Черное солнце, белые дыры

19 год от великой ресинхронизации Оранжевое пламя освещало маленький пятачок перед хижиной, не справляясь с давящей темнотой вокруг. Оби-Ван долго вглядывался в его центр, очищая разум от будничных забот, пока они не уступили место одному ясному и четкому стремлению.  — Квай-Гон… Оби-Ван сжал мерзнущие ладони в кулаки и попытался протолкнуть себя глубже в Силу. Он представлял себе Квай-Гона таким, как помнил — спокойное лицо и тихий голос, их изуродовать не смогла даже агония, и Оби-Ван верил, что не справилась и смерть. — Мастер Джинн… Ответа не последовало ни в треске поленьев в костре, ни в шелесте песка. Ни этой ночью, ни предыдущей, ни сотню раз до. Сила, едва ощутимая, молча текла мимо. Оби-Ван с усилием провел кулаками от бедер к коленям, пытаясь удержаться в ее размеренном потоке, ухватить, докричаться, но она утекала, не огибая его и не унося с собой — просто текла все дальше, не учитывая его существования. Руки неуклюже соскользнули с колен, и Оби-Ван загреб пальцами песок до мерзкого хруста. Йода поведал Оби-Вану о том, что Квай-Гон сумел сохранить сознание в Силе, и о возможности связаться с ним еще три года назад, перед тем как они расстались. Теперь Оби-Ван сомневался. В себе — в том, что он еще способен услышать нужную ноту Силы, и в Йоде — быть может, тот все же принял фантазию за реальность. В минуты слабости он сомневался даже в Квай-Гоне… Оби-Ван дотронулся до лежащего перед ним меча. На черных ребрах рукояти играли отсветы тлеющих углей. Металл, холодный как камень, на котором он лежал, быстро грелся от пальцев, но так же быстро остывал, стоило его отпустить. Мог ли Учитель не хотеть прийти к разочаровавшему его ученику? Оби-Ван отложил меч Квай-Гона в сторону и занес руку над кострищем. Вверх взметнулись искры, заставляя огонь разгореться с прежней силой, и Оби-Ван вытянул затекшие ноги, ловя последнее тепло костра — углей хватит совсем ненадолго.

* * *

Люк схватил камешек, поднял его и раскрыл ладонь. Камень упал в песок. Поджав губы, мальчик все повторил. Результат его снова не устроил. Оби-Ван присел на корточки рядом, наблюдая за пятой попыткой броска. Люка игра захватила настолько, что он не заметил гостя. На шестой раз он попытался подуть на летящий камень, а на седьмой — швырнул его, возмущенно рыкнув. Тот по-прежнему летел вниз и плюхался в песок. — Привет, — заговорил Оби-Ван. Люк посмотрел на него, но ничего не сказал, отряхивая камешек от песка и снова занося руку. На этот раз Оби-Ван подгадал момент и перебрал воздух спрятанными в рукаве пальцами: камешек послушно замер в воздухе и описал круг, прежде чем упасть. Люк засмеялся, хлопая рукой по песку. — Ты этого добивался? У тебя уже так получалось раньше? Люк кивнул. — Люк! Люк! — Из-за забора выбежал запыхавшийся Оуэн. — Вот ты где! — Он запнулся увидев Оби-Вана. — О. Добрый день. Подойдя ближе и выровняв на ходу дыхание, Оуэн подхватил Люка на руки. — Люк любит гулять, — сказал он, смотря на мальчика, а не на Оби-Вана. — Любознательность — неплохое качество. — И полные песка штаны, — протянул Оуэн, продолжая рассматривать Люка и выметая пальцами пыль из светлых волос. Оби-Ван поднялся и окинул взглядом сонную ферму. Главное солнце вошло в зенит, и поливалки перестали трещать над жесткими колосьями татины. Вяло махала хвостом старая каута, отбиваясь от роя пустынных мух. — Как вы, справляетесь? — Да, все прекрасно. — У Люка начинает проявляться Сила? Мы договаривались, что если… — Нет никакой Силы! — Оуэн мотнул головой, перехватывая Люка покрепче и пряча его лицо у себя на плече. — Люк ведет себя как обыкновенный ребенок. Проявись что-нибудь, мы бы уж точно заметили. И конечно обратились бы к вам. — Он облизнул обветренные губы. — Но пока он просто ребенок… а в воспитании детей мы понимаем. Всего вам доброго. Он кивнул на прощание и зашагал в сторону дома. До Оби-Вана донеслось его раздосадованное: «Тебе что, не нравятся игрушки, которые сделала Беру? Ее банта намного интереснее камней».

* * *

Оби-Ван вытряхнул песок из плаща и бросил взгляд на стол. Недоеденный завтрак засох и превратился в лакомство для мух. Оби-Ван не стал мешать их трапезе и прошел вглубь дома. «Нет никакой Силы». Удивительно, насколько это выражение точно описывало Татуин. Бредя между ржавых скал в свою хижину, Оби-Ван задавался вопросом, как на этой планете жизнь-то могла зародиться, не то что уж существовать Сила. Может, и не было здесь никакой жизни — все, что теперь ей зовется, привезли на подошвах сапог первые контрабандисты. В том, что эти наведывались на Татуин еще на заре веков, Оби-Ван не сомневался. Он расшнуровал рюкзак и, выхватив из скомканных тряпок меч Квай-Гона, сжал его и зажмурился. — Квай-Гон! Звенела тишина. Жужжали мухи. — Мастер Джинн! Металл оставался холодным. — Учитель!.. Учитель!.. — сорвавшись на вдохе, голос становился все тише, и в третий раз Оби-Ван очертил слово губами, не сказав его вслух: — Учитель… Жужжали мухи. Дом остался все также пуст. Оби-Ван открыл сундук, где давно был спрятан его собственный меч, и кинул меч Квай-Гона туда же. «Нет никакой Силы». Малое солнце пошло на транзит, теряясь в большом брате. Подходящее время для знакомства с местной кантиной. Как и любое другое, впрочем.

* * *

Три месяца спустя — О, Бен! Тут сегодня шумно. — Вис кивнул на зал, где гости громоздились друг у друга на головах, а пелену кальянного дыма можно было резать ножом. — Я заметил. Я быстро. — Да ладно, уж тебе местечко найду. — Вис протер крохотный кусок барной стойки, не только сметая крошки, но и распихивая в стороны влажные локти. В ответ на возмущения он начинал бешено крутить всеми тремя глазами и ворчать. Оби-Ван втиснулся в образовавшуюся пустоту. — Тебе как обычно? — уточнил Вис, а его нижняя пара рук уже потянулась под стойку. — Угу. Перед Оби-Ваном появился прямой стакан, полный зеленой тягучей жидкости, имя и происхождение которой Оби-Ван никак не мог — да и не пытался — запомнить. Ему было ни к чему, пока долговязый юнет Вис узнавал его уставшее лицо. — Неделю твоей рожи не было, я уж думал, ты на заработки свалил. В Колонии или во Внутреннее Кольцо. — Заработки в Империи? Смешно шутишь, Вис. — Фруктовая кислота обожгла горло, и Оби-Ван смачно вдохнул, заставляя расправиться сжавшиеся от крепости настойки легкие. — Ну… — Вис неопределенно крутанул верхним глазом. — Ищущий-то найдет. После сегодняшней ночки Татуин точно наполовину опустеет. — А что такого сегодня? — Не, ну ты правда дикий какой. Ты сколько лет тут живешь? Оби-Ван начал загибать пальцы, шевеля губами, но сделал вид что сбился, отмахнулся и снова вцепился в полупустой стакан. — Сходка у Джаббы сегодня. Торговля, смотрины. Кому песок в глаза пустить, а кого сарлакку скормить. Это если они до Джаббы дойдут, — привыкнуть к смеху Виса, походящему на шелест металлических листов, было невозможно. — А то ведь тут каждый второй точит зуб на каждого третьего. Погуляют дельцы, потом восстанавливают потери экипажа татуинцами. У нас много тех, кто хочет свалить. — Врожденная черта любого татуинца, — пробормотал Оби-Ван. Из груди вырвался жалкий и непрошенный смешок, и Оби-Ван залил его кислой зеленью. Мягчеющая рука проехалась по столу, пододвигая опустевший стакан Вису. — Не, старик, ты всех в один ростомер не суй. Я Татуин люблю. — Вис нацедил в стакан вторую порцию и протянул длинные пальцы за деньгами. — Моим костям тепло и сухость на пользу. Ну все, заболтался я с тобой. Вис исчез с глаз — со всех сторон раздавались нетерпеливые похлопывания по стойке, теперь его вытянутая макушка как поплавок всплывала между волн покачивающихся раноцветных голов и вновь тонула в потном и прокуренном болоте. Оби-Ван сделал несколько глотков, давая настойке завладеть телом, и оперся на стойку, разглядывая зал. Воришки, киллеры, торговцы телом — еще немного и у кантины случилось бы несварение от набившегося в нее сброда. Самым шумным был конечно стол для триги. Пешки стучали по металлическим полозьям под восторженные и разочарованные крики болельщиков, отдающиеся гулом в голове. Только на Татуине додумались из неплохой логической игры сделать азартную. — …правую береги, мудозвон, я на тебя последнее поставил! — …альдераанское здесь — помои. — …захлопнись, и я тебе выиграю всю систему Тату! — …зато рикотский швепс — хорош. — …и говорит, что зовут его Тапал. Пустой стакан задрожал от удара о стойку. Подкрашенные зеленым круги на дне пульсировали. Пожалуй, стоило взять сегодня бутылку с собой. Спертый воздух кантины душил. — …сам-то явно не из наших, груза у него не было. Но скрывать было что. А здорово было бы, будь у реальности регулировка мощности. Покрутил — и чужие голоса перестали долбить череп изнутри. Еще немного сбавил — и тишина. — …всегда есть что-то. У кого угодно. — …хах, может и так. Меня заинтересовала вещица у него на поясе. Не знаешь, на рынке в туманности Адеваре все такие же расценки на трофейное оружие? Еще лучше было бы иметь регулятор внутри. Выкрутил в ноль и живешь — существуешь — дальше. Без призраков и миражей. Многое выжигала настойка из грибоцвета — но вот он снова вспомнил, из чего она, а значит, справлялась та недостаточно. — …и чего тот малака дальше сказал? Оби-Ван перевернул стакан вверх дном и поднял голову. Моргнул, развернулся, споткнулся о чью-то выставленную в проход острую коленку. Булькнув извинения, он полез дальше, раздвигая шатающиеся тела в стороны. Еще издали он вычленил говорящего среди гомона: высокий зайгеррианец с густым шерстяным покровом. Он сидел за столом, курил тонкую самокрутку из дорогой бумаги. Молоденький, но вполне уверенный в себе игрок — единственный, кто болтал с кем-то за своим плечом, лениво двигая фишки, а не жег взглядом доску или планшет со ставками рядом. — …и еще смотрит на меня, насупился, а потом грудь надул и повторяет: «Джаро Тапал», как будто для меня это должно что-то значить. В висках запульсировало. Оби-Ван почти добрался до стола, но плечистый твилек не захотел отступать в сторону. — Место есть только для заплативших. — Я заплачу. Оби-Ван поднял руку и показательно протянул ее к планшету, делая небольшую ставку на единственное знакомое лицо — завсегдатайку кантины, которая по слухам тригой и наиграла на выкуп свободы у последнего владельца. Твилек кивнул, и для Оби-Вана сразу нашлось место. Раунд шел к финалу, и зайгеррианский контрабандист сосредоточился на игре, прервавшись с историей. Оби-Ван смотрел только на его руки, быстро переставляющие пешки в стремительном эндшпиле. Раунд завершился. Оби-Ван не прогадал — бывшая рабыня с ярко накрашенными глазами победила. Планировавший выиграть «всю систему Тату» мужчина выругался. Он встал, хлопая толстыми губами, и явно хотел поговорить с победительницей наедине, но та принимала поздравления и точно собиралась продолжить игру. Кажется, она намеревалась сегодня сорвать достаточно большой куш в виде билета в более увлекательную жизнь. Воспользовавшись моментом, Оби-Ван занял место обиженного удачей игрока и потратил все выигранное на вступительный взнос. Положенные ему пешки тут же подъехали по полозьям в стартовую позицию. — Вы издалека? — спросил Оби-Ван молодого контрабандиста, пока подбиралась новая партия. Тот запнулся, отвернулся от собеседника и вцепился взглядом в Оби-Вана. В пальцах он вертел новую нетронутую сигарету, а вертикальные зрачки бегали из стороны в сторону, пока он делал выводы о собеседнике. Потом он шевельнул ухом с серьгой, заложил за него сигарету и легко улыбнулся. — С Нотто-Прайм. — Не довелось побывать. — Мало что потеряли. Смотреть там нечего. Один сплошной порт. — Не мое дело, но… слышал, вы упомянули имя Джаро Тапала. Контрабандист переглянулся со вторым зайгеррианцем и все-таки закурил. — Упомянул. — А когда вы его видели? — На Нотто-Прайм и видел. Два дня назад. — А при каких обстоятельствах? — Вас больше должны волновать ваши пешки, вы вот-вот потеряете уже третью. Оби-Ван оглядел доску и совершил чуть более обдуманный ход. В его интересах было растянуть эту партию. — И все же. — И все же это не ваше дело. Разве что… теперь мне любопытно. Кто он такой, этот Тапал? — Мой друг. Контрабандист рассмеялся и шутливо склонил голову перед отыгравшей у него пешку героиней сегодняшнего дня. Он сам терял контроль над игрой, отвлекаясь на разговор и виски, но его это даже забавляло. — Потрясающий и совершенно бестолковый ответ. Такой личный и такой бессмысленный… Мне интересно, почему его имя должно было что-то значить для меня? Почему он так самоуверенно себя вел? — Думаю, он… рассчитывал на ваше определенное отношение к Империи. Контрабандист сузил глаза. — О, политические игроки… С вечно заоблачным самомнением, я мог и догадаться. Но «определенное отношение», — он мяукающе растянул эти слова, — у меня только к деньгам. Их-то у вашего друга и не было. Он хотел зафрахтовать мой корабль. А… а знаете что?.. Действующий игрок не может поставить на победителя, но я, кажется, знаю, кто выиграет, и хочу отбить немного своих кровных. Сделаете ставку за меня? Оби-Ван поднял руки, признавая поражение. Его сторона доски потухла, а планшет для ставок разблокировался. Последние кредиты он скинул на победу все тех же ярких синих глаз. Она взяла победу в два хода. Зайгеррианец перенес доставшиеся кредиты в кошелек. — Редко встретишь такую сговорчивость во владениях хаттов. Приятно иметь дело! Мой вам совет — вытаскивайте своего друга с Нотто-Прайм. Без денег он там пропадет, особенно с «определенным» отношением к Империи. Он и так был в каком-то переплете, когда вышел на меня. Пообещал достать деньги, я дал ему сутки, но он не явился. И кстати, перед вылетом мне довелось побывать на допросе у командира штурмовиков. На Нотто-Прайм полно любителей навести шороху, но… Вы лучше знаете друга. Как думаете, мог он отдавить имперцам хвост?

* * *

Главное солнце жарило на закате особенно неистово, будто завтра уже не наступит. Но после удушливой кантины Оби-Ван даже в его лучах накачивал себя свежим воздухом, расправляя плечи. Джаро Тапал. Высокий громкоголосый ласат. Прекрасный боец и прекрасный стратег. Уж если бы взялся давить хвосты имперцам, то справился бы с этим прекрасно. Всего себя Тапал посвятил защите Республики — и всегда сам вел отряды клонов в бой. Отряды клонов… Тапал не командовал маленькими группами, он вел масштабные операции, и за его плечом всегда находилась пара сотен бластеров. Это пара сотен выстрелов в один миг. Неужели кому-то еще удалось пережить приказ шестьдесят шесть?.. Оби-Ван протрезвел. Не понял когда успел, но, вынырнув из дыма и дойдя до своего убежища, он встал у двери с абсолютно свежей головой, а о грибоцветах напоминала лишь кислота во рту. Наклонившись к бочке с дождевой водой, Оби-Ван прополоскал рот и протер лицо. Вода закапала с бороды, пуская круги по воде и размывая отражение, но Оби-Ван посмотрел в свои глаза и спросил у них: ты уверен? Отражение качалось, возвращая Оби-Вану его же взгляд. Ладно. Еще раз прополоскав рот, он вошел в хижину. Оби-Ван быстро сменил рабочую одежду на давно запылившуюся нижнюю тунику и табард. Затянул пояс, и одежда обняла тело. Теперь он мог думать. А подумать было над чем, потому что Оби-Ван понятия не имел, что предпринять дальше. Капитаны, готовые покинуть Татуин прямо сейчас, готовые предпочесть Оби-Вана Джаббе, будут стоить дороже фрахта целого крейсера. Денег на оплату рейса даже в один конец у него не найдется. Впрочем… Он разберется. Джедай разберется. Оби-Ван откинул крышку сундука и, когда его пальцы сомкнулись на рукояти меча, он услышал: — Ты не успеешь. Оби-Ван распрямился, но не обернулся, а повесил меч на пояс, бросая через плечо: — И это твои первые слова мне? — Предпочитаю говорить о сути, — ответил привычно тихо Квай-Гон. — К чему долгие прелюдии? Оби-Ван повернулся на пятках. Квай-Гон стоял в дверном проеме, и сквозь него был виден красный полудиск закатывающегося солнца. Он пришел именно таким, как Оби-Ван себе представлял — ничуть не изменившийся, с ровным волосок к волоску хвостом и спрятанными в широких рукавах плаща руками. Теперь морщин на его лице было не больше, чем у самого Оби-Вана. Вот только их разговор Оби-Ван представлял совсем иначе. — Почему ты пришел только сейчас? Я звал тебя. — Нет. Не звал. — Что?.. — Оби-Ван развел руки в стороны и хлопнул себя по бедрам. — Я звал. Каждую ночь поначалу. — Ты звал не меня, а прошлое, которое уже не вернется. Ты звал успокоение, которого я тебе не дам. Ты звал лекаря, а я боец. — Но ты был моим Учителем! — крикнул Оби-Ван и отвернулся. — Ты… ты мог поддержать меня. Ты мог заставить спасать других… тех, кто выжил. — Потому что сломаться — это тоже выбор. Я был твоим Учителем и не могу лишить тебя права выбирать. Оби-Ван вновь посмотрел на солнце — над землей осталось не больше трети. Он вышел на улицу и пересек двор. Остановившись на краю обрыва, он замер над залитой красным светом долиной, где сегодня вместо гекатоскорпионов чернели силуэты кораблей. Квай-Гон встал рядом. — И ты пришел сейчас… — Потому что ты снова выбрал Силу. — Но ты с порога отбираешь у меня последнюю надежду! — крикнул Оби-Ван, выплескивая всю желчь в пески, опустошая себя. Теперь он словно надутый воздухом рыбий пузырь состоял лишь из пустоты и висел над темнеющей долиной. — Я заставлю тебя забрать свои слова назад, Оби-Ван. Ты не успеешь — и это правда. Слухи разлетаются по Галактике во все стороны одновременно, и Вейдер уже летит к Нотто-Прайм. Но я не отбираю надежду, я предлагаю помощь. То, что я действительно умею. Ты не успеешь сесть в корабль и добраться туда раньше Вейдера, но ты можешь довериться Силе и оказаться там в один момент. — Невозможно стать призраком Силы, оставаясь живым. Земля отдавала дневной жар, и тело Квай-Гона шло рябью. — Раньше ты считал, что это невозможно и для мертвых, но я разговариваю с тобой, и ты уже совсем не удивляешься этому. Астральная проекция — не выдумка. Ты не сможешь взаимодействовать с физическими объектами, но твои советы и одна иллюзия тебя уже могут оказаться достаточными. Оби-Ван вздохнул и сел. В любом случае прямо сейчас он никуда не полетит. — Допустим. Но я только что узнал о ее существовании, за моими плечами нет и года практики, а Нотто-Прайм находится в другом Кольце. — Я помогу. Квай-Гон шагнул над обрывом и, пройдя по воздуху, завис напротив Оби-Вана в медитативной позе. Оби-Ван тоже скрестил ноги и положил открытые ладони на колени. Встретившись взглядом с Учителем, он кивнул.  — Представь себе Нотто-Прайм. Точные координаты и все то, что ты знаешь об этой планете… Совместная медитация обычно приносила тепло, легкое и мягкое, как корусантское летнее утро, но сейчас голос Квай-Гона и его сущность в Силе были холодными. Металл, который прижали к обнаженной коже, холодная жидкость, проникающая в вены. Мир раскрылся перед Оби-Ваном бесконечным космосом, развернулся в нескольких дополнительных измерениях, разрывая на молекулы тело и сводя с ума бесконечностью пустоты. Но голос Квай-Гона не позволил развалиться. Он защитил от навалившейся бесконечности и сузил пространство до коридора к одному астероиду.

* * *

Нотто-Прайм — портовый астероид. Таких в Галактике хватало, но на Нотто не осталось и клочка не застроенной земли. Целые узлы взлетно-посадочных площадок тянулись от поверхности астероида к внешнему, сделанному искусственно, кольцу. Внизу же грудились купола ангаров. Вряд ли на Нотто-Прайм кто-нибудь хоть раз слышал о схеме застройки. Склады наезжали друг на друга, ложились трубами стеклянных коридоров на крыши соседей и уходили ими в нутро астероида. Отполированные колесами погрузчиков улицы сменялись кишко-подобными тупиками, где под ногами копились картон и жесть типовых грузовых коробов. В таком тупике Оби-Ван и нашел их: семерых штурмовиков. Каждый со смертельной раной, но без капли крови. Световой меч прижигал сразу. Драка была суетливой — не везде меч бил точно и сразу, многие взмахи уходили вскользь, снимая лишь тонкие слои брони. Оби-Вану это не нравилось. Тапала он знал. Им не доводилось сражаться вместе, но того, что Оби-Ван видел, было вполне достаточно. Он лично от лица Совета направил Тапала на его последнюю миссию на Бракку. Тапала и его юного падавана. Старательного веснушчатого мальчика Оби-Ван тоже помнил хорошо. Обоим желал удачи и расположенности Силы, отправляя их на смерть. Он, конечно, думал, что поручил им миссию, казалось бы, беспроигрышную, но результатом стала смерть. Штурмовиков уложил не Тапал. Но кто бы это ни сделал, он смог улизнуть от засады, хоть и наследил. Оби-Вану не составило труда различить дорогу, которой тот уходил. След привел его к обанкротившейся мастерской, внутри которой лежали тела еще двоих штурмовиков. Мастерская была забита целыми горами обугленных движков, бобинами проводов и глухими ящиками запчастей. За ними Оби-Ван и нашел мальчика. У стены, в тени полных хлама контейнеров, жался порядком вытянувшийся молодой человек. Угловатый, с раздавшимися плечами и несколькими зарубцевавшимися шрамами на лице, он прислушивался к каждому звуку, вздрагивая от тарахтения проезжающих за стеной машин. В его отросших волосах не болталось падаванской косички, но его глазами смотрел все тот же мальчик. Измотанный. Напуганный. — Кестис! — тихо позвал Оби-Ван. Мальчик — парень — взвился в воздух, разворачиваясь и включая меч. Меч Джаро Тапала — узнаваемый эмиттер. — Кэл, это я, Оби-Ван, ты помнишь меня? — Мастер Кеноби! Я… — Кэл распахнул глаза и рот, пытаясь вдохнуть, но вместо вдоха и вместо ответа, упал на колено. — Мастер Кеноби… — зашептал он полу. — Эй… — Оби-Ван присел рядом. Он хотел бы коснуться щеки Кэла, заставить поднять голову, но не мог. Хоть его руки и не просвечивали, а плащ шуршал как настоящий, все, что у него было — слова. — Это ты представлялся Джаро Тапалом? — Да. — Так Джаро мертв? Кэл ответил неразборчиво, но Оби-Ван прекрасно понял, что это значит. — Расскажи мне, что случилось с ним и с тобой после приказа шестьдесят шесть. — Приказа? — Это приказ, который Император отдал клонам. Приказ на уничтожение джедаев. Ладони Кэла сжались в кулаки, сгребая пыль с пола. — Учитель… мы бежали… пытались бежать с «Венатора». Но Учитель… погиб. Оби-Ван знал это. Предполагал, когда услышал имя от заезжего контрабандиста. Уверился, когда увидел не по росту нанесенные штурмовикам удары. И у него не осталось никакой надежды, когда он увидел знакомый меч в руке падавана. И все равно сказанное Кэлом ударило. Темнота ангара задрожала, на потолке зажглись звезды Татуина, но Оби-Ван заставил себя выровнять дыхание и удержаться мыслями в этой точке пространства. Ему нужен был голос Кэла. — И ты не смог помочь? — горько спросил он. Кэл сжался. — Да. Простите, мастер Кеноби. — Я не могу простить тебя за то, в чем ты передо мной не виноват, Кэл. Кэл протер тыльной стороной ладони, сжимающей меч, глаза. Оби-Вану следовало бы оказаться здесь по-настоящему. Взять сейчас мальчика за плечо, чтобы не звучать поучающим стариком. Но у них не было ни этой возможности, ни времени. — Учитель сказал, чтобы я дождался знака от Совета джедаев. Вы поэтому здесь? Вы заберете меня? Или… — Кэл отдалился от Оби-Вана, выставляя между ними плечо. — Или вы искали Учителя, не меня? — Нет больше Совета джедаев, Кэл. Нет Ордена. Это не знак. Кэл отстранился сильнее, роняя себя на пятки. — Но вы… вы живы. — Жив. И ты жив. Но мы уже не Орден. Тебе лучше сейчас спрятаться в месте более безопасном, чем Нотто-Прайм. Как ты здесь оказался? — Я три года жил на Бракке. Там… там заводы по металлообработке. Корабли разбирают, потом делят на пригодные запчасти и на металл. Запчасти сюда в основном отправляют. Я подрабатывал и смог попасть на грузовое судно. Думал, что с Нотто-Прайм смогу улететь дальше. Узнаю здесь какие-нибудь новости… Об истреблении джедаев. Или найду… Не знаю, на что я надеялся. Я смог украсть несколько монет… это хаттские? Кэл вытащил из кармана несколько стареньких вупиупий. — Думаю, вернуться на Бракку — лучший выход для тебя сейчас. Это недалеко, общественные транспортники ходят часто. И недорого — на билет тебе хватит. Здесь должны принимать любую валюту. — А его меч? — Кэл протянул вперед руку, не разжимая пальцы. — Вы заберете? — Нет, Кэл. Меч тебе еще пригодится, береги его. Корабли на Бракку уходят из тридцать седьмого узла, там еще все тихо. Пойдем.

* * *

Кэл бежал по улицам, нырял в проходы. Бежал, не оглядываясь и не вслушиваясь в Силу — путь за него советами и подсказками прокладывал мастер Кеноби. Это было так легко! Довериться другому, знающему, и быть направленным вперед клинком! Ох, Кэл так хотел снова быть падаваном. И в то же время в груди жгло. Горло сжимало горечью от напоминания о том, что Кэл потерял. И что должен был потерять снова совсем скоро: мастер Кеноби отправлял Кэла назад на Бракку одного. Кэл понимал. Что делать, возможно, единственному выжившему магистру Ордена на рабочей планетке? И куда бы мастер Кеноби не отправился с Нотто-Прайм, брать с собой Кэла он тоже не собирался. Кэл не смел заговорить об этом: не стоит напрашиваться лишним грузом. Бесполезным и даже опасным — его ошибки дорого стоят другим. Он больше не падаван, этого звания его лишила бластерная очередь и собственная медлительность. Будь у него хоть одна идея о том, как бы он может пригодиться мастеру Кеноби, но… Это лишь Кэлу была нужна помощь. А Ордену было уже не помочь. Так сказал магистр. Учитель ошибся. Умирая, Джаро Тапал все еще верил в победу. В то, что Кэл доживет до нее. Но вместо этого Кэл увидел, что случилось с Орденом, и… И… Хорошо, что Учитель не увидел. Не такой мир он защищал. Выживи он, сейчас все могло бы быть иначе. Но Кэл пожинал то, что посеял сам, и потому послушно купил билет в свое изгнание. Прощание было быстрым. Стоило Кэлу приблизиться к трапу транспортника, как мастер Кеноби нахмурился и махнул рукой. — Иди! Быстрее. И его укрытая плащом фигура слилась с толпой, появляясь у другого точно такого же трапа. На табло возле того двухэтажного корабля светилось название «Цин-Тар», и Оби-Ван так обеспокоенно наблюдал за очередью, будто не один Кэл нуждался в спасении с Нотто-Прайм. Заняв свое место, Кэл прижался лбом к холодному иллюминатору. Мастер Кеноби все еще суетился вокруг ручейка людей, набивающихся в транспортник. На площадку, прямо между кораблями, сел черный имперский «колесник». Дверца кабины откинулась вверх, и из нее выпрыгнул сам лорд-протектор. Кэл вскочил, стискивая поручень. Кондуктор с имперской нашивкой на плече покосился на него, но вскоре и сам прилип к окну.

* * *

Начальник охраны тридцать седьмого узла отдал честь, и Вейдер ткнул в готовящийся к взлету на Цин-Тар корабль. — Этот. Вейдер не отрывал взгляд от фигуры в плаще. Кеноби еще не сбежал, но мог в любой момент. — Отправление отложить, все прошерстить. Багажный отсек, крупные грузы, технические помещения, вскройте движок! Ищите. С первым джедаем я сам разберусь, а вы добудьте мне Тапала! — Есть, сэр! Командир перехватил бластер в левую руку и кинулся к кораблю, на бегу отдавая в рацию на запястье приказы. Штурмовиков для обыска на площадке хватало. Кеноби все еще не пытался скрыться. Он пропустил мимо себя солдат внутрь и отошел от трапа. Вейдер махнул штурмовику, и тот выпустил Кеноби из оцепления. Кеноби не стал сопротивляться и сделал еще несколько шагов назад, позволяя кольцу штурмовиков вокруг корабля сомкнуться. — Не вздумай бежать. — Я похож на бегущего? — Он снял с головы капюшон, но не повернулся к Вейдеру, продолжая пристально наблюдать за обыском корабля. — Зря ты сюда явился. Вейдер рассмеялся. — Думаю, из нас двоих именно меня сегодня ждет успех. — Вряд ли. Тапала здесь нет. — О, я сразу же тебе поверил. — Вейдер сделал несколько шагов к Кеноби. Тот стоял, по-прежнему боком, и разглядывал цин-тарийский транспортник, но не мог не заметить маневра — плечи едва уловимо напряглись. Что-то в джедае было не так. У Кеноби всегда был в запасе план, но сейчас он весь буквально пропах подвохом. — Я найду его. Где бы он ни был. — Не найдешь. К твоей радости, он мертв. — Кеноби повернулся и наконец взглянул Вейдеру в глаза. Вейдер включил меч. — Это я проверю. Но пока поговорим. — Кеноби начал кружить по площадке, не доставая оружия, но и не давая Вейдеру приблизиться. Тот пока и не пытался. — Удивлен твоей отстраненности. Ты же так хотел меня убить. Там, на Мустафаре. А потом три года — и ни одной весточки. — У меня были дела поважней. Я пытался спасти твою жену. — Не смей! — Вейдер рванулся к Кеноби, но тот ушел от удара. — Это ты увез ее в задрипанный медицинский центр с пустоголовыми дроидами на старой прошивке. Не вмешайся ты, она была бы жива. Мы бы ее спасли. А ты… тебя даже не было на похоронах! Кеноби застыл, но быстро отмер, пространство вокруг него моргнуло на миг. Вот оно — такое едва уловимое, но прямо здесь, под носом. Вейдер отрешился от шепотков в толпе и топота штурмовиков по кораблю, от гула движков других транспортников — взлетающих и садящихся на посадку, он вслушался в Силу. — О… Ну да. Куда тебе до похорон. Ты ведь боишься. О да… ты очень боишься, даже сюда не посмел прийти. Так ты спасаешь своих? На этот раз Вейдер ударил точнее, развеивая молчаливый мираж.

* * *

Корабль загудел, собираясь уйти в гиперпространство, а Кэл застыл, прижавшись лицом к иллюминатору. Лорд-протектор занес меч над мастером Кеноби, а тот не успевал, не думал даже защититься. Взмах. Хлопок. Мир за иллюминатором смазался, превращаясь в сплошные разводы. Кэл осел в кресло. Вокруг него загалдели, и он очень хотел заорать, чтобы они заткнулись. Каждый. Неужели они не понимают, что такое смерть джедая? Смерть Совета? Смерть Ордена? Смерть?.. — Парень, это мое место. Ты небось напутал… Кэл поднял глаза. Ни хрена он не видел сквозь слезы, но на него надвигалась огромная скала. Самое время влезть в драку и сломать себе пару костей, да, Кестис? — А… сиди. Мне эти стандартные сиденья все равно малы. Ну и бардак… — проворчала скала и, вытолкав в коридор никак не могущих угомониться пассажиров, опустилась на пол рядом с Кэлом. — Эй, парень, у тебя случилось чего? У скалы было два широко посаженных глаза и огромный рот, где каждый зуб был размером с костяшку пальца Кэла. — Мне нужно попасть на Бракку. Зря я оттуда улетел. — На Бракку ты и летишь. Полдела сделано. А у тебя там семья? — с сомнением в голосе пробасил мужчина. — Нет. Никого нет. — Заработать решил? Не лучшее место. — Для меня других нет. — Ну… Имперцы тут гильдию разборщиков реформировать задумали. Хорошего я от них не жду, но под шумок возьму тебя к себе в бригаду, хочешь, а? Меня Прауф зовут. А тебя?

* * *

Оби-Ван открыл глаза и провалился в татуинское небо, уйдя под толщу звездного пространства. Он тонул в небе и слышал вокруг себя голоса: Квай-Гон прощался и просил быть сильным, присмотреть за Энакином, Энакин рассказывал о новом движке для пода, Падме тихо напевала набуанский гимн. Потом выстрелы и снова они. Он слышал все разом, но не видел никого. Разве бывает в космосе так жарко? Липко. Песок на языке. Глаза… его глаза… — Я нашла его так, — сказал незнакомый голос. — Спился, — ответил ей незнакомый второй. «Эй, я же вас слышу!», — хотел ответить Оби-Ван, но рот остался вместе с телом на земле, а его затопила тягучая звездная высь. — Не говори с ними, поговори со мной! — прокричал Энакин. — Я здесь! — Соберись, — перебил Квай-Гон. — Ты это ты. Давай. — Я его знаю. Я ему помогу. Идите все по домам. — И Оби-Ван знал говорящего. Оуэн. Оуэн Ларс. Оби-Ван ощутил свое тело сразу целиком — одним ударом о твердую скалу, и оно горело. Горело на камнях, горело на кровати. Потолок хижины вертелся, вытягиваясь в бесконечной высоты остроконечный купол. Оби-Ван повернул голову. За столом, включив небольшую лампочку и разгадывая в ее свете голокроссворд, сидел Оуэн. Оби-Ван кашлянул вместо приветствия. Оуэн глянул на него из-под насупленных бровей. — Три дня лихорадки. Лучше? — Да. — Тогда пойду. Беру придет завтра, принесет хлеба и молока, у нас каута разродилась. — Спасибо. — Оби-Ван хотел сесть, но тело все еще не приняло его. Он мог только вертеть раскалывающейся головой и говорить. Слова неохотно проталкивались по горлу, но хотя бы выходили наружу. — Это ведь не алкоголь? — буркнул Оуэн. Как его нашли? В каком виде? О, Сила, что теперь о нем думает весь Мос-Эспа и Ларсы? — Нет, Оуэн, я свою меру знаю. — Это твоя Сила? — Да. — Понятно. Дверь за Оуэном закрылась одновременно с глазами Оби-Вана.

* * *

Когда он проснулся, было уже далеко за полдень, а на столе лежал хлеб и стоял термокувшин с молоком. С трудом перебравшись за стол, Оби-Ван сделал пару глотков. Он прежде не любил сладость каутского молока, но сейчас оно казалось самым вкусным в Галактике напитком. Разве что запах… Оби-Ван вытянул ноги и оглядел себя. На нем все еще была туника, пропитавшаяся ведрами сошедшего с него пота. Он грустно усмехнулся. Не в каутах дело. Оби-Ван отцепил меч от пояса и положил на стол. Отпив из кувшина еще, он задержал взгляд на мече. Задумчиво повертел его в руке. Снова положил на стол. И достал голокоммуникатор. Бейл ответил сразу. — Оби-Ван? Что-то стряслось? — обеспокоенное лицо и как всегда безупречно выглаженное сенаторское одеяние. Оби-Ван улыбнулся. Это было неуместно, и все же он улыбнулся. — Да. И нет. Детям ничего не угрожает. Я… подумал, что у меня нет источника информации надежней тебя. Расскажи мне все, что знаешь о последствиях приказа шестьдесят шесть и об истреблении джедаев. — Это будет не самый приятный разговор. Но… рад тебя слышать. Ты хочешь снова встать в строй? — У меня больше нет строя, Бейл. Именно об этом ты мне сейчас и будешь рассказывать. Но я хочу знать, что происходит в Галактике.