Офисные блудни

Сегодня с самого утра погода наконец решила порадовать жителей Москвы, ведь на небе из-за туч вновь вышло теплое солнышко. Оно окрасило своим ярким светом серые дома и улицы, пробралось в щели окон многоэтажек, освещая квартиры и даря всем умиротворение и надежду. Люди заулыбались, ведь от солнечного света в разы улучшалось настроение, и только Рома направлялся в то высотное здание, где он работал в последнее время, с угрюмым лицом. После тех дней, проведенных в унынии, он все же принял окончательное решение, юноша посчитал, что ему нужно срочно уволиться. Если бы он продолжил работать в «McCrazer Inc.», то тогда так или иначе ему пришлось пересекаться с ТимЛидом, а это могло бы вызвать у них лишь только страдание и негативные эмоции, поэтому дня них двоих лучше будет закончить все на данном этапе и больше никогда не встречаться, чтобы каждый раз не испытать жгучую боль. Перед увольнением Роме оставалось лишь зайти в офис за своими немногочисленными вещами, забрать рабочую книжку, также нужно было вновь встретиться с Хэлдом, чтобы подписать соглашение о прекращении трудового договора. Зарплату на месяц ему и так уже выплатили, Демастер решил все так и оставить. На самом деле он не особо хотел, чтобы Рома уходил, но слухи о произошедшем быстро долетели и до его кабинета, и поэтому он написал смс Фильченкову о том, что ему очень жаль, но юноша может принять наиболее подходящее ему самому решение, предварительно подумав, а уже потом сделать все на свое усмотрение. На самом деле изначально Костя даже собственноручно пытался дозвониться до новичка, но Лошка отбросил телефон на несколько дней и никак не выходил на связь, пришлось прибегнуть к таким мерам. В принципе, обдумав все это, Рома решил, что все складывалось не так уж и плохо, главное было случайно не наткнуться на ТимЛида, как это могло случиться по закону подлости, и побыстрее закончить с Сашей, чтобы не видеть его злорадствующего лица. Все же добился своего. Первым делом юноша собирался поехать на 18 этаж в настоящий кабинет Хэлда, а не туда, где он был, когда впервые устраивался на работу. Саша не назначил ему точное время встречи, просто сказал, что будет в офисе с 9 до 15. Даже в таком официальном вопросе не мог отнестись к Фильченкову с уважением. Подумав об этом, Рома почему-то передумал ехать сразу на 18 этаж и он успел нажать нужную кнопку, пока лифт не уехал выше. Юношу словно остановила какая-то невидимая сила изнутри, ужасно захотелось еще раз увидеть Эдисона и Славу, пока его настроение еще окончательно не испорчено Хэлдом. Расторгнув трудовой договор, ему захочется поскорее покинуть это место, а пока можно было увидеть друзей, и он надеялся, что не в последний раз. На тот момент все еще стояло раннее утро, и поэтому их могло еще не оказаться на месте, но голубоглазый, мерно шагая по офису, очень сильно надеялся на то, что ему удастся увидеть хотя бы одно знакомое лицо. Справа от его места по традиции сидел Ял, юноша повернулся, улыбнулся и помахал Роме рукой, когда почувствовал его приближение. Лошка тоже слегка улыбнулся и кивнул в ответ, затем подошел к столу и сразу стал забирать с него свои немногочисленные вещи, которые успели накопиться за несколько дней его пребывания тут. На всякий случай Фильченков также проверил ящики, но туда он ничего не успел положить. За это время левый сосед так и не появился, к сожалению, Аида тоже поблизости не было, и поэтому, тяжело вздохнув, парень решил сходить в столовую, может там будет хоть кто-нибудь. Он был готов встретить даже Дашу. — А куда ты собираешься? — с интересом спросил Леша, когда оглянулся и увидел Рому, стоявшего перед успевшим опустеть столом. — Я увольняюсь, — Фильченков серьезно посмотрел на соседа и, не дожидаясь от него ответа, развернулся, а затем направился к столовой. Другой парень хотел ему что-то сказать, но все это произошло так неожиданно, что он даже не успел попрощаться, и поэтому Ял так и остался сидеть в ступоре с приоткрытым ртом. Выйдя через стеклянную дверь из успевшего поднадоесть ему офиса, Рома осмотрелся по сторонам и только сейчас понял, что он так и не побывал в лаунж зоне, предоставляемой сотрудникам данной компании для отдыха. Решив, что терять уже нечего, лучше сделать и пожалеть, чем вообще не сделать, впервые в жизни юноша свернул налево и прошелся до того места. На диванчиках сидела небольшая группа сотрудников, обсуждающих какой-то проект. Ребята весело смеялись, улыбались друг другу, и голубоглазый тоже невольно улыбнулся, но потом ему стало только хуже, и юноша развернулся обратно, чтобы уже окончательно отправиться в столовую. Может быть там ему удастся увидеть своих друзей. Перед ним простирался такой знакомый недлинный коридор, к которому он успел привыкнуть за те несколько недель, проведенные в этом месте, и почему-то только сейчас Рома успел заметить картины, висящие на стенах по бокам. Раньше он как-то не обращал на них внимания, но сейчас ему уж очень захотелось задержаться в этом офисе подольше. Пройдя немного дальше, юноша остановился и развернулся напротив одной из картин, на которой был изображен вид из окна на вечерний город. Такое завораживающее и поистине притягательное изображение: темно-голубые занавески, которые в данном освещении больше отдавали серым, приоткрытое окно, из которого открывается вид на высокий дом. Рома даже попытался сосчитать количество этажей, но быстро сдался, продолжив разглядывать остальные части картины. Где-то вдалеке стояло множество похожих друг на друга красно-бежевых кирпичных зданий, было темно, и поэтому на некоторых этажах все еще горел свет. Почему они вообще повесили сюда такую картину? При очередном взгляде на окно, Фильченков даже почувствовал, словно ветер дует на него оттуда, и ему пришлось оглянуться, так как на самом деле это была дверь столовой, из которой вылетел этот свежий воздух. А открыл ее Джонни. Замерев на месте, темноволосый чуть не выронил стаканчик с кофе, который он держал в руках. Вот почему именно сегодня ТимЛиду нужно было прийти пораньше? Голубоглазый резко развернул голову и тоже продолжил смотреть на другого парня, не смея вздохнуть. В груди вдруг почему-то стало ужасно больно, просто невыносимо, Фильченков не мог спокойно разглядывать этого юношу, он сразу же начинал вспоминать все хорошее, случившееся с ними, и от этих мыслей становилось лишь хуже. Он даже прислонился к стене, чтобы ненароком не упасть. Парни провели не так много времени вместе, но Рома уже привык к нему, он скучал без его подколов и знаков внимания, без его прикосновений, которые были сделаны «случайно». Ему вдруг ужасно захотелось обнять Джонни, высказать ему все, исправить, пока не поздно, пока Фляжка еще тут, пока они не разошлись навсегда. Но Фильченков не знал, как это сделать. Тем временем ТимЛид, кажется, наконец пришел в себя, так как он очень быстро прошел мимо Ромы и двинулся прямо по коридору, видимо, к своему кабинету. Ранее он всегда ходил медленно и спокойно, а сейчас он сделал все это так стремительно лишь для того, чтобы избежать встречи с Ромой. Голубоглазый, подумав, что возможно это его последний шанс, резко тронулся с места и побежал следом за другим парнем, пока тот не успел исчезнуть в прямом и переносном смысле. — Стой, остановись, пожалуйста! — подбегая ближе, Фильченков закричал это не очень громко, стараясь не привлекать внимание посторонних, но темноволосый все равно словно пропустил все слова мимо ушей. Наконец добежав до Фляжки, Фильченков схватил его за руку и хотел уже развернуть к себе, но тот вырвался и так же стремительно пошел дальше. — Джонни, пожалуйста! — жалобно попросил Рома, продолжив стоять на том месте и неотрывно глядя в спину другого парня. — Не подходи ко мне, я тебя ненавижу! Уходи с глаз моих, я не собираюсь с тобой общаться и видеть тебя тоже больше никогда не хочу! — обиженно отозвался тим-лидер, так и не развернувшись к голубоглазому, чтобы не видеть его лицо. Следом юноша вновь отправился своей дорогой по направлению к собственному кабинету. Фильченков не переставал преследовать его до конца, он шел за Джонни и постоянно выкрикивал что-то, умоляя того остановиться и поговорить, но ничего не получалось. Брюнет уперся и не хотел его выслушивать. Рому уже не смущали проходящие мимо сотрудники, он продолжил восклицать, провожая Фляжку до самого кабинета, а там ему все же пришлось остановиться в нерешительности, не зная, что делать дальше. Кажется, надежда окончательно потеряна. Тяжело вздохнув, темноволосый злобно посмотрел на Фильченкова, а затем все же распахнул дверь своего кабинета перед его носом, бессловесно приглашая юношу войти. Голубоглазый победно улыбнулся и, воспользовавшись случаем, быстро вошел вовнутрь, пока другой парень не передумал. Первым делом Джонни поставил стакан с кофе за свой стол, а затем отошел к окну, слегка приоткрыл его и остался стоять там. Он развернулся к стоявшему посередине его кабинета юношу и вопросительно уставился на него в ожидании, пока тот что-то скажет. Сильный осенний ветер подул в спину ТимЛида, разлохматил его темные волосы, но он так и остался стоять там, ибо сидеть в такой ситуации он бы просто не смог. — Надеюсь, что ты выслушаешь меня и поймешь все правильно, — начал Рома издалека. Он сказал это все лишь для того, чтобы выиграть немного времени, чтобы успеть собраться с мыслями. Хотелось рассказать все кратко, но в то же время правильно и понятно. — Я признаю, что сначала действительно хотел воспользоваться тобой, чтобы занять более высокую позицию, — размеренно сказал он, делая паузы между словами, чтобы звучать более убедительно. — Я хотел переспать с тобой, сделать вид, что люблю. И все ради того, чтобы побыстрее стать ведущим программистом. Я думал, что ты поможешь мне, дашь хорошую характеристику Демастеру, настроишь остальных за меня… — Хватит! — громко вскрикнул Фляжка, взмахивая руками, а затем поднося одну из них ко лбу. — Ты пришел, чтобы перемусолить все еще раз? Я уже и так слышал эту историю от Саши! Если так, то уходи сейчас же. Надоело, больше не хочу это слышать! — Прости, — попытался исправить ситуацию голубоглазый и тут же продолжил, пока другой парень вновь не успел что-то возразить или выгнать его из кабинета. — Со временем я понял, что был неправ. Добиваться позиции, используя при этом чувства другого человека, очень подло и неправильно. Это ужасный поступок, который я, к счастью, не совершил, ибо успел одуматься. После многих моментов, когда мы были рядом, всяких разговоров и той ночи, я долго думал обо всем этом и сначала не хотел признавать, но потом осознал, что действительно испытываю чувства к себе. До этого все годы моей жизни я был натуралом, и поэтому мне стало безумно страшно. И до сих пор я с трудом верю в это, но… — Ты просто не умеешь любить! — вновь выкрикнул Джонни, заставляя другого юношу вздрогнуть и остановиться. От этих слов голубоглазый как-то сразу побледнел и осунулся. До этого ему никогда не приходилось слышать о себе подобное, и от таких слов вдруг стало невыносимо тяжело внутри. — Не говори так, — юноша отозвался, переходя на хриплый шепот, будто бы он собирался сейчас заплакать. — Мне больно. — Ах тебе больно? — ехидно спросил брюнет. — То есть мне не было больно? — нервно рассмеялся он. — Ты уже и так все разрушил! Они продолжили молча стоять в течение нескольких минут, которые длились для них как целая вечность. В воздухе стояла напряженная атмосфера, казалось, будто надвигается буря, и, хотя на небе уже постепенно собирались облака, яркое солнце все еще изредка показывалось между ними. Еще долгое время никто из них не осмеливался сказать ни слова, но в конце концов Фильченков тяжело вздохнул и произнес с натяжкой, будто бы теперь на его сердце лежал тяжелый камень, не позволявший чувствовать и существовать. — Да, наверное, ты прав. Я все разрушил, я сделал тебе ужасно больно и теперь вряд ли смогу искупить свою вину. Наверное, мне лучше жить одному, чтобы опять не задевать чувства ближних. Любить людей слишком больно, и поэтому мне лучше не любить, лучше просто уйти. Вдобавок я больше не хочу никого любить просто потому, что сам не хочу страдать. Я не способен пережить разочарование любви. — Никого не любить не получится. Так или иначе, ты будешь испытывать это чувство, — ответил темноволосый, но на этот раз уже более спокойно. Может его смогли задеть сказанные Ромой слова, либо же к тому времени он успокоился. — Я люблю только себя, — равнодушно отозвался голубоглазый. — Но это ведь неправильно… — взволнованно прошептал Джонни. И на его лице отобразилось какое-то сочувствие, словно ему стало жаль Рому за произнесенные им слова. — А что тогда правильно? И вправду, а что тогда правильно? Ответа на этот вопрос не было у них обоих. Разговор вновь зашел в тупик, и на этот раз им опять оставалось лишь стоять, ощущая легкий осенний ветерок, который пригонял облака и сообщал о приближающемся дожде. Серые тучи сгущались на небе, и оно становилось мрачным, противным, навевающим грусть и обиду. — Я не знаю, что правильно, нет такого понятия, — вскоре произнес Фильченков, чтобы возродить диалог. Действительно, нет же сборника общих правил, который содержит в себе все правильные и неправильные действия. Да, есть конституция, уголовный кодекс, трудовой и так далее, существуют моральные принципы и нормы, но ведь они тоже бывают разными для каждого человека, не всегда можно подобрать универсальный ответ. — А я-то думал, что ты все знаешь и понимаешь, — насмешливо отозвался брюнет. На его лице теперь появилась неестественная маска, от которой было вдвойне противно. Хотелось увидеть прежнего Джонни, веселого и улыбчивого, а не такого, что стоял сейчас в нескольких шагах от голубоглазого. — Я-то считал, что ты будешь готов говорить со мной об этом. — Я готов говорить лишь о том, что понимаю, — развел руками другой юноша. Он выглядел совершенно потерянным. Судя по всему, он уже сдался и не надеялся на удачный исход событий. Оставалось лишь только не сделать все хуже и окончательно не испортить отношения. — Ну, тогда все, — нервно улыбнулся брюнет, после чего резко отвернулся к окну, чтобы не видеть, как Фильченков выходит из кабинета.