"Спасение" или "За тобой..."

      Я чувствовал, как силы медленно убывают. С каждой смертью чудиков внутренняя планка проседала, впрыскивая в кровь адреналин. Я наблюдал за ней. Она металась к своим друзьям, помогая отбиваться то одному, то другому. Смелая девочка. Невероятно прекрасная девочка, вынувшая десять лет назад моё сердце, сбежавшая и скрывшаяся от моих желаний так далеко, что я мог навещать её лишь во снах. Сладких снах, где она снова и снова послушно позволяла властвовать над собой, упиваться юностью и нежностью тела… Я наблюдал, как она оформлялась из прекрасного бутона в не менее прекрасный цветок, находясь невероятно далеко.       Давно не вознося никаких молитв, я впервые за долгие сотни лет просил у неба, чтобы она осталась рядом еще тогда, так же как молился об этом сейчас. Но я знал, что она принципиально пряма, честна… Её сердце было светлее всего мрака, что я мог предложить. Но снова чувствовать её руки, губы, объятия, смотреть в эти глаза, разглядывающие моё искаженное от страсти лицо, пусть и надежно укрытое мороком от её любопытства… я мечтал об этом слишком тайно, слишком болезненно.       В моих руках другая… Нож пляшет в пальцах, касаясь тонкого серебристого платья. Удушливый парфюм Нельсон раздражает, вынуждая меня срываться. Злость была моим спутником куда как дольше, чем все прочие страсти и сейчас я безмерно злился. Я надавил на лезвие чуть сильнее, и девчонка вскрикнула. Бой затих, чудики, как и их противники, получали передышку.       — Чего ты хочешь?.. — Сара, кажется, заглядывала в душу, а не в прорези моей маски, пытаясь поймать взгляд.       Я выдохнул, глядя в бесконечное небо её глаз, стараясь не дышать, не реагировать на эту адскую смесь чужой парфюмерии и зрительного контакта с самой желанной в этом мире женщиной, имеющей свой — самый терпкий запах страсти, всего раз, но навечно вскруживший мою голову.       — Я обещаю, что уйду. Мой цирк уснет… снова на десять лет, а может, и больше… — я отвечал тихо, будто только для неё, — мы больше никого не тронем. Хватит смертей моих чудиков.       Она с надеждой посмотрела на меня, и я ощутил, как сердце предательски сбилось с ритма. Я не смогу оправдать её надежд.       — А взамен?.. — произнесли самые пленительные губы во вселенной.       Я рассмеялся. Снова торг, снова попытки договориться с бесконечным потоком ненависти. Надежды на благоприятный исход. Нет, девочка, сегодня все закончится, как бы я не хотел продолжить эту игру в попытке забрать тебя, увести, сделать своей.       Сегодня. Все. Закончится.       — Ах, Сара, как жаль, что ты не присоединилась ко мне! — несмотря на весь гнев, я всё же испытывал боль от того, что собирался сделать, — Мы чувствуем друг друга… Что ж… взамен я заберу одну жизнь. Всего одну…       Я оглядел тела валяющихся тут и там чудиков, мало кто из них двигался, многие не дышали. Они избавились от гнета проклятия цветов. Пожалуй, я впервые завидовал им. Но никто из этих людишек не мог бы убить меня, даже если бы я не сопротивлялся. Только она. Но совершенно другим способом…       — В моих рядах заметно поубавилось актеров. И мне крайне обидно уходить без последнего слова.       Люди замерли. Я почувствовал, как артисты злобно ощерились, щедро делясь со мной своим гневом. Прилив сил вскружил голову, и я с трудом удержался, чтобы не прирезать девчонку в своих руках.       — Кэнди уже у меня в ловушке. — я улыбнулся под маской, упиваясь беспомощностью своих противников, — Так что, советую вам просто ничего не делать и позволить мне закончить начатое.       Рука почти непроизвольно дернулась, и я чуть поцарапал живот Кэнди через платье, заставляя её вскрикнуть.       Сара оглядела своих друзей и сделала шаг вперед. Ах, мой чистый прекрасный, жертвенный ангел. Жаль, безумно жаль, что все закончится именно так. Надеюсь, я смогу найти тебя в посмертии, чего бы мне это не стоило… когда бы я там не оказался…       — Столько смертей… — еще шаг, — другого выхода нет… Хорошо, будь по-твоему.       Я оскалился, чувствуя, что совершаю вторую величайшую в жизни ошибку, после своего доверия Аннет:       — Какая честь! Обойдемся, пожалуй, без прелюдий. — Я оттолкнул в сторону Кэнди, в следующий момент нож вошел в податливую плоть стоящего передо мной ангела, будто в масло. Я ощутил, что лезвие только что полоснуло и моё сердце, отсекая от темноты последние части, остававшиеся от живого человека, я сделал шаг к ней ближе, — Правильная до конца, да? Я восхищен…       В голове вертелись совершенно другие слова, что хотелось сказать ей уже так давно… Но…       — Пожинай же теперь плоды своей жертвы. — Я провернул нож в её животе, наблюдая как из приоткрытых губ хлынула кровь, она смотрела на меня, до сих пор не веря в происходящее, прожигая бездонными голубыми омутами насквозь. Я не удержался и прошептал, едва слышно, чтобы уловила лишь она: — Прости, мой нежный ангел…       Её тело оседало на землю, лезвие было вогнано по самую рукоять. Я чувствовал, как привязанное десятилетие назад сознание Сары исчезает из моей головы и отступил в темноту, дав знак чудикам. Нас никто не останавливал, мы продолжали двигаться в темноту.       В сердце стало абсолютно пусто. С каждым шагом я чувствовал, как с пальцев скользят капли её крови, оплакивая мою любовь. Мой плод самых сладких кошмаров. Мечту последнего десятилетия моего существования. Я извлек из кармана платок, отирая пальцы. Белая ткань покрылась алыми пятнами, мгновенно въедающимися в крахмальное кружево. Я отвел руку, чтобы отбросить его в темноту, но не смог разжать пальцев. Под маской нескончаемым потоком струились слёзы, оплакивая последнюю надежду на счастье, свободу, любовь. Больше этого не повторится никогда…       — Никогда… — сорвалось с губ едва ли не эхом.       Платок был бережно спрятан обратно в карман, как напоминание о том, что я сам губитель своей жизни