Черное солнце, белые дыры

Место встречи назначила Кали, и Око Палпатина прибыло к границе Пуссанской туманности. Когда оно вышло из гиперпространства, Вейдер понял, почему их позвали именно в окрестности Пуссана. Когда-то красные газовые облака побурели, а в тех местах, где раньше висели шарики Деу, Горо и Ибрами, чернели выжженные дыры. Такие оставляет тлеющий табак на ткани — ровные, еще долго хранящие горький запах и пачкающие гарью пальцы. Око — огромный, похожий на астероид дредноут — было своеобразным прототипом Звезды Смерти. Оно вобрало в себя ее технологии и, хотя не могло уничтожить целую планету, огневой мощи на любое сражение ему хватало. Чересчур медлителен и неповоротлив на взгляд Вейдера, но корабль в первую очередь должен был внушать, а это тяжеловесному Оку удавалось. Око обладало еще одним неоспоримым преимуществом перед Звездой Смерти — оно было уже полностью готово. Но сейчас вся громада металла, камня и запасов коаксиума дрейфовала в полумертвой туманности, похожая на случайный осколок планетарного взрыва. Император сидел на полусферическом троне возле окна. Вейдер стоял за ним и выискивал в окружающем мраке Черное Солнце. Но обнаружить его удалось бы, лишь если оно само подставилось яркому источнику света. Черное Солнце не выдвинуло никаких требований о встрече — они не настояли, чтобы Император взошел на их борт, им было все равно, сколько солдат приведет Император и какое оружие будет у них в руках. Сговорчивость, которая могла означать готовность заключить сделку. Или Диким было плевать, потому что… они могли на это плевать. Новый выдох обратился паром у лица. По металлической глади пола поползла изморозь, и Вейдер вышел из-за трона, делая несколько шагов в направлении, откуда распространялась колючая белая пленка. В конце коридора, ведущего к трону, из грубой прорехи в пространстве вышла серокожая женщина. Высокая и худая, она шла прямо, вперив взгляд в Императора и улыбаясь губами цвета запекшейся крови. Ее затянутое в черный костюм тело приближалось рывками, и с каждым шагом Вейдер видел больше. Высокий ворот, обернув шею, острым вырезом вонзался между серых грудей, а с плеч дорожной пылью скатывались крупицы темноты. Оружия у нее не было — и ей негде было его спрятать. Пространство треснуло еще трижды, пропуская следующих за госпожой Диких. Одного Вейдер узнал сразу — бронзовокожий лихо оскалился, поймав на себе его взгляд, и перехватил обратным хватом посох, заводя его за спину. Рядом с ним шли абсолютно белый безоружный парень в небрежном кожаном костюме и девочка с серпом, чью пыльно-синюю кожу и волосы тронул мороз. И если волосы он подкрасил сединой, то на щеках под коркой льда кожа расходилась. Но обмороженные пятна были не красными, а черными. Вейдер положил руку на меч. Никто из четверых не замедлил уверенного шага. — Кали? — Император заговорил первым. — Шив? — в тон ему ответила она и встала напротив трона. Ее металлический голос и лицо не могли принадлежать живому существу. Глаза не были такими бесконечно черными, как у свиты, они были голубыми и казались бы совсем человеческими, если бы не третий глаз, глядящий на мир из прорези посреди лба. Черный и гладкий настолько, что зрачком ему служил блик. — Вы творите бесчинства в моей Галактике, и я хотел… Кали запрокинула голову, и смех заклокотал у нее в горле. — Твоей Галактике? Ну допустим. И что? — она уперла руку в отставленное бедро. — И я не позволю, — заговорил Палпатин тверже. — Я не спрашиваю ни у кого разрешения. Палпатин дернул приоткрытым ртом, но продолжил спокойно: — Вражда никому не на руку. — Как интересно! — она качнулась, оборачиваясь на воина. — Решеф, расскажи мне о вражде в Галактике. — Много. Вкусно. Кали снова уставилась на Палпатина, и тот стиснул подлокотники. Она продолжала говорить с ним, но уже не ртом. Вейдер попытался упрочнить ментальные блоки, но обращение к Силе давалось с трудом. Кали сделала шаг, но Палпатин даже не пошевелился, примороженный ее взглядом к трону. В следующую секунду Кали подняла руку, и с ее ногтей сорвались темные нити, потянувшиеся к Императору. Вейдер резко встал между ними, выдавливая Кали стеной Силы назад, в свое тело. Кали повертела головой, перекидывая путаную копну волос от одного плеча к другому, разглядывая теперь Вейдера. — Я пришла за Галактикой. И я ее возьму. Вы умрете. — Вейдер… — пробормотал пришедший в себя Палпатин. Пояснений не требовалось. Вейдер включил меч и направил его в середину тела Кали. Она лишь сместила поднятую руку, и лезвие вошло в ладонь по самую рукоять, исчезая в серой коже. Резкий выпад разбился, утонул, не достигнув цели. Только глаза Кали разгорелись пуще прежнего. Тени под острыми скулами стали резче. — Э-на-кин… — Кали обхватила эмиттер меча, дергая на себя, протаскивая Вейдера по скользкому льду и наклоняя лицо к его лицу. — Какой слабый и смешной Избранный. Нижняя губа Кали опустилась, пропуская наружу широкий фиолетовый язык. Он коснулся подбородка Вейдера, размазывая леденящую кожу как жидкий азот слюну. Из-за спины мимо уха пронеслись молнии. Они вонзились в плечи Кали. Ветвистые, мощные, они исчезали в ее теле, как до того исчез световой клинок, но на полшага она отступила, и Вейдер задышал. Он выронил рукоять меча и ударил себя кулаком по груди, подстегивая сбившееся с ритма сердце. В голове зазвенело «Вы умрете. Умрете. Умрете. Умрете». Ноги подогнулись, роняя Вейдера на пол. Он уперся руками, но со следующим вдохом его вжало щекой в лед. Кали перешагнула через него к скорчившемуся возле Палпатину. Забор ног ее свиты не двигался. Глаза щипало холодом. Вейдер подтянул руки к лицу, больше не пытаясь атаковать. Он окружил себя защитным коконом. Чтобы просто почувствовать Силу. — Не трожь ее! — рявкнула Кали, взмахивая рукой в его сторону и разбивая кокон, как застывший на морозе мыльный пузырь. Она снова оказалась рядом, наклоняясь к уху, и жесткий голос ввинтился в него, пробуривая голову насквозь, не позволяя больше приподняться ни на сантиметр. — Она умрет. И вы, пустые оболочки, сгинете. Исчез ее голос. Исчезла придавившая Вейдера плита, а он все никак не мог соскрести себя с пола. Его тронули за плечо, заставляя пошевелиться. Он качнулся бревном, не открывая глаз. В следующую секунду по его телу пробежал удар тока, и он поджал колени к животу, стискивая зубы. Вместе с болью по телу потекла Сила. — Спасибо, Ваше Величество, — выдавил Вейдер.

* * *

Вейдер сидел в тренировочном зале у стены с закрытыми глазами. Он не спал и не медитировал — плохо выходило и то, и другое. Он ждал. Трилла обещала явиться, но опаздывала. Он давно бросил разглядывать часы, цифры не менялись под его взглядом, и теперь пытался заглушить колокол отсчета в своей голове. Внутри было гадко, и Вейдеру хотелось выйти оттуда, но он оставался заперт внутри тела, где каждая мышца сжалась, а под солнечным сплетением дышала пустота. Трилла влетела в зал, на ходу сдергивая шлем. — Простите, генерал… Она бросила имперскую форму у входа, расправляя края тренировочной туники. Та оставляла руки выше локтя обнаженными, и Вейдер передернул плечами, поправляя высокий ворот утепленной формы. — Разомнемся, — бросил он, поднимаясь. Трилла привычно заняла позицию напротив, включив меч. — Нет, давай с двойным. И выложись на полную. Погоняй меня как следует. Он присел, уходя от первого выпада, и ударил по мечу Триллы снизу. Она воспользовалась инерцией, давая мечу описать дугу и полететь в Вейдера вторым концом. Он быстро выставил блок. — Почему два лезвия? — спросил он, отталкивая ее из блока. — Долго рассказывать. Вейдер повернулся боком, уходя от выпада в грудь, и плавным движением оказался за спиной у Триллы. Повернуться она не успела, а вот выставить защиту за спиной — вполне. — А ты начни. Трилла поколебалась, переступая с ноги на ногу, но все же сказала: — Моя родная планета — Рисатон. Воины Рисатона всегда сражались длинными посохами. Вейдер расстегнул мундир и скинул на пол. Сделав два широких шага по кругу, он рывком вернулся к центру зала, раскручивая меч запястьем. — Ты помнишь что-то о родной планете? Во сколько ты стала юнлингом? — Как все. Но мой… джедайский наставник… — сбилась она, и Вейдер выгнул бровь. Даже он, даже после направленного в него на Мустафаре меча, не избегал называть Кеноби Учителем. Бывшим, но Учителем. — Считал, что традиции важно чтить. — Кто был твоим «наставником»? Трилла остановилась, поднимая ладонь в просительном жесте. Вейдер замер с занесенным мечом, и Трилла поспешно собрала волосы в короткий хвост на затылке. — Цере Джанда, — ответила она, возвращаясь к тренировке. — Она настояла на том, чтобы мы посетили Рисатон. Моих родителей не было в живых, так что… — Так что для неокрепшего разума молодого падавана не было угроз? — они с Триллой переглянулись с пониманием и закрутились в новом столкновении. — Люди на Рисатоне привязаны к наследию прошлого. Много традиций. Ленты-обереги в домах, молитвы природе перед едой и заговор любого лекарства. Они шепчут бакте, чтобы та стала эффективней. — И как, помогает? — Детей веселит, — пробормотала запыхавшаяся Трилла. — Порой это уже полдела. — И часто ты там бывала? — Раз пять. Я оставалась по месяцу на обучение бою на посохах. — Хотела бы вернуться? — Мое желание не имеет значения. Рисатона больше нет. — Черный мор? Голод? — Нет. — Трилла отвела взгляд, блокируя удары почти вслепую. — Простой метеорит. Еще во время Войн Клонов. — Все. — Вейдер отступил, выключая меч. Его мышцы ожили и теперь ныли так, словно он махал мечом уже сутки. Подобрав и накинув на плечи толстый мундир, он вытянул руку перед собой, отрывая от пола одну из панелей и устанавливая ее в качестве стола. Трилла положила меч на стол и оперлась сама, тяжело дыша. Вейдер встал напротив. — Расскажи о твоей миссии. — Я — инквизитор. Моя цель — найти переживших истребление джедаев и убить. Или доставить в крепость Нур на милость Императора. — Погоди-погоди, я про твою текущую миссию. Прежде ты докладывала и мне, и Императору о каждом всплывшем на черном рынке трофейном мече, сейчас молчишь. Ты пропустила уже две тренировки из-за миссии и?.. Трилла уставилась в стол, пряча под него руки. — Я еще не завершила ее. Плечи поднялись выше — она приготовилась к наказанию. Но она не была похожа на ту, кто его заслужил… о провале она доложила бы так же. Здесь было что-то еще. — Победные отчеты всегда ласкают уши, но сейчас я хочу знать, над чем ты работаешь. — Я нашла Кэла Кестиса. Бывшего падавана. — И упустила? — Я… сделала это специально. Вейдер скрестил руки на груди и коротко махнул ладонью, призывая продолжить рассказ. — Кэла Кестиса спасла Цере. Даже не видя руки Триллы сквозь металлический лист, Вейдер знал, что они сжались в кулаки. — Ты не хочешь ее убивать? — уточнил он. — Что? — Трилла вскинула голову. — Я хочу ее уничтожить! Из-за Цере трое юнлингов погибли! Она обещала защищать их, а потом сдала. Их. Меня. Все выболтала. А теперь она рыскала где-то по Галактике и подбирала падаванов успешнее Триллы. Непохоже на вставшую на Темную сторону или мертвую джедайку. Кажется, у Императора тоже бывали осечки. — На пыточном столе? — уточнил Вейдер. — Да. — Трилла отвернулась. — Когда я почувствовала Темную сторону, когда склонилась перед мощью Императора, меня отвели к Цере. Ее все еще держали в плену. И когда я увидела ее прикованной, я была счастлива. Недолго. Она сбежала. Она сбежала, а три ребенка по ее вине погибли, не выдержав встреч с Императором! — И все же ты ее отпустила, уже с Кестисом. — Я могу сдержать свой гнев на время, чтобы выиграть больше. Цере ищет голокрон с переписью чувствительных к Силе детей. Под кожей закололо. Вейдер надавил на столешницу, приближаясь к Трилле. Он сам, своими руками, сжег архив Ордена. Весь. Голокроны трещали от жара, лопались вместе со стеклами здания архива. Он оставил Орден без надежды на легкое возрождение, и никто — никто! — не впутал бы в войну новых детей. — Как он мог уцелеть? — Насколько я понимаю, это копия. Ее снял мастер-джедай Эно Кордова, он был параноиком. Может, и не зря. Только представьте, генерал, что будет, когда мы получим эти данные? — Ты хотела сделать подарок Императору? Трилла прикусила губу, и ее медовые глаза с глубокими тенями вокруг очень осознанно посмотрели на Вейдера. — Скорее вам. Эти дети… вместо меня стояли бы здесь, и им бы не пришлось проходить через крепость Нур, чтобы верно служить Империи. Вейдер молчал. Трилла оглядела стены тренировочного зала. — Цере приведет меня к голокрону. А потом умрет. Она все делает руками Кестиса, но я ее достану.

* * *

Нотто-Прайм. Где еще мог разжиться кораблем без вопросов и имперец, и беглец, и контрабандист? И даже джедай, решивший лететь на другой край Галактики с ситхом. Вейдер был благодарен Оби-Вану за выбор пересадочного пункта. Полеты на Нотто-Прайм походили на будничную рутину для многих имперцев, и мало кто удивится еще одному стандартному истребителю здесь. Корабль Оби-Ван выбрал добротный. Куб с покатыми боками и мощными маршевыми движками сзади. Лазерная противоастероидная — конечно же — пушка на носу. Два полноценных места пилотов, одна каюта отдыха и хороший резервуар для топлива. Кореллианская машиностроительная корпорация делала их такими вместительными неспроста — герметичные трюмы можно было набить товарами под крышечку, но Вейдеру и Оби-Вану они пригодятся по своему прямому, декларируемому в рекламных листовках, назначению. Как и универсальные посадочные стойки, подстраивающиеся под рельеф. Похлопав по закрылкам и удовлетворившись звуком — штатная комплектация явно не предусматривала стоящих там сейчас орудий, — Вейдер вошел внутрь. — Странно встречать тебя здесь. — Оби-Ван смотрел на площадку, ожидая своей очереди на взлет. — Снова. — И как тебе на Нотто-Прайм вживую? — поинтересовался Вейдер, садясь во второе кресло и проверяя плавность хода штурвала. Он пересчитал кнопки и быстро выявил установленные дополнительно рычаги. — Рад тебя видеть, — вздохнул Оби-Ван. — Врешь. — Просто не договорил. Приятно видеть тебя без уродской формы. Вейдер расправил непривычный жилет. Он старался выглядеть как тот, у кого хватит денег на пушку на корабле, но не хватит, чтобы стать интересным крупной рыбе. — В прошлый раз ты помог сбежать отсюда не Тапалу, а его падавану, да? — Как я уже сказал, Тапал мертв. Я уже порядком устал, что ты мне не веришь, Энакин. — В этом вопросе — вполне. Оби-Ван собрался, крепче сжимая штурвал. Его лицо все еще подкрашивалось красным от запрещающего взлет огня. — Но ты не скажешь мне, кто охотится за Кэлом? — А ты не скажешь мне, где он. Мы квиты, не правда ли? — Энакин… — Оби-Ван повернулся к нему. — Неправильно решать его жизнь… вот так. — А ты предпочтешь решать ее в бою? — спросил Вейдер, откидываясь в кресле. — Он был падаваном, почти ребенком, когда потерял Учителя и Орден. Он не высовывался последние пять лет с Бракки, работая на благо Империи простым разборщиком. Просто… оставь его в покое. Красные огни сменились зелеными, и Вейдер посмотрел на свободное небо. — Кэл Кестис ищет голокрон со списком чувствительных к Силе детей, тайно скопированный с базы Ордена. И делает это под крылом Цере Джанды. Неплохо для «простого разборщика», а? Он сам выбрал эту дорогу. И знал, на что шел. Оби-Ван ответа не нашел, только молча включил подъемные движки.

* * *

Жизнь на Орафу в целом никуда не делась — на другой стороне планеты между небольшими деревнями мотались походные спиддеры, а комбайны-дроиды собирали урожай с полей. Но Первый Храм стоял посреди степи, до которой мало кому было дело, кроме сновавших по когда-то разбитому здесь парку крупных пасюков. — Джедаи не цепляются за прошлое? — спросил Энакин, оглядывая мощные колонны, уходящие вверх. Время пригнуло их к земле, наклонив навстречу друг другу. — Сила есть там, где ею живут. Незачем цепляться за пустые памятники. Так меня учили. — И вот мы здесь, — усмехнулся Энакин. Ему нравилось находить точки смятения Оби-Вана, даже если в этом вопросе ситхи поступали точно так же. — И вот мы здесь, — повторил Оби-Ван. Стоящие на их пути двери мало чем отличались от поддерживающих крышу колонн: уходящие в небо узкие створы из камня. Оби-Ван положил ладонь на темную щель стыка и послал дверям колебание Силы. Сверху посыпалась каменная пыль, и он закашлялся, отступая, но двери медленно, с треском ломаемых старыми механизмами веточек и корней, подались в стороны. Несмотря на громоздкую архитектуру, словно строили для людей вчетверо выше нынешних, функционально организован Храм был примерно так же, как Корусантский. Оби-Ван и Энакин миновали тренировочные залы и зоны медитаций и оказались в галерее внутреннего двора. Потолок галереи давно обвалился внутрь, сделав крупную ржавую черепицу вторым полом. Мелкий плющ увил колонны, поддерживавшие своды прежде. Год за годом воздушные корни разбирали их по кускам, но сквозь листья еще виднелась роспись. Энакин сгреб пучок зелени в горсть и дернул, расчищая блок. Под плющом скрывались не просто узоры, а настоящая картина на камне. Скрытая растительностью она не выцвела под солнцем. Рыцарь-джедай в доспехах из округлых сочленений держал воздетым к красной звезде световой меч. Одна его нога стояла на поверхности каменистой планеты, а другая — на какой-то детали древнего космического корабля. Судя по ее состоянию — добытой в бою. Джедай на следующей колонне вонзал свой меч в черную тень, лицо которой художник спрятал под капюшоном. Сам рыцарь был одет во все те же белые доспехи с золотой каймой, а над его головой сияла та же красная звезда. Энакин расчистил третью колонну и провел пальцами по целому отряду маленьких истребителей, выстроившихся в треугольник и окруживших клубящуюся напротив них тьму стеной света. — Как думаешь… те, кто были до нас, правда знали о Силе больше? Мы найдем здесь средство против Черного Солнца? — Надеюсь на это. — Неужели Кали вообще возможно победить? — Вейдер повторял подушечками пальцев контуры кораблей, окружающих тьму белым коконом, но смотрел сквозь них, сквозь колонну, сквозь мир и внутрь себя одновременно. — Ты поспал ночь и снова усомнился в словах Мата Хепат? — Я встретился с Кали и усомнился в Силе. — Ты встретился… с Кали? — Со всем экипажем Черного Солнца, — сказал Энакин тихо. Он уже перешел к следующей картине, где шар сомкнулся, заточая темное ядро в себе. — Она неподвластна Силе. — Похоже, она уже приходила, и джедаи нашли способ… — Не вижу здесь ни одного сюжета про излечение. — Энакин развернулся, резко взмахнув руками, и направился вперед — к полукруглому зданию. В каменной статуе на крыше угадывался человек — не в доспехах, а в плаще с огромным числом складок. На Корусанте в похожем помещении располагалась библиотека. Здесь же… Оби-Ван назвал бы это музеем. После серости стен снаружи, от обилия цвета зарябило в глазах — стены были укрыты сюжетной росписью целиком. В стеклянных капсулах по углам были расставлены доспехи, словно сошедшие с картин. Только вместо золота на них была гарь — черные оплавленные края. За спиной раздался свист и совсем не пасючья трель, и Оби-Ван резко обернулся, включая меч одновременно с Энакином, чье правое плечо врезалось в его левое. Перед ними стоял дроид. Похожий на шкафчик, в половину человеческого роста, он отделился от стены и теперь мигал огнями, издавая низкое пиликанье. Он наклонился, вытряхивая из себя пыль, и снова встал ровно, заскрежетав: — Добро пожаловать в Великий Храм на Орафу! Прошу прощения, но оружие разрешено только в тренировочных залах. Оби-Ван выключил меч. — Ты охранник? — Я смотритель, РКЛ-5. — Дроид повернулся к Энакину. — Добро пожаловать в Великий Храм на Орафу! Прошу прощения, но оружие… Энакин тоже спрятал оружие, отворачиваясь. — Спасибо за понимание, — протрещал дроид и выехал на середину зала. Его колеса задевали выбоины в плитах, но стучал и несся вперед он весьма бойко. — Вижу, вас заинтересовали картины. Позвольте рассказать вам о Великой победе Ордена джедаев над ситхами! — Ситхами? — Энакин уставился на стены, где белые фигурки сражались с тьмой. — Разумеется! — Дроид подкатился к изображению высокого рыцаря, который вел за собой строй. — Рец-Ве-Тран, великий магистр, повел Орден в бой на Коррибан и одержал блистательную победу. Великий Храм на Орафу посвящен этому событию. Энакин криво усмехнулся. — Храм в честь победы? Разве гордыня — не страшный грех для джедая? Дроид наклонился и, с прыжком преодолев порожек, оказался у витрины с доспехами. — Рец-Ве-Тран распорядился выставить в этом зале доспехи павших рыцарей. Чтобы Орден помнил о потерях и оплакивал их. Дроид покачался, находя устойчивое положение для колес, застыл и спроецировал из прорезей глаз на пол голограмму. Словно ожившая картинка, высокий рыцарь с темной кожей и слишком крупными для человека глазами стоял перед толпой, вдохновенно дыша полной грудью. Он удерживал огромный, отесанный до прямоугольной формы валун позади себя Силой и говорил: «Орден победил, но у любой победы есть цена, мы обязаны помнить это! Я закладываю этот камень в знак начала стройки Великого Храма! В честь победы и для горькой памяти…» Энакин покачал головой, отворачиваясь. — Пожалуй, я готов изменить мнение о Совете. Раньше я считал, что таких кичливых самодуров еще поискать, но, видимо, вот они. Дроид возмущенно замигал лампочками и подкатился к Оби-Вану. — Ваш друг относится к победе без уважения. А то, что было сделано Орденом, беспрецедентно! Оби-Ван инстинктивно отступил на шаг от наклоняющегося к нему дроида. Орден определенно изменился за тысячи лет. Очень сильно. Энакин посмотрел на очередного рыцаря над своей головой, попирающего Тьму ногой, и вышел из здания. Оби-Ван поспешил за ним, а за спиной раздался перестук сплюснутых временем колесиков и звенящий в такт плиткам скрежет: — Наша экспозиция сконцентрирована в музее, но если вас интересует… Энакин резко развернулся, смотря за спину Оби-Вана с ненавистью. Но говорил он не с принявшимся за новую лекцию смотрителем. — Не таких тайных знаний я ждал от умнейшего древнего Ордена. — Да, это непривычно и… — …неприятно? — Энакин с хищным интересом перевел взгляд на Оби-Вана. — Мы не жили тогда и не знаем масштаба войны. — Темные джедаи были огромной угрозой для Галактики! Когда они стали править Коррибаном, объединив свои противные Силе практики с кровавыми ритуалами ситхов… — Темные джедаи? — Энакин задумчиво сощурился. Оби-Ван сделал шаг к нему, лихорадочно вскидывая руки: — Погоди, Энакин, если этот Храм воздвигли в честь победы… — Значит он точно не первый для Ордена. Эй, жестянка! — Энакин щелкнул пальцами, по его губам пробежала тень обращенной Оби-Вану улыбки, и он присел на корточки, заглядывая в прорези глаз дроида. — Расскажи мне, откуда пришел Орден. Дроид замер на месте, покачиваясь. Его глаза закрылись металлическими веками, и только огоньки на плоской голове замигали интенсивней. Когда он снова посмотрел на мир, он звучал без задора: — К сожалению, в моих данных нет ничего об истории Ордена. Я — смотритель Храма. Все мои программы снабжены информацией о нем. Энакин постучал пальцами по земле. — Вот вам и курс краткой истории для юнлингов. Первый Храм, как же… — РКЛ, а про Коррибан ты можешь нам рассказать? — Могу! — Дроид оживился и побряцал по дорожке в другую сторону. — Следуйте за мной! А пока слушайте! Коррибан — единственная обитаемая планета в системе Хорусет, у звезды Хорусет, безымянная туманность, сектор Эсстран, Внешнее Кольцо. Планета долгое время была скрыта от взора Ордена, и темные джедаи воспользовались этим. Но… нет, я так хорошо не скажу. Дроид опять остановился и включил проектор. Рец-Ве-Тран говорил, теперь в уже виденном ими музейном зале, перед сборищем падаванов. — Даже среди самых темных душ можно отыскать крупицу света. Фернан О-Бесу, шаман ситхов, увидел в нашем Ордене спасение для Коррибана, погрязшего в творимой ситхами и темными джедаями тьме. Именно он привел нас к спрятанному в самой тьме Коррибану! Энакин подтолкнул дроида коленом, и тот покатился дальше. — Я горячо рекомендую послушать всю его речь! Но, видимо, вы спешите. — Да, очень спешим, — сказал Оби-Ван. — Но мы проделали такой путь, чтобы узнать, как же Ордену удалось победить такого коварного врага. Целую планету, не верится! — О да! — Лампочки дроида загорелись ярче, и он набрал скорость. — Быстрей, быстрей же тогда! После поворота он выскочил к каменному ангару и, не рассчитав скорости, врезался в стену. Осторожно откатившись назад, дроид откинул грудную пластину и выпустил вперед щуп, вошедший в углубление в камне. Щуп прокрутился, и дверцы ангара разъехались. Внутри их ждала очередная музейная комната. Нет, здесь стоял истребитель — тот самый, с настенных росписей. Но он стоял не на ремонтных рельсах, а на показательной платформе. — Война с Коррибаном отняла много жизней, и Рец-Ве-Тран принял решение скрыть планету Стеной Света! Ситхи и темные джедаи не могли ее преодолеть. — Элегантное решение проблемы, — пробормотал Оби-Ван, разглядывая треугольный белоснежный истребитель. — Но не самое эффективное, да? — глухо ответил Энакин, подходя к кораблю вплотную. — Гениальная стратегия Рец-Ве-Трана привела Орден к победе! Ни один темный не мог покинуть планету! Стена Света стоит до сих пор! — дроид подъехал к большому экрану, на котором был изображен шар. По началу Оби-Ван принял этот экран за еще одну картину, но сейчас он видел, как по поверхности шара медленно-медленно текла знакомая белесая рябь, а в углу «картины» перещелкивали цифру за цифрой часы. Рядом тикал счетчик лет, изрядно набежавший и почти невмещающийся в отведенное окно. — Оби-Ван, смотри. — Энакин указал на острый нос корабля. — Это не излучатель даже, а лазерный монтажный инструмент. — Ими можно было активировать спутники-блокираторы Силы? — Вполне. — Значит, вся эта Стена Света… — Один щит, поддерживаемый рефлекторными спутниками. Нет Силы, нет и Тьмы — тут с Рец-Ве-Траном не поспоришь. Оби-Ван смотрел на задумчивые плечи Энакина. — Понимаю, ты разочарован этой поездкой, но… быть может, мы узнаем что-то еще на Коррибане? О том, где на самом деле зародился Орден? — О, Оби-Ван Кеноби предлагает мне наведаться в древнее логово ситхов, как я могу быть разочарован? — Энакин посмотрел исподлобья. Его слова звучали тягуче и вновь пытались задеть чувства, но чувства Оби-Вана были куда как больше задеты тем, как Энакин кусал губу и стучал пальцами протеза по белой обшивке истребителя. — Он дождется. Глаза Энакина вспыхнули желтой каймой, и Оби-Ван опустил приподнявшуюся руку. — Разумеется. — Энакин отвернулся. — Если мы правы, это нам пригодится. Не деактивируем щиты — не попадем на планету. Под возмущенный рев покатившегося в их сторону РКЛ-5, Энакин потянул кусок обшивки на себя, заглядывая во внутренности инструмента. — Что вы делаете?! Нельзя! Я буду вынужден выгнать вас! — Один щелчок пальцев, и ты будешь лежать деактивированной грудой металла в углу, — рыкнул Энакин. Оби-Ван схватил дроида за бока, останавливая и быстро говоря в металлическую макушку. — Я — член Совета Ордена джедаев. И нам нужна помощь. Дроид клюнул лицевой стороной вперед и с трудом нашел баланс в руках Оби-Вана. — Я не глупый дроид! Я видел, что его меч — красный! — Даже в самой темной душе!.. — громко провыл Оби-Ван, стараясь звучать как древний магистр. — Он как Фернан О-Бесу. В Галактике новая война. И мы, восхищенные стратегией Рец-Ве-Трана, решили воспользоваться ею. — И вы одержите новую победу? — Дроид откинулся назад, и Оби-Вана ослепили синие лучи, сканирующие лицо. — И построите новый храм в ее честь? — Да. Обязательно. — Оби-Ван мягко оттолкнул дроида, не давая ему закончить сканирование. Энакин уже отделил носовой излучатель и теперь рылся в кабине. Своими находками он поделился только на корабле, молчав всю дорогу, в отличие от провожающего их РКЛ-5, засыпающего Оби-Вана вопросами вперемешку с рассказами о жизни Рец-Ве-Трана. По его мнению, джедаи зря улетали прямо сейчас, потому что даже война могла подождать их, если бы они пожелали осмотреть гробницу великого магистра. Когда дроид развернулся назад, пересчитывая битыми колесиками плитку парковых дорожек, а Энакин закрыл наглухо дверь корабля, он выложил на ремонтный стол конусовидный острый излучатель с торчащими наружу бережно отсоединенными проводами и датакарту. — Пока ты болтал с дроидом, я считал координаты Коррибана. — Энакин вынырнул из ящика с деталями и, взявшись за паяльник, соорудил из нескольких переходников и проводов одно устройство, давшее ему подключить древнюю датакарту к своему датападу. Когда тот закончил расчет текущего местоположения системы по дате, Энакин скривился. — Да. Так и думал. Непроницаемая кальдера. Оби-Ван сел в кресло пилота, полуобернувшись к Энакину и протирая лицо. — Поясни. — Неспроста им понадобился проводник. «Безымянная туманность» сейчас называется Непроницаемая кальдера. Она не имеет стабильных гипермаршрутов. Ретивых картографов эта туманность глотает не хуже болота. — И Император никогда не пытался прорваться к планете ситхов? — Я не слышал о Коррибане прежде, не знаю, в курсе ли о ней Палпатин. Возможно, те адепты Темной стороны, кого мы знаем, родились не на запертой до сих пор планете. А где-то еще… и писали свою историю. — Под именем ситхов? — Мне нечего тебе ответить, доволен? — Энакин резко встал. — Я не ищу твои слабости, Энакин. Я… просто озвучиваю те вопросы, ответы на которые могут нам помочь. — Не знаю, насколько нам может помочь наша работа гиперактивных архивариусов. И молчи, я не могу больше слушать про Хепат. Достаточно того, что я все еще здесь. — Энакин подошел ближе и уперся в потолок над приборной панелью, жестом призывая взлетать. Когда крышу Храма закрыли рваные облака, он заговорил снова: — У меня есть идея насчет кальдеры. Мы строим новую орбитальную станцию… Инженерная команда недавно придумала, как выводить ее на нужные координаты без заранее установленного гипермаршрута. Динамический расчет. Мне подарили прототип навигатора. Его установили на мой истребитель, но попрошу их доработать — мне в любом случае мобильное устройство будет полезней. Когда они закончат, я вернусь на Нотто-Прайм. А ты пока займись излучателем. На ремонтном астероиде возле Нотто-Прайм есть мастерская, которой руководит рукастая тви’лечка. Скажешь ей, что от Тагерна, она сделает все сама и за наличные. — У меня явно будет свободное время, пока наш корабль подготовят. Я мог бы слетать на Камино. Если хочешь что-то передать… — Кому? Телу в криокамере? — Энакин уперся в ладонь лбом, и Оби-Ван сглотнул готовый ответ. Вместо него он пробормотал: — К себе в гости тоже не зову. — Вот уж спасибо! — Оби-Ван не видел выражения закрытых глаз, но видел губы. Те дернулись и поджались. После паузы, Энакин спросил, все не открывая глаз: — Ты мог выбрать любую планету Внешнего Кольца или и вовсе скрыться в Неизведанных Регионах. Но из всех дыр в Галактике ты выбрал эту. Почему? — Кто-то должен был приглядывать за Люком. — Это не причина. Ты мог увезти его с собой куда угодно. Давай честно… Неужели не ходил на гонки? Хоть раз? Оби-Ван переключил движки в гиперрежим и в тихом гуле ответил: — За последний десяток лет не нашлось другого, как ты. Ты это хотел услышать? Губы Энакина сложились в улыбку, и он облизнул их, слегка прикусывая нижнюю. — Я еще и не стою на месте. — Да, ты проделал огромный путь. Только не туда. Энакин отстранился, возвращаясь к ремонтному столу. — Мог бы и промолчать. Не мог бы. Больше всего Оби-Ван устал молчать и говорить лишь с барханами. На Камино он думал, что путешествие с Энакином к Мата Хепат станет тяжелым испытанием. Думал, что хуже, чем смотреть со стороны, только остаться снова наедине с ним… И хоть порой и хотелось осадить себя, как Энакина, но молчать он точно больше не мог.

* * *

Вейдер еще в истребителе привел себя в порядок, переодевшись в мундир и отправив свободную рубашку с жилетом в отсек, спрятанный в днище ящика для инструментов. Так что, стоило кораблю опуститься в раскрытое жерло ангара и встать на заправочную платформу, он направился прямиком к Императору. Палпатин не оставлял сообщений и не вызывал Вейдера к себе, но инженеры уже получили заказ на мобильный навигатор и были готовы работать быстро, а значит, на дела оставалось не так много времени. Тем более Вейдер планировал вписать в график еще хотя бы час сна. Датапад трещал от набившихся сообщений. Странно — не так уж долго его не было. Но, принявшись листать их на ходу, Вейдер понял, откуда. Черное Солнце. Извещения о новых затмениях. Похоронки на все новые и новые мертвые планеты. Они делали шаг вперед — да и вперед ли?.. Они искали неизвестно что в прошлом, далеко позади, а Кали тем временем убегала все дальше, выкусывая из Галактики кусок за куском. На самом деле, все было еще хуже. Служба Тагерна насчитывала тысячи глаз — живых и искусственных, — но ведь за пределами Империи оставались еще миллионы планет, на которых некому было проследить за небом. Которые умирали в неизвестности. По официальным каналам никто не сообщил о море на Татуине до сих пор. Вейдер отправил датапад в сумку на поясе и постучался в дверь. — Войдите! О, это ты… — Палпатин благосклонно кивнул склонившемуся Вейдеру и жестом пригласил подойти ближе к столу. На столе перед ним крутилась модель Звезды Смерти. — Ты очень вовремя. — Стараюсь быть там, где нужен. — Без тебя мои плечи давно бы согнулись, мой мальчик. Хотел бы я, чтобы прочие мои подчиненные были столь же преданы делу. Палпатин тяжело смотрел на медленно оборачивающуюся вокруг своей оси будущую орбитальную станцию. — Возникли какие-то проблемы со Звездой Смерти? — Они возникают с начала стройки. Все слишком медленно. Непростительно медленно. Я во снах вижу тот день, когда она станет тем, чем должна. Когда сможет появиться в любом небе и напомнить любой планете о мощи Империи. — Как Черное Солнце? — легкие перехватило. Не столько от медленно повернувшего лицо Палпатина и его направленного исподлобья желтого птичьего взора, сколько от собственных слов. У Палпатина натянулась кожа на скулах от сжатых челюстей. Он перевел взгляд на модель, но Вейдер все еще ощущал тяжесть на груди. — Звезда Смерти — будущая хранительница покоя Империи. — И принесет смерть лишь ее врагам. — Печально мне, что наш разговор начался с ее недостатков. Я ведь хотел тебя обрадовать, Вейдер. — Я весь обращаюсь во внимание, Ваше Величество. — Главное орудие Звезды Смерти завершено. — Палпатин указал пальцем на модель, и та послушно перевернулась, обнажая огромный излучатель. — Еще многое предстоит сделать для защиты, но свой первый удар она уже может нанести. Выбор планеты для испытания за тобой. — Ибрами, — без раздумий ответил Вейдер. У него был целый список кандидатов в памяти датапада, но если начинать, то с нее. Палпатин поднялся и обошел стол, вставая рядом с Вейдером. Его слова опускались прямо в уши: — Мы могли бы показать свою мощь Альянсу. Убить двух вурпаков одним выстрелом. Неужели Тагерн не дал тебе более интересную цель, чем вымерший кусок камня? — Простите, Ваше Величество, но я осмелюсь спорить с вами. — Вейдер не поворачивал головы к Палпатину. Он немного подался вперед, касаясь модели. Та наполовину осыпалась, от многих кусков конструкции остались лишь остовы. — Вы сами сказали, еще многое предстоит сделать для защиты. Альянс будет готов атаковать в ответ, а мы не можем так рисковать всей миссией. Альянс должен увидеть неприкосновенное универсальное оружие, а не его прототип. Так что я предпочту стереть из этой Галактики любую память о Тун Мааре, он испил немало моей крови. — Не по годам ты мудр, Вейдер, — ответил Палпатин. Затем со вздохом он тоже повернулся к реальной голограмме и, будто став ниже ростом, сокрушенно согласился: — Мы нанесем пробный удар по Ибрами. Возьми с собой Вторую Сестру. Она делает успехи и заслужила увидеть будущее Империи.

* * *

Внутри готовых помещений Звезды Смерти было пока менее просторно даже, чем на Оке, но система навигации показала себя с лучшей стороны. Инженер по навигации не без гордости показал Вейдеру, как он задает лишь конечные координаты, не прокладывая гипермаршрута, и система приняла данные. А уже через несколько минут Звезда Смерти безмолвно вошла в Пуссанскую туманность, разгоняя застоявшиеся газы вокруг себя. Они оказались ровно над тусклой Ибрами, и по команде Императора, наблюдающего за всем с верхней галереи из-под плотного капюшона, орудие перевели в режим подготовки. Вейдер и Трилла стояли совсем близко к смотровому окну, чтобы видеть весь процесс как можно лучше. Но Трилла, даже глядя на ворочающееся дуло излучателя, думала не о нем. — Судя по докладу Тагерна, ты облажалась на Зеффо, — тихо сказал ей Вейдер. — Я отпустила Кестиса специально. Причину своих поступков я вам уже объяснила. — Мне — да. Но отчет был крайне негативный. Не знаю, что ты не поделила с Тагерном, но лучше вернись и передели так, чтобы ваши конфликты не мешали делу. — Я завершу миссию, даже если буду вынуждена действовать одна. — Ты работаешь на благо Империи, и глупо не пользоваться имеющимися у нее средствами. — Да, генерал, — сказала Трилла. Желания нести благо Империи в Трилле было не больше, чем желания стоять здесь или слушать кувайкскую оперу. Не больше любого другого желания, кроме той цели, к которой она не шла, пока находилась на Звезде Смерти. Техническая звукоизоляция и амортизация были слабы, и оттого гул от изготовки орудия охватил всю станцию. Пол завибрировал под ногами, и мелко задрожало смотровое окно. Толстый луч, пышащий оранжевыми отростками и завихрениями, прорезал темноту под станцией, затем куцую атмосферу планеты и вошел в нее. Когда-то полный жизни шар надулся и разошелся на куски. В растущие на глазах трещины выплеснулась раскаленная магма. Луч продолжал бить в раздробленную планету, перемалывая комбайном камни с красными текучими разводами, пока не начал плеваться чахлыми зарядами, заставляя всю станцию стонать от натуги. Орудие погасили, а в смотровое окно теперь виднелось лишь облако быстро остывающих астероидов, прежде носившее имя Ибрами. На Звезде Смерти стояла тишина. Вытянувшаяся по струнке инженерная команда ждала вердикта Императора, который продолжал наблюдать за медленным танцем камней. Разве по залегшей в углах фиолетового рта улыбке не было понятно? Мощнейшее орудие в истории Галактики заслужило свое именование. Вейдер молча повернулся к Трилле, но все же именно он стал тем, кто нарушил тишину момента. Датапад просигнализировал новым сообщением. Этот звук оповещений был установлен на срочное от Тагерна — тот запрашивал разговор. Вейдер связался с ним сразу. — Что еще? — Черное Солнце над Дурахтом. Дурахт, Дурахт… почему об этой планете Тагерн решил сообщить? Ах, да… — А Таши? — Еще не объявлялась. Правитель Дурахта ищет ее не меньше нашего, но для своих целей. Он не доверяет нам. Но у их спецназа тоже без результата. — Я понял, Тагерн. Вейдер выключил коммуникатор и постучал им себя по подбородку. Он смотрел в пустые просторы Пуссанской туманности, но видел, как луч раскаленной плазмы врезается не в планету, с уничтожением жизни на которой справились и без них, а в непроницаемую черноту. — Ваше Величество! — воскликнул он наконец. — Испытание определенно прошло успешно. Предлагаю нанести удар по Черному Солнцу. Палпатин оперся на перила, наваливаясь на них, и капюшон совсем скрыл его лицо. Вейдер чувствовал на себе взгляд, хотя в его сторону был направлен лишь острый бледный подбородок. — Лорд-протектор находит состояние станции готовым для подобных нападений? — придавленно поинтересовался инженер по двигателям. — Да, лорд-протектор! — поддержал сразу расправившего плечи инженера Император. — Разве вы уже находите Звезду Смерти готовой к подобному? — спросил он с нажимом. — Она совершенно точно не готова к боевым миссиям. Огневая мощь пушек не дотягивает даже до половины мощности Ока, а защитные системы не просто имеют дыры, а состоят из них. Но на этой станции сейчас есть два лучших защитных орудия Империи, каждый со своим истребителем. Теперь на него смотрела и Трилла. Он продолжил, бегло поднимаясь по лестнице наверх, к Императору. — Черное Солнце над Дурахтом. Мы можем ударить. Прямо сейчас. — Над тем самым Дурахтом, чей король регулярно сомневается в легитимности моей власти после побега своего любимого сенатора? Вейдер замер перед Императором, ощущая, как закипает изнутри предвкушением боя. Он не мог упустить возможность разорвать Черное Солнце. Вместе с тем мышцы спины задубели, и между ушей бегал тихий шепоток: снова встретиться с ней? Вот так, самому искать встречи? Чтобы все же дать этой Тьме проглотить себя? Император не говорил с ним после встречи с Кали, но теперь Вейдер допускал, что там, под толстыми слоями уверенности и стойкости, скрывается тот же страх, что лизал изнутри его живот. И Вейдер не был уверен, что стоит вести на Черное Солнце собранную на треть станцию, но эта черная тварь убивала его сына. Вейдер протянул Императору открытые ладони, сгибаясь в пояснице. Так он мог смотреть в опущенное лицо. — Если за правителем Дурахта стоит Альянс, то… Спасти его планету от Черного Солнца и показать Альянсу исключительную мощь Звезды Смерти, не дав им испытать ее самим в бою на прочность и сделав вас настоящим спасителем Галактики — разве это не больше, чем два вурпака за раз? Палпатин повернулся к команде. — Заряжайте орудие. Готовимся к перемещению на орбиту Дурахта. Вейдер же коротко и резко махнул головой смотрящей на него Трилле, и они направились к взлетной площадке у третьих ворот.

* * *

Фонарь над воротами мигнул три раза, отсчитывая секунды до выхода из гиперпространства. Два моргания. Одно. Ворота поднялись, выпуская две черные острые ласточки в космос. Черное Солнце мерно пульсировало, давая каждому жителю Дурахта почувствовать себя без света. Звезда Смерти повисла на боевом расстоянии, и со стороны Вейдер видел, как все быстрее раскручиваются колеса механизмов главного орудия, пока оно не вытянулось в сторону Черного Солнца острым жалом. Черное Солнце не сдвинулось с места. Оно не замечало ничьего присутствия, продолжая поедать свет голубого гиганта, дарящего Дурахту энергию для жизни. Лучи местного солнца врезались в шар и не огибали его, не отражались, а умирали в пучине темноты. От поверхности отделились два сгустка. — Трилла, ты это видишь? — Да. — Нельзя позволить им сесть на Дурахт. Дадим Звезде Смерти время. — Да, генерал. Вейдер направил истребитель к сгусткам, и те все же отреагировали на угрозу, разделившись. Вот поэтому двойка всегда эффективней. Вейдер спикировал к ближайшему сгустку, оставляя второй Трилле. Он становился все ближе и ближе — клочок темноты перестал его избегать, и подлетев достаточно близко, Вейдер понял, что это не бесформенный клок дыма, а Дикая. Девушка с волосами в изморози и пятнами на матовой коже медленно повернула голову в его сторону. Окутывающая ее темнота проникала в нее и одновременно исходила от нее. Глаза горели ровным синим светом, отражающимся от кристаллов льда на щеках. Вейдер активировал одновременно все орудия, и в той же ледяной корке отразились красные и желтые всполохи, несущиеся прямо в Дикую. Она отцепила от пояса серп, проводя им по пространству вокруг и собирая урожай залпов. Все они оборвались на острие лезвия. А Дикая рассекла пространство перед собой и исчезла в черном разрезе, возникая в таком же уже в облаках Дурахта. — Проклятье! — Вейдер ударил кулаками по штурвалу, винтом проходя через место, где только что висело тело. Трилла же продолжала бой, и Вейдер был уверен, что ей достался охочий до драк Решеф. Ее корабль вошел прямо в средоточие темноты, сминая ее. Но та вытянулась вдоль всего корпуса, опутывая корабль, закрывая свет даже от движков, и стекла с хвоста, вновь собираясь в высокую фигуру. Все корабли тряхнуло ударной волной, когда орудие Звезды Смерти наконец набрало положенный заряд и выстрелило в Черное Солнце. Луч врезался в его тело, как до того в недра Ибрами, и на мгновение хаотичные протуберанцы засветились оранжевым. В следующее мгновение Солнце надулось, и Вейдер приготовился резко уйти от взрыва. Но его не последовало. Вместо этого луч из разогнанной, раскаленной сверх мыслимых температур высококонцентрированной плазмы начал синеть и замерзать. Звезду Смерти поймали за жало и приколотили к стене как редкое насекомое. Ее выступающие в открытый космос металлические кости, еще не обросшие не то что обшивкой, но даже мускулатурой коммуникаций, трепыхались на конце становящегося твердым луча. Орудие оборвало луч, прежде чем мороз успел добежать по нему до станции. Черное Солнце медленно повернулось, утягивая столб льда за собой, наматывая и вместе с тем перемалывая щупальцами протуберанцев в пыль. — Уходим, — жестким голосом Палпатина сообщил динамик системы связи. — У вас минута. Истребитель Триллы вертелся на месте, с погасшими движками, хотя и следа темноты рядом больше не было. Решеф ушел с несущей мор Дикой на Дурахт. Минута. Что можно успеть за минуту? Вейдер направил свой корабль на превратившийся в юлу истребитель, рассчитывая время. Полукруглое крыло зацепилось за симметричную пластину чужого крыла, останавливая циклический бег и давая увлечь второй истребитель следом. Сцепка держалась только на скорости, и Вейдеру пришлось влететь в открытые ворота не на посадочном режиме. Они двумя ядрами врезались в стену ангара до глубоких вмятин в ней, но ворота за их спинами щелкнули створами, зажигая запрещающий вылет сигнал. Было бы на чем теперь вылетать. Вейдер вылез из истребителя, Силой расправляя скомканное и закрывшее собой люк крыло. Как то ни странно, корабль Триллы почти не пострадал, но Вейдер долбанул по замку дверцы, заставляя ее откинуться. — Вылезай. Трилла не замечала его. Она сидела, вцепившись руками в штурвал, и не могла выдохнуть. — Эй! — Он ухватил ее за локоть, потянул на себя, но деревянные руки сжимали обод штурвала слишком крепко. — Трилла! Вылезай, это приказ! Она только вдыхала, раздуваясь в груди, из которой вырывались отдельные резкие испуганные свисты. Вейдер поднял руку и, не коснувшись бьющегося от судорожных глотков горла физически, сжал. Глаза Триллы округлились, а пальцы сами потянулись к невидимой хватке, но когда Вейдер отпустил, из нее вышел весь воздух, давая ей наконец нормально вдохнуть. Она опустила дрожащие руки на колени и обмякла в кресле. Датчики на приборной панели показывали, что корабль в норме, и Вейдер разрешил Трилле остаться внутри, продолжая смотреть на вздрагивающие плечи. — Оно внутри меня, — пробормотала Трилла. — Между желудком и легкими… — Я знаю. Со мной тоже так было. Со мной так сейчас, — хотел бы сказать он, но Трилла сгибалась пополам, прижимая кулаки к животу, а он стоял прямо и еще находил какие-то слова. Коммуникатор снова потребовал его внимания, и Вейдер, не отходя, поднес его к губам. — Я слушаю, Тагерн. — Запрашиваю разрешение снять слежку с Дурахта. — Что? Аквалия Таши еще в розыске. — Но после Черного Солнца она вряд ли сунется… — Это ее родная планета. Все наоборот. Теперь-то она объявится. Усиль слежку. — Ребята дергаются, — пробубнил Тагерн. — Мор незаразен, — прорычал Вейдер. — Не так. — Да, но… — Никаких «но», Тагерн. Я могу закрыть глаза на замену части разведчиков дроидами, но чтобы я в последний раз слышал о «дергающихся ребятах»! Коммуникатор попытался извиниться, но Вейдер уже разорвал связь. Тем, кто приедет на Дурахт, теперь ничего уже не угрожает. А тем, кто был на планете, уже не поможешь. Трилла села ровнее, упираясь ладонями в колени. — Значит… я не больна? — Если под твоими перчатками не проявляются черные пятна — нет. И тот, кто вышел против тебя, не сеет мор. Если я хоть что-то понимаю в этом криффовом дерьме. Я не заболел после касания самой смерти, — хотел сказать он. Но страх тоже был болезнью, а он сжигал его сейчас заживо. И только необходимость держать лицо удерживала на ногах. Глупо. Все это было так глупо. Как ему могла только прийти мысль, что недостроенная станция, предназначенная для перемолки камней, сможет что-то противопоставить Черному Солнцу? Если Император накажет его за провал, он будет прав. Хотя вряд ли у них теперь будет болеть голова о Дурахте. Решеф оставляет за собой кровь и переломанные кости вместо готовых к бою людей. На сомнения во власти Палпатина у них не останется сил уж точно. Их самих не останется. Разве что, Решеф оставит кого-то на съедение своей сестре, или кто она ему там… — Трилла, тебе стоит отдохнуть. Лучше — помедитировать. Восстановить контакт с Силой. На Корусанте есть место Силы в пригороде. Это лучший вариант. Она кивнула. Ее взгляд все еще болтался по помещению, как совсем потерявший точку фокуса. — Все вокруг зовут меня инквизитором. И это — я. Та, кто ищет джедаев. Или Второй Сестрой — и это моя должность. Но вы… зовете меня Триллой. — Она наконец собралась и посмотрела в лицо Вейдера. — Ну… — он не думал об этом прежде, но слова нашлись сами: — Это ведь твое имя, к которому ты привыкла. Разве его очернили? Почему я не должен им пользоваться? — Но вы прежде были Энакином Скайуокером, а теперь… И об этом Вейдер думал очень мало. — Мое новое имя, — медленно сказал он, — подарок Императора. От подарков не отказываются.

* * *

Над Корусантом висела огромная желтая луна. Вейдер разглядывал пятна и кратеры на ней, запрокинув голову. Он знал, в каком из них стоит база управления Корусантским флотом, и мог разглядеть светящиеся точки вышек связи, но он специально не вглядывался в них, рассматривая луну сквозь прикрытые ресницы. Контуры смазывались и дрожали, но Вейдер медленно дышал, слушая дыхание и равняя его в такт текущей вокруг Корусанта и его естественных спутников Силе. Он заново и заново переживал сегодняшний день, возвращаясь к каждому моменту сражения. По оставшимся в периферической памяти воспоминаниям пытался найти следы уязвимости Черного Солнца, но с каждым кругом он понимал, что вся эта затея изначально была обречена на провал. У Черного Солнца не было уязвимостей. Ему не давал покоя вопрос Триллы. Кто он? Новый человек, лорд-протектор Дарт Вейдер? Или выбравший свой путь Энакин Скайуокер? Ведь у джедаев не было прав на это имя, ни у кого не было прав на него, кроме самого Энакина. И по правде, Вейдер хотел бы стать Энакином. Тем Энакином, который смеялся в лицо даже самым свирепым врагам, кто был готов влезть в полную чудищ яму, чтобы вытащить друга. Или Вейдером. Тем Вейдером, кто не признавал над собой чужой власти, кроме той, в чьи руки вверил себя сам. Тем Вейдером, кто приносил Корусанту новые и новые победы. Сейчас он был ни тем и ни другим. Снова и снова заставляя свое дыхание не замирать от постоянно крутящегося в голове воспоминания об обледеневшем луче, он пытался найти себя и стать хоть кем-то. Он пользовался Силой привычно, прогибая ее потоки под себя и действуя без сопротивления. Но он глох. И искал хоть отголосок того очищающего чувства единения с Силой, которое, он знал, те — двое других — умели испытывать.