Черное солнце, белые дыры

20 год от великой ресинхронизации — Благодарю вас всех. Заседание объявляю закрытым! — Император поднял руки, и зал потонул в аплодисментах. Вейдер стоял на императорском балконе, наскоро расправляя складки белого мундира и застегивая верхние пуговицы. Он смотрел на ораторскую платформу и, выравнивая сбитое бегом дыхание, ждал, когда она подъедет из центра зала. — Ваше Величество! — Вейдер склонил голову и протянул Императору Палпатину руку, помогая сойти с платформы. Когда-то Император действительно нуждался в поддержке: он долго набирался сил после покушения предателя Винду, но теперь это осталось жестом преданности. И немного извинения за вновь пропущенное заседание. Бледная рука крепко сомкнулась на запястье. — Здравствуй, Вейдер. — Прошу прощения за опоздание. — Ничего. Самое важное только впереди, к тому же… тебе ведь есть, чем меня порадовать? — Определенно. — Хорошо. Хорошо… — Палпатин кивнул охране, и те отклеились от стен, вставая за его спиной. Вейдер потер зудящие глаза и направился следом за Палпатином в его кабинет. Император считал необходимым тратить время на сенаторов, угодить которым было невозможно. Что бы ни предпринял Палпатин, кто-нибудь оставался недоволен. Однако тот продолжал отчитываться. Давать право голоса. Слушать. Еще бы ценил кто-нибудь это. Важные решения все равно принимались позднее в ограниченном круге лиц. Вот и сегодня в зоне совещаний Палпатина и Вейдера уже ждал Совет. Мас Амедда, Сейт Пестаж и Сим Алу — те, кто зарекомендовал себя лучшим образом еще во время кризиса Республики, кто не покидал Корусант или наоборот везде сопровождал Императора. Самые преданные помощники, помогающие разгрузить его плечи. Вейдер уважал их и их работу, но общаться предпочитал с другой половиной имперского Совета. Сенаторы Таши, Органа, генерал Геуз… — те, кто не брезговал передовой и становился глазами и руками Императора. Люди дела, не слов. — Садитесь! — Император занял свое место во главе стола. Вейдер опустился в кресло напротив. Мягкий подголовник манил, но Вейдер заставил себя сесть ровно и облокотиться на стол. Палпатин вздохнул: — Хотел бы сказать, что сегодня мы пожнем плоды своих трудов, но Галактика по-прежнему неспокойна. Слишком многие не желают себе и окружающим мира. — Ваше Величество, я уверен, — возбужденно начал Алу, — что восстание спонсируется из Сената. Кто-то обеспечивает бунтовщиков деньгами, оружием. Информацией! Палпатин сложил испещренные морщинами руки вместе и вздохнул. — Ты прав, Алу. Расследование начато? — О да, Ваше Величество! — воскликнул помощник, у которого от усердия на вечно белом лице проступил румянец. — Расследование утечек информации уже выявило, что есть утечки информации? — Вейдер смотрел на корусантское небо в окно кабинета, а не на Алу, да и спрашивал скорее у воздуха вокруг себя. Длинное лицо Алу вытянулось еще сильнее, и он выпятил подбородок вперед: — Мы найдем предателей, будьте уверены, лорд-протектор! Император перевел взгляд на Вейдера, и тот опустил глаза. — Ускорьтесь, Алу. Если вам необходима силовая поддержка, обратитесь к лорду-протектору. Он будет рад помочь. — Разумеется. Моя работа — помогать тем, кому без моей помощи не спра… кому нужна моя помощь, — поправил себя Вейдер под очередным взглядом Императора. Палпатин же обратился за отчетом к Амедде, вот уже год занимающемуся хаттскими землями. Его нудный голос на одной ноте, без единой эмоции, наливал веки тяжестью, и Вейдер украдкой просунул два пальца под высокий ворот. Жесткая ткань давила на горло, и Вейдер мечтал о том, как он закончит с делами, сдерет с себя официальную одежду и отоспится за последние трое суток. Чем меньше он будет высказываться по чужим вопросам, тем быстрее сможет воплотить мечту в жизнь. В напоминание об этом Вейдер плотнее сжал зубы и повернулся к успевшему взять слово синекожему генералу Геузу. Тот говорил о Пуссанской туманности. — …пострадало три планеты. Их космопорты закрыты для органических существ. — Что говорит исследовательский центр Пуссана? — Набрали подопытных зараженных, держат в боксах. Идентифицировать вирус и воспроизвести заражение в лаборатории не удалось. Пробовали прямые контакты, присадки тканей, но способ передачи вируса не выявили. Эпидемия не распространяется за пределы Горо, Деу и Ибрами. Ваше Величество, послушайте моего слова — для паники причин нет. Болезнь имеет региональный характер, а в Пуссане на местах не дураки сидят, сами держат карантин. — Сенатор Ибрами понятным образом обеспокоен, — зашелестел из-за правого плеча Палпатина Пестаж. — Из-за карантина он вынужден оставаться на Корусанте, но он один из духовных лидеров у Пуссанской армии. Думаю, нам стоит продемонстрировать свою готовность помочь и выслать на Ибрами бригаду медицинских дроидов. — Хорошая работа. — Император одобрительно покивал обоим и посмотрел на Вейдера. — Лорд-протектор, а каков будет ваш отчет? Вейдер сел ровнее и ответил на его выжидательную полуулыбку: — Мятеж в системе Нефу подавлен. Затем он снова оперся на локти. Геуз усмехнулся, обнажая зубы. Алу поерзал костлявой задницей на месте. — Отрадно слышать. Тогда перейдем к делам грядущего дня. — Ваше Величество, вам доложили о ситуации на Соканде? — Аквалия Таши заговорила первый раз за сегодняшний день, и высокий голос выдавал ее беспокойство не меньше прижатых к макушке ушей. — Доложили. Вейдер приподнял бровь и коснулся датапада, давая Императору понять, что отчетов он прочесть не успел, слетев с военного корабля прямо в здание Сената. Палпатин все понял и, повернувшись к Пестажу, жестом пригласил снова включиться в беседу: — Пестаж, введи в курс дела всех. Кратко. Тот подался вперед, выныривая из тени Императора, и заговорил, посматривая на членов Совета по очереди: — На Соканде два месяца назад закончилось строительство завода для переработки смол. На планете кроме сокандских людей живут каталы. Они намного сильнее и выносливее, очень просты в общении. Идеальные работники. Есть одно «но» — агрессивная боевая форма. Вейдер энергично потер лоб. Разговор обещал быть долгим. — Что вы имеете в виду? — В их телах есть специальная железа, — торопливо перебила Пестажа сенатор Таши. Ее треугольные уши взметнулись над тугими косами. — В ответ на угрозу она выбрасывает в кровь гормон, схожий по действию с адреналином. Разумное поведение отключается, но каталы становятся еще сильнее, еще выносливей. Существенно! К примеру, хитиновый слой твердеет — их тяжелее ранить, а их мандибулы наоборот увеличиваются в размерах. — И разъебывают все вокруг, — буркнул Геуз. — Чтобы убить даже одного взъярившегося катала, придется попотеть. Губы Пестажа сжались в плоскую нить заискивающей улыбки, и он захлопал глазами, бормоча: — Зато они прекрасные бойцы и работники… — А что каталы интерпретируют как «угрозу»? — спросил у него Вейдер. — В их привычной среде обитания речь идет о естественных угрозах жизни — сражение с крупным хищником, критическая ситуация… но заводское оборудование не является их привычной средой обитания… — Были инциденты? — Ни одного. — Пестаж взмахнул золотистым рукавом. — Но мы с самого начала поставляем для каталов специальный препарат, который полностью подавляет этот их гормон. С ним-то и случилась загвоздка. Люди…. поймите, сокандские люди завидуют каталам. Они всегда считали их низшей пещерной расой, а теперь на работу на заводе принимают каталов, а не их. Последний корабль с препаратом был сбит, и одна катальская бригада осталась без медикаментозной поддержки. Разумеется, пошли волнения и забастовки со стороны людей. — Это была диверсия! — сверкнула глазами Таши. Пестаж цокнул языком, уклончиво покачиваясь. — Прямых доказательств у нас нет. К тому же сокандцы не воюют против Империи. У них есть лишь недопонимание между собой. Ситуация напряженная, было несколько стычек, но о мятеже речи не идет. Таши сузила глаза и огрызнулась: — Во вчерашней «стычке», — взяв короткую паузу, она сжала ладонь в кулак и со слышимым усилием выровняла голос: — ранили катала. Напавших на него людей вылавливали из котлов по кускам. К Пестажу присоединился и Бейл Органа: — Ваше Величество, не думаю, что нам стоит вмешиваться. Даже в случае перебоев. Завод на Кашиике прекрасно справляется. Но я сомневаюсь, что дойдет до перебоев. Сокандские власти справятся и сами. Медовые глаза Таши впились в Бейла: — Сокандой правят люди! — С которыми у Империи хорошие отношения! — не унимался со своего места Пестаж. Таши не стала вертеть головой, отбиваясь на два фронта. Повернувшись к Императору, она возбужденно продолжила: — Империя дала каталам все — технологии, медицину, работу. Вы видите в каталах рабочую силу у котлов, а я — будущее нашей армии. Но для этого мы должны помочь им! Палпатин поднял руку, обрывая все голоса. — Я услышал оба мнения. Ситуация на Соканде не заслуживает того времени, что мы тратим на ее обсуждение. Но сенатор Таши во многом права. Отправляйтесь на Соканду, сенатор, уладьте конфликт. — Благодарю вас, Ваше Величество! — уши Таши качнулись над склоненной головой.

* * *

До датапада Вейдер добрался уже у себя. Освежитель. Двойной ужин. Бактатейп на ожог на боку. Кровать. И только тогда — отчеты. Заложив руку за голову, Вейдер одним пальцем листал документы — большую часть новостей он уже услышал на совещании или из краткого личного разговора с Палпатином сразу после. Все, что действительно заслуживало его внимания — личные донесения его разведки. Не то чтобы Вейдер не доверял людям Пестажа и Амедды, но объекты интереса у них часто разнились. Открыв первое же письмо с пометкой о срочности, Вейдер сел. До скрипа сжав датапад, он снова прочитал каждое слово так въедливо, что повторял за письмом вслух. Бурнелиус. Кеноби. Через два дня. Вот из-за таких сведений он держал имперскую разведку за пределами Центральных Миров в своих руках.

* * *

Бейл догнал Аквалию у лифта. Когда двери закрылись, отрезав их от чужих ушей, она процедила: — Не начинай! — Аквалия, но мы договаривались! Конфликт блокирует работу завода. И люди должны почувствовать, что их протест что-то значит, что Империи плевать на них и на каталов. Протест на руку восстанию, и раз Империя пока не видит… — Бейл, я так больше не могу. Я… — Таши отвернулась. — Ты прав. И я мечтаю, что когда-нибудь войду в здание Республиканского Сената, а не Имперского. Но… — она неестественно жестко распрямила спину и руки, превращаясь в одну рыжую струнку. — Сейчас страдают люди. Каталы и люди. И если я могу им помочь, будучи верной Империи, то я буду на их стороне. Я устала жертвовать кем-то сейчас ради лучшего будущего. С меня хватит. Прости.

* * *

Связь с Бейлом была удивительно регулярной. Оби-Ван не просил об этом, но раз в две недели почти в одно и то же время голокоммуникатор оживал. Оби-Ван в основном молчал — вряд ли Бейла заинтересовали бы способы борьбы с засухой сурового татуинского лета. Бейл не смог бы разделить удивления Оби-Вана, когда тот нащупал в сердце Татуина жилу Силы. Это значило, что на Татуине есть место Силы. Судя по всему, погребенное глубоко под песками, но сам факт! В сухом остатке — Оби-Вану не о чем было рассказывать. Про Люка Оби-Ван не хотел заговаривать сам. Бейл про Лею говорил много. Порой Оби-Ван забывал, что Лея не урожденная Органа. Впрочем… она уже ею стала. Правда имела не так уж много значения. Но сегодня Оби-Ван на звонок не рассчитывал — они говорили только вчера. — Да? — Оби-Ван попытался понять по лицу Бейла, насколько все плохо. Тот не был испуган или возбужден. Он смотрел на Оби-Вана задумчиво. — Я считал, что ты ведешь жизнь татуинца. — Так и есть. — Что же тогда привлекло тебя в Бурнелиусе? — Где? — Планета Бурнелиус. В Колониях. — Кажется, ты лучше меня знаешь, что я там забыл. Бейл посмурнел, пробегаясь по строчкам на невидимом Оби-Вану экране. — Разведка лорда-протектора выяснила, что ты там будешь. И лорд-протектор этой информации поверил. — Кто-то решил дезинформировать Эн… лорда-протектора? Похоже на расставленные сети. — Да. Весьма. — Думал, тебя обрадует подобный исход. Бейл спрятал лицо в ладонях. Через два выдоха он опустил руки и поднял на Оби-Вана уставший взгляд. — Меня совершенно не радует то, что я ничего об этом не знал. За этой ловушкой стоит не Сопротивление. Если это и впрямь ловушка, а не чье-то шальное желание поразвлечься… Но лорд-протектор свое дело знает. Обдурить его разведку не любому под силу. Данные должны были идти из каналов Сопротивления. — А он… — Оби-Ван попытался подобрать слова. Бейл молчал, но Оби-Ван так и не смог задать вопрос. — Не знаю, чего ты ждешь услышать. Он хорош. Он… прекрасно справляется с задачами, которые ставит себе сам или которые ставит Император. Иногда я говорю с ним и даже забываю о том, на чьей он стороне. Потом смотрю на его форму и… продолжаю работу. Оби-Ван смотрел сквозь усталую голограмму в точку на стене. — Ладно. Предположим, те, кто стоит за ложной информацией, достигнут успеха. Ты обрадуешься? — Если они покончат с лордом Вейдером? Да, я вычеркну его из своего списка угроз, но не обрадуюсь. Я попросту не уверен, что Галактике нужен такой исход сейчас. Пойми, если кто-то еще так грубо вмешается в наши с Империей дела, это будет значить, что я, что все мы потеряем маломальский контроль над ситуацией. А если этот кто-то способен обмануть лорда-протектора — это серьезный соперник. От Империи я хотя бы знаю, чего ждать. — Ты заставил меня забеспокоиться. Я… у меня есть причины не вмешиваться. — Я знаю! Оби-Ван, я ни о чем не прошу, мне попросту больше не с кем поговорить столь откровенно. Бреха в своих заботах, да и не все она поймет. — Но, — напористо продолжил Оби-Ван, перебивая Бейла, — я не люблю, когда моим именем кидаются попусту. Я думаю, что смогу безопасно для себя исследовать Бурнелиус и попытаться узнать, кто заварил этот суп. Мне нужен будет корабль, который будет находиться неподалеку от планеты, и кто-то, способный обеспечить мою безопасность на корабле. — Без посадки на Бурнелиус? — Без. — У моего малого транспортника есть стелс-режим. Не для серьезных операций, но… Бейл недоговаривал. Когда овальная тень накрыла безлюдную долину, а синие движки взрыли в песке глубокие ямы, Оби-Ван разглядел по лазерной турели на носу и под брюхом корабля и торпедные установки над укороченными боковыми крыльями. Малый транспортник был выкрашен в черный цвет, но новая ливрея не могла скрыть знакомые Оби-Вану двери. Вживую синяки под глазами Бейла выглядели намного темнее. Зато сами глаза сияли в вечернем сумраке, а уж горячего рукопожатия не могла заменить ни одна голограмма. Оби-Ван взошел на трап и постучал по гидравлической стойке. — С этим кораблем можно отбиться от трех крейсеров, тебе ли не знать! — Можно. Если против нас не выступит тот, кто был за штурвалом, когда мы от них отбились. Оби-Ван отнял руку и прошел внутрь корабля. Трап поднялся, оставляя их с Бейлом на минуту в темноте. Когда свет зажегся, Оби-Ван сразу приник к трехмерной карте Бурнелиуса.

* * *

На корабле было тихо. Бейл приказал всем покинуть капитанский мостик, оставшись вдвоем с Оби-Ваном. Движки корабля отключили после посадки на луну Бурнелиуса, и теперь он активировал защитный контур. Как только по стеклам с заданной частотой потекли зеленые полосы, он повернулся к Оби-Вану: — Пора… — и осекся. Оби-Ван сидел на полу, скрестив ноги и положив руки на колени. Бейл не знал точно, что происходит — Оби-Ван объяснил, но это невозможно было постичь нечувствительным к Силе умом. Но Бейл понял, что Оби-Ван уже не слышал. Он был не здесь. Бейл посмотрел в лобовое стекло, где за мерцанием зеленых полос медленно вертелся гористый Бурнелиус. Чтобы чем-то себя занять, Бейл погрузился в письма с Альдераана. Не брось он случайный взгляд на панель радара, он бы пропустил черно-белую стрелу имперского разведкорабля с хищным красным плавником. Не спуская с него глаз, Бейл положил руку на панель управления торпедами. Но только вышедший из гиперпространства разведчик уже сиял золотой короной, утопая в атмосфере планеты. Вейдер прилетел не один, но и военного линкора Оби-Ван на свою голову не дождался. Бейл посмотрел на Оби-Вана — лицо у того так и не изменилось, застыв как восковое. Только едва заметно поднимающеися на вдохах плечи давали веру, что он знал, что делает. Бейл вернулся к письмам, но снова и снова обнаруживал себя, вглядывающимся в серо-голубую планетку. Он читал слова и понимал каждое в отдельности, но ни одно из них не задерживалось в голове. — Бейл! Бейл вздрогнул, чуть не выронив на пол датапад, и обернулся. Оби-Ван по-прежнему сидел с закрытыми глазами, и ни один мускул на его лице не шевелился, кроме рта. Губы раскрывались и смыкались, будто кто-то управлял куклой на веревочках, роняя подбородок к земле и вздергивая нитью назад. — Тун Маар. Маар? Здесь? Бейл кинул датапад на приборную панель и бросился к Оби-Вану. Замер перед ним, не зная, что сделать. Услышит ли он ответ? — Я знаю его. Это он вздумал ловить Вейдера? Это же самоубийство! — Команда Маара взорвет город. — Что? — Взрыв сравняет Бурнелиус-17 с землей. Как только корабль Вейдера сядет в порту, начнется обратный отсчет. Они отвели себе десять минут на то, чтобы уничтожить его корабль и улететь самим. — Корабль Вейдера уже сел! — Перехвати их. — Но ты… — Я смогу вернуться в тело, если ты не улетишь дальше орбиты луны. Бейл стиснул кулаки и прижал их ко лбу. — Маар сошел с ума! Жизнь Вейдера не стоит жизни города! Я сам сдам его Императору! — крикнул Бейл, ударяя себя по бедру. Он широко шагнул к приборной панели и тут же вернулся назад к Оби-Вану. — Его судьбу решать только тебе, а что касается судьбы города… Мне нужно время. — У тебя есть план? Оби-Ван не ответил. Его губы снова плотно сомкнулись.

* * *

Хлопок двери за спиной — бронированная сталь, не то, чего ждешь от хлипкого снаружи дока — и темнота. За топотом перегруппировывающихся штурмовиков Вейдер различил едва слышное шипение и сразу же мазнул рукой по лицу, создавая пелену, не пускающую сладкий запах в носоглотку. Кашель. Стук тел. Хрипы. Проклятье. Вейдер ломанулся вперед, включая меч и прокручивая его сзади и спереди. Он задел кого-то — возможно, еще из своих, но те и так уже были мертвы. Фильтры в шлемах не справились. Вейдер уперся в стену, и меч чиркнул по ней, оставляя дымящийся росчерк. Прочная, глухая. Не проковыряешь — тупик. Вейдер повернулся и поднял меч над головой, освещая пространство. Перешагивая через скорчившиеся тела, он двигался ко входу. Кроме тех семерых, кого Вейдер сюда сам привел, и на чьей броне осел темным порошком ядовитый газ — никого. Вейдер врезался в невидимую стену и зашипел. О да. Вот оно — знакомые коробочки из кортозиса на потолке и стенах. Сарлакк побери этот Бурнелиус! Сначала он найдет тех, кто устроил засаду. А затем объяснит Тагерну, как надо работать. Сначала проверять, потом докладывать. И если Тагерн не притащит ему источник непроверенных данных, пусть пеняет на себя. Вейдер присел к съехавшему по стене командиру отряда. Его пальцы до сих пор зажимали фильтры шлема. Вот же… борцы за мир. Зараза… Вейдер вздохнул и снял шлем с трупа. Сняв и перчатку, он соорудил из них на полу держатель для меча. У командира отряда нашелся и ремонтный ключ для бластеров. С ним-то Вейдер и сел напротив потрескивающего коробка. Блокираторы Силы старых моделей. Предусмотрительно отлитые из кортозиса детали нельзя было уничтожить мечом, но сама модель не изменилась со времен Войн Клонов. Вейдер и в тусклом красном свете мог вскрыть их замки. Он снял оба слоя корпуса, добираясь до проводки и ядра, и принялся подбирать комбинацию замка, когда понял, что больше не один. По ту сторону блокирующей стены стояла тень Кеноби. Тот посмотрел на единственного упавшего по ту сторону штурмовика и прошептал: — Я опоздал. Вейдер сузил глаза. Стена мешала, но он все равно понимал, что перед ним лишь очередной призрак. Он вернулся к блокиратору, раздвигая ключом провода и выкручивая гайку со следующего источника питания. — Меня от тебя отделяет полторы минуты. — Я оказался на Бурнелиусе по той же причине, что и ты. Я узнал о засаде. — Будешь рассказывать, что не имеешь к этому, — Вейдер мотнул головой на тела за спиной, — никакого отношения? — Если бы это задумал я, то не использовал бы блокираторы АП-375. Пальцы замерли над проводом. Вейдер дернул плечом, возвращаясь к работе. С этим не поспоришь. Кеноби умнее. А Вейдер вскрывал такие при нем шесть лет назад. — Движки твоего корабля заминированы, ты не улетишь. — Любой корабль в порту — мой корабль, — повел бровью Вейдер и зажал ключ зубами, просовывая между проводов палец протеза. — Они хотят взорвать город. Вейдер усмехнулся, сплевывая ключ на ладонь и снова ввинчивая его в ядро системы. — Конечно. А я уж было подумал, что ты обо мне печешься, но всегда найдется пять тысяч человек поважнее. Он посмотрел Кеноби в глаза. Они светились в темноте и отвечали Вейдеру пристальностью. — У тебя тридцать секунд, — хрипло сказал Вейдер и, откашляв застрявший в горле привкус яда, выкрутил предпоследний контакт. Кеноби сложил руки в безразмерных рукавах на груди и опустил глаза в пол. — Центры детонации на радиовышке в доках и на телевышке по северной улице. У тебя десять минут. У города десять минут. Стена исчезла, и Вейдер распрямился. Взяв меч, он протянул руку сквозь тело Кеноби и до треска крутанул ручку двери, выламывая замок. Кеноби растаял в воздухе, прежде чем Вейдер сделал шаг вперед.

* * *

Тун Маар оказался мужчиной крупного телосложения в составной броне из мандалорского железа. Сейчас он сидел со скованными руками, и оба его глаза — живой и искусственный — бурили дыры в нависшем над ним Бейле. Трое других сидели в таких же наручниках у стены. Корабль несся в гиперпространстве, а Оби-Ван сидел на диванчике в углу, пряча бледное лицо под капюшоном, и перебирал частоты имперского вещания. Ни один новостной канал не сообщил о теракте. — Кто дал тебе право принимать такие решения? — А почему я должен спрашивать? — пробасил Маар. Его низкий голос отдавался неприятной вибрацией в больной голове. Оби-Ван знал, что у него жар, но сознание оставалось ясным. На этот раз он справился лучше. Расстояние все же играло ключевую роль. — Мы должны действовать сообща. — Действовать? — Маар расхохотался, запрокидывая голову. — Смешно слышать от тебя, Бейл, о действиях. Все, на что вы способны в своем «Альянсе» — трепать языком до мозолей. Жаль, что я не понял этого раньше. Маар уронил голову на грудь. Его помощники молчали, избегая встречаться взглядами с Оби-Ваном или Бейлом. Все, кроме одного. Выбритый налысо темнокожий парень казался Оби-Вану знакомым. — Сколько невинных ты собирался отправить на тот свет, Тун? Я не узнаю тебя. — Они все равно не жильцы. — Маар вскинул голову, обнажая зубы в злой ухмылке. — Бурнелиуса коснулось Черное Солнце. Планета умрет, как умерла Ибрами, как умирает Пуссанская туманность. — Затмения никак не связаны с болезнями. К тому же эпидемию удалось остановить, не преувеличивай. — О да, расскажи мне, имперский лизоблюд, о том, что творится у меня дома! Может, ты был на Ибрами? — Маар рванулся так, что стул под ним хрустнул. — Может, ты видел, как разрастается дыра в солнце, и день превращается в ночь? Как покрываются гнилью поля и люди? Несколько черных точек на теле — и ты списан. Люди иссыхают, так, что скулы прорывают лицо! Трупы превращаются в вонючую слизь, как тухлые змеиные яйца. И никому нет дела до тех, кто болен — врачи не прилетают, только имперские жестянки! «Сохраняйте спокойствие, каждый больной будет обработан в порядке очереди», — передразнил приветствие медицинского дроида Маар и гулко сглотнул накопившуюся слюну. — А уж на тех, кто жив, всем тем более плевать. Я с трудом вырвался из этого ада. Бейл присел на приборную панель, долго собираясь с мыслями. — Мне жаль, что так сложилось с Ибрами. Но карантин — вынужденная мера, ты должен понимать… — А я понимаю. Прекрасно понимаю. Лучше тебя понимаю. Так вот Бурнелиус накроют тем же колпаком. Совсем скоро планету вычеркнут из всех маршрутов. Так какая разница, от чего умрут бурнелиусцы? Смерть во взрыве быстрая, и мы бы стерли из Галактики эту мразь наконец! — Маар, вы правда не понимаете? — Оби-Ван все же заговорил. Поднявшись с дивана, он нетвердо подошел к связанному мужчине, но посмотрел за его спину. — Вы не думали о том, насколько ваш поступок развяжет руки Императору? Теракт, устроенный Сопротивлением, смерть Вейдера… скольких за это можно казнить? Сколько законов перечеркнуть и сколько принять новых? Тех, которые во имя безопасности? Геррера, ну, а ты, не понимаешь? Темнокожий парень — Со, его звали Со Геррера, — посмотрел на Оби-Вана, и его лицо преобразилось узнаванием. Он встал, заставив людей Бейла сжать крепче бластеры. — Я видел, что случилось с Ибрами. Я вытаскивал Туна оттуда. — Мы взлетали с луны Бурнелиуса. Всего их три. Затмения здесь нередки. — Оби-Ван показал Геррере на вытянутых руках датапад с расписанием затмений за последние годы. — Если отрезать сарлакку голову… — начал тот вдохновенно, но Оби-Ван не дал ему развернуться: — Да. Если разом устранить Императора Палпатина, Дарта Вейдера, половину имперского Совета, дюжину генералов, то тогда, возможно, сарлакк будет обезглавлен. Отщипывать одну голову и делать это таким образом, все равно что отрывать хвост ящерице. — Ну началось. Геррера, не связывайся. Это же Кеноби! «Переговорщик»! Сколько он болтал во время Войн Клонов. И что, помогло ему? — Но он помог мне тогда! — Геррера по-звериному выдохнул через расширившиеся ноздри. Оби-Ван обошел елозящего по стулу Маара и встал напротив Герреры. — Что еще затеял Маар? — Соканда, — честно ответил в глаза Оби-Вану Геррера. — Не-е-ет, — тихо протянул Бейл. — Так это ваших рук дело? — Сокандские леса кончатся быстрее, чем ты переберешь свои сенаторские наряды! — рыкнул Маар. — Не прикидывайся защитником природы! — воскликнул Бейл, резко сокращая дистанцию. — Людям нужен был толчок к действию, что в этом плохого, Бейл? Ты ведь сам не спешил никого там спасать? Бейл не ответил, но у него желваки заходили, и Оби-Ван снова тихо обратился к Со Геррере. — Что еще нам надо знать? — Сенатор Таши, она в плену у каталов. — Она предала нас! — процедил Маар. — Впрочем, как и ты! — он попытался плюнуть в Герреру, но его плевок шлепнулся, не долетев. — Но уже неважно. Катальские сепаратисты надежнее вас.

* * *

Бейл уперся руками в стол и навис над голокартой Соканды, но его пустые глаза бесцельно бродили по поверхности планеты. Оби-Ван положил руку ему на плечо. — Я помогу ей. — Не могу просить об этом. Я обещал обеспечить твою безопасность и вижу, каково тебе после Бурнелиуса. И так благодаря тебе узнал о своих людях больше, чем хотелось бы. — Ну извини, — рассмеялся Оби-Ван, чувствуя как в глотке пересыпается песок. — Но ты ведь прав. Тебе предстоит разбираться с Мааром, ты же не станешь взаправду отдавать его Императору или Вейдеру? — А хотелось бы, — пробормотал Бейл, втыкая в стол кулаки и переваливая вес с костяшек на костяшки. — Он еще многое выболтает. Его злоба развязывает ему язык. А что не расскажет он, можно выспросить у Со. Парень просто попал под влияние. Я работал с ним во время клонической войны. Его еще можно вернуть в верное русло. А я спасу сенатора Таши.

* * *

Вейдер пригубил горячий бурнелиусский чай. Он сидел в кабинете губернатора, наслаждаясь обедом, и почти был готов простить город. И планету. Но не Тагерна. Тому еще предстояло отработать свою промашку. Он мог бы разминировать свой корабль сам, но он сегодня отключал два электронных детонатора — один из них незнакомой модели за десять секунд до взрыва, так что он наслаждался чаем и грушами, наблюдая в окно, как люди в порту бегают вокруг его корабля. Разминировали и помыли. Успели даже заполировать оставшиеся с предыдущей миссии царапины. Вейдер принял работу, и это было… ох, сарлакк побери, это было приятно. Ты спасаешь город — тебе кланяются в ноги и благодарят. Не шипят вслед о том, что и не просили помощи, не морщат нос, увидев световой меч. Орден джедаев так замарал себя еще до предательства правительства, что половина Галактики не была рада их появлению. То ли дело теперь. Лорд-протектор кивнул в ответ на последние извинения и взошел на свой корабль. Работы, правда, стало не меньше. И с чего бы — если там, где раньше справлялся Орден, Вейдеру приходилось теперь самому. Один заходишь на корабль, приветствуешь системы корабля вместо напарника, включаешь автопилот и считаешь росчерки гиперпространства, лишь затем, чтобы снова вкатиться в очередную заварушку. Лица благодарных бурнелиусцев он забудет быстрее, чем сядет в кресло пилота, и ждать его там, в новом месте, будут такие же новые люди, которые через час станут прошлым. Срочный вызов выдернул из мыслей, и Вейдер с огромным удовольствием включил голокамеру и проектор. Его внимания желал Император. Вейдер поклонился. — Ваше Величество. Рад, что вы нашли время для разговора. — Прости, мой мальчик, но пока его у нас нет. Аквалия Таши пропала. Дела на Соканде принимают серьезный оборот. Боюсь, там все же зреет мятеж. — Я разберусь. И спасу сенатора Таши.