Харольд Хеласон. Часть Первая.

Покинув аудиторию в которой и происходила церемония измерения волшебных палочек, мать и сын, вышли на улицу, где их уже ждала Дельфи. Правда чуть в стороне стояли некие рыжие и недовольно косились на черноволосую девушку. От двух Уизли, так и исходили флюиды неудовольствия и ненависти, но Дельфиния успешно игнорировала Рональда и Джинневру. Как только Гарри оказался в зоне видимости, брюнетка сразу же поспешила к своему другу. Однако рыжая не вытерпела и применила в отношении подруги Харольда, связывающее заклинание и не успевшая подготовиться к такой подлянке, Дельфи моментально упала на землю, под насмешки со стороны Шестого. Прекрасно видевшая этот низкий поступок, Хела вышла вперед. Для неё как и любого асгардца честь стояла на первом месте. Хела всегда презирала тех кто нападает со спины. Таких индивидуумов черноволосая асгардка не считала за достойных воинов или в данном случае, волшебников. — Только совершенно мерзкие шакалы нападают со спины — произнесла черноволосая богиня смерти, смотря на двух рыжих весьма красноречивым взглядом. Однако будучи довольно глуповатым, Шестой решил высказаться. Привыкший к попустительству со стороны директора Хогвартса, Рональд не научился простому факту, что не стоит раскрывать рот против тех, кто гораздо сильнее него. И это сыграет с рыжим весьма злую шутку. — Пф и что? По отношению к темным отродьям, таким как эта сука и как ты, это допустимо ибо… — что дальше хотел сказать Шестой, неизвестно, так как стоило рыжему произнести эти слова, как он закричал от сильной боли, ибо Хела не стала церемониться с недоумком. Убивать этого малолетнего кретина, богиня смерти не стала, так как посчитала это излишним, но вот хорошенько попытать Уизли, при помощи не только чар, но и обязательной принудительной трансформации в облезлую крысу, почему бы и нет. Сначала рыжий просто катался по земле вереща от боли, чуть не визжа, все тело Рональда как будто горело жгучим пламенем, а руки и ноги выламывало в самых причудливых формах. Но не смотря на сильную боль, Уизли находил в себе силы, чтобы проклинать Хелу. Такого отборного мата, как то что вылетало из рта Шестого, асгардка давно не слышала. Но вскоре Шестой усугубил свое и так незавидное положение, следующей фразой: — Мерзкая темная шлюха..... Услышав эти слова из уст рыжего имбецила, Хела на несколько мгновений прервала пытку. Перед внутренним взором, черноволосой асгардки все еще стоял образ того изнасилования и как эти же слова, ей говорили дружки Тора, пока тот сзади сношал собственную сестру. Лицо Хелы резко побелело от сильнейшего гнева, вытянув вперед руку, черноволосая асгардка, заставила рыжего взлететь в воздух, после чего тело Шестого стали пронзать черные лучи. — Мама, прошу хватит — видя что его мать может прикончить недоумка, Гарри решил вмешаться, встав перед Хелой и закрыв той обзор на Шестого. Меж тем Дельфи уже давно обездвижила Джинневру, когда та попыталась атаковать брюнетку. Постепенно сильная ярость на лице Хелы уходила и вскоре глаза женщины перестали светится мертвенно -зеленым огнем. Но рыжего это все равно не спасло. Взмахнув рукой, Хела обратила того в облезлую крысу. Громкие вопли привлекли внимание и вскоре на улицу выбежали несколько профессоров во главе с директором. — Что здесь происходит? — первой высказалась Макгонаггал, смотря на визжащую крысу в воздухе. — Ничего особенного, просто учу одного идиота, правилам вежливого тона и пониманию на кого не стоит раскрывать свой рот — ехидно ответила Хела. — Это что студент? — Нет, это крыса. Наглая, самоуверенная, рыжая крыса, которую следует удавить. — Как директор Хогвартса, я требую… — начал было говорить Дамблдор, но был прерван Хелой. — Смертный ты можешь требовать все что угодно, мне наплевать на твое мнение, с высоты радужного моста. Как в прочем и на мнение кого-либо еще. Никто не смеет оскорблять меня и моего сына, а также мисс Реддл. — Но… — Довольно! В следующий раз когда этот рыжий имбецил раскроет варяжку, так легко не отделается — произнеся это, Хела вернула Шестому прежний облик и вместе со своим сыном и Дельфи, молча ушла, оставив рыжих на попечении профессоров Хогвартса. ******* Пока Гарри и Дельфи, пошли на очередную встречу с Дафной, Хела вернулась в дом в котором и жила вместе со своим сыном и его подружкой. Убедившись, что никого рядом нет, черноволосая асгардка, заперлась в спальне. Хела чувствовала что очередной эмоциональный приступ не за горами. В отличие от Хельхейма, где было много мощных магических источников, здесь в Мидгарде, богине смерти приходилось очень трудно сдерживать свои панические атаки. Забравшись на постель и обхватив свои ноги руками, Хела снова принялась раскачиваться из стороны в сторону, нервно дрожа. Как мантру черноволосая асгардка шептала все те же одинаковые слова: — Никто из мужчин больше меня не тронет! Никто и никогда! Перед внутренним взором Хелы все также стояло воспоминание о изнасиловании. Продолжая нервно вздрагивать, черноволосая изгнанная асгардка, раскачивалась вперед и назад. В таком состоянии Хела пробыла около двадцати минут, после чего эмоциональный приступ стал сходить на нет, пока она совершенно не расслабилась. Лежа на кровати, слегка скукожившись Хела вскоре уснула, стараясь как можно скорее забыть очередной свой приступ характерный для посттравматического синдрома, вызванного изнасилованием. Меж тем Фригга через специальный артефакт наблюдала за своей страдающей дочерью. Но помочь Хеле, королева Асгарда увы не могла. Ибо Один в своем высокомерном упрямстве, запретил своей жене помогать изгнаннице, попутно лишив Хелу всех прав и привилегий, чистокровной асгардки. Тоже самое касалось и сына богини смерти. Для Одина, Гарри всегда останется мерзким ублюдком. Горестно вздохнув, королева Асгарда, могла лишь молча наблюдать за тем как её дочь страдает от последствий того изнасилования, одна без какой -либо помощи. " И зачем я послушалась своего отца и вышла замуж за этого бесчувственного кретина» — мысленно высказалась Фригга, после чего принялась размышлять как помочь своей дочери. ***** Проснувшись спустя несколько часов, Хела чувствовала себя более свежей. Встав с кровати, черноволосая асгардка направилась в душ. С первого этажа раздавались голоса Гарри и Дельфи, что говорило о том, что те вернулись после прогулки с Дафной. Слегка улыбнувшись при мысли о своем сыне, Хела вскоре вошла в ванную и быстро раздевшись, принялась принимать душ. Стоя под теплой водой, черноволосая асгардка старалась ни о чем не думать, просто расслабляясь. Умывшись и быстро вытеревшись полотенцем, Хела облачилась в свою темно-зеленую одежду, после чего спустившись по лестнице на первый этаж, направилась в гостиную. Едва женщина вошла в комнату, как она стала свидетельницей того как её сын и Дельфи, нежно целуются. Конечно для Хелы не было секретом, что отношения между Гарри и Дельфинией уже давно переросли чисто дружеские. Увлекшись поцелуем, парочка не сразу заметила, стоявшую в дверях Хелу. Наблюдая за этой картиной, черноволосая асгардка тепло улыбалась, не желая прерывать Гарри и Дельфи.Но правда ей вскоре пришлось это сделать, так как подростки слишком сильно увлеклись. — Сынок, я конечно понимаю, что Дельфи тебе нравится, но думаю вам следует прерваться — спустя несколько мгновений, Гарри и Дельфиния услышали голос Хелы. Оторвавшись друг от друга, подростки прервали свой поцелуй и не скрывая своего смущения, смотрели на темноволосую женщину, которая по доброму им улыбалась. — Мама! -воскликнул Гарри, продолжая держать за руку Дельфи, хотя сильного возмущения в голосе сына Хелы не было. Подойдя поближе, черноволосая изгнанница слегка потрепала своего сына за волосы, из-за чего Гарри насупился словно мышь на крупу. Но долго сердиться не стал. ***** Каждое утро Гарри вместе с Дельфи и своей мамой, устраивали семейный завтрак. За то время что сын Хелы прожил у мерзких Дурслей, мальчик научился довольно неплохо готовить, впрочем и сама асгардка умела приготавливать пищу. Однако Хела не особо афишировала это свое умение, научившись кулинарии еще в юности, до того как Один стал использовать свою дочь в военных походах. Сидя за деревянным столом, Хела с Гарри и Дельфи неторопливо завтракали, ведя время от времени беседу. Только в таком кругу, бывшая асгардская принцесса чувствовала себя довольно уютно и тепло.