Офисные блудни

Вот и все. Точнее, практически все. Оставалось лишь заехать к Хэлду на 18 этаж и расторгнуть трудовой договор. Теперь Рому уж точно ничего здесь не держало, и он вновь убедился в том, что сделал все правильно. Он не умеет любить, это действительно так, да и не хочет, ведь любовь приносит очень много боли и страданий. Этого практически невозможно избежать, только единицам везет в данном вопросе, но ему вот не повезло. Размышляя обо всем этом, голубоглазый успел подняться пешком на один этаж выше, чтобы сократить время, а затем разыскать там Сашин кабинет. Юноша даже не стал подготавливать себя морально, было уже настолько плевать, и поэтому он вошел туда практически сразу, лишь предварительно постучавшись. При входе вовнутрь Рома попытался натянуть на себя как можно более нейтральную маску, чтобы другому парню не было над чем позлорадствовать. Пусть подавится своими эмоциями, пусть думает, что Фильченкову все равно. Да, он все-таки добился своего, но какой в этом смысл? Ладно, если ему действительно станет легче жить после того, что он сделал, то пусть живет себе спокойно, Рома был не против. На лице другого парня находилась легкая ухмылка. Практически никак не переговариваясь с Фильченковым, лишь только протягивая ему нужные бумаги, они совершили процедуру увольнения. В конце концов закончив все формальности и подписав расторжение трудового договора, Рома привстал с кресла, спокойно развернулся и отправился к выходу, так и не взглянув за все это время на Сашу. Пусть радуется и думает все что хочет, голубоглазому плевать. — Всего хорошего! — ехидно крикнул ему в спину Хэлд. Даже по его словам было понятно, что на губах его сейчас растянулась ироническая улыбка. Спускаться пешком Рома не желал, да и сил уже никаких не было, и поэтому, как бы ему не хотелось это делать, он решил все же дождаться лифта. Юношу буквально трясло, хотелось поскорее выйти из этого ужасного места и больше никогда сюда не возвращаться. И когда Фильченков, злой и раздраженный, наконец спустился на первый этаж, то по закону подлости он сразу же встретил Андрея, который стоял перед приехавшим лифтом и внимательно смотрел на Рому в тот момент, когда двери стали открываться. Голубоглазый попытался быстро натянуть на себя маску спокойствия и безразличия, но, кажется, другой парень уже успел заметить отчаяние в глазах другого. В любом случае Фильченков очень надеялся, что Коблов сейчас молча зайдет в лифт, уедет на свой этаж, и они больше никогда не увидятся, но не тут-то было. Парень остался стоять у лифта даже тогда, когда Рома из него вышел. — Утро доброе, — непринужденно отозвался Андрей, когда бывший джуниор встал напротив него и вопросительно уставился. — Доброе, — саркастично передразнил его голубоглазый. — Прогуляемся? — Коблов словно невзначай взглянул на часы, а потом улыбнулся Роме, что сразу взбесило второго. — Я как раз хотел купить кофе, может вместе сходим? — продолжил он. Рому ужасно возмутило такое поведение, и он ринулся к выходу быстрым шагом, не желая больше находиться в этом здании и видеть сотрудников, работающих тут, а уж тем более общаться с ними. Видимо, Андрей решил, что молчание – знак согласия, и поэтому он тоже развернулся и устремился за голубоглазым. Со стороны зеленоглазый парень казался совершенно невозмутимым. Вместе они вышли на улицу и вновь остановились друг напротив друга, один со злобным выражением лица, а другой с вопросительным. — Я тебя не приглашал вообще-то, — недовольно отозвался Фильченков. Его уже начинал выводить из себя другой парень, такой прилипучий, прямо никак от него не избавиться. — Зато я приглашал, — невозмутимо ответил Коблов, будто так и надо было. — Отвали, мне не о чем с тобой общаться, — заключил Рома, после чего развернулся и пошел в противоположную сторону, хоть эта дорога и не вела к метро. Ничего, уж лучше обойти несколько зданий и пройтись немного подольше, чем стоять рядом с этим парнем и общаться с ним. — Это Джонни попросил Демастера взять тебя на стажировку! — крикнул Андрей ему вслед. — И ты действительно думал, что этим меня остановишь? — иронично отозвался Рома, останавливаясь и оборачиваясь назад. — Ну, ты же остановился, — развел руками юноша. *** — Малиновый раф, пожалуйста, — торопливо проговорил Андрей, когда стоял в Cofix’е и делал свой заказ. Ему все же удалось добиться своего и затащить другого парня на разговор. Первым делом он конечно же купил себе кофе, и только потом уже вернулся к Роме, дабы продолжить случайно начатую беседу. — Это Джонни заплатил за тебя в ресторане в Праге, на самом деле компания не оплачивала дополнительные расходы на питание, — следом произнес Коблов после того, как сделал несколько глотков кофе, когда они уже шли вдвоем по одной из улиц Москвы. Листья деревьев давно начали окрашиваться в красно-оранжевые цвета, а ветер срывал их и разносил по всему городу. Один из листиков случайно влетел в Рому, и тот схватил его, а затем начал бесцельно вертеть в руках, так как не знал, что можно ответить. Ему требовалось время на то, чтобы переосмыслить все то, что сказал Андрей, и зеленоглазый тоже прекрасно это понимал, и поэтому шел молча рядом с Фильченковым, периодически попивая свой раф. И хотя тучи уже закрыли все небо, все равно, к счастью, дождик пока что не собирался. — И зачем ты мне все это рассказываешь? — наконец отозвался голубоглазый. Да, он уже и так осознал, что Джонни заботился о нем, юноша и без Андрея догадывался об этом, а теперь слова Коблова лишь еще больше подтвердили его догадки. Но сейчас в них уже не было смысла, все кончено, так зачем мусолить прошлое в очередной раз, с чего вдруг Андрею ему рассказывать все это? Чтоб сделать еще хуже? — Я хотел сказать это, потому что этот чертов идиот заботится о тебе и уж точно любит, даже если не хочет это признавать, — начал объяснять Коблов. — Я знаю, что сейчас в это трудно поверить, особенно услышав это из моих уст, но я уверен в том, о чем говорю. Я знаком с Джонни достаточно долго, я знаю его хорошо. И я признаю, что был абьюзером, что брал его под контроль, но тогда я действительно хотел для него лишь лучшего. У меня, как видишь, не удалось это сделать, но ты не такой, как я, у тебя все получится. Да, ты тоже любишь власть, но не настолько, как я. И я вправду до сих пор хочу, чтобы у Джонни все было хорошо. — Ты ведь знаешь, что произошло и почему мы с ним расстались? — Рома остановился посреди улицы и недовольно уставился на Коблова. Тот выглядел уж слишком спокойно и непринужденно, будто бы ничего до этого не случилось. Голубоглазому до сих пор были непонятны намерения этого парня, ведь он вроде как встречался с Джонни, а значит любил его, так почему он советует ему с ним сойтись? Андрей сделал еще несколько шагов, а затем тоже остановился, развернулся к Фильченкову и в очередной раз отпил кофе из стакана. Подул легкий ветерок, листья сорвались с деревьев, зашуршали и разлетелись по окрестностям. Было видно, что где-то вдалеке уже накрапывает дождик. Значит ливня не избежать, все же осень в Москве не всегда такая яркая и солнечная, как в европейских странах. Нужно наконец узнать, к чему клонит другой парень и постепенно расходиться, пока погода окончательно не испортилась. Тем временем зеленоглазый юноша зачем-то отодвинул ногой кучку разноцветных листьев, лежащих на асфальте. — Скоро дождик будет, — заключил он, замахиваясь и кидая свой стаканчик из-под допитого кофе в урну. И не промахнулся ведь. — О да! — Ты не ответил на мой вопрос, — Рома скептически посмотрел на Коблова, а потом на стаканчик, который действительно оказался в урне после удачного броска. — Да слышал я про эту историю. Сам ведь знаешь, что теперь иные чувства испытываешь. Саша подло поступил, но его можно понять, а ты что сопли распустил? Где твоя былая целеустремленность? Раз хочешь действительно добиться чего-то, то нужно идти до конца, понимаешь? Начал, не получилось, ну и что? Это не повод бросать все и садиться ныть. Знаешь, сколько попыток я сделал прежде, чем научиться закидывать этот гребаный стаканчик в урну с первого раза? — Сколько? — усмехнулся Фильченков, хотя он конечно же понимал, что вопрос скорее всего является риторическим и не требует ответа. И парень очень удивился, когда Андрей непринужденно ответил: — Восемьдесят девять. — Что, серьезно? — на лице голубоглазого юноши тут же отобразилось неописуемое удивление, ведь он никак не ожидал услышать точного ответа. Посмотрев на другого парня, Коблов звонко рассмеялся, глаза его засияли, а на лице появилась добрая улыбка. — Да ладно тебе, я пошутил, — саркастично отозвался он. — Не знаю, сколько раз я пытался закинуть стаканчик от кофе в урну, не считал. Даже сейчас порой не получается с первого раза, но я тебе не про это говорил так-то. Стремись к своей цели, Рома, иди к ней. — Спасибо, наставник, — по-доброму улыбнулся Фильченков. Следом он двинулся вперед далее по улице, ибо стоять на одном месте было уже скучно. — Обращайся. Они продолжали шагать неспеша недалеко друг от друга по холодному серому асфальту. Постепенно ветер начинал подниматься, становилось как-то зябко, и Коблов застегнул свою куртку, а вот Рома продолжил идти так же, не обращая внимания на погоду. Он почему-то подумал о том, что Андрей и Саша могли бы неплохо смотреться вместе, и дело не только во внешности. Всю суть тут играл их собственнический и властный характер. Хотя, может быть они бы не сошлись, ведь что Хэлд, абьюзер и собственник, что Коблов, желающий властвовать. Кто знает, что могло бы произойти, может взрыв? Подумав, что лучше будет не ввязываться в личную жизнь другого парня, Фильченков решил обо всем этом умолчать. Ведь это все так, всего лишь мысли. — А ты мне раньше не особо нравился, — произнес он спустя некоторое время, когда они уже вышли к метро. Рома не знал, что это за станция, ведь они шагали какими-то окольными путями, но в любом случае можно будет посмотреть на карту и потом добраться домой. — Мм… Ну, ладно, — спокойно ответил зеленоглазый, когда оба парня уже подошли ближе к метро и встали у входа в нерешительности. — Я ведь не обязан всем нравиться, — следом ухмыльнулся Андрей, хитро улыбаясь и открывая дверь перед Ромой. А тот в свою очередь широко раскрыл глаза и удивленно посмотрел на дверь, а потом на парня. — Не волнуйся, я не собираюсь тебя соблазнять. Это так, любезность, — улыбнулся Коблов. *** Дни тянулись бесконечной чередой, такие одинаковые и бессмысленные, проведенные в полном одиночестве. После увольнения по собственному желанию Рома несколько раз пытался устроиться на работу, оставлял свои заявки и звонил по указанным на сайтах номерах, но практически никто не перезванивал. Только однажды его кандидатурой заинтересовались и даже пригласили на собеседование, но в конце концов парень сам передумал и не пришел. На звонки отвечать не стал, а потом заблокировал названивающий ему номер. На этот раз юноша предварительно написал своим друзьям, что хочет побыть в одиночестве и не будет отвечать им ни в сообщениях, ни по телефону, и поэтому они не стали тревожить Фильченкова по его же просьбе. Сделав это, Рома сам пожалел, потому что ему вдруг захотелось почувствовать себя нужным, чтоб ему позвонили, спросили «как дела?». Но он, как сильный и независимый, сидел по несколько часов перед компьютером, смотрел фильмы, играл и ел. Казалось бы, идеальная жизнь, но на самом деле нет. Со временем становится скучно, деньги когда-то кончатся, а ты единственный кормилец в семье. Сперва мама не стала тревожить юношу и дала ему достаточно времени на то, чтобы он смог побыть наедине с самим собой, но его депрессия уж слишком затянулась. Надо было что-то с этим делать. В комнате Ромы по-прежнему валялись чипсы, упаковки из-под пиццы, грязные кружки и тарелки, на полу лежали крошки, пахло просто ужасно. Как-то раз ненароком заглянув с утра в комнату сына, который крепко спал в тот момент, мама решила уже поговорить с ним этим вечером, иначе непонятно, сколько все это еще будет продолжаться. Но ей повезло, ибо этим же днем, когда Рома в очередной раз сидел перед экраном своего компьютера и смотрел фильм, кто-то наконец позвонил ему по мобильнику, и юноша взял трубку. — Ало, — устало произнес Фильченков, пытаясь скрыть нарастающую радость. Надо сделать вид, что он не ждал звонка, ведь он как никак холодный и сильный духом, ему и одному хорошо. — Хватит ныть, истеричка, — раздался насмешливый голос Эдисона по ту сторону трубки. — Одевайся, я скоро заеду за тобой, часиков в 7-8 вечера. — Но сейчас же только два часа дня, — скептически отозвался Рома, взглянув на время, которое отображалось в правом нижнем углу экрана компьютера. — Ну, побрейся, помойся, прихорашивайся там, платье надень… — продолжал перечислять друг, но следом был остановлен Фильченковым, который наконец за последние несколько дней рассмеялся. — Стой, стой! Ладно, вечер так вечер, — все же согласился он. Хотелось, конечно, поныть и отказаться, но вдруг Эдисон не стал бы его уговаривать? В душе Рома уже давно мечтал о том, чтоб ему кто-нибудь позвонил и затем вызволил из этой дыры, которую он успел превратить в ад. — Тогда до встречи, я напишу, как буду подъезжать! — заключил сеньор и сбросил. *** — Я тебе лишь одно хочу сказать, — торопливо проговорил Эдисон, когда шагал рядом с Ромой по одной из улиц вечерней Москвы. Погода стояла благоприятная, и поэтому ребята решили оставить машину на парковке и прогуляться пешком по шумной улице до какого-нибудь парка или в крайнем случае бара. — Ну и? — нетерпеливо отозвался Фильченков, когда уже устал идти молча и смотреть куда-то по сторонам на невысокие здания, освещаемые фонарями, на шумно проезжающие мимо машины. — Тебе нужно с ним поговорить. Определенно, — в конце концов утвердил сеньор. Услышав это, голубоглазый раздраженно вздохнул и остановился прямо посреди улицы, мешая другим прохожим двигаться в своем направлении. Ему уже снился Джонни, он видел его буквально везде, сравнивал его с героями сериалов, а когда у него постепенно начало получаться забывать темноволосого, то Эдисон вновь ему напомнил. Прекрасно. Пока Фильченков стоял тут в раздумьях, то его несколько раз чуть не столкнули, и поэтому сеньору пришлось силой ухватить юношу за предплечье и оттащить в сторону ближе к одному из зданий. — Рома, хватит пиздострадать, это вообще ни к чему не приведет, — парень произнес это, глядя прямо в такие холодные и чем-то обиженные голубые глаза, которые Фильченков пытался отвести куда-то в бок, а потом вообще посмотрел вниз. — Я же знаю, что ты его любишь, и он тоже любит тебя. Тебе просто нужно приехать к нему и поговорить еще раз спокойно. Один на один. — Я уже сказал ему, что не умею любить, — коротко ответил юноша, все так же продолжая безучастно пялиться на асфальт. Эдисону не особо нравилось такое поведение другого парня, ибо казалось, что слова его пролетают мимо ушей, но что тут поделать. В глубине души сеньор понимал, что Рому все еще тревожат различные мысли и сомнения, и юноше сейчас трудно вновь вспоминать обо всем произошедшем. — И зачем ты это сказал? Ты же любишь его! — не унимался Эдисон, но Фильченков продолжал его игнорировать. — Идиот, ты же все так упустишь! Знаешь ведь, что нельзя сдаваться! Рома пропустил мимо ушей даже то, что его обозвали идиотом, и он ничего не ответил сеньору, продолжая стоять с угрюмым видом. В конце концов ему будто бы пришла какая-то мысль и он наконец взглянул в чужие глаза. — Почему ты мне помогаешь? И тебе даже все равно на то, что я гей? — голубоглазый спросил это так тихо и беспомощно, что Эдисон аж сам впал в ступор на несколько секунд и не мог ничего ответить. Но он все же собрался с мыслями, чтобы другой парень не успел подумать о чем-то плохом и расстроиться еще больше. — Ну да, а что в этом такого? Я же твой друг, я просто обязан поддержать тебя, — следом заключил он. — Что? Ты сказал «друг»? — усмехнулся Фильченков. Он все еще помнил слова Эдисона про дружбу и отношение к ней, и поэтому его удивило такое высказывание. — Ой, нет, забудь, — поправил себя сеньор, но при этом ехидно улыбнулся. — Не льсти мне, — рассмеялся Рома. Теперь ему вдруг даже полегчало, настроение слегка улучшилось, и он наконец понял, что не может продолжать так жить без Джонни. В тот день в офисе они поругались на эмоциях, ибо еще не успели отойти от произошедшего, а теперь они оба наверняка все получше обдумали, а значит можно попытаться совершить еще одну попытку. Сеньор прав, сдаваться нельзя. — Ладно, но как мне узнать его адрес? — поинтересовался голубоглазый, когда принял у себя в голове окончательное решение. — Об этом я уже позаботился.