Другая женщина/The Other Woman

11 кварталов от твоей двери до моего порога. Я поймал себя на том, что рассчитываю путь... (исполнитель Wrabel)

На следующее утро Миранда заставила Эмили выудить телефон из аквариума и больше не думала об Андреа. Она уволила первых трех помощниц, которых Эмили привела без объяснения причин, и ухмылялась всю дорогу до ланча с Донателлой, потому что Эмили впала в ступор от паники и раздражения. Она не думала об Андреа. Она молча работала вместе с Найджелом над новыми нарядами от Армани, не обращая внимания на его косые взгляды и тихие вздохи. После четвертого вздоха она вышвырнула его из своего кабинета и вслед за этим выбросила наработанный материал в мусорное ведро. Джорджио просто придется довольствоваться чем-то еще в следующем номере. О чем он вообще думал, нанимая всех этих пышногрудых брюнеток-моделей? Она совсем не думала об Андреа. Когда два месяца спустя из "Зеркала" пришел запрос о некой Энди Сакс, претендующей на должность младшего репортера, Миранда напечатала ответ так быстро, что у нее действительно не было времени думать об Андреа. Если она и подписалась на это издание пару недель спустя, то только потому, что по-прежнему не думала об Андреа. Однако ей становилось ясно, что она нуждается в помощи, чтобы не думать об Андреа, которая становилась очень хорошим репортером и мелкие заметки и некрологи сменились отличными политическими репортажами. И вот, ища поддержку, чтобы не думать об Андреа, она позвонила Элеонор Монкриф. Они знали друг друга очень давно. Элеонор всегда была очень умной, так что Миранде не нужно было много говорить: младший репортер "Зеркала" создавала вполне удовлетворительные репортажи по политическим вопросам, возможно, "Нью-Йорк Таймс Интернэшнл" могла бы взглянуть на них. Если упомянутые репортажи могут привести к тому, что упомянутый младший репортер будет завербована в любой из их европейских офисов, это тоже будет отлично. Да, Элеонор всегда отличалась исключительным умом, поэтому, когда главный редактор "Нью-Йорк Таймс Интернэшнл" не стала задавать лишних вопросов, Миранда не удивилась. Мысль об уме Элеонор и ее безошибочном такте (женщина явно знала, о чем ее просят), заставили Миранду вспомнить о ярких, жадных карих глазах Элеонор, смотревших на нее с колен. Они действительно знакомы были очень давно. Миранда считала, что с этой частью ее жизни покончено. Безрассудная ... снисходительность ... Нет, конечно, все это не заставляло ее думать об Андреа. Вообще. Миранде нужна была дистанция, чтобы и дальше не думать об Андреа. Возможно, океан между ними окажется достаточным расстоянием. Расстояние вот и все, что нужно было на данный момент. Андреа была как наркотик, и Миранда начала понимать, что время не излечит ее от этой пагубной привычки. Она причинила девушке боль, оттолкнула ее так сильно и так жестоко, как только могла, чтобы быть чертовски уверенной, что Андреа никогда не вернется. Она покончила с этим нелепым романом, и все же шесть месяцев спустя она бродила по своему тихому особняку посреди ночи, проводя кончиками пальцев по поверхностям, которые все еще хранили воспоминания о них вместе. Она была жалкой и чувствовала крайнее отвращение к таким проявлениям сентиментального поведения с ее стороны. Она чувствовала себя жалкой, потерянной и отчаянно нуждалась в отвлечении, ожидая, пока Элеонор поможет ей установить необходимую дистанцию между ней и ее любимым наркотиком. Это отвлечение неожиданно материализовалось однажды утром, когда она вошла в приемную "Подиума". Она знала, что обычно, о ее появлении в офисе объявляют задолго до того, как двери лифта открываются на 13-м этаже, и охрана предупреждает любую из ее помощниц о ее прибытии, в результате чего обе помощницы встают по стойке смирно или имитируют шквал бесполезной деятельности. В тот день ни одна из ее помощниц не встала по стойке смирно и даже не поздоровалась с ней. На самом деле, подойдя ближе, она увидела Эмили, Найджела и новенькую девушку, чье имя она все еще не соизволила узнать, сгрудившихся вокруг компьютера Эмили. - Да иди ты! - Предсказуемое восклицание Эмили прозвучало одновременно раздраженно и впечатлено. - Сто тысяч подписчиков? Через 6 месяцев? И на что, черт возьми, они вообще подписываются? Это похоже на кучу разношерстных историй о ваших соседских лесбиянках! Сто тысяч подписчиков! Как же эта глупая корова так встала на ноги? Эпитет "глупая корова" из уст Эмили мог относиться только к одному человеку, поскольку Миранда слышала его или, скорее, делала вид, что не слышит много раз во время пребывания Андреа в "Подиуме". Ее внимание сразу же привлекло это, она замедлила шаг, остановившись как раз вне поля зрения своих своенравных сотрудников. - Эмили, судя по всем этим хлестким комментариям, она не только встала на ноги, но и сделала себе имя! И это не просто комментарии, это целый поток! - Хихиканье Найджела было просто непристойным. - Не будь таким отвратительным, Найджел! Это более чем отвратительно… все эти ее поклонники. Заискивать перед ней, как ... как ... словно они ее фанатки! Просто неприлично, как они набрасываются на нее в этих комментариях! О, Энди, наступи мне на шею! О, я бы все отдала, чтобы она меня придушила! Блевать тянет!- Эмили, судя по всему, издавала рвотные звуки. - Я не знаю, Эмили...- Голос ее второй помощницы был застенчивым и неуверенным, но в нем слышалась легкая прерывистость дыхания, которая почему-то беспокоила Миранду. - Я видела ее в прошлую пятницу вечером на открытии клуба "Инфинити". Я имею в виду, что теперь она вроде как знаменитость. Мы с подругой целый час простояли в очереди, ожидая, когда нас впустят, а охранник у двери просто бросился открывать ей двери, как будто она была Энн Хэтэуэй или что-то в этом роде. Вся гей-тусовка знает ее. Этот ее блог так популярен, и она просто такая хмм, красивая и доступная, так что да, все женщины там нарезают круги вокруг нее. Это не было неприлично или что-то в этом роде, просто она была такой милой и эмм... горячей и хорошо... - голос замолк, ее вторая помощница сглотнула и покраснела. У Миранды появилось неприятное предчувствие. - Я представилась, и она была очень мила. Я имею в виду, что мы потанцевали, и она немного неуклюжая, но такая милая, и эмм, ну, одно привело к другому… В этот момент Миранда точно поняла, почему ее беспокоит прерывистое дыхание в ее голосе. Эта никчемная девка вожделела ее Андреа! Это было просто нелепо! Звон в ушах стал таким громким, а желание просто войти и свернуть шею этой девушке было таким сильным. Как она посмела дотронуться до того, что принадлежало Миранде? Сила ее гнева поразила ее, но и отрезвила, как проносящаяся мимо летняя гроза. Ей нужно быть сдержаннее, если она хочет узнать больше о своей Андреа. Поэтому она постаралась успокоиться и сделала глубокий вдох, слушая дальше. - Что значит, одно привело к другому? Ах ты, дьявол! Ты спала с Энди? Нашей Энди? - При других обстоятельствах возмущение Эмили и ее собственническая интонация были бы забавны, но Миранда просто закрыла глаза и затаила дыхание, отчаянно ожидая ответа на этот вопрос. - Миранда! Доброе утро! - Миранду оторвала от подслушивания болтовни своих сотрудников Джослин, которая как раз сворачивала за угол в направлении приемной. Она запоздало вспомнила, что у Джослин назначена встреча на девять часов, а сейчас было ровно без четверти девять. Как можно естественнее, словно она не потратила целых пять минут, отчаянно пытаясь услышать, трахнула ли ее бывшая вторая помощница ее нынешнюю вторую помощницу, Миранда одарила Джослин свирепым взглядом и кивком приветствия, прежде чем шагнуть в приемную и бросить свой плащ и сумку на стол Эмили. Было бы очень забавно наблюдать, как трое ее сотрудников разбегаются, как тараканы на свету, но она все еще не получила ответа, и судя по выражению абсолютной паники на их лицах, вряд ли она когда-нибудь получит его. Насколько она выше того, чтобы спрашивать? Она размышляла об этом, пока долгий задумчивый взгляд Найджела не подсказал ей, что он оценивает ее не только по тому, слышала ли она последние сплетни. Найджел, черт бы его побрал, всегда был слишком проницателен и слишком хорошо знал ее. Поэтому она не могла спросить, потому что Найджел сразу же понял бы, почему она спрашивает. Это оставило ревность жгучей, как кислота, в ее желудке. Умом она понимала, что, отталкивая Андреа, она также подталкивает ее жить новой жизнью, заниматься другими вещами. Открыв свой ноутбук, она довольно быстро обнаружила, что, по-видимому, Андреа занимается многими вещами. Многими неподходящими вещами, судя по всему. Многими неприличными, неподходящими, совершенно неприемлемыми вещами с длинными ногами и большой грудью, и почему Миранда так мучает себя? Ее разум уже был захвачен потоком информации, которую Google предоставлял о совершенно неуместных занятиях ее бывшей второй помощницы, Миранда даже отменила встречу с Джослин. Она закончила тем, что отменила все встречи на утро, как она могла сосредоточиться на чем-то, когда выяснилось, что Энди Сакс была интернет-сенсацией? Энди Сакс - живая лесбийская легенда, если судить по восторженным отзывам и слюнявым комментариям со всех уголков интернета. В "Ярмарке Тщеславия" была короткая заметка о младшем репортере "Зеркала", которая зажигала в своем блоге забавными проницательными историями, фотографиями и небольшими статьями о том, каково быть одинокой лесбиянкой на Манхэттене. Во всех историях в нем не было ничего даже отдаленно незначительного. Андреа хорошо использовала свои контакты с "Подиума", была желанным гостем на каждой вечеринке или ночном клубе и использовала свой доступ и связи, чтобы писать о тусовке и людях вокруг нее. Каждый пост и каждая фотография рассказывали историю, увлекательный снимок жизни, перемежающийся юмором, теплотой и состраданием. Даже когда она писала о своей бурно развивающейся любовной жизни, Андреа умудрялась находить человечность в отношениях на одну ночь, не унижая или не уважая ее партнеров. Ее многочисленных партнеров. Чтение о каждой такой встрече разрывало сердце Миранды на части. Блог читался как книга, полная приключений, захватывающих и щекочущих, остроумных и непристойных, демонстрирующих писательский дар, с которым Миранда, редактор одного из самых известных издательских гигантов, редко сталкивалась. Андреа была талантлива, даже если предмет ее писательского проявления был, возможно, ребяческим, определенно непристойным и иногда нечестивым, ей удавалось сохранять сильный акцент на доброжелательности и юморе. Ее зарождающийся голос был сильным и искренним, ее стиль свежим и отчетливым, ее истории были подлинными в своей беззастенчивой честности во всех своих стремлениях, начиная от сексуального удовлетворения и заканчивая счастьем навеки. Миранда была очарована, несмотря на чувство собственничества и ревность, пожиравшие ее заживо. Фотографии в блоге выделялись так же сильно, как и голос автора, некоторые случайные, некоторые постановочные, но все захватывающие дух своей простотой и чистыми линиями. Показывая повседневную жизнь, Андреа давала ей уникальную перспективу. Среди множества фотографий Манхэттена и его многочисленных обитателей были профессиональные фотографии Андреа. Критический взгляд Миранды мог обнаружить недостатки в технике работы фотографа, но не в модели, ослепительно улыбающейся в камеру с чашкой кофе старбакс или задумчиво глядящей в предрассветное небо. Андреа была совершенством в каждом кадре, длинные шелковистые волосы волнами падали на ее плечи, большие чудесные карие глаза, безупречный овал лица, высокие точеные скулы, свидетельствующие о недавней потере веса, и выступающие ключицы рассказывали подробную историю, дергая и без того натянутые и оголенные сердечные струны Миранды. Еще более душераздирающими, вызывающими жгучую боль в глазах Миранды, были забавные, трогательные селфи Андреа, выглядевшей помятой после сна, улыбающейся на камеру, со спутанными волосами и блестящими глазами. - Ну, ты же хотела, чтобы у нее была своя жизнь. Остерегайся своих желаний, ибо ты можешь получить их. - Миранде казалось, что она потеряла все. - Извини, Миранда, я не расслышал. - Миранда вздрогнула, не осознавая, что говорит вслух, пока Найджел не появился перед ней с озабоченным выражением лица. - Почему ты здесь, Найджел? - Она не могла припомнить, чтобы у них была назначена какая-то встреча, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он был подавлен, явно встревожен, а это означало, что он хотел поговорить с ней о том, о чем она не желала говорить с ним. У Миранды было смутное подозрение, что, хотя они с Андреа обманули многих людей, им не удалось обмануть тех, кто был ближе всего к ним. Тогда как Эмили была слишком перегружена работой и слишком увлечена публичной персоной Миранды Пристли и модой, чтобы видеть вокруг себя что-то еще, Найджела не так-то легко было обмануть. Если он заподозрил, что она подслушала их утренние сплетни и таким образом догадался, как она провела утро вместо того, чтобы пойти на мучительные собрания, наполненные некомпетентностью, то он был здесь, чтобы предложить сочувствие или, хуже того, совет. Миранда не хотела ни того, ни другого. Ее гневный взгляд, казалось, обжег его, и он запнулся на полуслове. - А... думаю, я всегда могу зайти попозже, если ты занята. - Он давал ей и возможность отхода, и возможность вступить в разговор, но Миранда ничего этого не хотела. - Безмерно занята. Эмили, соедини меня с Элеонор Монкриф. - Она запоздало осознала, что ее тактика уклонения окончательно провалилась, и лицо Найджела сменилось с выражения сочувствия на откровенную жалость, когда он развернулся и вышел из ее кабинета. Конечно, Найджел знал, кто такая Элеонор, и наверняка имел некоторое представление о том, кем она была Миранде двадцать лет назад. Он был ее правой рукой уже тогда, когда она вытащила его из безвестности работы на второсортного модельера и тащила его за собой всю жизнь, еще тогда, когда она была нанята в «Подиум» сначала креативным директором, а затем назначена самым молодым главным редактором журнала. Как ее глаза и уши, Найджел, естественно, видел не только то, что было вокруг нее, но и то, что было рядом с ней. Или кто был рядом с ней, как в случае Элеонор, или, черт возьми, Андреа. Впрочем, это было неважно. В конце концов, Найджел будет держать свои мысли при себе. Сейчас важнее всего было то, что Миранда не отошла ни на шаг от своего любимого наркотика, который теперь она продолжала употреблять дистанционно, читая колонки «Зеркала», которые становились все лучше и длиннее с каждым днем, слушая офисные сплетни, в которых все еще фигурировала ее бывшая вторая помощница, а теперь еще и этот проклятый блог, который наверняка не даст ей спать по ночам, потому что она не сможет не вдыхать каждое слово и не смотреть на каждую фотографию. Однако ей все еще нужно было держаться подальше, потому что это было ее единственным спасением, и поэтому она была крайне недовольна тем, что прошло уже три месяца с тех пор, как она первый раз позвонила Элеонор, требуя одолжения, которое все еще не произошло. - Миранда, я помню, мне не требуется напоминаний! – Деловитый и даже раздраженный тон Элеонор не остановил Миранду. - Если тебе не нужно напоминать об этом, Элеонор, то почему же ничего не происходит? - Миранда вцепилась в телефон, ее белые костяшки пальцев резко выделялись на фоне синих вен, бегущих по всей длине узкой руки с изящными пальцами. Как бы нелепо она себя ни чувствовала, как бы унизительно ни было просить свою бывшую любовницу помочь ей справиться с ее нынешней навязчивой идеей, она чувствовала себя еще хуже, зная, что очень близка к тому, чтобы отдаться своему запредельному желанию. Это был вопрос времени, когда она не сможет удержаться от поездки в Нижний Ист-Сайд и постучать в дверь Андреа. Расстояние было крайне необходимо. - Дело не сдвинулось с мертвой точки, дорогая, потому что твоя девушка очень хорошо умеет вести переговоры. - В тоне Элеонор не было ни намека на непристойность, ни намека на нежность, с которой она называла ее имя двадцать лет назад, ни намека на то, что Андреа принадлежит ей. Потому что независимо от того, жила ли девушка независимой жизнью в качестве самого модного политического репортера и блогера на Манхэттене, Миранда знала, что ее собственное сердце никогда не согласится называть ее иначе, чем «ее Андреа». - Она ведет переговоры обо всем, начиная от своей должности, своего портфолио, своих законных прав и заканчивая своим фантастическим блогом, поскольку ты знаешь, что «Таймс» обычно очень осмотрительны в том, что наши политические репортеры пишут в своих блогах и как они это делают. Итак, есть много условий с обеих сторон. А пока она остается в Нью-Йорке. Однако я очень рада сообщить тебе, что она мне очень нравится, и если все пойдет хорошо, я буду еще более рада приветствовать ее здесь, в моем офисе. Кстати, дорогая, она говорит по-французски? И, наконец, в голосе Элеонор прозвучала насмешливая непристойность и недомолвки, вполне оправданные, поскольку Миранда совершенно не смогла сдержать румянец при воспоминании о французском Андреа.