Напечатаем нашу любовь?

твой внутренний мир — оранжерея с цветами, и я пытюсь построить туда мосты, только будто что-то не так с нами, точнее, нас нет, есть я и ты.

© Химик

      «Почему жить — это так больно? — наощупь выключив будильник, обратился к вселенной Шастун. — Нахерачиться в понедельник точно было не самым лучшим решением в моей жизни».       Парень медленно перевернулся на спину, потому что резкие движения, по ощущениям, могли привести к потере сознания, а затем также медленно попытался поднять веки. Глаза резанул яркий солнечный свет, льющийся из окон.       «Какая падла снова не закрыла шторы? — конечно, Антон мог бы заорать, но боль в голове отговаривала от этого необдуманного поступка. — Ладно, окей, эта падла — я, но легче от этого не становится. Лучше бы проверил всё перед сном, чем пиздострадал. Реально, бля, мне ж не четырнадцать, чтобы мучиться ночами от неразделённой любви. Ну, потрахался Арс с кем-то, так взрослый мужик, имеет право. Так что, забиваем хуй и пытаемся пережить этот день».       Приняв такое важное решение и будто включая режим энергосбережения, парень снова открыл глаза, смаргивая выступившие слёзы. Слегка пошатываясь, Шаст добрёл до ванной комнаты, на этот раз даже радуясь тому, что горячей воды нет — холодный душ всегда приводил его в порядок. Но сегодня давно проверенный метод подвёл, принося вместо бодрости лишь желание забраться под одеяло.       Следующим пунктом плана спасения похмельного организма, конечно же, был кофе. Парень совершенно забыл о том, что из-за локального апокалипсиса, произошедшего пару дней назад в их с Димой квартире, ни грамма этого ценного порошка не осталось. Тихо чертыхнувшись сквозь зубы, Шаст решил, что и крепкий чёрный чай с сахаром ему тоже подойдёт. Ожидая, пока вскипит чайник, Антон задумчиво смотрел в окно. Курить не хотелось, казалось, что если он сделает хоть одну затяжку, то желудок точно попроситься на выход из организма, где к нему так потребительски относятся. Мысли текли медленно, и ни одна из них полностью не завладевала сознанием. От вчерашней бури не осталось и следа, парень не чувствовал ничего, кроме тошноты и головной боли.       Из коридора послышались шаги. «Позов, — сделал заключение Антон, — ну, а кто тут, блять, ещё может быть, идиот?». Парень было особенно критичен к себе сегодняшним утром, мало того, что нажрался в начале рабочей недели, так ещё и друзей заставил волноваться. А главное, из-за чего? Из-за того, что у его шефа есть секс, а у бедного Тошеньки нет. Детский сад, ей-богу.       Поток самобичевания прервало лёгкое покашливание Димы.       — Поз, пока ты не начал ничего говорить, — видимо, не стоило пить ледяное пиво залпом, горло саднило, а голос был хриплым, — я признаю, что я скотина последняя, — парень, наконец, разворачивается к другу лицом, — прости, что заставил волноваться.       — Я так понимаю, что причину своего пьянства ты опять не расскажешь? — Дима, уже одетый, в отличие от соседа, явно не злился, а смотрел на Антона как-то уж слишком сочувствующе.       — Димон, ты же знаешь, что ты мой самый близкий друг? — Шаст cделал небольшую паузу, дожидался кивка от собеседника, а затем отвернулся, чтобы налить чай. –Ты, наверное, знаешь меня лучше, чем я сам. Но здесь мне придётся обойтись без твоей помощи, потому что помогать, по сути, не с чем.       На кухне воцарилась тишина, которая бывает только между двумя очень родными людьми. Тишина, в которой всё понятно без слов, без истерик, без пояснений. Где ты можешь быть услышан, даже ничего не говоря.       Антон, выпив половину чашки чая, отметил, что желудок, вроде, смирился со своим существованием, поэтому парень всё же решился покурить — организм требовал никотина, а кто он такой, чтобы ему в этом отказывать? В голове было пусто, пока Шаст открывал новую пачку, пока протягивал сигарету другу, пока щелкал зажигалкой, пытаясь прикурить. Даже когда сигарета сотлела до фильтра, парень всё ещё находился в вакууме из головной боли, отсутствия эмоций и противного ощущения, будто он что-то упускает.       — Шаст, — тихий голос Димы слегка вернул Шастуна в реальность, — чтобы там ни произошло, но работу никто не отменял. И если ты, вдруг, забыл, то у нас сегодня совещание и опаздывать нельзя.       — Чёрт, а сколько времени? — быстрый взгляд на телефон, где на экране уведомлений всё ещё висели пропущенные звонки от друзей, а так же куча непрочитанных сообщений.       — Успеваем ещё, если ты слегка поторопишься. И кстати, я бы посоветовал тебе сегодня надеть очки, а то на твои глаза смотреть страшно, будто ты вчера не пил, а инициацию в вампира проходил, — к Позову вернулась его привычная язвительность, и это было намного лучше молчаливого сочувствия, от которого Антону становилось ещё более стыдно за его вчерашнее поведение.       — Понял, не дурак, дурак бы не понял, — в душе Шаст всё ещё напоминал себе робота, но решая не грузить этим друга, начал изображать эмоции, — можешь не объяснять, я сам себя в зеркале испугался.       — Я думал, что это твоё обычное состояние, — ехидно прокомментировал последние его слова Дима, провожая друга, уходящего в комнату, взглядом.       Буквально через пять минут парни уже обувались. Точнее, Дима уже был готов, но преданно ждал друга, которого все ещё шатало.       — Капитан, вас штормит? — то ли издеваясь, то ли заботясь, спросил Позов.       — Поз, пощади, и так хуево, — кое-как справившись со шнурками, ответил Антон, дело оставалось за малым — разогнуться и не умереть от приступа вертолётов. — Дим, а у тебя жвачки нет, случайно?       — Случайно нет, а вот специально — да.       — Какая же ты всё же язва, Позов, как я тебя только терплю? — закатил глаза Антон, принимая от друга жвачку.       — Ты сейчас не в том положении, чтобы выебываться, Шастун, — поучительно сказал ему Дима, привычным движением поправляя на носу очки, — пошли уже, великомученик.       Поездку на метро Антон старался воспринимать как неизбежное зло, но зайдя в вагон, полностью набитый людьми, он не смог сдержать тихого стона. Жарко, душно, резко пахнет духами и потом так, что даже не знаешь, что из этого хуже. Поэтому, решив, что ему нужно абстрагироваться, иначе его вывернет прям вот на эту прекрасную низкую женщину, которая стоит перед ним и благоухает, как парфюмерный магазин, парень начал думать о том, как же теперь вести себя с его непосредственным начальником.       «Что мы имеем? — парень прислонился спиной к двери и прикрыл глаза. — Я влюбился, отрицать это бессмысленно, да и грустить о проёбанной ориентации я не буду, влюбляются же не в половую принадлежность. Окей, с этим разобрались. Что дальше? Влюбился я в человека, который меня старше, опытнее, да и к тому же в своего начальника. В принципе, проблем с этим тоже нет, подумаешь, разница в возрасте, не в сорок же лет, а всего в восемь, да и я не всегда буду только окончившим вуз парнем. В чём тогда проблема? В том, что у него есть отношения. Или их нет? Или есть? В любом случае, если у него кто-то есть, то лезть не буду, на чужом несчастье счастья не построишь. А если нет никого? Я должен что-то делать или как? И как узнать, есть у него кто-то или нет?»       От напряжённых размышлений голова, продолжающая ныть даже после таблетки обезболивающего, начала болеть ещё сильнее.       «А хули я парюсь? Я-то ведь ему нахер не нужен, так? Так что, Антон Андреевич, забиваем себе свою «внеземную» любовь подальше и продолжаем работать, пока он нас не выгнал к чертям собачьим за то, что ты на совещания с похмелья приезжаешь. Не будешь же ты ему объяснять, из-за чего ты вчера нажрался. Поэтому врубаем тактику вежливого игнорирования и стараемся его избегать».       Выход из метро должен был принести облегчение, однако всё стало только хуже. Глаза, привыкшие к слабому свету от ламп, снова резануло острой болью от солнца, и если бы не очки, которые посоветовал надеть Дима, то до офиса Антону пришлось бы идти на ощупь.       «В пизду так пить — это раз, а во-вторых, видимо, очки становятся неотъемлемой частью моего сегодняшнего образа. Блатным же всегда солнце светит, так?» — Антон улыбнулся своей последней мысли, переставая самому себе напоминать ледышку, и вошёл в офисное здание.       За стойкой, как обычно, хлопотала Оксана. Антону иногда казалось, что у девушки не две руки, а, как минимум, восемь, как у индийской богини Шивы. Девушка успевала одновременно встречать входящих людей, регулировать работу поставщиков и отвечать на телефонные звонки.       Увидев входящих парней, Окс слегка кивнула и показала им ладонь, как бы говоря, чтобы они подождали, пока она закончит разговор.       — Да, конечно, я всё записала, не переживайте, скоро с вами свяжется наш сотрудник Дмитрий, — в этот же момент она протянула Позу бумажку с номером телефона и краткими сведениями о предстоящем заказе, — до свидания, спасибо, что выбрали нас!       — Рабочий день только начался, а наша птичка уже вся в заботах, — от входа раздался насмешливый голос Добровольского.       — Хоть кто-то же должен в этой фирме работать, а не по курилкам прятаться, — Ляйсан всегда знала, как сбавить градус шуток своего мужа, — и не надо делать вид, будто не понимаешь, о чём я тебе говорю.       — А я что? Я ничего, — делая вид, будто его очень интересует обстановка приёмной, проговорил Паша, и в тот же момент наткнулся взглядом на Антона. — О, Шастун, ты наконец-то стал мужчиной?       — Чего? — глаза парня расширились от удивления, но под очками этого не было видно.       — Смотри, мой друг, — мужчина завёл руки за спину и с максимально довольным видом начал расхаживать по приёмной, — ты выглядишь помятым — это раз, второе — ты зачем-то прячешь глаза, третье — ты слегка ссутулишься, что означает, что у тебя есть боли в спине. Из всего выше перечисленного, мы делаем вывод, что ты вчера подрался, а очками пытаешься скрыть фингал. Элементарно, Ватсон!       — Мда, я теперь понял, почему у нас всё так плохо с раскрытием преступлений. Если в нашей доблестной полиции хотя бы треть сотрудников имеют такие же дедуктивные способности как ты, то мы обречены, — с этими словами Антон приспустил очки, чтобы убедить собравшихся в отсутствии выдуманного Добровольским синяка.       — Ой, не очень-то и хотелось. Лясь, пошли, а то ещё на совещание опоздаем, и наш сладкий начальник даст нам пизды, — было слышно, что мужчину огорчили два провала, случившиеся с небольшим перерывом.       Стоило двери в комнату для совещаний закрыться и тут же внимание Оксаны переключилось на Шастуна.       — Тош, с тобой всё в порядке? — голос девушки лучился искренней заботой. — Ты вчера так быстро ушёл, а потом ещё и на сообщения не отвечал.       — Окс, все в порядке, правда, — парню было стыдно перед подругой, поэтому он постарался, чтобы его голос звучал максимально жизнерадостно, — извини, что заставил волноваться.       — Дурак ты, Антон Андреевич, я не обижаюсь. Просто помни, что друзья для того и нужны, чтобы хоть иногда изливать им душу, договорились?       В ответ Шаст смог только кивнуть, потому что в горле появился ком. Он за все деньги мира не смог бы словами выразить ту благодарность, которую испытывал сейчас к близким людям. Они просто принимали и понимали его таким, какой он есть. И это очень многого стоило.       С такими мыслями парень дошёл до переговорной. Оценив расположение собравшихся, он решил, что ему нужно сесть как можно дальше от Арса. Во-первых, так было проще держать даже мысленную дистанцию, а во-вторых, жвачка, конечно, слегка перебивала запах, но она тоже была не всесильна. А «радовать» начальника перегаром во вторник утром не очень хотелось.       Вот только Антон не учёл, что стол для совещаний был овальной формы, и самое дальнее место от шефа находилось ровно напротив него. Осознав свой тактический провал, Шаст хотел было пересесть, но ровно в этот момент в кабинет зашёл виновник его похмелья.       — Доброе утро, — прикрывая дверь, произнёс мужчина, — раз все уже в сборе, то предлагаю начать.       «Твою мать, это будет очень долгое совещание» — подумал Шаст, ловя на себе пристальный взгляд Попова.       — Шастун, ты решил оставить позиции менеджера и пойти в спецагенты? — Арсений ухмыльнулся. — Если так, то боюсь тебя разочаровать, «Шастун. Антон Шастун» — звучит не пафосно.       «Блять, ну я же хотел просто человеческого игнорирования. Не хотите по-хорошему, Арсений Сергеевич? Ладно, пусть будет по-вашему».       — Думаете, не подойдёт эта профессия? — Антон нахально развалился на стуле. — А вот Павел Алексеевич считает, что мне пора стать мужчиной. Даже вариант предложил.       Договорив фразу, Шастун понял, насколько двусмысленно она прозвучала, но что-то менять уже было поздно.       В переговорной повисла тишина, все с интересом ждали развития событий.       Арсений тяжело сглотнул, бросил беглый взгляд на Пашу, а затем улыбнулся ещё задорнее.       — И что же мой прекрасный пока ещё заместитель тебе предложил?       — В смысле, «пока ещё»? — взвился Добровольский. — Так и знал, что эти всякие Шастуны до добра не доведут.       — О, второй виновник торжества подал голос, — Арс слегка развернул корпус в сторону друга, а насмешка из глаз пропала, — так что же за методика, друг мой?       — Да въебать ему нужно, вот и всё — буркнул Паша.       — Что, говоришь, нужно сделать? — голосом Попова, казалось, можно замораживать воду.       — Втащить, ударить, ёбнуть, дать леща, — максимально спокойно перечислил Антон.       — Ой, а вы знали, что раньше слово «трахнуть» использовалось в значении «ударить»? — подала голос Даша, которая когда-то мечтала учиться на филолога.       Тишина в кабинете стала совсем уж гробовой. Однако ни Арс, ни Антон этого не заметили, они вели ожесточённый бой в гляделки.       — Хм, трахнуть? — чуть ли не промурлыкал Арс. — Спасибо за лексическую справку, Дарья.       «Спасибо за лексическую справку, Дарья, — спародировал в голове Антон, — а мне теперь что со стояком делать, тоже, блять, Даше спасибо говорить?»       Дальнейшее совещание прошло мимо Антона, который пытался справиться с неожиданной (ладно, кого мы обманываем, вполне ожидаемой) реакцией организма на слова Попова.       «Вот же сволочь, а. Всего одно слово, блять, сказал, но как. Этому же где-то учат, да? Может, он не модель, а бывший порно-актёр? Тогда и холеная внешность понятна, и тело подтянутое, да и интонации», — понимая, что мысли уходят куда-то не туда, Антон попытался сконцентрироваться на разговоре коллег, но, в который раз поймав строгий взгляд Попова, снова вернулся к обдумыванию ситуации.       «И вот что он на меня пялится? Давно людей с похмелья не видел? Ещё и смотрит так, будто я, как минимум, всю его семью убил. Кстати, а вдруг он меня приворожил? — да, в мыслях Шастуна не было никакой последовательности. — Ну, это же, наверное, ненормально, что у меня встал на его голос? Или нормально? Блять, похуй, спрошу у Графа, он точно не обманет, а то если решу загуглить, то по-любому окажется, что у меня рак».       Антон еле досидел до конца совещания, на котором нельзя было пользоваться телефонами. Ему как можно скорее хотелось разобраться в себе, а для этого нужна была помощь одного интернет-друга.       «Докатился ты, Антош. Мало того, что ориентацию резко сменил и никак мук совести не испытал, так ещё и бежишь об этом рассказывать не людям, которые с тобой и в огонь, и в воду, и побухать, и поплакать, а к какому-то мужику из интернета» — хорошо, что Антон редко прислушивался к своему внутреннему голосу.       Зайдя в кабинет, Шастун зачем-то закрыл дверь на замок, и только затем достал телефон.       Голубь:       10:13       Мужик, ты тут? Нужна срочная гейская помощь       10:14       Сос, хэлп, аларм и всё такое       Граф:       10:23       Выкладывай, мой натуральный друг, зачем тебе потребовалась моя помощь.       Голубь:       10:25       Друг, возможно, уже не такой натуральный…       Граф:       10:34       О таком же предупреждать нужно, блять! Я кофе на себя пролил.       Погоди, сейчас рубашку переодену и отвечу.       10:38       Рассказывай, в подробностях.       На пятнадцать минут Антон выпал из жизни, пересказывая в подробностях всё, что происходило с ним в последние недели.       Голубь:       10:56       Ну вот, а сегодня у меня на него встал       Граф:       11:03       Мда, ну и влип ты, по самые яйца, конечно :)       Но не переживай, ты хотя бы точно знаешь, что он гей.       А то, что у тебя на него встал — это нормально, ты ж молодой пацан, я бы больше       волновался, если бы этого не произошло       11:05       Что делать-то собираешься?       Голубь:       11:06       Не ебу, если честно. Мне кажется, проще всего будет забить, у него ж мужик есть.       Граф:       11:12       Я бы не был так уверен, по твоим описаниям он не выглядит, как человек, который       стал бы искать замену, находясь в отношениях.       Голубь:       11:15       Так он и не ищет, это ж я в него втюрился.       Граф:       11:17       Поверь мне, если бы он не захотел, этого бы не произошло       Голубь:       11:18       Что ты имеешь в виду?       Но ответа парень не дождался ни через десять минут, ни через час. Даже когда подошло время обеда, сообщение так и оставалось непрочитанным.       Вообще, Антон бы с удовольствием не пошёл на обед, не желая лишний раз пересекаться с начальником, но организм, который, наконец-то, начало отпускать с похмелья был явно против такой идеи и настойчиво просил еды.       В кафе он изменил своим привычкам и сел спиной к столику начальства, никто не прокомментировал его действия, однако, Дима взглянул удивлённо, но Антон жестом ему показал, что всё объяснит, но позже. Решая, отвлечь внимание от себя, Антон обратился к Оксане.       — Окс, ну что, вы с Лёшей уже выбрали дату свадьбы?       — Да, мы даже заявление подали, — девушка слегка смутилась, как это бывало всегда, когда речь заходила об её отношениях, но счастливая улыбка давала понять, что она очень ими довольна, — самая удобная дата была в конце сентября. Там как раз и мои родители смогут приехать, и Лешкины.       — О, и к какому же дню нам готовить свою печень? — глаза Димы озорно блеснули за стёклами очков.       — Тридцатого сентября, мы чуть позже ещё приглашения разошлём, — Оксана снова довольно улыбнулась.       — Хороший день, правильный, — заметив, что коллеги на него странно смотрят, Антон решил пояснить, — день Веры, Надежды и Любви. У меня просто бабушку Вера зовут, поэтому знаю.       — Ой, а мы ведь даже не посмотрели, — девушка с благодарностью посмотрела на Шастуна, — действительно хороший день.       — Чуть больше месяца осталось, — Ира кинула быстрый взгляд на телефон, проверяя дату, — успеете?       — Ну, мы наняли фирму, которая занимается организацией свадеб, они говорят, что времени вполне хватает, — Оксана начала теребить кольцо на безымянном пальце.       — Всё будет хорошо, Окс, — Серёжа накрыл рукой ее ладонь в успокаивающем жесте, — если будет нужна наша помощь, ты только свистни.       Сидящие за столом люди активно закивали, поддерживая Матвиенко.       Остаток перерыва прошёл в обсуждении свадеб, на которых ребята бывали. Но фурор собрал рассказ Димы о троюродной тёте, которая на свадьбе его двоюродного брата так набралась, что пыталась отобрать фату у невесты и склеить тамаду.       Так, смеясь и шутя, ребята спустились обратно в офис, но не спешили расходиться, а направились в курилку.       — По закону Архимеда, после плотного обеда, чтобы жиром не заплыть, нужно срочно покурить, — подняв палец вверх, заявил Матвиенко.       Решив, что спорить с Архимедом — это грешно, ребята с удовольствием покурили, продолжая травить байки.       Стоило Антону вернуться в кабинет, как в проёме двери показался хитро ухмыляющийся Добровольский, утаскивая парня «попить чай».       Собираясь выходить из курилки, Шаст столкнулся с Димой, который попросил составить ему компанию в заполнении лёгких дымом.       Наконец, всё-таки добравшись до своего рабочего места, Антон приступил к работе, но его отвлекло уведомление. Подумав, что ему ответил Граф, парень быстро взял в руки телефон, но, оказалось, что сообщение пришло из беседы типографии. Арсений Сергеевич: Шастун, если я ещё раз увижу тебя около курилки сегодня, то закрою её к чертям собачьим — 14:28 Антон: А почему сразу Шастун? И вообще, я чай ходил пить с Павлом Алексеевичем — 14:29 Паша: Шастун, ну хватит сегодня меня во всё вплетать, а то вместе пойдём на биржу труда — 14:30 Арсений Сергеевич: Шастун, на работе работать нужно, а не чаи распивать — 14:31 Антон: Мне, может, ещё и в туалет не ходить? — 14:32 Арсений Сергеевич: Не нарывайся, Шастун — 14:33 Антон: И что же вы мне сделаете, Арсений Сергеевич? Уволите? — 14:34 Арсений Сергеевич: Трахну ;) -14:34 Арсений Сергеевич: В смысле, ударю. По зарплате и премии. — 14:35 Оксана: Ребят, вам тоже второй раз за день кажется, будто мы тут лишние? — 14:36 Серый: ± 14:37 Поз: + — 14:37 Паша: ± 14:38 Ляйсан: ± 14:38 Ира: +++++- 14:39 Арсений Сергеевич: БЫСТРО.ВСЕ.РАБОТАТЬ. — 14:42 Антон: Ой, нет, ну ты видел, Поз, какой он типа грозный)))))) — 14:43 Антон: Бля, извините, не тот диалог, Арсений Сергеевич, ничего личного — 14:43 Антон: Поз, мне пизда, да? Надо с тобой в телеге переписываться, а не здесь — 14:44 Антон: Да блять, опять… — 14:45 Арсений Сергеевич: Шастун, иди работай, а — 14:53       Антон уткнулся на скрещённые на столе локти. Тактика игнорирования не срабатывала. Как можно игнорировать, если тебя провоцируют? А зачем провоцируют, кстати?       Что, если в словах Графа есть резон? И Антон всё же симпатичен Арсу?       Начиная раскручивать эту цепочку в голове, Антон не заметил, как начал сравнивать двух мужчин.       «Оба открытые геи, на руководящих должностях. У обоих какая-то фигня в отношениях. Оба довольно молодые, — мысли текли потоком, пока Антона не озарило, — погоди, а если Граф — это Арс? Да нет, похоже на какой-то бред, но надо проверить». Шаст схватил телефон, начиная листать переписку. С каждый прочитанным сообщением пазл становился на место, но финальную точку поставил этот ублюдский смайлик, который так резал глаза Шастуну.       «Боже, какой же я дебил, а. А ведь я ему верил, вот же сука. Сидит там, наверное, ржёт над тупым Антоном. Завтра же уволюсь, пусть знает».       Понимая, что терять нечего, Антон вразвалочку направился в курилку, специально громко топая в коридоре, а так же подмигнув Оксане.       Не успел Антон прикурить сигарету, как дверь открылась, а за ней, конечно же, обнаружился злой Попов.       — Шастун, я как-то непонятно выразился? — вся поза мужчины говорила о том, что он очень разозлён.       — О, на ловца и зверь бежит, — ухмыльнулся Антон, резким движением поднимаясь с дивана.       — И о чём это ты? Если хотел поговорить, то мог бы и просто в кабинет прийти, — фыркнул Попов.       Однако Антон едва ли слушал, что ему говорил мужчина. У него в голове созрел план. Поэтому он двигался прямо на мужчину, заставляя того пятиться в сторону бочки.       — Тош, у тебя всё хорошо? — спросил Попов, продолжая двигаться спиной вперёд.       — Ты потерял право меня так называть, ненавижу предателей, да, Граф? — с этими словами Антон резко толкнул Арсения, заставив того полностью впечататься в бок бочки, отбросил сигарету, а затем, схватив мужчину за затылок, грубо поцеловал.       В этом поцелуе Антон вымещал всю обиду, все сомнения и всю свою злость. Он никогда и ни с кем не целовался так грубо, будто пытаясь выебать рот своим языком.       Но, как ни странно, Арсений отвечал, так же дико, борясь за главенство в поцелуе.       Они сталкивались зубами, до крови кусали губы друг друга, но оба искренне наслаждались этим каким-то животным актом. Оказалось, что вот чего каждому не хватало: разделить накопившуюся энергию на двоих.       В какой-то момент Антон слишком расслабился и ослабил хватку на затылке Арсения, а уже в следующий момент мужчина прижимал его к бочке.       — Это, конечно, было очень горячо, но о каком предательстве ты говорил? — Арсений смотрел прямо в слегка расфокусированные глаза Антона. — И кто такой этот твой граф?