Тысяча и одна ночь

В один прекрасный день во дворце забурлила работа. Слуги шныряли там и тут, перетаскивая сундуки, охапки дорогих тканей, небольшие дорого украшенные шкатулки. Все готовились к празднеству. Так как Ванцзи не любил излишний шум и суету, то как только закончил свои дела, он отправился в сад, послав слуг за Шахерезадой. *** Небольшая беседка стояла в глубине сада, увитая плющом. На маленькой полянке перед ней резвились белые с красными глазками-горошинками кролики. В неглубоком пруду рядом плескались разноцветные рыбы. Теплый ветерок перебирал зеленые листья деревьев. Два силуэта сидели рядом в беседке. Они не разговаривали, просто наслаждались тишиной и пением птиц, или так могло показаться со стороны... Усянь был одет в лёгкое полуоблегающее голубое платье с открытыми плечами, на грудь спадали волосы, заплетённые в красивую косу. Ванцзи же был в белых с золотыми вставками летних одеждах. Один сидел со своим нечитаемым лицом, другая, а вернее другой, с румянцем на лице крутил в руке серебряное кольцо и в душе проклинал это молчание и этот прекрасный день. «Уж лучше бы был дождь» Император и Усянь за этот месяц привыкли к друг другу. И неожиданно и устрашающе быстро сблизились за последние две недели. Ванцзи был настолько внимателен и нежен, что это пугало. Однажды Император прислал Шахерезаде целый ворох разных одеяний. Усянь хотел было отказаться, но когда примерил, то заметил, что наряды не сковывали движений и были очень удобны. Грех не принять такой ценный подарок. Но на этом странности со стороны повелителя не закончились. Этот инцидент произошёл неделю назад, но Усянь до сих пор смущённо отводил взгляд при виде Ванцзи, а мысленно давал себе леща за это непонятное чувство и краснеющее лицо. «Тебе ведь будет удобней называть меня по имени?» Этот вопрос поверг в немой шок Шахерезаду, которая пришла вечером продолжить рассказ. Усянь, конечно же, начал говорить, что не посмеет называть своего повелителя по имени, но Ванцзи стоял на смерть. В какую-то секунду Усянь был прижат к кровати с заведёнными над головой руками, а над ним навис Ванцзи. "ЧЕРТ! ЧЕРТ-ЧЕРТ-ЧЕРТ!!!" Усянь со страху начал извиваться в попытке выбраться, но обомлел, когда колено императора появилось между его ног в каких-то пяти сантиметрах от роковой зоны. -Хорошо, хорошо! - залепетал Вей Ин. - Эм, Лань Чжань? Осторожно произнесла Шахерезада, с опаской вглядываясь в лицо мужчины. И, заметив почти беззвучное «мгм», продолжила. - Лань Чжань, будь так милостив, отпусти меня. Голос Усяня чуть дрожал, и он отвернул лицо. Как только Ванцзи отпустил кисти Вей Ина, тот повернул голову и... Что-то теплое накрыло его губы. Усянь от неожиданности охнул, и в это момент в его рот вторгся язык Ланя. Из-за незваного гостя во рту Вей Ин под напором уже сам прижался к кровати, цепляясь пальцами за простыню. Ну а что ещё ему оставалось?! Оттолкнуть нельзя, вцепиться в мужчину - значит согласиться на продолжение. Ну ладно, он хоть ногу дальше не продвигает и руками по телу не лазит... Сглазил! Руки повелителя лаская поползли вверх по телу Шахерезады, и вскоре они уже оба стояли на полу. На пару секунд поцелуй разорвался, но новый был ещё более страстным. Лёгкая хватка на талии, полутьма в покоях и этот долгий, но очень сладкий удушающий поцелуй, давали свои плоды. Шахерезада всё таки ухватилась за одеяния на плечах Лань Ванцзи, так как ноги у неё предательски подкашивались, а воздуха не хватало. И это только от поцелуя. В голове плыл туман. Усянь уже не думал ни о чем, просто наслаждался. Ванцзи продолжал хозяйничать: языком исследовал рот Вея, пересчитав тому все зубы, и принялся ласкать его язык; придерживая одной рукой парня за талию, другой поглаживал спину "девушки", затем запустил пальцы в волосы, тем самым разрушая прическу. Шахерезада хватала воздух маленькими глотками, когда появлялась возможность, но тут же теряла его. Губы слегка припухли, а из уголка потекла тонкая струйка слюны. Усянь не знал, сколько длились эти ласки, но когда туман в голове прояснился, он, тяжело дыша, лежал на кровати. Нет, нет... Одетый. Когда поцелуй разорвался, Ванцзи положил его на кровать, а сам вышел прочь из покоев. Как только Вей Ин отдышался, то начал вспоминать, не выдал ли он себя: где касалась рука императора, всё ли было женственно. Не заметя ничего такого, Усянь выдохнул с облегчением. Но после этого к нему пришло неведомое чувство: стыд. Усянь и вправду был бесстыжим. Всегда мог отколоть шутку, даже в самой серьезной ситуации, или же начать подкатывать к нескольким девушкам одновременно. Пробежать полуголым по городу, сказать правду не покраснев - да его вообще никогда ничего не смущало. Но вот теперь, стоило хоть кому-нибудь, даже ему самому, упомянуть Лань Чжаня, как щеки парня начинали гореть. Даже сейчас он не смел и взгляд от стыда поднять, не то что говорить, ну если только рассказ продолжить. Прошло ещё несколько минут в молчании. Теперь Шахерезада сидела как на иголках. Пристальный взгляд золотистых глаз прошивал каждый миллиметр его тела. Это было очень неловко и давило на Усяня. Где же спасение?! Ну хоть что-нибудь! Взгляд Вей Ина быстро скользнул вокруг, и он заговорил: - А откуда у тебя столько кроликов? Они тебе нравятся? Ванцзи выждал небольшую паузу и ответил: - Нравятся, но не все. Усянь не стал докапываться ответа на первый вопрос, не до того сейчас, и решил развивать разговор хотя бы про то, что мужчина ему сказал: - Да? И почему же тебе нравятся не все? Вроде бы они все одинаковые. - Они изменяют друг другу. На лице Усяня застыла натянутая улыбка. Не, ну а что он ожидал от вандала, который убивает своих жен после первой брачной ночи, потому что ещё тот собственник. Придя в себя, Усянь косо просмотрел на Лань Ванцзи. Император сидел как ни в чем не бывало. - И какие тогда тебе нравятся?- полюбопытствовал Вей Ин. Ванцзи встал и вышел из беседки, знаком показав идти за ним, Шахерезада послушно последовала. У дерева они остановились, и Усянь увидел двух кроликов: белого с рыжим пятнышком на ухе и полностью черного, сидящих вместе под деревом. - И чем же они особенные? - изумился Усянь, разглядывая кроликов. Зверьки видимо почувствовали на себе взгляд и зашевелились, поблескивая алыми глазками. Усянь взял их обоих на руки и начал ещё тщательнее рассматривать. Как только Шахерезада отпустила пушистые комочки, Ванцзи произнес своим невозмутимым тоном: - Они друг другу не изменяют. Повисла короткая пауза. Усянь пару раз проморгался и воскликнул: - Но они ведь оба самцы! - Я знаю. Все так же спокойно ответил Лань. Усянь был шокирован таким спокойным видом Повелителя, а потом перевел взгляд на уже занимающихся своим делом любимчиков Ванцзи. Пока Усянь переваривал эту информацию, переводя взгляд с Ланя на кроликов и обратно, к беседке подошёл слуга и что-то тихо сообщил Ванцзи. Тот нахмурился и сказал в пол-тона: - Пусть едет сразу во дворец брата. Не хочу её видеть. Слуга поклонился и удалился, а Ванцзи, приобняв Шахерезаду, произнес: - Завтра мы выезжаем в город ×××. Там будет проходить праздник в честь дня рождения моего Старшего брата. - Мне надо подготовить подарок, - задумчиво проговорил Усянь. - Это не обязательно. Ванцзи потерся щекой о волосы Вей Ина и направился к выходу из сада, а Усянь всё ещё в раздумьях отправился за ним.