Вторая после Андрасте

После собрания Инквизитор берется составить ей компанию до библиотеки. Не предлагает – с безукоризненной галантностью принца протягивает ей руку и выводит из ставки командования под сдержанное хмыканье Каллена. Лелиана предпочитает воздержаться от демонстрации реакции вслух, зато позвонками ощущается устремленное им в спины безмолвное осуждение. "Я не сомневаюсь в его намерениях!" – с презрением фыркает Тайный канцлер в воспоминаниях. Отчего-то Жози тянет обернуться к ней в поисках поддержки: "Для твоих страхов нет причин, родная...". В коридоре Тревельян зябко передергивает плечами. Погода стоит ненастная: третьи сутки подряд метель отрезает Скайхолд от внешнего мира. Через ворота не идут ни беженцы, ни груженные товарами повозки – снег безнадежно отвоевал у них дорогу до окончания буйства природы; колючий ветер проникает в каждую щелку, задувает огонь в камине. Даже большинство разведчиков – в том числе прыткая Хардинг! – мнутся в башне без дела. Леди посол холода не переносит и, тем не менее, со стыдом признает: катаклизму она рада. — Не желаете отыграться, милорд? – интересуется невзначай. Бровь Инквизитора выразительно изгибается. Человек он азартный, но осторожный: не зря садится за карты с Варриком исключительно на трезвую голову. Противника сильного за дюжину миль учует и вызов в интонациях перехватит до точки в конце предложения. — Надеетесь увидеть меня без штанов, Жозефина? – весело щурится он. – В прошлый раз от позора меня спас проигрыш командира. — Выходит, он бросился на пику моей победы вместо Вас? – не остается в долгу она. — Замечательный товарищ, правда ведь? – смеется мужчина. С лестницы, ведущей на кухню, выскакивает служанка. Места полным-полно – Железный Бык влегкую пройдет бок о бок с ними, – однако худое тельце все равно неловко врезается в Инквизитора. На пышных кудрях тает снег, в васильковых глазах плещется нечто сродни ужасу – того и гляди упадет ниц с мольбами о прощении. Тревельян отстраняет ее мягким движением и для порядка придерживает за локоть: ему театральные представления в духе Орлея ни к чему, не вчера из парчовых халатов вылез. — Жозефина, – говорит он с подозрительной серьезностью, – передайте распорядителю, чтобы не наседал на наших работяг не по делу. Они на ногах еле держатся, в самом деле! В противном случае ему будет организован бессрочный отпуск в Западный предел. Командиру Райлену лишние руки не помешают. — Обязательно, милорд, – откликается посол. На девчушку он смотрит тепло, почти с братским участием. — Ступай к огню, отогрейся. В том весь Тревельян. За монолитным фасадом Скайхолда, за пышными приемами и выдуманной отчаявшимися умами божественностью несложно позабыть, что во главе возрожденной Инквизиции стоит человек. Не аристократ с пижонскими замашками – из привилегий, дарованных по праву рождения, ему оставили громкую фамилию, и то из снисходительной жалости к «убогенькому» ребенку. В ушах леди Монтилье как наяву переливается десятками оттенков его смех: он взахлеб рассказывает ей о первом опыте обращения к магии. Заносчивый старший братец сбивает огонь с волос, сестрица верещит в углу, побелевший отец немо таращится на пятно от томатного супа, растекшееся по шитому серебром камзолу – комичность ситуации переваливает через край. Жозефина вторит его веселости под мерзкое царапанье внутри. Шутками от суровой правды не отделаться: с рокового обеда в честь восьмилетия младшего Тревельяна жизнь того пошла наперекосяк. Игрушки заменились книгами с заклинаниями, отчий дом превратился в саднящий отголосок прошлого, вместо приветливых слуг будни наполнились прямоугольными прорезями в шлемах храмовников. Он усаживает девчушку в кресло у камина, стягивает с себя подбитый мехом жилет, чтобы накинуть на дрожащие от холода плечи. От Жози не укрывается напряженная поза служанки: бедняжка готова сорваться по мельчайшему намеку Инквизитора. — Посидите с ней, посол? Я принесу чай. На языке вертится возражения: не ему – первому человеку в Орлее и Ферелдене – заваривать чай – но она проглатывает их с невозмутимым видом прирожденного дипломата. — Вы уверены, милорд? Кассандра была не лучшего мнения об используемых Вами травах. — Я бы тоже не пришел в восторг от львиной доли снотворного, – не отрицает вины он. Девчушка вжимается в мягкую обивку. Через считанные мгновения они остаются вдвоем. Огонь хрустит бревнами, равномерно колышутся красные блики. — Он не такой, как говорят, – шепчет невольная гостья. Жозефина кивает. Не такой. Тревельян намного, намного невыносимее.