Черное солнце, белые дыры

21 год от великой ресинхронизации Трилла сделала выпад и, провернув над головой меч, разложила его в двойной за спиной. — Хорошо. Еще раз. Тебе не хватает резкости в последнем движении. — Да, генерал. Она повторила, и на этот раз ее мокрая черная туника всколыхнулась резче, а Вейдер услышал положенный свист. Нажав на панель, он выпустил с потолка очередь бластерных залпов из двуствольной турели с переменным фокусом. Он бы справился одной рукой и мечом, но Трилле проще давались маневры с двумя световыми лезвиями. Дула спрятались за щитками, и Вейдер спрыгнул с помоста к Трилле. Та выключила меч и встала ровно, смотря в точку перед собой. Дроид, ждущий новой программы. Эта блеклая апатичность не сходила со смуглого лица даже в боевые вылеты. С назначенной ей Императором работой она справлялась. На ее счету были победы. Она уже нашла двух потерянных юнлингов, ставших неплохими бойцами. Но победы не приносили ей ни удовлетворения, ни радости. Сражения не горячили ее кровь. И тем слабее она была. Темная сторона не отдавала Силу просто так. Да никакая Сила не шла сама в руки. — Может, бой? — Как прикажете, генерал. — Генерал я там, — он кивнул за пределы тренировочного блока. — Здесь я твой Учитель. Трилла удивленно моргнула, но кивнула, принимая правило. Вейдер включил меч и парой оборотов размял запястье. Встав в защитную стойку, он поманил Триллу к себе. Ее атака была простой и топорной, она отлетела в стену. — Еще. Она пыталась перебирать приемы, ища дыру в обороне Вейдера, упирая на скорость. Она обрушивала на него град красных взмахов, вбиваясь в его меч до искр. Отточенные, идеально правильные по технике, пустые движения. Вейдер завел свободную руку за спину и Силой активировал кнопку на панели. Сверху полетели бластерные заряды, и Трилла вскинула меч слишком поздно. Вейдер толкнул ее на пол и отбил заряды одним росчерком, вновь гася орудия. — Простите. В следующий раз я буду готова, генерал. — Она поднялась, смахивая с туники пыль. — Учитель, — добавила она через силу. — Ты должна развивать предчувствие. — Вы правы. Вейдер обошел ее, оказываясь за спиной. Она косилась на него через плечо, но не меняла позы, ожидая. — Тебе еще многому надо научиться. Ты — не ситх. — Знаю. — Она опустила глаза. Даже здесь, где гордость должна была вспениться внутри, ничего. — Неужели тебе для всего нужен Учитель? — Я справлюсь, — зажато ответила она. Что это? Подавленная зубами дрожь? Вейдер сузил глаза, но отвернулся, не давая Трилле заметить его раздумья. Наоборот в экспрессивном порыве всплеснул руками: — Будь это реальная миссия, твоя жизнь оказалась бы в чужих руках. Я, конечно, лучше знаю, что делать. — Вейдер украдкой посмотрел на распрямляющиеся плечи Триллы и добавил: — Не заставляй думать за тебя твоего Учителя. — Я не позволю, — процедила Трилла. Не сказала — вытолкнула сквозь оскаленные зубы, и ее удары оттеснили Вейдера. Яркие, алые от питавшей меч злости, росчерки. Она вгрызалась в блоки Вейдера, но в ее глазах он видел совсем не свое отражение.

* * *

На Лад-Ак Оби-Ван попал случайно. Началось все с Кестиса. Оби-Ван еще после Соканды попросил Бейла приглядывать за Браккой — сам он прийти к парню так и не решился. Из-за поступи Вейдера за спиной? Отчасти. Тот… удивительно, но тот и правда не вернулся на Татуин. Ни он, ни его люди. Оби-Ван глаз с Ларсов не спускал первый месяц, два… Ничего страшнее синяка от каутского копытца с Люком не произошло. Но теперь местоположение Оби-Вана было известно, и риск был слишком велик, он не мог. Он не взлетал с планеты после сокандского боя ни разу. Впрочем, когда прижало, Оби-Ван нашел нужный контейнер в грузовике посыльного Джаббы — и вот он уже на корабле Бейла летит в сторону Бракки, сжимая искусанные губы и думая — почему, сарлакк его дери, он не сделал этого раньше? Может, потому же, почему Вейдер так и не пересек очерченную мечом Оби-Вана линию на песке? Что творилось в голове Энакина прежде, Оби-Ван понимал не всегда, а теперь пытался анализировать и вовсе незнакомого человека, но… Но они ведь поступили одинаково. Узнав, что где-то там в Галактике есть ребенок… оставили его. Замерли у черты и не шагнули дальше. И в обоих случаях сделать этот шаг не позволил Оби-Ван: не пустил к Люку его не-отца и не пустил себя к Кэлу. Оби-Ван не нашел ни одной причины прилететь на Бракку, раз за разом довольствуясь новостями о планете, спокойно лежащей под имперской пятой. Что Оби-Ван предложил бы мальчику? Рассказал бы для очистки совести о том, как сам когда-то потерял Квай-Гона? Увез бы на Татуин под пристальный взор Вейдера, который… О, если под новой формой и осталось что-то от Энакина, то нового ученика Оби-Вана он бы не потерпел. Одно дело — сам пекущий свой хлеб Оби-Ван посреди пустыни и совсем другое — обучение нового джедая. К тому же в Энакине всегда жило собственничество, которое… которое Оби-Ван не должен был принимать, но принимал. Тщеславно наслаждался, как ему казалось, нежной привязанностью бывшего падавана и только сейчас понимал, насколько это должно было пугать. И вот в это впутать Кэла? У него еще могла быть другая жизнь. Не включающая в себя прятки по Галактике. Оби-Ван упустил одну деталь. Кэл уже не был ребенком. Он был джедаем. И конечно прятки нашли его сами. На Бракку нагрянули инквизиторы Императора. Мальчишка бежал, но найти его следов не удалось — на Бракке не было уже ни его, ни инквизиции, оставившей за собой трупы половины Кэловой бригады. Бейл направил корабль в сторону Татуина, но Оби-Вану было неловко за то, что он сдернул сенатора с миссии, и он настоял сначала завершить ее. Так он и оказался на Лад-Аке. Тем более что миссия обещала быть быстрой и на этот раз исключительно гуманитарной. Бейл, конечно, собирался обратить внимание лад-акского короля на то, кто именно приехал с грузом, в счет будущего, но в ящиках в трюме корабля лежали продукты для захиревшей планеты. Корабль Бейла сел в поле — в то, что прежде было кукурузным полем. Сапоги Оби-Вана чавкнули в серой гнили, из которой торчали почерневшие колоски. Бейл предупреждал, но Оби-Ван все равно не был готов к тому, что все окажется настолько плохо. Королевская шлюпка в виде круглой платформы, напоминающей ораторские трибуны, парила над полем. Бейл взобрался на нее по парящим ступеням и что-то сказал королю, указывая обеими руками на трап корабля, куда его команда уже подтаскивала ящики. Король торопливо замахал всеми верхними щупальцами, и мимо Оби-Вана засновали низенькие существа, шустро переставляющие щупальца по распадающимся на волокна останкам кукурузы. Они сновали между трапом и ангаром, заваливаясь под весом груза, но весьма скоро перенося его. В памяти всплыли слова Тун Маара про его родину, но на Лад-Аке никто не заболел, хотя голод здесь начался давно. Бейл рассказывал о таких планетах, за год их набежало уже с десяток. Империя помогала только тем, где есть, что взять — золото, радоний, коаксиум, платина. Лад-Ак выращивал кукурузу и лаймы — не самый востребованный ресурс Галактики. Теперь поля превратились в болота, а вскармливаемые ими стада умирали. От голода и от мора, прошедшего здесь не по разумным расам, а по зверью. Оби-Ван не заметил, как ноги принесли его на соседнее поле. Оно умерло раньше — слизь успела просохнуть, оставив темную землю, но запах все еще сбивал с ног. Не совсем запах, если прислушаться, вони уже не было толком, скорее… ощущение? Оби-Ван присел на корточки и разгреб пальцем землю вокруг жухлого стебля. Он уже плохо помнил, как обращаться с Живой Силой, но когда-то ему говорили, что у него хорошие способности к аграрному мастерству. Оби-Ван зарылся пальцами в землю, утопив сухой корешок и направляя Живую Силу в мертвое растение, но из земли потек холод в его собственное тело. Оби-Ван отдернул руку. Он только что коснулся трупа планеты, в которой… не было Живой Силы. Не было жгущей пальцы Тьмы. Здесь попросту не было Силы. Оби-Ван встал, отряхивая пальцы от земли. К нему подобралось существо и вырвало его из оцепенения, пробулькав: — Это ваши там? Оби-Ван оглянулся на корабль, из которого выносили последние ящики. — Да. — Спасибо. А то совсем несладко, несладко совсем, ух. — Мне сказали, так уже несколько месяцев? — Ни барталыга не растет, ух, кауты и банты умирают, ух. Жрать нам нечего. — А с чего это началось? — Прокляли нас. Ух, как прокляли. — Кто же вас проклял? Местный поднял к плечам верхний ряд щупалец и уронил их, опираясь на свои вилы. — А барталыг его знает. Только солнце в небе тух-ух-ухнуть начало — осталось только кольцо. И на кукурузе белое такое, ух-ух… Оби-Ван стоял на пустоте. Под ногами была земля, но она была мертва. Пуста. Он не знал, что его держит над бездонной пропастью. Он медленно отступал назад, но его ступни опускались все на ту же землю, и каждое касание теперь било холодом под дых. Сдавливало все до тошноты. До желания вбежать в каюту и задраить наглухо дверь. До желания кричать. — Плесень? — выдавил Оби-Ван, беспомощно оглядывая поле. — Нет, плесень мы знаем, ух. А это такое, ух… холодное. Щупальца колет. Как снег в холодильных камерах-ах. — Иней? На Лад-Аке всегда тепло? — Такая вот погодка, ух, круглый год. Но тут замерзло поле и эх. Это все он. Эрра. — Кто? — Над планетой гравицикл пронесся, ух! Сам черный, пламя синее, а на нем этот барталыг, ух, как этот ваш «иней», белый. Он как вы, людской расы. Только здоровый, ух какой. И вместо волос — дым. Летит и только рот разевает, да орет «Эрра, Эрра!», барталыга ему в ухо, эх. Он исчез — ух, и нет. Солнце вернулось, но с тех пор все только мрет. Эх. Но вам спасибо, спасибо, ух. Местный взялся вновь за вилы, которыми перекидывал землю. Вот почему слизь здесь подсохла. Только… проку никакого. И нечувствительный к Силе местный знал это, кажется, лучше Оби-Вана. Оби-Ван взбежал на корабль раньше Бейла и открыл список планет, на которых фиксировалось подобное. Голопроектор выстрелил в воздух двумя десятками. И еще столько же тех, где заболевали люди. Черный мор захватывал не только голодающие миры, иногда люди заболевали на шикующих планетах. И ни фрукты, ни лоснящиеся жиром бока каутов не спасали их. В Галактике всегда кто-то умирал, кто-то болел, но Бейл уже год говорил об этом и неспроста. Оби-Ван подышал на пальцы. Бейл вернулся и приказал поднимать корабль. Его губы плотно сжимались, а скулы выступали резче — он был зол. Оби-Ван прошел за ним на капитанский мостик и облокотился на лобовое стекло, наблюдая за удаляющейся землей. — Ты что-нибудь знаешь об Эрре? — спросил он у Бейла. — Только то, что рассказал король Лад-Ака. Но не первый раз слышу рассказ о Диких. — Диких? — Так их называют в коридорах Сената. Когда не слышит Император. Он запретил говорить о пострадавших планетах как о планетах Черного Солнца. Он против «пропаганды бессилия». — Но все и правда всегда происходит после затмений? — Да. Только… они не должны происходить. О Диких в Сенате говорить тоже нельзя. Их так прозвали еще на Ибрами, и имя в народ ушло. Многие говорят о ком-то, кто пронесся по небу, перед тем, как все началось. — На Корусанте неба с земли не видно за носящимися. Многие тысячи лет носятся уже. — Да. Люди склонны искать знаки и предвестия уже после случившегося, — Бейл скривился, эти слова уже порядком надоели ему. — Но ты услышал историю сам и скажи мне, есть ли за этим что-то большее? Ты ведь неспроста спросил про Эрру. Тебе рассказали местные? — Да. И, судя по рассказу, «Эрра» не из их числа. — Я… это вторая такая планета, на которую я спустился лично, и хорошо, что ты тоже увидел. Я хотел показать. Я думаю, что это испытание нового биологического оружия. Кем надо быть, чтобы… — Это не Империя, — перебил Оби-Ван. — Не знаю, что это, но точно знаю — это дело рук не Империи, Бейл. До Татуина Оби-Ван молчал.

* * *

Татуин встретил Оби-Вана безлунной ночью. Сошел он на планету как всегда в дальнем порту, и путь был долог, а пустыня сегодня была особо немилостива. Шел он по памяти, не видя под черным небом дальше своих рук. Песок хрустел под ногами, заставляя мурашки бегать под всеми слоями одежды, потому что холод пробирался под кожу. Не татуинский холод — здесь, хоть ночью и было холодней, чем днем, зубы от мороза не стучали. Этот холод тянулся за Оби-Ваном с обманчиво теплого Лад-Ака. Оби-Ван не знал, с чем он столкнулся сегодня. Он никогда не испытывал такого прежде. Он думал, что самое жуткое, что случалось с ним, это когда он попался людям Дуку, и его пытали молниями и ситхскими ядами, наполняя тело жжением и болью. И еще — когда на горле сомкнулась петля Темной Силы, выброшенная рукой Вейдера. Но даже мустафарские хлесткие удары Темной стороны Силы не были такими… пугающими. Было больно. Под рукой Вейдера — Энакина — и вовсе хотелось сдаться и умереть. Но парализующий ужас, когда каждый нейрон в голове кричит «беги!», вспенивая кровь, а потом отключается и наоборот парализует тело, потому что «все, впрочем, бесполезно» — такой ужас был Оби-Вану прежде неведом. Оби-Ван заложил большой крюк, и ноги умоляли повернуть домой, он не присел за сутки ни разу толком, но остановиться не мог. Он шел, пока не уперся в забор. Там, за забором, несмотря на поздний час, в окне горел свет. Возле окна стоял стол, за столом Люк рисовал, поджав колено к подбородку, а на столе в светильнике топился каутский жир. Его желтое мягкое свечение грело даже здесь, и Оби-Ван смог наконец вдохнуть сухой — но живой — воздух Татуина. В окне мелькнуло мрачное лицо Оуэна, и через миг на окне задернулась штора, а краев ноздрей коснулся мороз, слепляя волоски. Оби-Ван растер нос и побрел домой. Все же дышалось снова легче.

* * *

Убедиться в качестве карантинной блокады над Теноаном Вейдер прилетел лично. Черный мор еще никогда не подбирался ближе Колоний, и вспышка болезни так близко от Корусанта стала последней каплей в чаше терпения имперского Совета. Больше безопасность местным властям они не доверяли. Империя уже пару раз помогала с изоляцией тех планет, которым их системы ее обеспечить не могли. Схема из пяти линкоров над атмосферой и охраны в космопортах справлялась с этой задачей, но черный мор пожирал новые планеты, а так разбрасываться армией Империя не могла. Клонов не хватало, а отправить на эти работы можно было только их или дроидов. Клоны не заболевали, а вот случаи среди новобранцев-штурмовиков уже были. Над Теноаном развернули экспериментальный сигнализационный щит. Охрана в космопортах осталась, но за безопасность сверху отвечал лишь один мобильный корвет с небольшим отрядом на борту. — Недурно. — Вейдер остался доволен орудиями и пилотами. Были пресечены уже три попытки побега с планеты — и ни одного повреждения на корабле. — Да, лорд-протектор. Корабль идеален для нашей миссии, — отрапортовал Коди. Вейдер не знал, что командовать блокадой Геуз назначил именно старого знакомого КК-2224, но лучшего варианта среди клонов он и не знал. Геуз отлично проинструктировал его. Коди отчеканил: — Теноан важен для Империи, мы не стреляем без повода, но главная цель — не допустить распространения болезни. — И правильно. Думаю… — по экрану радара прошлась рябь, он остался чистым, будто поймал случайную помеху, но Коди крикнул экипажу: — Запускайте спецсканирование! Спецсканирование не успело закончиться. По висящему неподалеку, над зоной безопасности, кораблю Вейдера пришелся торпедный удар. — Поднимаемся выше! — скомандовал Коди. — Нет! — Вейдер быстро подбежал к приборной панели, всматриваясь в лобовое стекло. — От вас этого и ждут. Хотят выманить выше. — Но ваш корабль… Вейдер достал комлинк. — У меня там помощница, она его в обиду не даст. Трилла, не уходи с орбиты. Убери их. — Да, генерал. Основной состав беглецов не заставил себя долго ждать. Из облаков проступил большой транспортник. Надеялись проскочить. Коди нажал на кнопку и заговорил в вещатель, транслируя свой голос на широкой полосе частот: — Согласно указу семнадцать — двести сорок четыре, Теноан временно закрыт для вылетов. Вы обязаны вернуться на поверхность планеты, или мы будем вынуждены открыть огонь. Транспортник замедлился. Широкополосный прием молчал. Вейдер попытался прощупать количество людей на корабле, но, коснувшись их в Силе, он передернул плечами. Он не хотел сближаться с этим кораблем ни на метр ближе. Оттеснив Коди, он зарычал в вещатель: — На вашем корабле больные! О чем вы думаете? — В теноанской больнице не умеют лечить черный мор, — жалобно ответил эфир. — Его нигде не умеют лечить! Скольких вы готовы убить собой? Разворачивайтесь. Я считаю. Пять, четыре… Пушки корвета нацелились на транспортник. Да и Трилла уже разобралась с самоубийцами и подвела корабль Вейдера ближе. — Три, два… Транспортник пошел на разворот. Комлинк затрещал. Вейдер сорвал его с пояса, сверля взглядом опускающийся в облака корабль, желая продавить его как можно ниже как можно скорее. — Что? — Еще один корабль за пределами атмосферы Теноана, — сообщила Трилла. — Антирадарные щиты третьей категории. Извне прийти не мог. — Тип «Часовой», но крылья уже, и на верхнем две полосы? — Да. — Я возвращаюсь на корабль. — Генерал, — Коди вытянулся, прижав руки к бокам, — мы не справились? — Вы справились. И справитесь с попытками побегов еще. Но не с этими. Их я возьму на себя. Отчаявшиеся зараженные всегда осаждали порты, но их тела были слишком слабы, чтобы справиться с отпором штурмовиков. На случай, если их охватывало безумие, как на Деу, где больные зубами вгрызались в броню штурмовиков и голыми руками сворачивали шеи, охрану вооружили ракетометами и дальнобойными бластерами. Те, кого мор обходил стороной, искали лазейки, пытались сбежать от собратьев в любую щель. Ловили их и в трюмах шаттлов с дроидами, и под ворованной броней штурмовиков. Кто-то сбегал, что бы Император ни рассказывал Сенату о стопроцентной изоляции, но то были крохи, неизбежно просыпающиеся сквозь пальцы, когда пытаешься их сжать. И только нескольким контрабандистам удавалось просачиваться сквозь кордоны раз за разом. Особенно этот. Тун Мааром Вейдер был сыт по горло. Тагерн выслеживал Маара еще с Бурнелиуса, но тот исчез со всех радаров, будто сгинул. Чудес в Галактике не случалось, и Маар всплыл год назад. Так всплыл, что Пусаннская туманность содрогалась до сих пор. Серия взрывов в ее системах — до кретинизма бесполезный шаг. Пустая истерика, стоившая Империи связи с Пуссанской туманностью. С Горо, Деу и Ибрами уже некому было бежать, но Маар выжег карантинные заставы Пуссана вместе с половиной инфраструктуры. Вот из-за таких уродов над Теноаном развернули имперский щит, не позволив планете изолироваться самой. Все. Всегда. Своими. Руками. Впрочем, разобраться с Мааром лично Вейдер был рад. Оказавшись на корабле, он жестом оставил Триллу в кресле пилота и взял из контейнера шлем. Черный металл полностью скрывал его лицо, оставляя для обзора лишь то, что помещалось в окулярную полосу. Зато ее можно было переключить в рентгеновский спектр, а воздух для дыхания прогонялся через антисептические фильтры. Вейдер пальцем показал Трилле на корабль Маара и поманил к себе, а затем жестом чиркнул себя по горлу. Трилла активировала гравитационный захват не задавая вопросов. Могла бы. План ведь идеальным не был, «Часовой» — не легкий груз, его вес и скорость — предел мощности захватной пушки и даже немного за, но Вейдер считал, что та сдюжит, и Трилла молча переключила тумблеры. Дав ей еще пару секунд на реакцию и не дождавшись, Вейдер снял меч с пояса и направился к люку приемника. Маар запаниковал. «Часовой» намечал себе траекторию под кораблем Вейдера и там по косой в обход Коди, но теперь сдал задом. Обычные «Часовые» этого не умели, а Маар озаботился дополнительными движками. Вейдер положил руку на панель, готовясь открыть люк в любой момент, и крикнул: — Переключи питание с заднего движка на пушку захвата! «Нас может развернуть, и мы потеряем управление». «Пушка не рассчитана на питание мощностью в сарлакк-знает-сколько-там ампер». «Если сесть на банту задом наперед, быстрее не приедешь». Вейдер готовился ответить на любое из этих возражений, но ответа на тихое «Да, генерал» у него не нашлось. Даже бортовая система сначала уточнила бы, уверен ли Вейдер в своей идее. Но она сработала. Корабли состыковались, и Вейдер вышиб люк «Часового» Силой. Скомкав его как фольгу, Вейдер вошел внутрь. На него смотрели темные дула бластеров и разноцветные глаза поверх контрабандистских куфий. Маар не собирался разыгрывать спектакль. Его люди держали пальцы на спусковых крючках и ждали первого шага Вейдера. Он вынес меч вперед и бабочкой прокрутил, возвращая контрабандистам их же желание принести кому-то смерть. Отраженные бластерные выстрелы застучали по крепкой внутренней обшивке и по нагрудным пластинам стрелков. Мандалорское железо покрывалось темными рытвинами, но спасало носителей, пока очередной красный заряд не врезался в их глаза. Маар ждал Вейдера в кабине пилота, встав в проеме и уперев в бедро пулемет. Вейдер отскочил за выступ, уходя от алой лавины выстрелов. — Надо было кончать с тобой еще на Бурнелиусе! — Маар перекрикивал новые очереди. — О да. Тебе стоило прийти ко мне. Пулемету нужно было полсекунды, чтобы остыть, и Вейдер смог перебежать за укрытие ближе. В следующую паузу он выскочил. Пулемет снова заворчал, но Вейдеру осталось два шага. Замедлив свежие заряды в воздухе взмахом руки, он проскользнул мимо них к Маару. Следующим рывком Вейдер пригвоздил пулемет к полу, зажимая им руки рухнувшего следом Маара. — Наконец Империя вздохнет спокойно. — Вы скоро забудете, как дышать, — прокряхтел Маар, кривясь от боли в неестественно обнявших пулемет руках. — За вами придет Черное Солнце. — Я не верю в приметы. — Вейдер отшвырнул пулемет на другой конец коридора и толкнул Маара ногой, опрокидывая на спину. — Приметы? Да ты правда идиот. Вейдер наступил на сломанное запястье Маара, но тот даже не заметил. — Ты не видел его, ты не знаешь. Черное Солнце поглотит Галактику. — Вейдер пнул Маара в плечо, пытаясь перевернуть, но тот так и лежал навзничь, бормоча: — Я заработаю себе деньжат перевозками для обреченных дураков, чтобы перед смертью как следует напиться. А оно поглотит нас. Бесполезно, — голос Маара гудел и носился по полному трупов кораблю. Ведь стоит Вейдеру сойти, и еще пять минут назад живой и бойкий «Часовой» станет обломком космического мусора, дрейфующим в пустоте. Вейдер зажмурился и резко открыл глаза, прогоняя наваждение. Он стянул шлем — больных на корабле не было, а ему нужен был воздух. Но голос Маара все так же вибрировал от стенок корабля. — Черному Солнцу бесполезно сопротивляться. Если бы ты увидел, ты бы понял. Беги, не беги. Кричи, не кричи. Не спрятаться. Оно здесь. Везде, сразу везде. Вейдер сел и ткнул в глазной протез Маара. Тот прокрутился на месте, и Вейдер повел пальцем вверх, вытаскивая телескопическую трубку. Она заискрилась, разделяясь на сдерживаемые лишь электрическим напряжением элементы, и Маар закричал. — Хватит! Остановись! Нет! Над его телом начали быстро мелькать недавние события, запечатленные матрицей протеза. Маар был на Теноане — еще до вспышки. И он понял, во что влип, — вот почему убегал с планеты. — Уходи! Я не… Я не… Маар закрыл второй глаз, пытаясь отвернуться от голограммы, и Вейдер понял, что все это время Маар кричал не от боли, а мольбы были обращены не к нему. А к Черному Солнцу. На фоне крупного оранжевого теноанского светила без пульсаций и дрожи разрастался темный шар, захватывая весь свет от звезды. Захватывая половину неба. Теноан провалился в темноту, как в глотку гигантского червя, и вынырнул оттуда уже больным. Вейдер щелкнул пальцами, вгоняя протез обратно в голову Маара и вдавливая его внутрь черепной коробки. Свихнувшийся контрабандист стих и растекся по полу. Вернувшись к себе, Вейдер сам перегнулся через плечо Триллы и выкрутил реле гравитационного захвата в обратную сторону, отталкивая корабль Маара прочь. Затем он повернулся к панели связи и набрал срочный код вызова Императора. Впервые за пять лет. — Ваше Величество. — Вейдер уперся руками в бока крупного голопроектора, говоря прямо в голову изображению Палпатина. — Вам стоит собрать Совет. Черное Солнце — это космический корабль.

* * *

— Беда, пришедшая в Галактику, не взялась из ниоткуда. С этим Вейдер хотел бы поспорить, но что именно сказать Сенату вместо версии Палпатина, выдуманной им за те часы, что Сенат собирался, он не знал. Императорская платформа медленной спиралью плыла вдоль напряженных лиц сенаторов. Вейдер отказался взойти на нее сегодня, уступив место за плечом Императора Мас Амедде. Ему надо было подумать. Он стоял в тени тяжелой шторы императорского балкона и пытался припомнить хоть одну технологию, способную на создание Черного Солнца. Строительство небывалого по масштабам проекта Императора — Звезды Смерти — вобрало в себя изобретения многих миров, но… Но здесь было другое. Возможно, Вейдер просто не встречался с таким… Внутри ворочалось холодком и шептало: конечно не встречался. Подобного в Галактике еще не было. – …Они продолжают использовать Силу в своих гнусных, корыстных целях. Орден джедаев продолжает плести интриги из тени, — несся голос Императора по вытянутому цилиндру зала. Вейдер услышал тихие шаги и обернулся — Бейл. — Прошу прощения, — прошептал он. — Прилетел, как смог. Вейдер рассеянно качнул головой и сделал шаг в сторону, давая Бейлу место встать рядом. — Сепаратисты готовы уничтожать миры, лишь бы те не достались нам! — Палпатин вылетел на центр, воздевая руки к бьющему из стеклянного потолка лучу света. — Но мы покончим с ними, я обещаю, что мир в Галактике будет восстановлен! Деревянные аплодисменты — не порыв веры, а робкая надежда услышать что-то еще. Палпатин выдохнул, сгорбившись и ухватившись руками за трибуну. Сначала тень скрыла его правую ладонь, затем поползла по рукаву, пока не залила собой всю платформу. Вейдер примерз к полу, сердце ударило в уши, но он заставил себя вскинуть голову и посмотреть на явившееся на Корусант Черное Солнце. Бейл сглотнул. — Это… Это оно. Корусантская звезда уже превратилась из золотого шара в холодную белесую корону лучей. Да, это было оно. От сердца к вражескому кораблю потянулась незримая нить, высасывающая силы и способность двинуться с места. С усилием Вейдер оборвал ее и схватил оцепеневшего Бейла за плечи. Стеклянные глаза, в которых отражалось медленно пульсирующее кольцо, не видели. Встряхнув сенатора, Вейдер заставил посмотреть на себя. — Бейл. Слушай внимательно. Проводи Императора в его кабинет. И Амедду. Там есть щиты на случай атак. — А ты? — А я в истребитель. Вейдер хлопнул Бейла по плечу, ободряюще сжимая, и тот кивнул. Палпатин, подобрав подол одеяния, сбежал с платформы на балкон, и Бейл взял его под локоть, направляя в коридор. Охрана быстро зашагала за ними, держа наготове бластеры. Сенат отмирал. Из каждого заледеневшего существа начал прорываться страх, заполняя зал визгами и воплями. Взвился трелью комлинк. — Генерал? — Трилла звучала подавленно. — Я только прибыла на Корусант, и… — И забери меня с крыши Сената. Вейдер вскочил на ораторскую платформу и, выжав педаль в пол, взмыл под потолок. Закрыв лицо и себя плащом, он ударил Силой по стеклянным панелям. Звон оглушил, но тело собралось, разгоняя кровь. Стекло ссыпалось с плаща на платформу, и Вейдер наступил на осколки, давя их в пыль. Кто они такие? Сколько наглости надо иметь, чтобы заявиться на Корусант? Неважно. Он узнает это, вот так превращая в крошки осколки их корабля. Они сами подписали себе смертный приговор. Вейдер резко выдохнул через рот и оскалился, продолжая маховиком растить в себе ярость. Когда к нему с низкочастотным гулом приблизился юркий корабль Триллы, он уже был готов к бою. Ухватившись за откинувшийся на ходу трап, он подтянулся и влетел внутрь. — Как твоя миссия, Трилла? — Я не завершила ее. — Значит, у нас есть цель постараться, да? — Вейдер сел за штурвал, и Трилла сразу передала управление ему. — Напомни, парные турели на носу и самонаводящиеся торпеды… — Под хвостом. Я займусь. — Она сдвинулась левее и разблокировала консоль управления орудиями. Полная густой черноты звезда зависла между светилом Корусанта и планетой. Матовая поверхность поглощала свет, но не отдавала его даже бликом. Плотная, непроглядная, шевелящаяся буграми и выплесками темень, у которой не было гравитационного поля. У которой не было никаких силовых контуров, доступных радарам. Судя по всем экранам сканеров, перед Вейдером и Триллой должна была быть пустота, но они видели выросший из ниоткуда шар, отнявший свет у столицы Империи. Вейдер попытался увидеть что-то в Силе, но видел лишь фоновый шум. А столкнувшись с неровным черным корпусом, сама Сила исчезала, и казалось, что перед ними действительно ничего. Абсолютное Ничего. Их истребитель стремительно приближался к непустой пустоте, и глаза Триллы бегали из стороны в сторону, пытаясь объять черную громадину. Пытаясь понять. — Что… Что это? — спросила она едва слышным хрипом. — Черное Солнце. — Вейдер воткнул датапад в держатель, переключая в режим связи с Корусантским флотом. В воздух поднялись все основные силы. — Говорит генерал Вейдер. Если кто-то или что-то отделится от корабля, любой ценой не пустить на Корусант. Кто упустит — на легкую смерть может не надеяться. — Мы не сдадим Корусант, генерал! — отозвался коммандер флота. Вейдер дернул штурвал, уходя вверх и давая флоту сомкнуть круг в районе экватора Солнца. Сам он нацелился на полюс и, дав отмашку Трилле, спикировал вниз. Непрерывные очереди турелей вбивались в темноту, но та глотала их, не замечая. Трилла перебирала частоты и мощности лазеров, но заряды водопадом летели и топли в странном корабле. Темнота приближалась, и весь мир сузился до пестрой ленты разночастотных выстрелов с носовых турелей, направляющей истребитель в темноту. И их легкий кораблик послушно скользил по ней. С тягучим мраком ничего нельзя было сделать. Только продолжать кормить его залпами. Торпедами. Собой. Их истребитель — не больше мелкой кометы — войдет в черный дым и не покинет его пределов никогда, этот мрак затопит кабину, наполнит легкие и заберет оттуда воздух, как забирает его вакуум. Вейдер закрыл глаза и вывернул штурвал, в последний момент уходя из-под удара отделившейся от Черного Солнца плети из вязкой черноты. Корабль выкинул протуберанцы, захватывая зазевавшиеся корабли и втягивая их в себя. Отряда легких разведчиков не стало за пару всплесков, а Черное Солнце только легко пульсировало, глотая каждый. Истребитель закружило из-за резкого маневра между двумя плетьми, и Вейдер протащил его боком, выходя назад в широкое пространство космоса. От напряжения во рту стало солоно. Вейдер повернулся к Трилле, та смотрела на него, ее волосы налипли на лоб, а щеки побледнели, но снова она не сказала ни слова. А сейчас не помешало бы. — Как тебе мой пилотаж? — Я доверяю вам, генерал. — Рад за тебя, — буркнул Вейдер, заходя на круг. Корусантский флот бомбил вражеский корабль из всех пушек, и от взрывов уже вибрировало пространство, но не проклятая темнота. Новый протуберанец накрыл ударный корабль справа от них, и Вейдер дернул штурвал, разворачивая свой аппарат. Сглатывая соленую слюну, он наблюдал за тем, как тяжеленный кусок металла осыпается тут же исчезающей в темноте пылью вместе с коаксиумными движками, и всем экипажем, и коммандером. Закончилось все так же, как началось. Темнота на миг расширилась, обморозив изнанку глаз, и исчезла. На радарах была пустота. Только Корусантский флот исхудал на треть. — Генерал?.. — зашипел динамик голосом вице-коммандера. — Что с Корусантом? — С вражеского корабля никто не сошел. От него отделились… э-э-э… темные яйца, похожие на капсулы, но три наших корабля атаковали их. — Успешно? — Мы потеряли связь с кораблями молниеносно. Но эти э-э-э… яйца снова э-э-э… пристыковались. Значит, передумали. Почему-то передумали спускаться на поверхность. — Вы хорошо поработали сегодня. Коммандер пал… а вас на земле ждет повышение. Возвращаемся. А ты, — Вейдер повернулся к Трилле, — посадку на балкон Императора осилишь? — Спиддер был бы предпочтительней, но вряд ли… — Трилла все еще смотрела в центр области, что недавно была переполнена темнотой. — Вряд ли на Корусанте сейчас плотный трафик.

* * *

Трилла смогла выгрузить Вейдера на нужный балкон, и, оказавшись на нем, тот ввел код деактивации защитных панелей. Щелкнул замок, и дверь открылась. В кабинете за столом сидел лишь Бейл. Он наклонился, уперевшись локтями и сжав обеими руками голову. Перед ним суетилась маленькая фигурка женщины с ребенком на руках. Вейдер слышал о дочери Бейла, но никогда не был знаком с его семьей, и если бы не срочность ситуации, он бы подождал снаружи еще, давая им договорить. Девочка была уже немаленькой, но жена Бейла легко удерживала ее на руках, пряча за ее затылком заплаканное лицо. Бейл улыбался дочери и быстро-быстро шептал на альдераанском что-то ласковое. Жена знала, почему Бейл позвонил, но дочь… Вейдер сыну бы тоже не сказал. Так странно — Бейл был женат, сколько Вейдер — еще Энакин — себя помнил, но по голосвязи ему махала ладошкой девочка не старше, чем… чем тот мальчик. Они бы подружились? Заметив Вейдера, Бейл резко опустил руки, пробормотал: «Мне пора», — и отключил связь. Сунув крохотный коммуникатор в карман, он встал, сцепляя руки в беспокойный замок. — Прошу простить. Не лучшее время для проявления эмоций. — Ладно уж. Когда еще. — Так что? Удалось? Вот поэтому Вейдер не был знаком с семьей Бейла — на Корусанте не место детям. Ни одаренным, ни тем более таким — безмятежным. Вейдер сжал кулаки, чувствуя как плещущийся в нем холод начинал поднимать те воспоминания, которых он запретил себе касаться. Он помнил все так смутно, будто это было не с ним, но он как сейчас ощущал боль и ярость, что кружили его. Предательство Ордена — самое тяжелое, что случалось с Галактикой, и Вейдер обязан был отдать себя в руки Палпатина, который смог направить его нестабильную еще ситхскую Силу в нужное русло. Вейдер справился не со всем, он еще не умел владеть этим потоком как должно. Его вело, толкало, бросало о пороги, а протягивать в эту черную воду руки никто не стал. Дети. Юнлинги. Вейдер помнил только то, как стоял над их телами, но он должен был выжечь джедаев как опухоль. Из каждой маленькой личинки тускена потом вырастал тускен — это он прекрасно помнил. Но джедаи… ими все же не рождались, и сейчас Вейдер понимал, что в тот день он лишил этих детей шанса познать мощь Темной стороны. Они еще смогли бы послужить Галактике. Вейдер подошел к вытянутой полосе окна и снял защиту с нее, пуская в кабинет свет Корусант-Прайм. — Черное Солнце ушло, — ответил он, вырывая себя из пучины. Который раз за день. Что с ним делал этот корабль? — Вейдер… я знаю, что ты оказался единственным членом Совета Ордена джедаев, кто не нарушил верности Канцлеру. Пусть мой вопрос тебя не разозлит, но ведь ты столько был джедаем, ты знаешь их как никто другой. Скажи… по-твоему, они правда способны на такое? Они могут стоять за Черным Солнцем и черным мором? Способны ли джедаи уничтожать миры, чтобы доказать свою правоту Императору? Способен ли джедай… Например, Кеноби, медленно обратить планету в черную гниль, чтобы… — Нет. Джедаи здесь ни при чем. Дверь в личные покои Императора открылась, оттуда показался Палпатин, и Вейдер добавил громче: — Ты преувеличиваешь их могущество. Их бы на такое не хватило. — Теперь Корусант ждет карантин? — Бейл задал вопрос уже им обоим. — Разумеется, нет. С корабля никто не сошел и не было произведено ни одного выстрела по планете. Значит, нам нечего опасаться. Лорд-протектор и Корусантский флот достойно отбили атаку. — Благодарю, — Бейл поклонился Императору, а затем и Вейдеру, — и тебя. — Экстренный Совет будет собран завтра, — сообщил Палпатин, приближаясь к заседательному столу и постукивая по спинке своего кресла. — А сейчас оставь нас с лордом-протектором наедине, Бейл. Когда они остались одни, Вейдер без прелюдий выпалил: — Но я ничего не отбил. Корабль просто передумал атаковать. — Я знаю, — бледные пальцы сжали спинку кресла. Взгляд Палпатина был устремлен в панорамное окно на освещенный красно-синими аварийными огнями Корусант. — Ты пробовал использовать Силу? — Разумеется, но… — И это я тоже знаю. Я способен защитить себя лучше этих механизмов, — он обвел рукой окно, еще недавно наглухо задраенное металлом. — Я скрылся здесь для того, чтобы установить с кораблем связь. Я пробовал все радиочастоты, шифр в рентгене и Силу. — Вы приказали им убраться? — Не глупи. Я предложил переговоры. — Он повернулся к Вейдеру, сведя вместе лысые надбровные дуги. — Мы не способны дать отпор этой силе сейчас. Значит, начнем с переговоров. Но оболочка их корабля не пропускает сигналы. Поэтому ты передашь это послание лично. Палпатин положил на стол датакарту и простой свернутый в рулон лист бумаги. Вейдер осторожно взял оба предмета и, вертя в руках, спросил: — Но как?.. — Дикие. И не заставляй меня и дальше разжевывать тебе еду. Вейдер макушкой почувствовал напряжение и склонился. — Да, Ваше Величество.

* * *

Тагерн задвинул очки на лоб, вчитываясь в присланный документ и ведя по строкам средним пальцем из трех. В его офисе творился такой же балаган, как в зоне эвакуации сенаторов. Хорошо хоть теми занимались Пестаж и Алу, так что Тагерн мог продолжать работу по делу. — Лорд Вейдер! — прошмякал Тагерн беззубым ртом. — Боюсь, мне нечего вам сказать, еще полчаса и я сформирую отчет. — Мне нет дела до отчета, я был ближе к Черному Солнцу чем любой твой разведчик. — Тогда зачем вы пришли? — Мы ищем Диких. Тагерн выпучил фиолетовые глаза и моргнул нижними веками. — Выдохни, я не с пустым запросом. Проверяй планеты, на которых недавно случилось затмение. И ищи существо, неродное для такой планеты. Ростом повыше двух метров. Черная туника с ремнями через грудь и на бедрах. Достаточно темная кожа, но я не уверен. — Погодите. — Тагерн промотал лапой несколько экранов и в два касания открыл снимки. — Этого? — Да, но откуда… — Записи с Деу. Доставили нам, когда мы Маара ловили. К Маару он отношения не имел, я не включил в отчет. Голова Тагерна держалась на его плечах, несмотря на многие промахи, именно за это — потрясающей точности фотографическую память. Он мог найти не просто винтик на свалке, он мог упомнить сотни тысяч лиц с проходящих через его офис записей. — Ищи. Мне нужна молниеносная реакция. Вейдер обогнул мониторы Тагерна и нашел свободное от проводов место на полу, где смог присесть и, откинув голову на стенку тихо жужжащего сервера, закрыть глаза. Разбудил его Тагерн через несколько часов. Рахатан. Ворхары пошли в атаку на столицу.

* * *

Вейдер нашел его на скале. Незнакомец сидел на корточках, закинув руку на колено, и с улыбкой смотрел на объятую огнем столицу Рахатана. Его анатомия напоминала человеческую, но он был выше и шире в плечах. Так близко к краю… Вейдер выбросил вперед ладонь, но толчок Силы ушел в пустоту, разбившись о невидимую преграду и лишь гулко дав отдачей по ушам. Существо даже не пошевелилось, но его улыбка стала шире. По бронзовой коже танцевали отблески взрывов. Вейдер сцепил зубы. Они ведь спасали эту планету! Разнимали ворхаров и королевскую армию. Недели переговоров, драки с попыткой сохранить жизни. Он оставил здесь немало своей крови и пота, а сейчас взбеленившиеся горцы снова бомбили город. В ход шли все запасы взрывчатки, хотя прежде они жалели архитектуру, они хотели взять город для себя. Сейчас они хотели только убивать. А незнакомцу это нравилось. Он дышал дымом сражения и наслаждался. — Кто ты такой? — Вейдер подошел еще на несколько шагов, держа меч наготове. Незнакомец поднялся, и Вейдер увидел странные тонкие полосы на его теле — не роспись, а будто разрезы, в которых была не краска, а та же чернота, из которой состояло Черное Солнце. Его заплетенные в мелкие косички волосы тоже скорее походили на дым, чем на материю. И та же темнота смотрела из абсолютно черных глаз внутрь Вейдера. — Забавный человек, — голос звучал не в ушах, а сразу в голове, причиняя боль одним своим присутствием. — Ты любишь драки? Давай драку. Незнакомец поднял лежащий у ног деревянный посох. Вейдеру стоило усилий поставить сначала ментальный блок и лишь затем поднять меч. Он прибыл сюда с поручением, он не должен был убивать, но один взгляд незнакомца щекотал кишки, подгоняя вперед, приглашая вонзить клинок ему в сердце. Содрать с бронзового лица гадкую улыбку и… Вейдер сконцентрировался, укрепляя ментальную защиту. Незнакомец качнул бедрами, перенося вес на другую ногу. Он почувствовал, что его выгнали из головы, и Вейдер перешел в наступление. Это он должен был читать чужой разум, подчинять его себе… Но перед ним была пустота. Вейдер мог ее идентифицировать даже, потому что перед ним двигалась настоящая дыра в Силе. Незнакомец сделал выпад, и Вейдер взмахнул мечом, чтобы разрезать его тонкий посох пополам, но световой луч застопорился об обычное полированное дерево. Вейдер отдернул руку и ударил сильнее, но деревянная палка отражала каждую его атаку. Он вертелся волчком, пока его противник перетекал из одной позы в другую. — Хорошая драка, — в голову снова вонзилась игла, словно Вейдер не выставил самые сильные щиты, на которые был способен. Незнакомец притянул посох к груди и встал ровно. В центре его глаз загорелось синеватое свечение, а в голове Вейдера зазвучал другой голос. Низкий женский, он ледяным металлом резал сознание, заставив сморщиться от боли. — Мы знаем, зачем ты пришел, мальчик. Вейдер положил на землю письмо и датакарту, отступая спиной. Он отходил, но голос продолжал дробить мозг с той же силой. — Уходи, посыльный. Бронзовое существо подняло оставленные Вейдером предметы, а затем вскинуло голову, примораживая Вейдера к земле синим пламенем глаз. — А твой вкус мне знаком… Ах да. Странно, что ты еще здесь. Как там на вашем языке… та-ту-ин?.. Вейдер бежал к кораблю так быстро, как мог, а между ушей звенел чужой металлический хохот.