входа в дом, отставив одну ногу назад, показывая готовность пятиться в противоположную сторону в случае необходимости. Я незамедлительно двинулся к братцу. Обогнув его тучное тело, мешающее разглядеть причину негодования, я увидел крайне нелепую картину: коридоры поместья вытянулись, закрутились в петли и стали для нас настоящими лабиринтами. — Что за дурацкие шутки? — ошарашенно воскликнул Таро. — Отец! — крикнул он и, не раздумывая, бросился в лабиринт. — Таро, это ловушка! — крикнул я. — Надо найти отца! — отозвался он и скрылся за деревянной стеной, источающей видимую для человеческого глаза скверну. Бежать за братом я не мог. Признаюсь, в тот момент я не ставил в приоритет спасение отца, все мои мысли были забиты младшим Паком, поэтому броситься в стены демонического коридора было плохой идеей, иначе некому будет спасать моего Мини. Сердцем чувствовал, что способ вернуть Чимина есть, причём он лежит здесь, на поверхности. Опустив глаза, я увидел клинок, однако я его не узнал: ни у Таро, ни у папы не было такого. Я осторожно поднял оружие и коснулся лезвия краем большого пальца. Катана была не заточена, однако я смогу орудовать ею в случае необходимости. Едва уловимый шорох. Я резко повернулся, выкинув клинок вперёд. Из-под раскидистого кустарника показалась белая змея. Она сверкнула изумрудными глазами и с шипением выкинула раздвоенный язык из пасти. Я сразу же узнал эти глаза. — Чимин-и! Чимин-и, ты жив! — я подошёл ближе и присел на корточки, едва сдерживаясь от желания захлопать по-детски в ладоши. Я даже не пытался спрятать свои слёзы от слуги, потому что в тот момент мной овладело какое-то странное положительное чувство. В ответ – дружелюбное шипение. Я вытянул руку вперёд, желая коснуться змеи. Пак понял меня и стал медленно подползать. Когда моя рука легла на достаточно массивное тельце Чи, последний прикрыл глаза, выказывая таким образом свою высшую точку доверия, но мгновение спустя напрягся, прижав к земле голову. Змеиный язык задрожал в воздухе, а я поднялся и осмотрелся. Без слов было понятно, что враг совсем рядом и готовится напасть. Чувствуя вибрации брюшком, Чимин быстро разгадал тактику соперника, поэтому оказался в нужное время, в нужном месте и предотвратил мою смерть. Он поднялся на хвост и извернулся за мою спину, защищая её тем самым от змеиного удара чужака. Началась жестокая схватка, в которой сцепились две змеи. Вражеская рептилия, явно находясь в гармонии со своим телом, ловко окольцевала половину тела Чимина, в том числе и его пасть. Пак изворачивался, словно человек в завязанном мешке, пытаясь освободить голову, но соперник лишь усиливал давление. Никогда не думал, что можно возненавидеть цвет, но мелькание вражеской твари огненного цвета раздражало глаза. Под руку попался булыжник: я схватил его, полоснув ногтями по влажной земле, прищурил глаза и, прицеливаясь, кинул вперёд, надеясь на благоприятные последствия. Камень прилетел в змеиное брюшко, но белое, а не оранжевое. — Прости, Чимин, — прошептал я. — Я не хотел сделать тебе больно. Чим не отреагировал на удар по брюху, но резко перестал сопротивляться и прикрыл глаза. Ругая себя за «меткость», я продолжал ощупывать землю в поисках чего-то, что походило на оружие, забыв о мече. Вражеские силы значительно превосходили наши: Таро и мой отец растворились в деревянной гуще дома, Шинджи и тётушка Юки, загнанные в угол и вооружённые какими-то трухлявыми палками, отгоняли приличное количество чёрных змеек от своих ног, Чимин потерял сознание от удушающего хвата огненной твари, а я был вооружён лишь тупой катаной.