Черное солнце, белые дыры

Переполненность планеты Живой Силой — о, это было отнюдь не преувеличением. Даже гиперпространство вокруг нее окрашивалось иными цветами и кружило, выпуская не в заданной точке, а с противоположной стороны, и придавая сверх того инерцию для круга по орбите планеты. Не хватало салюта и фанфар. Вейдер выровнял корабль. Он почти видел глазами хитрые воронкообразные поля. Да что там глаза — приборы истребителя сходили с ума. Сила сама перетекала в физические эффекты, искажая пространство и создавая столь мощные поля, что если Вейдер хотел посадить корабль без потерь, он должен был сделать это по естественному коридору. Маленький космопорт выглядел совсем заброшенным. Их истребитель был единственным корабликом посреди поросшего травой земляного летного поля. Весьма предсказуемо, конечно. Вейдер не удивился бы, найди он на поверхности планеты обломки множества честных торговцев и лихачей, пытающихся обмануть стихию. Впрочем… он никогда не слышал прежде названия этой планеты, размером она больше походила на луну и крутилась вокруг малоизвестной звезды, даже не имевшей имени. Только регистрационный номер. В отдалении виднелся каменный город, и Оби-Ван с Энакином направились туда. И к их удивлению оказалось, что у местных-то жизнь бурлила. И центром этой жизни был суетливый рынок. Яркие платки местных жителей пузыриками разбегались во все стороны к таким же ярким вывескам. Оби-Ван подошел к торговке хлебом, но она только похлопала длиннющими ресницами, качая треугольной головой. Она хотела помочь, но не понимала единого языка… Если Галактика не обращала внимания на планетку, зачем той было обращать внимание на Галактику? Вейдер хватал проходящих мимо, и все они с интересом вслушивались, но потом одинаково покачивались, потряхивая кожистыми ушами на макушке, и терялись в толпе таких же низких и бесполезных сородичей. — Эй! Гос-по-да! — нараспев протянул толстый торговец. На его прилавке стояли банки с зеленым и синим молоком, и он определенно махал именно Оби-Вану и Вейдеру. Говорил он медленно, по слогам, иногда путая их. — Вы те… ищ-те что? Мо-ло-ко у ме-ня луш-чее. — Нам не надо молока, — как можно четче выговорил Оби-Ван, перекрикивая гул вокруг. Вейдера оттеснили от прилавка — сородич торговца выбрал нужную банку, расплатился и как ни в чем не бывало утек назад. Вейдер раздраженно поправил плащ и снова встал рядом с Оби-Ваном. — Мы ищем Мата Хепат, — продолжал тот. — Все-г-да ее. Мо-ло-ко у ме-ня луш-чее. — Ее многие ищут? — У нас ред-ко гос-ти. Но ес-ли да, то да. — Так как нам ее найти? — Без мо-ло-ка не выд-дет. — Он шантажирует нас? — шепотом поинтересовался Вейдер у уха Оби-Вана, настолько абсурдной выглядела ситуация. — Она да-ле-ко, — торговец замахал рукой в сторону гор. — На-до мо-ло-ко, что-ыб до-ть-ти. — Он считает, что нам нужны припасы. И если она в горах, то он прав. Подобраться по воздуху ведь не выйдет. — Ма-та не хо-чет мо-жет. Если не за-хо-тит, не най-тить. Дев-чо-оч-ка… Дев-оч-ка у нее есть. О-на бы-ва-ит тут. Про-вь-янт для Ма-та. По-дж-да-ли вы б. — Она часто покупает что-то здесь? Торговец снял руки с объемного пуза и начал загибать пальцы. — Пол-ода. — Раз в полгода? Торговец кивнул, широко улыбаясь ярко красным ртом. — И когда последний раз была? — Сяц на-зад. — Он вздохнул и наклонился вперед, старательно артикулируя. — Ме-сяц на-зад. — Нет, мы не можем столько ждать. Так как нам ее найти? — К го-рам, в лес. И ес-ли Ма-та за-хо-тит, ты най-дет. А ес-ли не за-хо-тит, тут я. И мо-ло-ко. Лес оп-пас-но. Зве-ри. Не га-сит кот-сер ночь.

* * *

Вейдер привык полагаться на Силу. И она вела их сквозь лес, но тот словно перестраивался, то гоняя их кругами, то заводя в совершенно новые места — но все только дальше от гор с каждым разом. Вот лес расступался, и вдали виднелись бежевые пики, а через час они оказывались дальше, чем в начале пути. И насчет хищников местный не соврал. Планета бурлила жизнью. Пышные цветы под ногами, густая зелень на деревьях и дыхание зверей. Крупных зверей. Они не смели приближаться днем, но следы лап размером со свою голову Вейдер уже видел. Рытвины от когтей уходили в землю на десять сантиметров, и это тоже гнало вперед. — Нам нужен привал, — сказал Оби-Ван, когда они очутились на поляне, которую совершенно точно видели час назад, а небо стало мрачно синеть. — Я разведу костер, а ты отдохни, потом поменяемся. — Я не стану спать, — отрезал Вейдер. Он сел на мшистое бревно и достал подтаявший энергетический батончик. Вкуса он не почувствовал, но живот перестал требовательно урчать. Оби-Ван копошился с костром: складывал крупные куски веток шалашом и готовил возле будущего кострища запас хвороста на ночь, чтобы не отходить далеко, пока не рассветет. Вейдер продержится. Сейчас Оби-Ван закончит приготовления и может идти спать, а Вейдер не уснет. Опасно. Первые языки пламени лизнули ветки, и те зашипели от накопленной влаги, но Оби-Ван раздул пламя, заставляя его гореть. Маленькие язычки росли, становились большими, исчезали, обугливая веточки, и рождались заново. Маленькие — большие — маленькие — большие… Вейдер проснулся от ощущения шагов за спиной. Он лежал на земле, уперевшись в мягкий мох щекой, а со спины осторожными шагами подкрадывался Оби-Ван. Что остановит Кеноби сейчас? Вейдер ведь растрепал, что у Империи средств от мора нет, и что никто не знает ни о Люке, ни о Татуине, ни о самой поездке. Ведь ничего не держит. Совсем ничего. Вейдер, не меняя позы, осторожно взялся за рукоять меча. Оби-Ван встал над ним. А затем очень знакомые руки набросили на плечи сбившийся плащ.

* * *

Вейдер мог поклясться, что они выходили с этой поляны тем же путем накануне, и тропа увела их к озеру, но сегодня они вышли прямо к подножью горы. Вихляющая землистая тропинка упиралась в камни и превращалась в квадратные ступени в твердой породе. На некотором возвышении, на залитом солнцем плато, стоял серый домик с соломенной крышей. На пороге стояла девушка и, приставив ладонь к бровям козырьком, смотрела на тропу. Увидев путников, она подняла руку, обращая на себя внимание, и поманила их. Они поспешили к ней. Босоногая девушка выглядела не как местные обитатели, она была обычным человеком с пухлыми губами и растрепанными русыми кудрями. Одетая в холщовое платье с неровной ручной вышивкой, она пританцовывала на месте в ожидании. Стоило Вейдеру и Оби-Вану приблизиться, как она сложила ладони в замочек на груди и поклонилась. — Мата Хепат предупредила меня о гостях. Прошу вас, заходите. Когда они вошли в дом, в нос сразу ударил густой запах пряностей. Всюду висели сушащиеся травы, на металлической жаровне в углу стояли горшки с едой. От теплого воздуха и сладости тело само расслаблялось. — Садитесь! — девушка указала на обитую кожей лавку возле двери и исчезла за маленькой дверью — ей приходилось сгибаться, чтобы туда пройти, но она ныряла под нависающие доски ловко и привычно. — И снова ждать, — пробормотал Вейдер, опускаясь на лавку и разминая забитые мышцы бедер. — Лучше здесь, чем в лесу. — Оби-Ван постоял с минуту, но потом все же сел рядом. Девушка выскочила к ним с медным тазом в руках и быстрее, чем они успели что-то сказать, упала на пол у их ног. Оби-Ван протянул ей руку, видимо, решив, что она оступилась, но она уже стащила с него сапог и, пододвинув бедром таз, опустила его ступню в теплую воду. Плечи Оби-Вана напряглись, и он, едва справляясь с застрявшим в горле вдохом, пролепетал: — Н… не стоит… — Ну что ты! — Девушка подняла на них ореховые глаза и улыбнулась так, что лицо засветилось. — Вы проделали такой долгий путь! Конечно же надо! И она поместила вторую ступню Оби-Вана в таз, проходясь по поджатым от неловкости пальцам мягкой губкой. Щеки Оби-Вана затопил розоватый румянец, он не знал куда деть руки, только крепче хватаясь пальцами за край лавки, и Вейдер расхохотался. — Ты служишь у Мата Хепат? — спросил он у девушки. — Да. — А саму тебя как зовут? — Ашера. — Девушка отложила губку в сторону и принялась разминать стопы Оби-Вана. Тот снова хлопнул ртом, но, не найдя слов, отвернулся. Вейдер засмеялся, беззастенчиво разглядывая его смущение. Сам он принял работу Ашеры с огромным удовольствием. Тонкие пальцы надавливали на стопы уверенно, выгоняя гудящую усталость. Она массировала ноги, а Вейдер чувствовал как расслаблялась спина, как он растекался телом по лавке. Массаж вынимал из него часы скрюченного сна на полах и земле и дарил ощущение мягкого отдыха взамен. — Не обувайтесь, у нас здесь ковры. — Ашера встала, приваливая таз к бедру, и вышла на улицу. В окно Вейдер видел, как она окатила водой грядку с зелеными ростками и вернулась назад. Он встал, заводя руки за спину и потягиваясь. Устланный коврами пол мягко щекотал ноги, и он прошелся по просторной гостиной. — Так Мата Хепат ждала нас? — спросил он у Ашеры, когда та отнесла таз в подсобку. — Да. Она сказала, что придут два странника и что она вас примет. Но днем она спит, так что вы пока отдохните. Можно на моей кровати, — она показала на койку в углу, укрытую покрывалом с цветной бахромой. — Или покормлю вас? — Я бы не отказался, — вздохнул Вейдер. Он чувствовал себя здесь как дома, и это было очень странным ощущением. Его домом назывались прохладные камни из татуинского песчаника, но это не был его дом, это был дом хозяина. Потом Храм джедаев, каюты на кораблях, покои Падме на Набу или на Корусанте, снова корабли, сейчас — комната в крепости Палпатина и куда как больше снова и снова корабли. Все не дом, но здесь… это был не его дом, но это был чей-то дом. Не для дела, а для души. Дом, в котором он мог отдохнуть, прикоснувшись к чужой жизни. Ашера расстелила на столе скатерть, разгладила складки на ее узоре и выставила полные густого супа тарелки. От этого не стал отказываться даже Оби-Ван. Покончив с поздним завтраком, он вытер насухо свою тарелку куском еще теплой булки, принесенной из печи. А потом ловко перехватил потянувшуюся к тарелке руку Ашеры за запястье, заставив вечно движущуюся девушку замереть. — Спасибо. — Было бы за что, — рассмеялась она, все-таки отбирая пустую посудину. — Мата Хепат неблизко живет, а вы решились прийти. Оби-Ван понял, что ее не остановить, и тарелку Вейдера забрал сам, помогая Ашере сгрузить все в бочкообразное корыто. — Торговец на рынке сказал, что вы иногда добираетесь до города. Но лес полон опасностей даже для таких, как мы. — Для меня там безопасно, — она полу-улыбнулась, косясь на Оби-Вана. — Ты поймешь. Потом. Ашера пританцовывала у мойки, перетаптываясь с ноги на ногу, и золотистый браслет на лодыжке тихо звенел. — Я все-таки помогу, — пробурчал Оби-Ван, принимаясь подавать ей посуду из установленного в держатели корыта. — Если тебе приятно помогать, помоги. — Ашера тряхнула волосами, отбрасывая их на лопатки. Она уступила место Оби-Вану и потянулась к полотенцу. Протирая ладони, она смотрела на Вейдера. — А тебе? Чай, каф с зеленью? — Я бы тоже размял ноги. Есть с чем помочь? — Ну… — она задумалась, смотря на ноги Вейдера, потом оглядывая комнату. — У меня закончилось топливо для печки. Принеси пару канистр с заднего двора, наполни резервуар. Тогда я смогу кроме чая предложить ягодный пирог.

* * *

Медитация приняла Вейдера как несущийся над бурной рекой уницикл. Кристальная чистота ледяной воды. Гладкие и быстрые потоки воздуха над ней. Ослепляющие брызги, каждый из которых — маленькое солнце. Устоять на колесе, несущемся над порогами и почти острыми излучинами, так сложно, но бьющий в лицо ветер выметает из нутра мысли, чувства, оставляя тебя наедине со своим дыханием, которым дышит все тело сразу, наедине с собой. Не с тем собой, к кому есть вопросы, а с самой глубокой сутью. С Силой. Вейдер открыл глаза. Ашера стояла на пороге, распахнув дверь и впуская в дом прохладный сумеречный воздух вместе с красным светом прилегшего на землю солнца. Рядом с ней стоял Оби-Ван. — Путь до вас непрост, но мы добрались за два дня. Много лет назад сюда прилетал мой Учитель, но он так и не смог найти дом Мата Хепат. Почему? — Потому что вас она ждала. А его нет. — Но… Ашера зажала рот Оби-Вана рукой. — Все, время для вопросов закончилось. Мне надо помочь Мата Хепат привести себя в порядок. На этот раз она подошла к другой двери — толстой, тяжелой, больше походящей на цельную древесную плиту, чем на дверь. Вейдер и не замечал ее раньше, считая частью стены. Но Ашера навалилась плечом, и плита отъехала в сторону. За ней обнаружилась легкая шторка, под которую девушка и нырнула. От сквозняка захлопнулась входная дверь. Зажженные Ашерой заранее свечи всколыхнулись огоньками, но не потухли, беря на себя труд освещать дом вместо исчезнувшего за горизонтом солнца. Оби-Ван переглянулся с Вейдером, и они сели на стулья по обе стороны от стола. Минут через десять занавеска всколыхнулась вновь — на этот раз клюкой, и из-под ткани вышла низкая сгорбленная старуха. Она прошлась к печи, качая взад-вперед огромной головой. Не замечая гостей, она сунула в фиолетовые угли кружку. — Вы Ма… — начал Вейдер, но старуха стукнула клюкой по полу, и удар пронесся по всему полу. Жидкость в кружке вскипела, и старуха переставила ее на стол. Забравшись на табуретку вместе с перевязанными бинтами коротенькими ногами и подобрав их под себя, она закрыла все три водянистых глаза и сделала несколько глотков. Ее редкие седые волосы были убраны в сложные по узору косички. В них были вплетены голубые незабудки, которые Ашера собирала днем. Они не вяли от жара протопленного воздуха. — Зачем явились? Оби-Ван сделал Вейдеру предупреждающий жест, пока старуха не открыла глаза, и начал первый: — Мы пришли спросить совета. — Джедай? Совета? У меня? А вы что, уши отрастили, чтобы слушать? Вейдер посмотрел на Оби-Вана. Тот стушевался, сбился с заготовленной речи. Одно дело — отбалтываться от бывшего ученика, и совсем другое — услышать от кого-то еще, да? Оби-Ван вскинул глаза на Вейдера, и тот понял, что последняя мысль повисла между ними в воздухе, слышная им обоим. Мата Хепат фыркнула. — Вы пререкаться будете или со мной говорить? Она открыла глаза, проясневшие от заваренной травы, и уставилась одним на Вейдера, другим на Оби-Вана. Средний глаз смотрел всегда прямо. — Черное Солнце — что это? — спросил Вейдер, садясь ровнее под жгущим взглядом. — Это смерть. — Хепат пошевелила губами, и миска с печеньем подлетела к ней. В молчании она положила тонкий кусочек теста себе на язык. — Но… что она делает с планетами? — Убивает. Видишь, как все просто? Печенье и кружка растворились в воздухе, оставляя их троих за голым столом. Все свечи в доме, кроме подсвечника между ними, потухли. Оби-Ван потер подбородок и, сложив ладони одна на другую, спросил: — Она сеет голод, мор и… и войну? — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? Вейдер подался вперед: — Она принесла в нашу Галактику войну? Плечи Хепат мелко затряслись от смеха. Когда в ее груди перестали пересыпаться камушки, она ответила: — Нет. И женщины на сносях умирали до нее. Вейдер сжал правую руку в кулак, и его тут же ударила клюка. Боль пробежала по металлу как по живой коже. — Не надо мне тут. Слушать пришли меня, так слушайте. Что хуже смерти? — Бездна? — предположил Вейдер. — Ей джедаи юнлингов пугают. — Бездна Силы — место преотвратное, потому что умирая надо умирать. Но Бездна ничто по сравнению с ничем. Смерть для вас — естество для Силы. Цикл жизни. Но смерть Кали — пустота. Она забирает и не отдает. Она пожирает. Она уничтожает. Она — убивает. На стол легла тишина, а Мата Хепат достала из кармана юбки трубку и зажгла табак пальцем. — Сила может справиться с Кали и с мором? — Может. — Значит, у нас есть шанс? — Вы не Сила, — она скривилась. — Вы слепцы, бредущие по проложенным ею путям. Вы тараните стены в поисках продолжения троп. Уходите все дальше от истока и принимаете возрастающее сопротивление за духовный рост. — Ваше пророчество обо мне… — Ух! — Мата затянулась глубоко и выпустила целое облако тяжелого хвойного дыма. — Мое пророчество было сном. А ты стал моей бессонницей. Если Сила швырнет тебя в твою историю, надо хоть слегка конечностями шевелить, а ты… Настал черед Оби-Вана бросать преисполненные смысла взгляды на Вейдера. — Это все не ответ. — Вейдер закрылся плечами от устремленных на него глаз. — Что нам делать с Черным Солнцем? С Кали? — Зависит от того, чего вы хотите добиться. — Защитить от нее Галактику, — сказал Оби-Ван. — В порошок стереть, — процедил одновременно с ним Вейдер. — Хм. Так вы хотите одного или нет? Вейдер с Оби-Ваном переглянулись. Мата Хепат не дождалась ответа. — Вы слабы. Вы не сможете. — Но должен же быть способ! — возмутился Вейдер. — Способ есть. Обратиться к Силе. — Джедаи тысячами… — начал Оби-Ван. — Я знаю силу Темной стороны, и я… Хепат оборвала их: — Сострадание рождается из боли и любви. Контроль направляет. Свет забыл о любви, Тьма забыла о контроле. Все забыли о балансе и о смысле! Жухлые листья на ветру, вы еще собираетесь победить Кали? Столь же мощную, сколь мощна сама Сила? Она достала из кармана новую щепотку табака и кинула в воздух. Крупинки загорелись белым светом, превращаясь в звезды. — На ваше счастье, мне мой урожай бобов важен. Так что слушайте. Неважно во имя чего, важно что. Неважно, какую религию сложить вокруг бога, важен только сам бог. Если суть его пожирать, он будет есть. Он будет есть других, пока ты помогаешь ему, и даже поделится объедками. Если суть его — создавать и упорядочивать, так и будет, даже если ты громишь все вокруг. Ты обратишь замки в пыль, но из пыли он создаст звезды и целые миры. — Горящие крупинки медленно плыли мимо, и Вейдер понял — они танцевали танец Галактики. Перестраивались и смещались за секунду как за тысячу лет изменяли свое положение звезды. — А если разума у бога нет, то и результат соответствующий. Но только полный идиот посчитает себя умнее такого бога. Чистая Сила — самое тяжелое испытание для всех. Никто не может воспользоваться ею, не окрасив в свой любимый цвет. Все малюют, разводят ритуалы, грызут друг другу глотку, а тех волн, что должно оседлать, за своими путями и не видят. Так было не всегда. — Звезды замерли. Им было еще очень далеко до современности, но они замерли и загорелись ярче. — Когда орден адептов Силы был только рожден, они знали о Силе больше. У них не было десятка техник владения световым мечом, они не делили молнии Силы на типы, но о самой стихии они ведали. А вы нет. Искры звезд погасли вместе со свечным пламенем, и Вейдер понял, что небо за окнами сереет. — Я сказала все. Выметайтесь. Они молча вышли на улицу под звук шаркающих шагов. Возле двери стояло два легких шестиногих скакуна с вытянутыми шеями. Оби-Ван обернулся, чтобы спросить, но Хепат застучала по крыльцу клюкой, выбивая из досок пыль, а из Оби-Вана желание открывать рот. — Залезайте и вон отсюда. Послушные скакуны переваливающейся трусцой направились в лес — на удивительно широкую тропу, которой прежде здесь не было. Рассвет позеленил кружевные кроны деревьев. Вейдер обернулся на дом — на пороге дома в первом золоте дня стояла Ашера и, прижав одну руку к сердцу, другой щедрым замахом от локтя махала им вслед. К городу они вышли через час. У каменных стен скакуны встали как вкопанные и заурчали нутром. Стоило их отпустить — они направились назад в лес и скрылись за деревьями, меж которыми больше не было прохода.

* * *

Когда они вышли на просторы космопорта, истребитель Вейдера все еще был единственным. — И за этим мы ехали? Слушать старческое брюзжание? Вейдер рассчитывал на ответы. Ну быть может на туманную загадку пророчества. А получил то, что получил. Оби-Ван тоже не выглядел довольным и просветленным, но не возмущался. — Послушай, ты волен лететь на Корусант и стоять под дверьми исследовательского центра. А можешь подумать, что Хепат имела в виду. Ты же не будешь отрицать ее близость к Силе. — Ну хорошо. — На самом деле у Вейдера был ответ, но чем тот мог помочь им — непонятно. — Она имела в виду Первый Храм на Орафу? — Других вариантов у меня нет. Вейдер завел двигатель, и панель замигала принятым без него сообщением. Уже занесший над порожком ногу Оби-Ван вопросов не задал. Только скривился, закатывая глаза, и отстранился. Когда он отошел на приличное расстояние, Вейдер опустил для уверенной звукоизоляции дверцу и включил голопроектор. Император с записи протянул руки к Вейдеру. — Черное Солнце приняло мое обращение! Мне ответила их глава — Кали. Я встречу их на своем Оке через двенадцать часов. И Вейдер обязан был быть там. Император не сказал этого, как не говорят об очевидных истинах. Он и сам не собирался упускать шанс. Снова открыв дверь, он высунулся из корабля и крикнул Оби-Вану: — Я должен лететь по делам. — Я не сомневался. — Оби-Ван подошел. Он снова не решился залезть внутрь, ухватываясь за дверь, но не шагая дальше и пережевывая губами терзающую его мысль. — Пока ходил, подумал… может, мне лучше лететь на Орафу одному. — Что? Ну нет. Ты дождешься меня, и мы отправимся вдвоем. Вейдер замотал головой и уселся за штурвал. Оби-Ван все же забрался в корабль, давая загерметизировать кабину. — Ты лорд-протектор Империи, это привлечет к нам ненужное внимание, — сообщил он спине Вейдера. — На Камино умирает мой сын! — резко обернулся тот. Оби-Ван дернул щекой. — Но я, не ты, заботился о его безопасности пять лет, — громко произнес он, указывая на панель, где еще недавно стояла фигура Палпатина. — Не я. И не я пропустил затмение на Татуине! Вейдер вернулся к штурвалу, сжимая и разжимая пальцы на нем. Оби-Ван тяжело опустился на пол кабины. Оба предпочли оборвать новый виток. — Взлетаем? — сухо уточнил Вейдер. Оби-Ван кивнул. Когда голубое небо растворилось в темноте космоса, и сложные силовые поля остались далеко позади, Оби-Ван сказал: — Если бы ты был на Татуине, это ничего не изменило бы. И это пугает… — …больше всего. Да. Послушай… ты прав насчет моей известности. Нам следует обзавестись менее приметным кораблем. И мой не предназначен для двоих. — Я займусь. — И вот еще… — Вейдер достал из ящика гладкий комлинк в форме дуги и спрятал за пазуху. Второй такой же он отдал Оби-Вану. — Что это? — Неотслеживаемые разведкой коммуникаторы. — Спасибо. Нам нужна какая-то условленность… если я не отвечаю, дай мне два часа и свяжись повторно. — Могу ответить тем же самым. — Значит… договорились? — Орафу. Завтра. Если… если я выйду на связь, — закончил Вейдер.