"Спасение" или "За тобой..."

      «Прости, мой нежный ангел…» — прошептало сознание до боли знакомым голосом. Я помотала головой, пытаясь прогнать наваждение. Но внутри эта фраза звучала снова и снова, как зацикленная песня в проигрывателе. Смахивало на какое-то издевательство — зачем тогда было… убивать?.. Но этот взгляд в прорезях чертовой маски… Я сморщилась. Мысли тревожно метались в голове. «Господи, меня только что убили, а я до сих пор продолжаю соображать и придумывать оправдания этому… чудовищу…».       Я распахнула глаза и резко села, ощущая на себе чей-то взгляд.       — Я думал, мы встретимся позже. Но я рад тебя видеть, Сара.       Ко мне сквозь белёсые обрывки тумана вышел Джон Холл. Я поперхнулась воздухом, но торопливо взяла себя в руки. Он задумчиво наклонился со знакомой улыбкой и помог мне подняться. Кажется, он ждал, что я кинусь с объятиями. Но… мысли мои были еще где-то там, где уже остывало тело с ножом в животе.       — Я скучал. — Тихо проговорил Джон.       Вздрогнув, я посмотрела на него. Юность. Точно такой, каким я помнила его, и не изменилось ничего. Ноги будто приросли к полу, но стоило мне робко улыбнуться ему, как Джон порывисто сделал шаг навстречу и заключил меня в объятия. Тоже знакомые. Такие же, как у водопада, как во время поцелуя в школьном дворе… так давно. Я невольно обвила его талию руками, чувствуя неправильность. Что-то скребло, что-то мешалось внутри меня. «Не он…» — подсказало подсознание.       — Я… мне надо назад! — Высвободившись из его рук, я встревоженно огляделась, в поисках поляны и боя с чудиками. — Он там… с ребятами… Там Человек… мне надо к…       Холл улыбнулся:       — Не бойся, они все в безопасности. А Человек уже ушел… я всегда чувствую, когда он уходит…       «Куда?.. После всего? Просто взял и ушел?..» — я замотала головой, пытаясь перестать оправдывать в голове мужчину в маске. Сколько недосказанности, сколько нелепо потраченного времени. На что?!       — Пойдем, я покажу тебе… — Джон протянул мне приглашающую руку.       Я вложила пальцы в его ладонь и оказалась в радужном переливающемся пространстве. Ярком, красивом, таком же… нереальном, как, кажется и вся моя жизнь после приезда в Сентфор. Оглядываясь, я не заметила, как закрутилась на месте. Но всё равно что-то было совсем-совсем не так.       — Здесь очень… красиво. — Тихо проговорила я, выдавливая улыбку.       Холл встревоженно посмотрел на меня:       — Что-то не так?..       Я судорожно закивала.       — Мне надо назад. Срочно… Его надо догнать…       — Сара, он ушел. На десять лет. Вреда больше не причинит никому. Пока что…       «Да какой к чертовой матери «вред»?! Мне с ним поговорить надо!» — устало вздохнул внутренний голос. Судя по всему, Джон списал всё на волнение. Он подвел меня к трону, стоящему на возвышении. Я нервно вздохнула, вглядываясь в глаза фавна. В голове закопошились тысячи мыслей о том, что сейчас меня будут долго и мучительно убивать.       — Твоё время еще не пришло, Сара. Это не тот фавн… Не тот, кому я прислуживал. Он… вернет тебя, если ты этого пожелаешь… Ступай. — Он подтолкнул меня в спину.       Повелитель мира грёз с усмешкой посмотрел на меня, старающуюся не ёжиться от страха. Для него я меньше, чем блоха. Но в голове всё еще тревожным колокольчиком билась мысль о возвращении. Может, я всё же смогу догнать Человека в маске?.. Но Джон уже сказал, что он ушел. На десять лет. Ждать?.. Не выход. А если…       — Так что ты решила, дитя? Остаёшься в мире грёз, или возвращаешься доживать свой век? — скрипуче поинтересовался Фавн.       Я вздрогнула, десятый, наверное, раз, за прошедшие минуты три. В горле стоял комок. Может… всё-таки отпустить, вернуться домой, к ребятам. Уехать навсегда?.. «Прости, мой нежный ангел…». — я сжала пальцами виски, судорожно мотая головой. Становилось действительно страшно. Я готова бежать в руки своего убийцы. Бежать, сломя голову, чтобы просто… просто понять его. Четыре слова, которые даже после всей боли всё равно не могут меня убедить в том, что он темнее всего, что я знала и смогу узнать. Может, только может быть…       — Я… — облизнув пересохшие от напряжения губы, я твердо посмотрела на Фавна. — Я могу попасть в год его трагедии? До пожара… хотя бы с небольшим запасом времени… Может всё будет иначе?..       Где-то сбоку перестал дышать Джон Холл. Фавн долго всматривался в мои глаза, пытаясь понять подоплёку, понять, с чем связано нелепое пожелание. Оценивающий цепкий взгляд, который уже почти заставил сомневаться. Почти согласиться на то, чтобы вернуться в свой, девяносто шестой год.       — Это возможно, дитя. Только вдумайся — стоит ли?..       Я вдумалась. Секунд на тридцать.       — Стоит.       Холл тихо прошептал со стоном полного непонимания:       — Ты ненормальная…       Я только хмыкнула, обхватывая свои плечи руками. Нелепость собственных решений всегда была моим бичом. Теперь придется изменить всё так, чтобы Сентфор не стал тем, что притягивает проклятия одно за другим. Изменить, чтобы больше никто не погиб и не пропал. Никогда. Ни в прошлом, ни в будущем.       — Да будет так… — с очередной усмешкой проговорил фавн.       Я обернулась к Джону:       — Прости… — я неожиданно улыбнулась: — скоро встретимся… в прошлом.       Парень только отмахнулся. Я всё же обняла его, чувствуя встревоженный грохот его сердца в груди. Либо он жалел, что я не осталась рядом, либо опасался того, что меня ожидало в том времени. В любом случае, мой выбор уже был сделан. И менять что-либо я не собиралась.       Фавн стукнул по земле посохом и тот засветился так ярко, что сияние затмило всё на свете. Вокруг замелькал водоворот, и я провалилась в пустоту.              На лоб что-то капнуло. А потом еще. И снова.       Я разлепила один глаз. Непроглядная темень. Руки торопливо пробежались по телу. Вроде — моё. Вроде — всё на месте. Только одежда какая-то странная. Корсаж, ворох юбок, исподняя рубашка. Снова что-то капнуло сверху. Я нетерпеливо стала шарить взглядом по всплывающим там и сям деталям «интерьера». Смахивало на какую-то комнатушку с лавками, на одной из которых кто-то мирно посапывал, и дверью. Окно под потолком задернуто плотной шторой. Немного помучившись сомнениями, я поднялась со своего лежбища и привстав на цыпочки потянулась к окну, отодвигая шторку.       Море. Бескрайнее и бесконечное. И синее-синее в звёздных россыпях небо.       — Пришибленная, ляг уже спать наконец. Пол ночи стоны и всхлипы. Ни минуты покоя… — зашипела моя товарка по каюте.       «Надеюсь, что каюте…» — пробормотал внутренний голос. Но я всё же вернулась на лавку, стараясь отползти от капель, срывающихся с потолка. В голове стремительно проносилось всё произошедшее. Я рискнула. Непонятно ради чего. Непонятно ради кого… Но всё же рискнула абсолютно всем, что имела. Внутри тревожно отбивалось сердце, заставляя как-то собраться с мыслями.       А что обдумывать? Я ничего еще не знаю. Кроме того, что оказалась в каком-то дремучем веку, где Сентфор только появился на карте, обрисовывая смутные границы. Без проклятия, без всей чертовщины. Где-то в городе еще обретаются вполне живые и здоровые Эйра, Вильям, Аннет и тот, ради кого я сюда попала и чьего имени даже не знала. Даже после того, что было между нами. И я даже примерно не видела, как теперь действовать, даже когда попаду в город.       «Спать. Завтра всё будет более понятно…» — безапелляционно заявил внутренний голос. Я сползла на подобие подушки, пытаясь укрыться одеялом от сырости и согреть замерзающие конечности. В голове стремительно проносились мысли о том, что я совершила самую бестолковую ошибку в своей жизни, торопливо сунув голову в капкан событий. Предстояло решить самый насущный вопрос — как выжить без цивилизации. Ладно, проблемы решаем по мере поступления. А в поступлении я уже не сомневалась.       Сон накатывал медленно и неохотно. В голове всё еще теннисными мячиками метались воспоминания и мысли… И эти его слова… ангел… нежный ангел… А потом нож и темнота. Зачем?.. Ведь всё можно было решить иначе… можно… было…       Снова картинки битвы. Чудики — несметные полчища. В реальности их было не так много. Но мозгам это не доказать. Кошмар скручивался спиралью, вынуждая меня торопливо отмахиваться от летящих со всех сторон уродцев. Взгляд выхватывал тут и там сражающихся друзей. Слепые яростные попытки выжить, спастись и спасти друг друга. Страх снова и снова передавливает горло. Клинок входит в плоть. «Прости, мой нежный ангел… прости… прости…прости…».       Я вздрогнула, открывая глаза от яркого света, резко ударившего в лицо.       — Надеюсь, ты выспалась, ненормальная… — проворчала молодая рыжая девица, усыпанная веснушками по всем видимым участкам кожи, облаченная в коричневое платье и чепец, — даже не стану спрашивать — что тебе снилось. Уж больно громко всю ночь стенала…       Приподнявшись на локте, я виновато вздохнула:       — Прости. Кошмары. Напомнишь, как тебя зовут?       Рыжая вскинула брови и озабоченно пощупала мой лоб:       — Сара, я всё понимаю. Четыре месяца на корабле — весьма сомнительное удовольствие… но забыть ту, что помогла тебе сбежать из-под венца…       Я оцепенела. Вот это было вообще не к месту.       — Так, давай мы сделаем вид, что я потеряла память и пытаюсь её восстановить. Расскажи мне всё. — Кутаясь в сырое тонкое покрывало попросила я.       Девица ухмыльнулась:       — Готовишься врать по прибытию в Плимут? Что ж, ладно… — Она уселась на свою лавку, подтянув колени к груди и прислонившись к стене спиной: — Тебя зовут Сара О’Нил. Твоя мать хотела тебя выдать замуж в нашей родной Ирландии…       Я нервно потянула на свет свою прядь, опасаясь, что тоже рыжая. Каштановая с легкой рыжиной шевелюра, открывшаяся моему взгляду, внушала надежду. «Фух, уже не так страшно…», — успокоился внутренний голос.       — Меня зовут Килли. Мы, можно сказать, дружим с детства. Я — дочь вашей поварихи… — она усмехнулась, глядя, как я поперхнулась воздухом, — доходит, наконец, что отказалась от теплой, сытой жизни?.. А я тебе говорила, что можно выйти замуж и преспокойно коротать век рожая наследников и по требованию таская себя в мужнины покои…       — Стоп-стоп-стоп… Нет! — Я замотала головой. — Какой рожать мне же только…       Она кивнула:       — Двадцать шесть. Уже старая дева…       Я поперхнулась воздухом опять, задыхаясь от праведного гнева:       — Вот еще… я не старая… дева!..       Она усмехнулась:       — Ну мать-то твоя не в курсе, что ты уже успела… хм… — рыжая картинно пошевелила бровями, наблюдая с удовлетворением, как я заливаюсь краской от лба до разреза рубашки. — Впрочем, это детали. Так вот. Ты сбежала из фамильной церкви, буквально за час до церемонии. Неудачное падение из окна… кстати, может, оно тебя и подкосило. Только почему спустя столько времени?..       Я пожала плечами:       — Отсроченный эффект. Так бывает, когда нервный фон снижается. Психосоматика, знаешь ли…       Килли встревоженно покосилась на меня:       — Вот этих слов при местных лучше не произносить — на костер отправят. Я не для того тебя вытаскивала, чтобы эти круглые… кхм… подпалили на открытом огне! — Она сурово сложила руки на груди. — Мы едем в Плимут. Применять твои лекарские навыки для блага колонизаторов…       «Твою мать…» — устало выдохнул внутренний голос.       — И не вздыхай так… Вот прибудем в Сентфор, пополним запасы воды и продовольствия и дальше…       — Я не поплыву дальше. — Резко ответила я. — В Плимут опасно соваться. Мать будет искать в первую очередь в крупных колониях. А в сомнительном порту на отшибе… не думаю.       Рыжая задумчиво пожевала губы:       — Ты понимаешь, что там тебе платить не будут точно? Пути два — на паперть или в бордель.       Я хмыкнула:       — Или в монастырь.       «Который, к слову, как раз уже был, судя по моим воспоминаниям о схватке с Писадейрой…», — я удовлетворенно вздохнула. Хоть что-то становилось понятным и складывалось в цепочку необходимых действий. Монашка из меня выйдет не самая праведная, но я буду хотя бы в городской черте и с крышей над головой. И поблизости, что немаловажно…       — …Эй! — Килли помахала мне с кушетки руками, привлекая внимание. — Судя по твоему выражению лица, в голове у тебя созрел не самый плохой план. Я-то в любом случае в Плимут поплыву. Но твои резоны понятны. Только вот монашки… С твоим-то азартом в охоте за мужскими сердцами…       Я окончательно залилась краской. Теперь еще и от гнева:       — Не неси чепухи. Найду кого-нибудь одного, когда освоюсь… И всё наладится. Никаких поисков приключений. Я хочу быть… счастлива. — «С тем, кто назвал меня ангелом, а потом зарезал,.. смешно…». — Хотя бы попробовать.       Рыжая заинтересованно усмехнулась, оглядывая меня с головы до ног. Кажется, ей слабо верилось в мои слова. Мне даже стало любопытно — какую же «веселую» жизнь провела моя оболочка в этом времени. И как она выглядит.       — У тебя есть зеркало? — Поинтересовалась я.       Рыжая нервно повела плечами:       — Ты действительно спятила от долгого плаванья. Сумка над головой висит. Вытащи да посмотри на себя, раз так горит красоту навести. — Она поднялась, поправляя юбки: — А я пока пойду поищу что-то на завтрак. Полагаю, общую кормежку мы проспали. А харчи не любят долго ждать пока достойные «леди» наконец раскачаются и до них доберутся.       Я торопливо полезла в кожаную торбу, действительно висящую на стене. Два платья, ворох исподних рубашек. Панталоны… Я развернула нечто среднее между бриджами и шортами, держа на вытянутых руках… «Твою мать…», — я хихикнула, прикидывая, сколько из этой ткани можно нашить обычного белья. Выходило по прикидкам пары четыре, не меньше. Да и удобнее. Впрочем, в данном случае не удобнее, а привычнее. Я вздохнула и извлекла из торбы гребень и зеркало.       В последнее смотреть было страшно. Выставив перед собой небольшое зеркальце в медной оправе, я зажмурилась, помолилась, а потом вгляделась в отражение. Глаза голубые, веснушки есть, но не такие яркие, как у Килли, губы те же, нос тот же. Та же О’Нил. Только по которой плачут расчески, ванна и пара литров геля для душа с шампунем… Которые еще не изобрели. Выдохнув от того, что я, это все-таки я, а не кто-то другой, я попыталась причесаться хотя бы как-то. В голове тревожными колокольчиками позвякивал восторг: Уже очень скоро буду на месте. Вопрос только в том, куда преткнуться и на что жить. Перетряхнув торбу, я нашла мешочек с украшениями. В своё время, я бы на такое громадьё из золота и не взглянула бы, предпочитая минимализм. А сейчас это можно где-то сбыть, выручив деньги… которыми еще предстоит научиться пользоваться. Как и многим другим.       — И ведь я еще даже не понимаю до конца, во что именно сама себя запихнула. — Я вздохнула, выбираясь с лавки и заправляя её. — Но, как обычно, будем разгребать заботы по мере поступления. Страшно, конечно… но пути назад нет.       На палубе было немноголюдно. В кораблях я не разбиралась, во флагах тоже. Потому, я незаметно отошла к борту, вцепилась в канат и посмотрела на океан, пытаясь хоть как-то сообразить, что делать именно сейчас. В голове невероятно стремительно вспыхнул разговор о «лекарских навыках». Я замотала головой — сроду кроме аспирина, градусника и лейкопластыря ничем себя не лечила. Впрочем… Знания кое-какие есть. Другой вопрос, что они получены из кино, сериалов, книг, журналов и кучи прочей информационной клоаки, которая в изобилии наполняла истекающий двадцатый век моей прошлой жизни. И медикаменты, которые, здесь не добыть. Если только… ну, хорошо, допустим, я смогу наложить жгут, гипс, заштопать рану, хотя даже мыслить об этом страшно, могу немного ввести в обиход санитарные нормы и…       — Господи, да кто меня к больным-то подпустит?.. — я устало потёрла лоб костяшками пальцев. — Ладно. На месте решим. В конечном итоге — что-то в моей голове обитает из будущего. И применять это здесь будет весьма удобно.       Краем глаза я заметила какого-то детину, вальяжно шествующего ко мне со стороны спуска в каюты. В голову полезли неприятные мысли. Интересно, что моя предшественница в этом теле делала с этим… мордоворотом. Туповатые глубоко посаженые глаза, жилистая шея, достаточно неплохо сложен. Но интеллект в этой голове едва ли выше чем у шимпанзе. И едва ли он вообще знает, что это обезьянка.       Зато с оружием. Я с любопытством покосилась на шпагу и кортик на его поясе. Хотя, вроде на моряка с шоу, на которых я бывала, не похож. Может кто-то не из команды? Надеюсь, хотя бы не капитан. Торопливо вернувшись к созерцанию прокатывающихся за бортом волн, я напряженно ждала — что будет дальше.       Пониже спины скользнула крепкая ладонь:       — Ну, птичка, ты еще не созрела?..       Я резко извернулась, выдёргивая кортик из-за его пояса и приставляя острие к паху детины:       — Птичка сейчас из содержимого твоих брюк себе сделает серёжки, если не отстанешь. — Прошипела я. — Проверять будем?..       Парень шумно сглотнул, вглядываясь мутно-зелеными глазами в мои. Судя по всему, это была просто очередная попытка, которая не увенчалась успехом. Но на такой отпор он не рассчитывал явно. Я чуть улыбнулась:       — Не слышу ответа.       — Не будем. — Он смрадно выдохнул мне в лицо, заставляя меня сморщиться.       Воткнув кортик в ограждение борта, я пошла обратно в каюту. Приключений на сегодня хватит. Правда, основной вопрос я так и не выяснила: когда же, черт возьми, будет Сентфор, берег, и перестанет капать с потолка.       — Лихо… — Килли воодушевленно протянула мне кружку воды и краюху полу высохшего ржаного хлеба. — Впрочем, за четыре с лишним месяца, и я бы его прикончила. Но серёжки…       Я хмыкнула. Но не стала вдаваться в подробности. Есть не слишком хотелось, но силы требовались. Я понемногу грызла хлеб. В голове мельтешили мысли о том, что предстоит сделать и как подобраться к причине моего здесь появления.       — Когда будем на месте, не знаешь случаем?.. — Я вяло отложила хлеб в платок и убрала в торбу, авось пригодится еще.       Рыжая недовольно скривилась:       — Как отвечают на этой посудине — зависит от ветра. По логике, если не пропадёт, то к вечеру уже пойдешь рассказывать монашкам о том, как прелюбодействовать.       Я хмуро покосилась на неё, но ничего не ответила. Не знаю, чем славилась моя тушка прежде, но теперь в ней я. А это значит, что впредь «грешить» мне придется очень нескоро. Да и надо ли?.. У меня есть определенная цель, которой нужно достичь — не дать ему опять оступиться, избавив город и себя в…       Меня окатило волной осознания, что в будущем меня уже нет. Пути назад теперь точно не было. И что делать если ничего не выйдет, я тоже не представляла. Коротать остаток жизни в едва оперяющейся Америке? Отлично, черт побери. Впрочем, будет что узнать и как перевернуть свою жизнь вверх тормашками еще сильнее, чем уже успела.       А еще страшнее было от того, что я окончательно переставала понимать свой поступок. Свою попытку исправить положение в корне. Что я могу сделать? Зачем? Я ведь могла просто уехать, забыть ночь в лесу, хотя бы попытаться жить дальше. Но всего несколько слов и боль в глазах под маской вывернули наизнанку, заставляя нестись вслед или туда, откуда больше выхода не будет. Ведь даже любви не было. Ничего не было, кроме одной ночи, которая не принесла ничего, кроме боли в последствии. Опустошенное сознание и полное непонимание того — зачем я ему была нужна тогда?.. Как и полное непонимание того — за что он меня прикончил, если что-то чувствовал. Видимо, этого я уже не узнаю никогда.       Я не заметила, как задремала за своими размышлениями. Голова была свинцовой и до вечера было еще полно времени с блаженным порывом не делать ничего из доступного «ничего», кроме прогулок по палубе и торчания в каюте. Тем более, сил, вполне вероятно, скоро понадобится немало.              Пинок по лавке заставил меня подскочить.       — Вставай, соня. Через десять минут причаливаем. — Бросила Килли, покидая каюту.       Я осоловело хлопнула глазами.       — Сентфор! — Подскочив с постели я торопливо оправила одежду, перешнуровала ленты на корсете спереди и полезла за зеркалом. — Даже попади я в каменный век, а быть неряхой плохая идея.       На палубе уже была суматоха. Встав к перилам, чтобы не мешаться под ногами у снующей команды, я поставила свою торбу на пол и смотрела на огни приближающегося города. Внутри всё сжималось от страха и предвкушения. Руки подрагивали, и я задумчиво оглядывала освещенную факелами пристань. Такое чувство, что оказалась в средневековой сказке. Так оно и было, в сущности. Да вот только пока предстояло узнать — сказка добрая или злая?       Сходни грохнули по причалу, и я встала в очередь тех, кто спускался на берег. Килли нетерпеливо стиснула меня в объятиях и умилённо махнула в след. Волнение нарастало и внутри ворочалось нечто прежде незнакомое. Даже после всего, что со мной случилось прежде, когда казалось бы — удивляться уже нечему… а вот черта с два. Я нашла себе приключение на пятую точку.       Когда ноги наконец встали на твердую почву, не качающуюся из-за волн, я поняла, что теперь мозги начинают работать в экстренном режиме. Очередь продолжала двигаться в сторону маленькой кабинки с регистрирующим. Логично. Документов ни у кого нет, а приплыть может кто угодно. Стоит заранее озаботится.       — Кто и откуда?.. — Хмуро поинтересовался бородач в пенсне, сидящий за столиком с книгой «прибытия» перед носом.       Я сморщилась. Несло от него как из помойки. Но ответила:       — Сара О’Нил. Уотерфорд, Ирландия.       — Возраст?..       — Двадцать шесть лет.       — По какому случаю прибыла?       «А черт его знает…» — вздохнул внутренний голос.       — Медик-миссионер. Приехала помогать… в госпиталь.       Бородач оценивающе посмотрел на меня и хмыкнул в заросли на лице. Что-то в его глазах показалось не таким злобным, как вид. Даже несмотря на явно режущий глаза запах. Он неожиданно выдвинул обрубок ноги из-под края стола и похлопал себя по колченогому «протезу»:       — А начиналось с мозоли. Надеюсь, теперь среди этих куриц в рясах будут адекватные лекарки.       Я смущенно потупилась, но задала самый животрепещущий вопрос:       — А вы в городе всех знаете?..       Он громоподобно расхохотался:       — Ну, всех или нет, но кого-то могу и знать.       Я судорожно подбросила у себя в голове монетку, «спрашивать или нет», но не дожидаясь результата выпалила:       — Мне нужен изготовитель масок…       Бородач скривился:       — А… этот-то… нелюдимый. Иди к рынку. Там спросишь, ежели сама не найдёшь. — Он махнул рукой в сторону скопления людей на площади.       Странно. Уже дело к ночи, а народ всё еще вел торговлю. С трудом разместив торбу на плече, я двинулась в сторону рынка. Запах помоев резал нос. Пару раз мне под ноги вываливали какую-то пакость вроде обрезков овощей. Промахивались мимо канавы. В конце концов я пошла по другой стороне улицы, оглядывая на удивление уютные, действительно кажущиеся сказочными домики. Рынок уже сворачивался, но запоздалые покупатели охотно обслуживались. Я всё-таки морщилась от антисанитарии, но старалась делать это не так явно.       Впереди послышались вопли и мне стало любопытно. Я двинулась вперед, заглядывая в широкий тупик с тремя местными лавками. Одна из них полыхала языками пламени в окнах. Я вздрогнула от вида раскачивающейся на ветру вывески в форме карнавальной маски.       «Твою мать!» — проорал внутренний голос.       Распихивая зевак, я сунула торбу в руки какой-то женщины, макнула шарф в бочку с дождевой водой и рванулась в лавку. Внутри всё обрывалось и тревожно металась только одна мысль: «я не успела…». Дверь за спиной закрылась. Я молилась о том, чтобы её никто не открыл. Появится тяга — и всё сгорит еще быстрее. Погибнем оба.       Дым мешал что-то разглядеть. Всё-таки папье маше прекрасно горит, как и любой материал, который можно использовать. И дома, которые казались сказочными… стали казаться куда более опасными. Всё вспыхивало как спички, стоило угольку выпасть откуда угодно из очага или камина. Упасть свече.       Я торопливо оглядывала доступное взгляду помещение. Человека не было. С долей опаски я покосилась на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. В голове предательски звякнул колокольчик: загорится и не выберусь. Подхватив юбки, стараясь не вдыхать гарь и копоть от горящей мебели и перекрытий я понеслась наверх. Здесь дым был еще удушливее. Глаза мгновенно начали слезиться. Коридор и три комнаты. Где-то может быть выбито окно… Опасно. «Тяга, Сара… Только, распахнуть, заглянуть и захлопнуть, если его нет. Иначе дом прогорит до того, как ты успеешь закатить глаза и подумать о замужестве в Ирландии» — напомнил голосок, панически бегающий по закоулкам черепной коробки.       Первая дверь — библиотека. Пусто. Я торопливо обшарила все поверхности взглядом из опасений. В комнате клубился дым от полыхающих книг. В лицо полетели тлеющие куски обжигающего пепла. Запахло моими палёными волосами. Откашлявшись и протерев лицо краем влажного шарфа, я дёрнула следующую дверь и застыла на пороге.       Обвалившаяся потолочная балка придавливала к полу Человека. Внутри что-то оборвалось. Даже вылетело из головы, что он в любом случае выживет. Иначе я бы сюда просто не попала. Огонь на балке уже подпалил рубашку на его груди. Тлел рукав, которым он пытался заслонить лицо от удушливого дыма. «Вот так шрамы на нем и появились…».       Я подскочила вперед, стягивая с лица тяжелое предплечье. Он тихо застонал и поморщился, вскрикнув от боли. Кожа уже вспенилась ожогами, покрывающими лицо от лба до подбородка. Но балка была страшнее. Огонь уже начал подползать слишком близко к верхушке. Если дожрёт дерево — передавит окончательно и я уже не смогу его вытащить.       — Эй… Очнись… — Я приложила край мокрого шарфа к его носу и губам, чтобы позволить вдохнуть хоть каплю чистого, пусть и удушающе горячего воздуха. — Вылезти сам можешь?..       Он закашлялся и сморщился:       — Нет. — шепот хриплый, в лёгких уже слишком много гари. — Давит сильно…       Я торопливо оглядела комнату — для рычага ничего не использовать. От горящих занавесок становилось решительно нечем дышать. Я смахнула с глаз набегающий пот и решительно наклонилась к уху своего убийцы, чтобы переорать рев пламени и скрип перекрытий.       — Я приподниму балку. Попробую. Как почувствуешь, что сможешь выползти — двигайся не задумываясь. И затаив дыхание, чтобы не обжечь легкие, если балка всё же рухнет и придавит меня тоже…       Он сморщился, не имея сил открыть глаза:       — Не знаю кто ты, но беги лучше, дура!..       Захотелось стукнуть, но я только рыкнула в его ухо:       — Делай как я сказала!.. На счет три.       Не соображая, что может быть до такой степени больно, я дернулась под тлеющую балку подставляя спину. Жар обдал лопатки, к запаху палёных волос добавился аромат горящей и плавящейся человеческой кожи.       — Раз, — я привстала, упираясь коленями в пол, — два… — руками тоже, — три!       Кажется, на руках полопались вены, когда спина начала выталкивать тяжеленный кусок полыхающего дерева вверх. Лопатки полыхали до кровавой пелены перед глазами, но мне было плевать. Сейчас только поднять… Дерево неохотно поддалось. Человек дёрнулся, снова морщась и откатился в сторону, заорав от боли в обожженном боку. Я тоже взвизгнула, снова падая под балкой вниз, пытаясь отстраниться от жара над собой.       Отдышаться не выходило. Да и времени не было. Спину от каждого движения разрывало от боли, прошибающей до мозгов. Мой убийца пытался подобрать положение, в котором будет не так больно лежать. Рубашка тлела со всех сторон. И подбирающийся по доскам пола огонь планировал дожрать то, что она скрывала.       Я снова подползла ближе, кривясь от аромата собственной палёной шкуры:       — Надо выбираться. Постарайся встать.       — Дура… — выдохнул он, но морщась начал подниматься.       «Сам такой!» — не остался в долгу внутренний голос, но я ничего не ответила.       Коридор второго этажа полыхал как стены преисподней. Развязав шарф, я придавила его к лицу Человека, не смотря на сопротивление и недовольные реплики. Уворачиваясь от языков пламени кое-как удалось добраться до уже горящей лестницы. Нижние ступени провалились. Я вздрогнула, наблюдая полыхающую дыру, уходящую в фундамент. Прыгать?..       — Я первая…       Оставив ему шарф, спустилась как смогла вниз, пока не услышала скрип ненадёжной половицы. Короткий полёт и вспыхивает край юбки, но я благополучно приземляюсь на участок у входной двери.       — Не… не смогу… — доносится сверху.       Начиная злиться, я подняла голову вверх и рявкнула:       — Хватит ныть! Прыгай пока я не полезла обратно! Два раза убить меня решил?!..       Наверху примолкли. То ли опять свалился, то ли не понял, о чем речь. Плевать. Главное, что сверху с перил свесились ноги, а следом с грохотом из дыма выпало остальное тело. Я удовлетворенно выдохнула, подползая поближе, слушая стоны и вялую ругань об отбитых стопах.       — Давай. Выйти надо как можно быстрее. — Пыхтя и едва не пища от боли, я перекинула его руку на свои обгоревшие плечи.       Он закашлялся, но кивнул, закрывая лицо от жара. С его ростом, почти под потолок дышать было еще сложнее. Дверная ручка успела раскалиться от жара полыхающего косяка. Подхватив край юбки, я провернула её, распахивая дверь и торопливо выпихивая свою немалую ношу на улицу. Мужчину в руки приняли столпившиеся зеваки. Началась суета. Я выскочила следом, падая на колени и пытаясь надышаться прохладным ночным воздухом. Во рту разливался привкус гари и ощущение, что я запихала в рот ложку слишком горячего лукового супа. Болезненно и почти противно.       Я посмотрела на своего убийцу. Слёзы потекли непроизвольно.       — Не успела… — всхлипнула я. — Прости…       Он приоткрыл глаза. Серость уставилась на меня знакомо. Слишком знакомо. Как из прорезей маски, как в больничной палате. Стало еще обиднее. Было чувство, будто я ему пообещала спасение, а сама обманула. Не справилась. Я рвано вздохнула от смеси сожаления и своей боли, скользнув пальцами по его волосам.       — Я не успела… — прошептали губы еще раз.       Взгляд скользил по лицу, которое уже покрывали пузыри ожогов. Внутри всё сжалось. Он не отводил взгляда, рассматривая слезинки и мои дрожащие губы. А потом почему-то улыбнулся и глаза закатились, словно пытаясь через верхнее веко разглядеть происходящее в голове…       — Голубые… — проговорили изогнувшиеся в болезненной улыбке губы.