Черное солнце, белые дыры

Директор завода семенил перед Вейдером. Он шел, вжав голову в плечи и сгорбив спину — привык скрывать свой рост. Невысокий для катала, мужчина был на две головы выше Вейдера. Полукровка привык считать себя частью человеческой общины и прятать отличия. Назначить полукровку на пост директора завода — идея простая и понятная. Но только если он достаточно властен. Или за ним стоит кто-то, кто будет в состоянии удержать всех в узде. Этот полукатал был добротным инженером, но никак не грозным руководителем. — Две недели все не так, — поцокал он хитиновыми губами. — Сначала затмение, ох как не вовремя, это затмение… — они шли по дорожке над чанами с горячей смолой. Снизу на них поглядывали каталы. Встряхивались, смахивая выпот с усов, и возвращались к работе. Их движения были точны как у автоматизированных конвейеров. Пестаж не приукрашивал — и вправду отборная рабочая сила. Директор шел вперед, продолжая щелкать: — Очень важно во время основного цикла поддерживать высокую температуру. А затмение… так неожиданно и так холодно! Температура на заводе резко упала до ночной. Сразу на десять градусов, представляете! — Представляю. Это важно для дела? — Тогда каталы успели спасти партию жидкой смолы, а люди свою — нет. — Понятно. Сейчас в залах, которые они пересекали, рабочих-людей не было, кроме нескольких инженеров за пультами управления. — Вот здесь, — директор остановился над застекленной комнатой. — Здесь каталы получают препараты. — Вы тоже? — Я родился без защитной железы. Но мне тоже колят, чтобы… ну понимаете. — Угу. — Оставшуюся без препарата бригаду мы отстранили от работ и изолировали в общежитии. — Начальник показал в маленькое оконце на соседнее здание. — Почему не перераспределили имеющееся между всеми? — Тогда до следующей поставки препарат бы закончился, нам пришлось бы отстранить всех и остановить завод. — А вы не такой бестолковый, как кажетесь на первый взгляд. Директор уныло похлопал слишком широким для человека ртом и отвернулся. Вейдер распрямил спину, прогоняя застывшее между лопаток ожидание — никто ему не выскажет за длину языка, теперь он имеет право говорить что хочет. Никаких одергиваний. Никаких шуточек. Не надо выдерживать паузу и ждать их, никого ведь за плечом нет. — Если бригада изолирована, то почему мы говорим о ней? — Двое каталов сбежали. Думаю, что сенатора похитили именно они. Но сбежать за территорию завода они бы не смогли. — Территория — это завод, общежитие и?.. — Три склада и свой космопорт. — Немало. — Охрана прочесала все общежитие. — Я все равно осмотрю его еще раз.

* * *

Оби-Ван не работал прежде с пневматическими шприцами и не был уверен, что они пробьют твердые спинные пластины и что содержимого хватит на таких рослых созданий, но оба катала спали, свалившись со служивших стульями ящиков. Сенатор Таши смотрела на них и дрожала. Оби-Ван помнил ее лицо, но они никогда не общались прежде. — Сенатор? Меня зовут Оби-Ван Кено… — Это все неправильно, — ее голос был тверд. Она не боялась. — Они спят. — Я знаю. Я… Вы выведете меня отсюда? — Да. Меня прислал Бейл Органа. — Ох, Бейл… — уже готовая взять Оби-Вана за руку сенатор замешкалась. — Мы повздорили. — Сейчас это неважно. Ваша жизнь в опасности. Таши этот ответ приняла и последовала за Оби-Ваном. — Я хотела им помочь, — шепнула Таши, когда они оказались на улице, и сердито шлепнула себя по бокам рыжим хвостом. — Когда приходит Империя, — Оби-Ван показал на идущий из труб завода черный дым, — люди меняются. Императору выгодны конфликты. Это позволяет не снимать с Галактики режим военного положения и сжимать тиски все сильнее. — Сколько лжи! — Оби-Ван сжался от прогремевшего сверху голоса и перегруппировался, пряча Таши за спиной, а вперед выставляя меч. Энакин стоял на внешней галерее прямо над ними, и Оби-Ван начал отступать спиной, тесня Таши в сторону электрозабора. Его питание Оби-Ван отключил, пробираясь сюда, и это был самый короткий путь к самоходной спасательной капсуле. Энакин ухватился за перила и спрыгнул вниз, мягко пружиня коленями. Черный плащ за его спиной всколыхнулся и теперь вторил каждому решительному шагу. Меч висел на поясе, но Энакину хватит и полшага для того, чтобы успеть замахнуться. — Давай! — сказал Оби-Ван, и Таши рванула к забору. Энакин вскинул руку, и воздух прошили молнии, разбегаясь по забору и вновь запитывая его. Колючая проволока и сетка заискрились, отрезая путь сенатору.

* * *

Таши отпрянула от забора, и Вейдер склонил голову к плечу, разглядывая ее прижатые уши и округлившиеся от страха раскосые глаза. — Аквалия, ну как же так? Сотрудничество с Сопротивлением… Или ты сразу была его частью? Хорошо же Алу вел свое «расследование». Проглядел предателя под самым носом. Вейдер доложит Императору и будет надеяться, что тот позволит остаться при их с Алу разговоре. — Не ту ты выбрала сторону. Им нельзя верить. Они ведь побоятся даже по-настоящему вступиться за своих, смотри! Вейдер махнул рукой, собираясь схватить воздух в том месте, где у Кеноби анатомическим атласом предполагалось сердце, но пальцы сгребли в кулак мягкую ткань туники. Вейдер застыл, смотря в глаза — настоящие, серые, здесь, сейчас — глаза Кеноби, и пальцы свело от хватки. Он пропустил толчок Силы в грудь и отлетел. Проезжаясь по асфальтовой крошке, раздирая рукав и локоть, которым тормозил, Вейдер как никогда ярко ощущал все это. Он чувствовал происходящее. По-настоящему. Кеноби здесь. Вейдер вспрыгнул на ноги и бросился за беглецами. Настиг он их уже у входа на завод. Вейдер опустил меч на меч Кеноби, и с первым треском их встречи по телу пробежала дрожь. Удар под другим углом. Треск. Отскок. Удар с разворота вонзился в крепкий и уверенный блок — и снова глаза прямо напротив. Вейдер сжал зубы, усиливая натиск, но Кеноби выдержал. — Ты меня все же удивил. Кеноби не ответил. Вейдер бросил взгляд за его плечо на бегущую по дорожке Таши, но не успел ничего сделать. Земля под ногами дрогнула, а в следующий миг их троих прижало к земле взрывной волной. Потеряв на несколько мгновений слух, Вейдер в неестественной тишине увидел, как поднимается над заводом черный дым. Не тонкая струйка из трубы, а грузные клубы дыма, вырывающегося из пробоя на крыше. Следующее ядро врезалось в общежитие, и тогда Вейдер заметил катапульты за забором. Сокандские люди начали нападение на завод. Звон в ушах с хлопком исчез, сменяясь криками и гулом взвившихся в воздух пожарных дронов. Вейдер отжался от земли: Кеноби был уже за забором возле общежития. Из дверей которого гурьбой высыпали… каталы. Да, это определенно были каталы, но Вейдер сразу понял, что имел в виду Геуз. Их раздуло вширь, мандибулы увеличились раза в два, закостенели и выступили вперед, и проверять силу их хватки на себе Вейдер не собирался. Кеноби обернулся, и на его лице ясно прочиталось то же самое. Вейдер поднял вверх руку, вырывая из земли кусок забора и вновь питая его молниями. Он обрушил наэлектризованную пластину на головы каталам. Кеноби ушел из-под их атаки, и Вейдер бросился за ним. Металл хрустел как сухари — вряд ли задержит каталов надолго, но… Кеноби достанется Вейдеру. И только. Вейдер взрезал воздух мечом, отсекая попершему на него каталу мандибулы, и оттолкнул заревевшее животное Силой. Кеноби сместился левее — и Вейдер сразу понял почему. Его спас-капсула уже взлетала над землей. Вейдер накинул на кораблик паутину Силы, движки взвыли от натуги, сопротивляясь, но у Вейдера получилось бы прижать стальное яйцо назад к земле. Он мог и скомкать капсулу в воздухе, но он доставит Таши Императору живой. Получилось бы — но не вышло, потому что в грудь прилетел новый толчок. И затем снова. Кеноби взмахивал рукой и выставлял вперед ладонь, посылая волну. Затем прокручивал руку в запястье и снова двигался вперед. Как взмахи меча. Очередь не смогла сбить Вейдера с ног, но контроль над Силой он потерял. Кеноби не ведал, что творил. Он злил Вейдера. Вейдер этого ждал. С каждым шагом Кеноби в нем сильнее разгоралась злость. Он не успел достать Кеноби на Мустафаре, а затем тот лишь дразнил аппетит своими иллюзиями. Сегодня Вейдер мог наконец добраться и показать, на что он способен теперь, когда ему дозволено не просто чувствовать, а обращать эти чувства против врага. Между ними вырос катал, целившийся острыми до солнечных бликов мандибулами в шею Вейдера, но его живот вспороло сразу два меча с двух сторон. Тело катала осело, и Вейдер улыбнулся Кеноби, описывающему мечом круг, обещая опасность. Кеноби нахмурился и, не отводя взгляда, дернул подбородком: — Тебе не пора заняться порядком? Ваш завод. — Только этим и занимаюсь. Навожу порядок. Чищу фатирские конюшни за «Альянсом». Так вы себя называете? Сколько денег было вбухано в этот бунт? — Я не имею отношения к Альянсу. Какая густая текучая ложь. Вейдер чувствовал, как в нем кипит память о таком же вранье, расплескиваемом Кеноби во время клонических войн. Во благо Республики, конечно же. — Не ври мне, я тебя слишком хорошо знаю. Давай, скажи, что ты здесь не из-за сенатора Таши! Новый взрыв снес трубу. Капли горячего конденсата окропили весь двор, Вейдер едва успел развернуть над головой Силовой щит. Черные плевки застучали по нему, но вокруг бежали люди, царапая себе лица и визжа. Они сами бросались в когти и челюсти каталов. Тех было много. Новые и новые хищники вываливались с горящего завода, и каждый из них, несмотря на препараты, раздувался на ходу. Забор с грохотом лег под натиском бронированных машин. Реки людей врезались в каталов, как капуста в блендерные ножи. Вейдер отшатнулся от проносящегося мимо директора. Тот кричал неразборчиво, а в следующий миг его голова пролетела по дуге и упала в лужу смолы. Никто не узнавал Вейдера. Никто уже не узнавал друг друга. Люди стали вцепляться в волосы своим же и швырять на переработку каталам. Вейдер взобрался на дуло бронированной машины, пытаясь понять, что происходит. Одно он понял точно — нужна армия. Сорвав с пояса комлинк, он вызвал подкрепление и снова осмотрелся. Только один человек не участвовал в бою — на крыше склада стоял высокий мужчина. Еще один полукровка? Разглядеть его лица Вейдер не мог — тот стоял на фоне солнца, и глаза слезились от льющихся в упор ярких лучей. Все что можно было понять — тот был спокоен и наблюдал за боем, пока ветер раздувал его перетянутое ремнями одеяние. Вейдер к нему еще вернется, сначала Кеноби. Вейдер понимал, что дал тому непозволительную фору. Но не попытаться догнать не мог.

* * *

Оби-Ван бежал к взлетной площадке. Он не понимал, что происходило вокруг, и молил Силу, чтобы автопилот в хлипком спасательном кораблике доставил Таши к Бейлу в безопасности. Осталось найти транспорт для себя. «Любой корабль в порту — мой корабль», — рассмеялось чужим голосом в голове, и Оби-Ван хотел ответить, но впереди была пустота, как и возле плеча, куда он мог бы бросать шутливые ответы, а за спиной — непрерывный вой сражения. Еще там был Вейдер. Черным коршуном он летел, легко убирая со своего пути преграды красными росчерками. Оби-Ван впрыгнул в первый попавшийся одноместный корабль, и Вейдер ускорился. Его движения стали размашистей и потеряли ровность. Он заваливался с каждым взмахом меча и кричал: — Беги, Кеноби! Давай, беги! Я не буду убивать тебя, я не собирался! Оби-Ван нащупал кнопку, закрывающую крышку люка, и все стихло. Он сжал штурвал, вытягивая из корабля его максимальную мощность, заставляя оторваться от земли вертикально вверх. Внутри плеснуло кипятком, обжигая живот, наматывая органы вокруг солнечного сплетения и натягивая совершенно забытое. «Я буду идти по твоему следу, пока ты не выведешь меня на всех, кто мне нужен! — крик ударился о стенки черепа изнутри, разбегаясь по сознанию. — Ты принесешь им только смерть». Оби-Ван навалился на рычаги, поднимая корабль все выше. По телу продолжал бежать чужой ритм дыхания. — Не смей использовать эту связь! — рыкнул Оби-Ван. — Она устанавливалась с тем, кого ты недостоин! — И он резко открыл глаза, выметая чужое присутствие. Внутри тоже стихло. Снаружи белесая атмосфера Соканды уже сменилась черной глубиной космоса.

* * *

Оби-Ван успел влететь в грузовой отсек корабля за мгновение до того, как над планетой выросли грибы боевых транспортников. Посадка вышла жесткой — слишком тесный отсек с трудом вмещал второй аппарат, но скрежет сминаемого металла на этот раз успокоил Оби-Вана: Таши добралась. Оби-Ван выбил заклинившую дверцу и подтянулся на руках, усаживаясь на крышу хлипкого сокандского истребителя. В закрытый энергетической пленкой проем он видел, как белые волны хлынули на планету, сначала утопая в черном дыме, но постепенно вытесняя его. Клоны… клоны очень помогли Республике выстоять — нет, совершенно не то слово, — простоять лишние два года. Но их присутствие расслабляло. Зачем действовать тонко, если можно просто подогнать еще два корабля и… Оби-Ван всегда старался действовать иначе, если такая возможность была. И не мог сейчас не думать о том, что Вейдер сначала тоже прилетел на Соканду один. Был ли у него способ остановить безумие кроме как силой? Да, пожалуй: не доводить планету до него. Соканда быстро уменьшалась в размере, пока не превратилась в точку, и Оби-Ван отправился в пассажирский отсек. Сенатор Таши сидела на диване и штопала дыру в подоле плаща. Она отмахнулась от бортового дроида, рыкнув: — Я в порядке! — не отрываясь от своего занятия. — Аквалия, мне жаль, что все сложилось именно так, — кажется, Бейл не первый раз пытался заговорить с сенатором. — Да. Конечно. Знаю. Больше я не помогу тебе в Совете — этого жаль? Но можешь радоваться — больше я и на сторону Империи не встану. Впрочем, вне Совета я бесполезна для Сопротивления. Я даже не знаю, могу ли вернуться домой… Нет. Знаю. Не могу, конечно. От ее распущенных волос, свалившихся на плечи, все еще пахло горелой смолой. Бейл открыл рот, но Таши замотала головой, и тот замолк. Она оборвала нить и поднялась, поворачиваясь к Оби-Вану. — Не принимайте наш разговор с Бейлом на свой счет. Вам я благодарна. — Я не принимаю ваш разговор всерьез. Вы оба отойдете. Сенатор, простите за прямоту, но вам стоит принять снотворное. Вам кажется, что вы бодры, но у вас красные глаза и дрожат руки. Вы многое пережили. Позвольте себе отдохнуть. — Фраза «мне надо поговорить с Бейлом наедине» звучит намного короче. — Таши скрылась за дверью крошечной каюты. — Прости нас за сцену. Как ты сам? — Мне тоже нужно снотворное, — не стал притворяться Оби-Ван. — Но не здесь. — Мы уже направляемся к Татуину, пока за нами нет хвоста. — Да. Пока нет. Об этом я и хотел поговорить. В этот вылет с Татуина я помог тебе дважды. — И я очень ценю это. Оби-Ван поднял ладонь, прося не перебивать. — Джедай мог бы сделать многое для Сопротивления. Но не надейся на меня, Бейл. Я не могу. Я не… не простой джедай. Ко мне приковано внимание Вейдера. Он будет следовать за мной, а я не могу так рисковать вашими миссиями. Вашими жизнями. — И Люком. Я не стану лишать брата Леи отца. — Отца? — Оби-Ван закашлялся и отошел к высокому столу. Налив себе горячего кафа из автомата, он оперся на столешницу, подставляя лицо горькому пару. — Я не отец Люку. Как и Оуэн Ларс. Ларсы растят его как племянника. У Люка нет отца.

* * *

Император давно не находил времени для личных аудиенций — все их разговоры с Вейдером происходили на бегу между одним заседанием и другим, но сегодня Палпатин нашел время. И не просто для приема, а для того, чтобы прийти к Вейдеру сам. Тот сидел перед зеркалом, обрабатывая оставленный каталом порез через грудь. О выделяемой в их слюну концентрированной щелочи его предупредить забыли, приходилось теперь вымывать ее вместе со свернувшейся кровью. Услышав звук открывающейся двери, Вейдер собирался возмутиться, но в зеркале отразились желтые глаза Палпатина. Вейдер схватил плащ и, прикрыв голые плечи, преклонил колено. — Как все прошло на Соканде? — Порядок восстановлен, Ваше Величество. — Прежде ты не так любил краткость. — Темное одеяние Палпатина проплыло мимо и замерло возле окна. — О чем именно мне рассказать? — Вейдер натянул край плаща на саднящую грудь. — Сенатор Таши предала нас, ее ищут. Я решил, что сохранность завода важнее для Империи, я ошибся, Ваше Величество? — Нет. Ты поступил правильно. О, я прервал тебя, — Палпатин покрутил в руках бутыль с дезинфектом. — Можешь заняться своей раной, твой вид меня не смутит. Вейдер вернулся к обработке. Император не задавал больше вопросов, лишь изучая Вейдера немигающим желтым взглядом, пока тот не бросил тряпку в чашу с водой и не взялся за банку с бактой. — Таши была опасна в Совете, пока пыталась водить нас за нос. Больше нет, — сказал Палпатин. — Мы настигнем ее и казним за предательство. Но на Соканде еще был Кеноби. Вейдер недрогнувшими пальцами довел линию до конца, наполняя мазью весь порез. Затем заклеил его длинным пластырем и вытер руки, разглядывая каждый палец. — Да, Ваше Величество. Он был там. — И ты его не убил. — Нет, Ваше Величество. — Почему? В комнате запахло предгрозовым озоном. Вейдер вернул тряпку в чашу и встал напротив Палпатина, чтобы держащий за горло желтый взгляд не вдавливал так сильно в пол. — Ты не справился? Или не захотел справиться? — Я решил сохранить ему жизнь. Эти жалкие джедайские потуги дарят им надежду. Болезненную, сгорающую с каждым днем. Зачем отнимать жизнь, если можно оставить ее, и пусть он смотрит на то, как возвышается Империя — наша Империя — на руинах его лживого мира. — Он джедай. Джедаи опасны, нельзя недооценивать их. — Он один. Мы с вами низвергли целый Орден. Потерянный и сломленный, Кеноби обернется за несколько лет в старика, забившегося в какую-нибудь дыру в Диком пространстве, откуда будет не так больно смотреть. Фиолетовые губы Палпатина сложились в неровную улыбку. — Это очень красивый план, Вейдер. Но ты ошибаешься в том, что Кеноби — единственный выживший. В Галактике осталось не так мало отбросов Ордена, как хотелось бы. Но! — Палпатин улыбнулся еще сильнее, прижимая руки к груди. — Но я знаю, сколько забот лежит на твоих плечах, мой мальчик. Мой лучший генерал, лорд-протектор. — Он коснулся макушки склоненной головы Вейдера. — Я приготовил тебе подмогу. Он отошел к двери и открыл ее. На пороге стояла невысокая смуглая девушка. Темные волосы висели вдоль ее лица, скрывая его. — Входи. Одетая в темную униформу девушка переступила порог комнаты, подняла глаза и тут же опустила их снова в пол. Палпатин встал за спиной Вейдера, говоря ему в ухо — но так, что девушка слышала его слова: — Трилла Судури. Как и ты, она была джедаем, но теперь познала Темную сторону. Мой Инквизиторий породил прекрасного бойца. И история Триллы доказывает, что истребление джедаев не окончено. — Вейдер медленно обошел девушку, оглядывая ее со всех сторон. Палпатин плыл за его спиной, продолжая говорить: — Многим удалось улизнуть. Слишком многим. Многие миры требуют твоего внимания в Галактике, так что она станет твоей подмогой. И если у тебя снова возникнет выбор между стратегически приоритетным заводом и беглым джедаем… тебе не придется выбирать. Она настигнет джедая. — Я готова служить вам, генерал, — сообщила девушка полу. — Ей еще многому предстоит научиться. Я открыл ей путь на Темную сторону, тебе предстоит тренировать ее. — Прежде всего, — сказал Вейдер, останавливаясь прямо перед ней, — подними голову. Смотри прямо. Она посмотрела сначала на его грудь, а затем в лицо. — Мой подарок тебе за успех на Соканде, — добавил Палпатин уже очень тихо, но по-прежнему не скрывая этих слов от Триллы. Вейдер размял пальцы, сжимая их в кулаки и распрямляя снова. Подарок за Соканду, чтобы Соканда не повторилась, — он это прекрасно понял. — Благодарю, Ваше Величество.

* * *

Вейдер проснулся посреди ночи. Потерев глаза, он вгляделся в темноту, но ничего не увидел. Он уронил себя назад на подушку, зажмуриваясь и вертясь с боку на бок, но сон больше не шел. Жесткая кровать давила спину, а подушка не расслабляла шею, только превратилась в один мешающий комок. Вздохнув, Вейдер сел и включил ночник. Его ноги коснулись дощатого пола, и он вздрогнул, оглядываясь. Он сидел в маленькой комнатушке. Неоштукатуренные стены из розоватого песчаника и колкость под стопами — не пыль. Песок. Песок, который не выметешь из дома, даже если каждый день будешь махать метлой. Вейдер поднялся с кровати и подошел к окну. Он знал ответ еще до того, как посмотрел на небо, но увидев расположение звезд, он не смог отвернуться. Он мог закрыть глаза и воспроизвести его, даже вот так, проснувшись посреди ночи. Он многое хотел забыть об этом пыльном шаре, но детские воспоминания держатся слишком крепко. Татуин. Как он здесь очутился? Он вышел из дому, оглядываясь. Вокруг ни души, только ночной ветер носит над дюнами далекое ворчание стада дюбеков. Песок забивался между пальцами босых ног, и Вейдер вернулся на крыльцо. Раз уж он не спал, мог выпить чая. Он подошел к бочке с отстоянной водой и взял стоящее возле черпачное ведро. Наклонившись, он замер и вцепился в бортики. Из воды на него смотрело не его лицо. Оби-Ван. Вейдер отшатнулся и подскочил со своей мягкой кровати на Корусанте, хватая воздух ртом. Оби-Ван. Татуин. Татуин?..

* * *

Вейдер посадил истребитель между дюн и вышел в пустыню. Он не знал, что именно ищет, но знал, куда пойти первым делом. Его тянуло к дому. Не к дому детства, который давно затерялся среди новых нагромождений камней в Мос-Эспе, а к дому Ларсов. Он помнил его небольшим участком, но теперь с вершины песчаного холма виднелась разросшаяся ферма. Два поля, каутский загон… Мужчина — не Клигг, моложе… сын? — возился с трубами. Рядом с ним крутился светловолосый мальчик. Вейдер врос в песок. Ему хватило одного взгляда, чтобы узнать в пухлых щеках совсем не наследника рода Ларсов. Его пока не заметили, и он продолжал смотреть. Чувствовать. В мальчике было столько Силы… столько… жизни. Многовато для того, кто умер нерожденным. Горло сжало мешающим дышать спазмом. Этого не могло быть. Но это происходило. Сейчас. Здесь. Вот уже почти четыре года это происходило на Татуине. Тень справа от себя Вейдер заметил не сразу. Только когда та встала между ним и фермой. Тяжелый взгляд Кеноби давил в грудь, и Вейдер оступился, делая шаг назад. Вейдер видел Оби-Вана Кеноби разным: усталым, спящим, готовым к бою и раскидывающим врагов парой четко выверенных ударов меча. Он знал, что Кеноби способен на убийство. Но такой готовности убивать в его глазах он не видел прежде никогда. На Вейдера смотрел зверь, заслоняющий собой два поля, каутский загон и маленького мальчика. — Убирайся с Татуина и не возвращайся никогда. Вейдера разрывали желание отшвырнуть Кеноби в сторону и сотня вопросов, ответы на которые он должен был знать. Вместо всего этого он промямлил: — Это моя родная планета. — Ты никогда ее не любил. Это твоя ненависть. Уходи. Вейдер отступил еще, с трудом удерживаясь на вязком песке. Он взмахнул руками, ловя равновесие, и все же заставил себя шагнуть не назад, а вперед. Кеноби, не изменив позы, включил меч. Он бы умер в этой схватке, но прежде бы убил. Вейдер дотронулся до рукояти меча, но не смог взять его в руку. Он не был готов сегодня умирать. И убивать. Не здесь, не в сотне метров от сына. Вейдер проиграл бой, опуская глаза. Он не мог выдержать. Он умел склонять людей взглядом, он умел отвечать Палпатину, но то, как смотрел Кеноби на Вейдера, превращало его самого в маленького мальчика. Кеноби смог проникнуть в самое нутро и заставить сжаться его — Энакина. Татуин не помогал Энакину никогда, не помогал и сейчас. Он медленно развернулся, давая Кеноби шанс ударить в спину, давая ему возможность начать бой, который прочистил бы голову и позволил снова стать готовым на все Вейдером. Но Кеноби даже не двинулся с места, а в спину летел только подгоняющий к кораблю жесткий ветер.

* * *

Оби-Ван вбежал на ферму без предупреждений. Ларсы не любили гостей, но сегодня было некогда ждать приглашения. — Оуэн! Оуэн! Тот поднялся и хмуро отправил Люка к Беру в дом. — Что тебе, Кеноби? Кеноби уперся ладонями в колени, сглатывая вязкую слюну с набившимся в носоглотку песком. — Я должен увезти Люка. — Что? — Оуэн рассмеялся, скрещивая руки на груди. — Ты спятил. — Его отец… он придет сюда. Люк в опасности. — Люк у себя дома! — рявкнул Оуэн. — Нигде ему не будет безопасней, чем здесь. Татуин был забыт Республикой, не дотянется сюда и Империя. Оставь нашу семью в покое, Кеноби. Ты сделал с его отцом то, что сделал, и я не отдам тебе Люка. Уходи. Позже Ларс пришел к Оби-Вану сам. Увидев в окно его хмурую фигуру, Оби-Ван обрадовался, открывая дверь нараспашку, но оказалось, что Оуэн пришел один. — Мы поговорили с Беру. Ты прав. Отец Люка придет сюда по твоему следу. Так что лучше тебе проваливать отсюда. — Это не обсуждается. Оби-Ван впервые захлопнул дверь перед чьим-то носом. Привалившись спиной к ней, он зарылся пальцами в волосы, натягивая их и кривясь.

* * *

Вейдер успел посетить собрание Совета и краткое совещание с Геузом. Красные глаза могли выдать его усталость, но это не было новостью ни для кого. Император не обратил на его вид никакого внимания, и потому Вейдер никак не ожидал увидеть Палпатина в своей комнате. А тот его ждал. — Ваше Величество?.. — Что ты делал на Татуине? — без вступления спросил тот. Вейдер медленно закрыл дверь. Ему следовало быть аккуратней. Но, в свое оправдание, он летел за Кеноби и совершенно не подозревал, что именно найдет в проклятой пустыне. — Мать, — выдал он первое, что пришло в голову. Лицо Палпатина смягчилось. — Мой мальчик, ты так и не отпустил ее. Почувствовав нужное направление, Вейдер устало сел — слишком рассеянный и расстроенный, чтобы спрашивать разрешения, — и заговорил: — Она бы вышла прекрасной королевой. Кроткой красотой рядом с вами… с тем, кто заменил мне отца, — он поднял голову, смотря снизу вверх на улыбающегося Императора. Позже, когда Палпатин уже был далеко, а Вейдер склонился над раковиной, он остервенело тер руки и лицо, но помогало мало. Теперь, когда по его собственным венам текла ложь, облекаясь в липкие, сладко пахнущие слова, он начал понимать, как это работает. Как это уже сработало с доверчивым джедаем Энакином Скайуокером. Император сам научил его этому.