Черное солнце, белые дыры

Бейл молчал, уперев лицо в сложенные замком пальцы. Оби-Ван уже второй раз смотрел новостную голограмму с Дурахта. Официальные каналы молчали, но кое-где проскочило. Черному Солнцу попытались дать отпор. — Называют ее Звездой Смерти, — коротко выдохнул Бейл. — И о ней не был в курсе даже имперский Совет. Строили какую-то орбитальную станцию, но что там такое… — Ну теперь ты знаешь? — Ведущий инженер из проектной группы бежал от Императора к нам, — сообщил Бейл. — И рассказал, что взрыв Ибрами тоже результат испытания имперской станции, а не естественный катаклизм, как бормочут на научной волне. Не знаю, что пугает меня больше. То, что у Императора есть подобное орудие или что оно не помогло. — Определенно второе, Бейл. Определенно. Оби-Ван выключил трансляцию, потому что снова смотреть сюжет о том, как жители Дурахта спалили главную больницу, осаждая ее, у него сил не было. — Что, если Император объединится с Черным Солнцем? — Чтобы Палпатин утерпел кого-то могущественней себя? Не думаю. — Он умеет вести долгие игры. И рано или поздно может заиграться. — Он держит Сенат для виду, но все же решения пока принимает не он один. Будем рассчитывать на здравомыслие лорда-протектора. — Бейл приподнял брови, и Оби-Ван добавил: — И имперского Совета. — Вообще я удивлен. — Бейл откинулся на спинку стула, перекладывая сцепленные руки на колено и пристально глядя на Оби-Вана. — Ты вновь не на Татуине. Джедайский дух все же не дает покоя? Оби-Ван открыл рот и замер. Он упустил момент, в который подписался врать друзьям, но сказать правду он не мог. — Я все еще плохой помощник для Альянса. Прости, Бейл. — Просто скажи, что мне не надо беспокоиться за Лею. — Нет. Конечно же нет. — Оби-Ван посмотрел на голопроектор. — Разве что… — За Черное Солнце я конечно с тебя не спрашиваю. — А мог бы. — Оби-Ван охватил пальцами переносицу, закрывая глаза. — Если за что джедаи и должны отвечать, то за эту борьбу. В кармане потеплело от легкой вибрации коммуникатора. Оби-Вану пора было выдвигаться на Нотто-Прайм.

* * *

Звезды кальдеры смотрели на смелый корабль не мигая, но безучастно. Нависший над плечом Энакин вглядывался в них в ответ, сверяясь с навигатором. Предлагаемые электронными мозгами маршруты походили на походку пьяного тускена — он явно был рассчитан на содружество с автопилотом, а не с человеческими руками. Оби-Ван снова не уложился в виртуальную рельсу. — Здесь левее. Нет, не так… — Энакин ухватил штурвал поверх ладони Оби-Вана и поправил на волосок. — Мы идем прямо на астероид. — Да. Так и надо. Возле мерно покачивающейся громады камня, уже готовой к столкновению, Энакин выкрутил штурвал вправо, а свободной рукой дернул рычаг, переводя их в гиперпространство. Еще несколько прыжков, и они оказались в системе Хорусет. Затянутый невиданного размера Силовым щитом Коррибан походил на шар с паучьими яйцами в крепкой материнской паутине. Его самого было почти не видно — только едва угадываемые контуры. — Вижу три спутника. — Оби-Ван показал на золотистых бабочек. — Не могу поверить, что это кортозис… Сколько же стоила эта операция? — Не больше, чем Храм в ее честь, — пробормотал Энакин, садясь на свое место и выдвигая недавно вмонтированную панель управления манипулятором. — Ты уверен, что когда мы отключим щит… мы будем в безопасности? Жители этой планеты только и ждут… — Ситхи, Оби-Ван. Планета ситхов и тысячи лет. Они бы нашли способ, если бы искали. — Или растерзали бы друг друга, верно. — Рец-Ве-Тран не начал с щита, а им закончил. Как думаешь, сколько своих он оставил под ним? Не на «растерзание», конечно же, нет, а со скорбью принимая их жертву во славу Ордена, в смысле Света? — Ответ на наш спор находится прямо под нами. Вернемся к делу. — И из нас двоих я сейчас работаю над тем, чтобы попасть туда. Оби-Ван прикрыл глаза ладонью, примирительно поднимая вторую. Когда спутник отключился, и белесый щит исчез с лежащего под ними сектора, стало ясно — не только он загораживал Коррибан. Белесая пленка скрывала под собой быстрые воронки газовых ураганов. — Посадка простой не будет, — сказал Энакин, хотя его руки уже бегали по тумблерам посадочных движков. Оби-Ван попросту отодвинулся от штурвала, отдавая все управление Энакину. Воздушные потоки ударили в корабль со всех сторон, и его мотнуло. Корабль крутанулся вокруг своей оси, вдавливая боковой перегрузкой в кресло. В серо-коричневых разводах из газа и пыли Оби-Ван не видел ничего, но корабль все еще суматошно вертелся. В ящиках гремели инструменты, а мимо лобового стекла пронеслись комки металла, недавно бывшего обшивкой на закрылках. Корабль почти сделал третий круг вокруг своей оси, когда движки все же оттормозили его и под контролем Энакина дали урагану отпор. На секунду сощурившись, он снова перещелкнул тумблеры, меняя направление движков. Теперь они не медленно снижались, они летели вниз на ускорении. Быстрее, чем падал бы корабль свободным падением, быстрее, чем успевал желудок, оказавшийся у горла, но и ураган больше не справлялся с ними. Уже у земли Энакин успел смягчить посадку хоть немного, и три ноги, вонзившиеся в каменистую почву, только дрогнули, но не сломались. Энакин быстро пробежал взглядом по приборам и, расправив плечи, решительно опустил трап. Против ожиданий Оби-Вана на Коррибане было тихо. Да, где-то в небе ворочал тучи ураган, но здесь, у земли, было тихо. Только камни скрипнули под ногами, когда он сошел с трапа. Следующим шагом он хрустнул костью, развалившейся под сапогом. Они сели на поле боя. Останков было много, и по ним уже было не разобрать, где кто. Кроме висящих на копьях доспехов. Воткнутые одним концом в землю острые прутья вонзались в металлические спины, поднимая их над землей. В потускневших белых латах уже не осталось тел, но щетинистые перчатки по прежнему держались за торчащие из груди оконечники, и Оби-Ван слышал агонию древних джедаев. Вокруг была одна лишь смерть. Земля до сих пор хранила металлический запах крови. Но Оби-Ван больше не мог сказать про планету, что та мертва, хоть ни одной живой души здесь и не осталось. Потому что Коррибан был полон темной Силой. Полон боли, отчаянья, сводящей скулы злости и даже тоски — не того, какой должна быть Сила. Но все они были чем-то. Отголосками жизни. Жители Галактики сами справлялись с истреблением друг друга, войне в их мире было комфортно всегда. Но Сила принимала неразумных детей. Когда-то это поле было площадью — вокруг еще остались фундаменты строений. И все они были уничтожены: кто не боем, тот временем. Уцелело лишь одно здание — над городом, как и прежде, возвышалась цитадель-гора. Наполовину сотворенный из породы, наполовину достроенный руками замок смотрел на них черными провалами окон. Один раз в своей жизни Оби-Ван испытывал подобное головокружение — спускаясь падаваном в темные пещеры испытаний. — Не вижу других вариантов, — подал из-за левого плеча голос Энакин. — И я. Цитадель нависала над ними, и казалось, что вот она — проглотит, но до нее все же пришлось идти около получаса. Энакин молчал, погруженный в свои мысли. — У Империи все еще нет средства против… — Я бы не дышал пылью здесь с тобой, если бы у меня было средство от Черного Солнца и его гребаного мора. — Я просто хочу быть уверен, что Империя занимается его поисками. — В корусантских лабораториях больше нет ни ночных перерывов, ни выходных! — Я не о людях, Энакин. Я был бы спокоен, знай я, что Палпатин… что Дарт Сидиус осознает угрозу. — Вполне. — …и что не воспользуется ей в свою пользу. Энакин, ты теперь глава разведки, неужели ты до сих пор не понимаешь, кто стоял за Молом? Дуку? Конфедерацией? Как Сидиус разыграл партию, как все мы и ты — особенно ты — стали его пальчиковым театром? Энакин остановился, врываясь сапогами в землю. — Он разменяет тебя, если ему будет это выгодно, — добавил остановившийся на шаг впереди Оби-Ван. — О, и тебя это волнует? Минус ситх — неужели не победа для Ордена? Энакин качнулся с носков на пятки, замирая в ожидании ответа. — Сидиус с той же легкостью разменяет любую жизнь. Разменяет Галактику. Оби-Ван высказал это коррибанской тишине, вытаскивая наружу свои страхи. Но Энакин не посмотрел на него, занося ногу над угловатым черепом. — Помни, что мое предназначение, как ситха, убить учителя. — Он перенес вес вперед, проламывая костяной лоб. — Нет никакого предназначения, Энакин. Есть только выбор. Энакин вскинул голову. Его глаза пожелтели, словно вокруг снова забушевала лава Мустафара. Но вместо злого оскала его губы сложились в холодную улыбку. Его голос стал низким и рокочущим. Его питал Коррибан, душащий Оби-Вана и превращающий воздух в вязкое марево Коррибан. — И какой же выбор сделал ты? — Я не убил тебя, — ответил выжидательной улыбке Оби-Ван. — У тебя бы и не вышло, — уголки губ растянули их сильнее, обнажая зубы и тихо шепчущий язык. — Да. Ты прав. Энакин отвел глаза, смаргивая желтизну. Сила вокруг него заметалась, теряя ровность тока, и он широким шагом направился вперед.

* * *

«Здесь покоятся решительный лорд Викарис Тран и красноокая Юхан. Пусть ситхская Тьма бережет их дух», — прочел Энакин вслух выбитые на дверях буквы. — Удивительно, — сказал он, — но этот язык я знаю. Древние манускрипты ситхов написаны на нем. — Слишком серьезное сооружение для гробницы. На башнях еще стоят пушки — вряд ли их установили для памятных салютов. Энакин положил руку на дверь, и та послушно открылась. Голову сдавило кольцом, особенно загудели виски, но Оби-Ван все же шагнул следом за Энакином внутрь, где по заветам оставивших эпитафию на двери ждала Темная сторона. Она обволакивала стены и шепталась сама с собой в углах, от чего в ушах не смолкал высокий, едва уловимый, но очень мерзкий свист. Снаружи цитадели было много следов снарядов, но внутри она была отремонтирована. Пробои никуда не делись, но их заложили камнями. И если сама цитадель была выстроена из идеально подогнанных друг к другу плит, то эти заплатки были грубы. Камни выступали, на их поверхности остались засохшие мазки клейкого раствора. Посреди небольшого зала, в который они попали, стоял так же наскоро собранный постамент, напоминающий курган. На его вершине был установлен треугольный голокрон. Оби-Ван знатоком ситхов не был и за всю жизнь только дважды видел их артефакты, но всегда они имели глубокое красное нутро, переходящее ближе к граням в темно-зеленый цвет. Но тот голокрон, что лежал на холмике, был чисто-голубым, как любой из знакомой Оби-Вану библиотеки Ордена. Энакин тронул верхушку, активируя голокрон, и тот приподнялся вверх, слегка раскрывая острое навершие и проецируя над собой изображение. Темнокожий мужчина, испещренный линиями помех, склонился над ними, распахивая широко расставленные глаза, и сказал: «Викарис Тран. День первый. Не знаю, зачем начинаю это, но… отец учил, что помогает. С чего там положено начинать? Ну… мы уже месяц на планете. Сегодня лишился головы Ратос. Я оторвал эту пустую луковицу от его плеч своими руками на глазах ситхского шамана. Кровь Ратоса удовлетворила их и смыла с нас его идиотский проступок. Надеюсь, прочие тоже осознают наконец, что ситхи — не враги темным джедаям… — Мужчина потер лицо, меняя позу, теперь он сидел в кресле. — И уж тем более не стоит и пытаться сделать из ситхов рабов. Коррибан на их стороне. Их первобытная сила невероятна. Другое отношение, другой подход…» Изображение погасло. Голокрон потух, но не сложился назад — неисправен. — Это… просто походный дневник? — с непониманием сказал Энакин. Оби-Ван разделял его удивление, но он уже приметил второй такой треугольник. Похоже, что металлические обручи ветвились не простым узором, а показывали номер записи. И здесь, у стены, под грубой фигуркой из веток и птичьего черепа, лежал голокрон номер два. «Викарис Тран. День второй. Тридцать второй, по правде… на записи нет времени. Нет слов. Но сегодня нашлись. Стерва Юхан! Скользкая, мерзкая мразь! Я знаю, что она отравила экспедицию, нет никакого вируса в пещерах. Просто ее… ее, мать ее, Высочество не хочет видеть исследователей там. Она смотрела на их корчи и наслаждалась, пока ее ротик шептал о проклятиях и заразах в недрах Коррибана. Зараза тут одна, у нее красные глаза и едва прикрытые тряпками груди». Викарис пропал, и в зале снова стало темно. Когда глаза снова привыкли к сумраку, Оби-Ван огляделся, но больше голокронов здесь не было. — Полагаю, это лишь начало истории Викариса на Коррибане. — Ну разве что их с Юхан вместе похоронил общий враг назло им. — Оби-Ван не видел выражения лица Энакина, но сарказма в голосе не расслышал. — Так значит… все же… темные джедаи? Про это было в секретной библиотеке Совета? Только для мастеров-джедаев? — Если и так, то я остался обделен не меньше твоего.

* * *

Из зала уходил ровно один коридор вглубь горы, и они направились по нему, освещая путь мечами. По стенам располагались двери, наглухо заколоченные сейчас — замок не строился, как гробница. Он определенно стал ею позже. На стенах сохранились потухшие без топлива светильники, а по колеям в полу прежде ездили либо телеги, либо дроиды древних поколений. Вскоре стены вновь разбежались в стороны, встречая их новым залом с огромным столом из прочного дерева. Посредине стола опять стояла уже знакомая статуэтка: череп крупной птицы и веточки, а вместо тарелок на стол было накрыто семь голокронов. Энакин остановился у стены, приближая к ней меч. Его пальцы легли на буквы, написанные прямо на стене, и он отдернул руку, едва коснувшись. Растерев между пальцами пыль, он пробормотал: — Это кровь. Не пыль. — Тот же язык. Аркаэ ран гарэх шахиитха Рец-Ве-Тран и Фернан О-Бесу лакиха. «Не будет покоя Рец-Ве-Трану и Фернану О-Бесу». И здесь… — Энакин сместился дальше и отступил на шаг, увеличивая регулятором яркость меча, чтобы осветить всю надпись сразу. В красном свете буквы наливались первозданным цветом. Оби-Ван видел смазанные потеки. — «Тьма поглотит нас и нашу боль, и мы станем сильнее». Оби-Ван обернулся за спину, где свистела темнота. На столе по-прежнему медленно мерцали семь голокронов. Не более. Энакин дотронулся до первого. «Светлым не дает покоя наше существование. Мы открыли источник Силы на Соканде, и они тут же слетелись туда. Выжгли нас бластерным огнем, чтобы не «оскверняли» Силу. Брат, конечно, не почтил своим визитом. Как всегда, отправил в бой молодняк. И мы знатно его проредили. Двоих я привез Юхан. Такой подарок она не принять не могла. Мне нравится, как она злится, видя светлых. Как блестят ее глаза. Когда она разделывала трепещущие тела, красные звезды Юхан сияли. Она показала мне, как отнимать Силу у джедаев до того, как они истекут кровью, и как закупорить ее в банки. У нее много настоек. Я не взял ни одной, и она взбесилась. Не хочет быть в долгу. Прокусила плечо. Но пустила экспедицию в пещеры». Энакин сместился, воздевая меч над головой, и на стене за столом тоже проступили буквы. «Тьма поглотит, Тьма поглотит, Тьма поглотит…» Энакин перехватил меч крепче, активируя следующие голокроны. Перед ними бежали дни темного джедая Викариса, отсчитываясь датами и морщинами на его лице. «Коллективный транс ситхов — ничто иное, как совместная медитация. Мы практиковали в Ордене подобное парами при обучении и отчасти в бою, но ничто не сравнится с совместной мощью объединившихся в Силе десятка джедаев. Вместе мы создавали огромные шары, я назвал их ментальными бомбами… Они были материальны, они взрывались выбросом темной Силы прямо под кораблями Рец-Ве-Трана, но вместе с тем они раздавали пилотам сразу множество ментальных оплеух. Я взял Юхан с собой, и она увидела дождь из белых корабликов. Теперь она и сама приглашает меня на племенные ритуалы». «Уже пятая попытка. Юхан запечатала мое семя в своем лоне на несколько часов, погрузившись в глубокий транс. Ни одна испитая ею настойка не помогла. Думаю, наша физиология несовместима. Я обратился к знаниям с Тайтона, что остались в распоряжении Темного Ордена. Алхимия — думаю, ответ кроется в ней». «Я зачал ребенка служанке. Мы вырезали ее утробу и еще полную жизни попытались приживить Юхан. Я чуть не потерял мои красные глазки… Она грызла мои руки до мяса, она размазала мертвую матку по моему лицу и пыталась убить, потому что я не смог провести ритуал. Но вина лежала не на моих плечах, а на слабой девчонке. Служанка не смогла дожить до конца ритуала и дать достаточно сил органу и зародышу в нем. Ей не хватило преданности госпоже». Оби-Ван кожей слышал плач нерожденного ребенка, но кроме легкого трещания проекции голокрона его ушам здесь было различать нечего. Он приковал свой взгляд к руке Энакина, перенесшейся к следующему треугольнику. «Великие мастера Тайтона выводили целые новые формы жизни, а я не могу зачать жене ребенка! — жгучий удар кулаком по столу, от которого у щек низко склонившегося Викариса колыхнулись отросшие волосы, а голокроны на столе подпрыгнули, заставляя вздрогнуть. — Я что-то упускаю… Думаю, мне стоит обратиться в лечебницу на Сигуре. Последние из Старого Ордена, кто не согласился пойти за братом, ушли туда». «Я принес дар от лекарского ордена, бесценный дар. Начало новой жизни. Я погружу его в тело Юхан, и ситхский ритуал поможет нам. Это будет непросто, но Юхан умеет терпеть боль». «Ублюдок Фернан! Он предал нас! А мы ведь даже не успели… Он выдал Рец-Ве-Трану способ добраться до Коррибана! Он думает, что Рец-Ве-Тран вышвырнет темных джедаев с Коррибана и оставит планету ситхам. Фернан думает, что Рец-Ве-Тран оставит его в живых. Хах, этот мерзавец плохо знает моего брата. Но я знаю хорошо. Фернан умрет, стоит армии прийти сюда. Да… брат приведет сюда всю свою армию… больше нам не скрыться. Это наш единственный шанс. Нас спасла бы Сингулярность Силы, но знания гения Герпена погибли вместе со всем Тайтоном! — Викарис замер, прислушиваясь, и обернулся. К нему подошла низкая девушка с костяными наростами на скулах и подбородке. Высоко завязанный хвост болтался между голых лопаток. Она обвила тонкими руками шею Викариса и выдохнула ему в зубы: — Джедаи пришли. Их кишки украсят нашу спальню!» Голокрон лопнул, и Энакин в один прыжок оказался рядом, прикрывая свою спину Оби-Ваном. Над ними звенела тишина, только изогнутый осколок со стуком покачивался на столешнице. — Ты напряжен, — сказал Оби-Ван, ощущая своими лопатками движения спины Энакина. — Ты себя-то видел? — Да. Мне здесь сложно дышать. Вокруг нас Темная сторона. Но ты?.. — Я не уверен, что кроме нас и Темной стороны, здесь никого нет. Они дышали вместе с минуту, но тени не стали гуще. — Идем дальше? — спросил Энакин. — Да. Они медленно направились к широкому коридору. — Значит, Рец-Ве-Тран и Викарис были братьями? — спросил Оби-Ван. Он хотел снова почувствовать вибрацию живого голоса в своих ушах. — И один из них оставил после себя кричащий Храм. А другой завел семью. Иронично. Джедай жил войной, а темный джедай — любовью. — Это не любовь, — скривился Оби-Ван. — Это кровавая, убивающая страсть. — Их убили светлые джедаи, а не страсть. Они любили друг друга. И не тебе мне рассказывать о том, что такое любовь. — Ты уверен, что когда-нибудь любил? Энакин запнулся. — Да, и Люк… — Я… — Оби-Ван больше не мог сдерживать раз за разом подкатывающие к горлу слова. — Я видел, какими глазами ты смотрел на Падме в восемнадцать. — Энакин снова направился вперед, и Оби-Ван не отставал, а его голос с каждым шагом набирал силу, подстегиваемый зарождающимся внутри ураганом. — Ты хотел ее. И получил. И теперь она мертва, а ты на Темной стороне. Туда приводит не любовь. Был ли кто-нибудь когда-нибудь… не кем ты овладевал, просто потому что хотел, а с кем тебе было хорошо без обладания? Любовь — желать блага другому и быть счастливым за него, не владея. Так ты любил? — Да. Моя первая любовь была такой. Но джедаи старательно пытались отучить меня любить мать. — Энаки… — Нет. Теперь говорю я. Джедаи не дарят любовь. И принимать ее не готовы. — Что? Разве… — А разве нет? — Энакин повернулся, задирая меч над головой. Красный свет пролился по его лицу, делая скулы резче и закладывая резкие тени под ними. — Ты так хорошо помнишь мои взгляды… Вот и вспоминай их сам. Я сбежал на Темную сторону за спасением. — И ты его нашел? Разве дала тебе Темная сторона спасение? Покой? — Покоя я не знал и у джедаев! — рыкнул Энакин. — Прямо как сейчас! Он отвернулся и замолчал. Из Оби-Вана схлынул весь напор, вновь оставляя его наедине со слабостью и головокружением. Коррибан испытывал его на прочность. Или играл с ним. Или просто… влиял. Могли ли у Силы — чистой Силы — быть цели? Желания? Оби-Ван шел рядом с Энакином, перекладывая меч из руки в руку. Во рту пересохло до горечи. — Мне не стоило поднимать эту тему. — Не извиняйся. Мне все равно, — проворчал Энакин. — Мы пришли. Вот она — гробница. В центре комнаты стоял до сих пор подсвечиваемый синими кристаллами гроб. Широкий каменный саркофаг без крышки. В нем лежали две мумии — ноги одной у головы другой. Одна — мужчина с белыми волосами и в боевом облачении. Его руки были сложены на груди, и под ними лежала длинная изогнутая рукоять светового меча. У второй были выступающие наросты на лице и высокий хвост. — А ты, Оби-Ван? Ты люби… Зараза! — заорал Энакин, отшатываясь от гроба. Оби-Ван и сам вскинул меч к лицу, потому что мертвая женщина открыла ярко-красные глаза. Он стоял в нескольких метрах, оглушенный собственным сердцем, и видел только край гроба. Длинные костлявые пальцы показались над бортиком и ухватились за него, выталкивая обладательницу наверх, и она без труда взмыла в воздух, окруженная зелеными искрами. Красные ленты ее платья развевались в воздухе. Она поплыла к Оби-Вану, и он взмахнул мечом, разрубая сухое тело надвое. Ребра осыпались, оставляя в теле грубую прорезь, но их место заняло зеленоватое свечение. Призрак не слабел, он лишь замещал потрепанное тело собой, продолжая крутиться над головой. — Джедаи пришли! — прокричал пустой рот. — Их кишки украсят нашу спальню! Она подлетела к саркофагу и наклонила истлевшее лицо к мужу. В похожем на поцелуй движении она окружила вторую мумию зеленым светом, заставляя восстать и Викариса. Тот медленно оглядел помещение и поднял абсолютно прямую руку, с которой сыпалась пыль и кожа. Он указал на Энакина. Юхан снова распрямила спину и, скрючив пальцы, бросилась к Оби-Вану. Воздух в легких исчез, а разжать спазм в горле никак не получалось. Оби-Ван оттолкнул призрака Силой, хватая хотя бы глоток, пока она была в растерянности. Энакин скрестил с Викарисом клинки. Тот был умел и ему не требовалось вдыхать между ударами, и он парил над жертвой. Оби-Ван почти не видел Энакина за слившимися в стену красного света ударами длинного меча. Энакину нужна была помощь. Оби-Ван ринулся вперед на Юхан, вдавливая ее Силой в пол. — Вика! — воскликнула она и закрыла глаза. Викарис тоже замер, а через мгновение его уже занесенный над головой Энакина меч оказался в ее готовой принять руке, и она взмахнула им. Костяшки обожгло, и рукоять меча застучала по полу. Еще один взмах, чтобы отогнать Оби-Вана дальше, и удар по рукояти Силой — та укатилась к саркофагу. Юхан рыкнула, обдавая Оби-Вана зеленым сиянием, и развернулась. Она пролетела через комнату, направляя всем своим телом меч как копье на Энакина. Она смяла его защитную стойку, вышибая из него меч, воздух, баланс, обернулась вокруг него и, перекинув меч назад мужу, одной рукой вцепилась в волосы, а другой в горло.

* * *

Викарис держал ярко-красный плоский меч в замахе, выставив вперед локоть. Он был готов к одному резкому удару по горлу — эффективный забой жертвы. Без пафоса и вариаций. Вейдер призывал на помощь Силу, но чем сильнее она вертелась вокруг, тем сильнее горели глаза призраков. Его глаза взметнулись к потолку, и он направил потоки Силы вверх, заставляя камни над головами задрожать. Викарис заметил и сжал кулак свободной руки, останавливая дрожь. Его замах стал уверенней. — Постойте! Призраки и вправду замерли. Викарис не сводил взгляда с Вейдера, а Юхан не расцепляла хватки острых ногтей, но все же повернула голову в другой конец комнаты, где, отложив в сторону меч, на одном колене стоял Оби-Ван. — Лорд Викарис… Юхан… прошу вас. — Почему мы должны остановиться? — спросила Юхан, и ее когти царапнули горло. Вейдер почувствовал потекшие по коже капли крови. — Потому что он — ситх. — Но ты — светлый джедай, — ответил вместо жены Викарис. — И я склонился перед вами, лорд Викарис. Этого мало? — Ваших жизней всегда будет мало! — пророкотала Юхан. Викарис же развернулся к Оби-Вану, направляя световую саблю в его сторону. — А может вы ни тот и ни другой? Вы ворвались сюда, и кто знает, сколько гробниц вы разграбили прежде? Докажите, что владеете Силой. — Он повернулся к Вейдеру. — Ты. Тебя он назвал ситхом. Докажи. Юхан неохотно расцепила пальцы, давая Вейдеру распрямиться. Он посмотрел на Оби-Вана. Тот едва заметно кивнул, вжимая голову в плечи. — Хорошо. — Вейдер встал устойчивее и поднял живую руку. С пальцев сбежали молнии, опутавшие тело Оби-Вана. И как тот чувствовал текущее в него электричество, так Вейдер чувствовал текущую назад боль. Он думал об этом. Он много думал. Представлял. Но вот Оби-Ван выстанывал в пол, к которому его прижало, что-то слабое, а держащий его за каждую скрученную мышцу Вейдер смотрел лишь на лицо Викариса. И стоило по иссохшей коже проскользнуть удовлетворению, оборвал пытку. — Темная сторона Силы слушается тебя. — Ноги Викариса коснулись пола, и он заинтересовано обошел Вейдера. — Покорно слушается. — Почему мне нельзя убить второго? — прошипела Юхан, зависая над Оби-Ваном. Ее коготь прочертил линию по лбу и уху. — Потому что, милая, он принадлежит не нам. Мы ведь не берем чужое. Зачем ты здесь и почему зовешь себя ситхом, если ты человек? — обратился он снова к Вейдеру. — Самых сильных адептов Темной стороны теперь зовут ситхами. В память о Коррибане. О… вас, — Вейдер склонил голову в сторону Юхан. — Ваш язык стал для нас священным. Викарис погасил меч и встал, скрестив на груди руки. — Сколько лет прошло? Сто? Триста? — Несколько десятков тысяч. Юхан опустила юбку в саркофаг, присаживаясь и облокачиваясь о край костлявой рукой. Зеленые частицы все гуще оплетали ее кожу, делая ее силуэт ближе к живому телу. — И они… — Викарис дернул губой и едва заметно кивнул на Оби-Вана, — так же чтят память Рец-Ве-Трана? — Нет. Рец-Ве-Тран построил Храм в честь победы на Коррибане, но этот Храм забыт. Как и его имя. Еще сотня лет, и Храм развалится. Его никто не чинил, в отличие от вашей цитадели. — Бедные, мои бедные… — Юхан обхватила голову, пропарывая кожу собственными ногтями. Вместо крови из нее брызнули все те же зеленые светлячки. Викарис подарил ей полный сочувствия взгляд. Вейдер не мог различить выражения зеленых пятен в истлевших глазницах, но он чувствовал, что стоит за этим взглядом. Они с Викарисом и Юхан говорили не только словами и телом, но и слушали друг друга в Силе. — Она умерла первой. Быстро. Моя рана была намного серьезней, и я умирал медленно. Успел увидеть смыкающийся над Коррибаном щит. Рец-Ве-Тран был трусом. Всегда! Он боялся даже мощи Силы и отверг половину учений Старого Ордена! Никто из моих людей, участвовавших в бою, не выжил. Лишь некоторые ситхи, кто не был выучен на воина и пережидал… Они сделали эту гробницу для нас. Но их осталось слишком мало… — Они чтили вас. — Я видел. Коррибан дает силы Юхан, и она делится со мной, позволяет ходить по гробнице… — Вы не ушли в Силу? — Это не было возможно, даже если бы я захотел. Коррибан — источник, каких мало. Слишком много ее здесь, она не утекала в мир из-за щита. Так значит… темные джедаи смогли уберечь знания и пронести их через десятки тысяч лет? — Не все. Увы. Поэтому я здесь. Я ищу ответы. Я… видел голокроны. — Наивные ситхи считали их волшебными объектами. Они не понимали всех технологий. А ты не поленился посмотреть на мою изнанку. Я бы все-таки убил тебя за неуважение, но ты открыл щит. Коррибан свободен — теперь я это чувствую. А я обещал себе стать ситхом и чту ситхские традиции. В долгу я не остаюсь. — Мой сын… — Вейдер посмотрел на Викариса, а затем на Юхан и сказал уже скорее ей: — все, что осталось у меня от жены, болен. Но Рец-Ве-Тран унес с собой в могилу все тайны и запер Коррибан от посторонних глаз. Тот «дар» с Сигура… он еще у вас? Он может помочь мне? — «Дар» — не артефакт, юноша. «Даром» я назвал искусственного эмбриона. Лечебница на Сигуре умела давать неживым клеткам жизнь. Они смогли из наших клеток создать эмбриона и потрясающий поддерживающий жизнь раствор. Так я смог транспортировать эмбрион назад на Коррибан. Я не лекарь. Если ответы для тебя и есть, они на Сигуре. — Спасибо. Я… — Вейдер вытер шею рукавом. — Я очень благодарен. Могу я еще как-то послужить вам? — Я хочу увидеть могилу Рец-Ве-Трана. Ты знаешь, где она? — Знаю, но как мне доставить туда… вас? — Возьми мой меч и ее платье. Юхан всплыла над саркофагом, провернулась, сбрасывая остатки красного одеяния к ногам Вейдера, и, прикрывая грудь рукой, спряталась за каменным бортом вновь. Викарис поднял тряпки с пола и завернул в них блестящую рукоять меча. Вейдер протянул руки, взял ношу, но перед тем как забрать совсем, сказал: — Но ведь за это мне будет положена еще одна услуга. Викарис сузил глаза. — Можно мне все-таки убить их? — засипела Юхан. — Мне так хочется… — Не стоит. Мне нравится этот юноша. И он доставит нас к могиле брата. Этого тебе ведь хочется больше? — О да. — Ладно. Я слушаю. Но не переходи черту. — Я всего лишь хотел сказать, что восхищен вашим единением в бою. Никогда прежде не видел подобной связи, позволяющей передавать материальные предметы. Дело в том, что вы уже мертвы? — Нет, — усмехнулся Викарис. — Нет. Это особая парная медитация. — Вы сможете научить? — Кого? — Викарис посмотрел на Оби-Вана, сидящего на полу привалившись к стене, и снова на Вейдера. — Вас? — Да. — Тебя и джедая? Исконно ситхскому ритуалу? — Вы пользовались знаниями Сигура, они ведь не были темными? Мы просто идем к цели. Темная, Светлая сторона… нас объединяет Сила. — Ты звучишь как мой отец. Он предвидел раскол Старого Ордена, но учил верить только в Силу. Наши с братом дороги вышли иными. Что ж… ты просил, ты обещал, — Викарис со значением указал на завернутый в красную ткань меч. — Юхан, расскажи им. — Даже редкие ситхи могли составить подобную пару. — Юхан говорила с гортанным акцентом. — Этот транс требует знания другого как себя. Вы должны предсказать, где появится объект, зная, куда его направит другой. — Мы знаем друг друга в бою. Очень хорошо знаем. — В бою? Этого мало. Во сне, в еде, в постели, в дыхании? — Лицо Юхан застыло прямо напротив. — Ты знаешь тело этого мерзкого существа? Вейдер мог рассказать о родинке под лопаткой Оби-Вана. Вейдер вправлял ему сломанную ногу и тащил на себе. Вейдер… Вейдер знал. — Да. — Осталось связать души. Вы медитировали прежде вдвоем? — Да, но это было скорее путешествие по Силе, чем… то, что выходит у вас. — Мы не путешествуем по Силе. Мы существуем в ней. Вдвоем. Здесь. Сейчас. Даже если наши тела порознь. Сядь, — она указала Вейдеру на пол. Он послушался. — Закрой глаза. И ты, мерзкое существо, тоже. Начните медитировать, как вы это умеете. Вдвоем. Слушайте Коррибан. Он поведет.

* * *

Когда Оби-Ван дотронулся до Силы, его затошнило. Пол закачался под устойчиво скрещенными ногами. Он не мог пользоваться Темной стороной! Даже… даже если бы захотел, он не умел и не мог себя заставить. — Он слишком слаб, — сказала Юхан. — Выбери кого-нибудь другого. — Я знаю его, — ответил Энакин, не раскрывая глаз и кладя руки на колени ладонями вверх. «Просто попробуем», — метнулось чужое в голове, и Оби-Ван положил руки на свои колени ладонями вниз, словно вкладывая их в далекие руки Энакина. Он начал погружаться в Силу, следуя за ним, и их обоих обступила Тьма. «А ты меня знаешь?» — спросил Энакин, стоя напротив. «Нет», — ответил Оби-Ван. Темное марево колыхалось. «Что же ты тогда здесь делаешь?». «Спасаю Люка», — ответил Оби-Ван. «Почему со мной?». «Потому что тебе это нуж…» Оби-Ван хотел сказать «нужно». Но это и было мыслью за другого. «Ты меня не знаешь. Но считаешь, что знаешь. Мы… можем начать с этого?» — Энакин дышал окружающей их Тьмой, чуть ли не хватал ее улыбающимся ртом, парил, и Оби-Ван зажмурился, отворачиваясь. Он снова почувствовал пол под бедрами и услышал шелест пролетающей мимо Юхан. — Вы даже не пытаетесь, зачем это вам? — фыркнула она. Энакин сидел на другом краю комнаты. Начать с их связи было неплохой идеей. Оби-Ван провалился назад, в Силу, и на этот раз позволил себе уйти в нее с головой. Падая во Тьму, он чувствовал все, на что вешал каждый год новый замок. Темная сторона текла в ноздри вместо воздуха, в жилах начинала стучать чужая кровь. Сотни душ кружили вокруг. Незнакомые ситхи и те, кто жил внутри Оби-Вана. Призраков в Силе не отличить от призраков разума. Те тела, которые оставлял на своем пути Энакин, и которые выжигались в голове. Оби-Ван хотел броситься на Энакина и выпотрошить из него ответ. За что так? С Республикой? С детьми? С ним? За что так с ним? Оби-Ван видел свои чувства, наблюдал за ураганом боли и отчаяния со стороны, не вмешиваясь больше, позволяя себе погружаться глубже и глубже. Он падал сквозь них, пока не провалился до самого ядра Коррибана и там — за пределами памяти, истории и чувств — он почувствовал бьющееся сердце Живой Силы. И рассказал этому сердцу о том, как заостряются уголки губ Энакина, когда тот сжимает штурвал на крутом вираже. Как металл протеза вплетается в кожу на плече, как ходит в отточенном замахе каждый проводок и поршень. И как проступают вены на другой руке. Он рассказал, как глаза Энакина — каким Вейдером он бы себя не звал — закрылись пеленой слез на Камино. И как грудь Оби-Вана затопило состраданием, но все, что он нашел тогда в себе и находил до сих пор, были лишь сожаления об ошибках, которые привели их в эту точку. Об их общих ошибках. Но слова у него находились почему-то только для тех, что совершил Энакин. Его ладони опустились на теплую кожу Энакина. Он видел его закрытыми глазами. Одежда таяла, оставляя их обнаженных наедине друг с другом и Силой. Следом растаяла кожа, оставляя лишь два сердца, тянущиеся друг к другу сеткой сосудов. Они замерли и с третьей попытки забились в один такт. Оби-Ван сжал пальцы и открыл глаза. Они все еще сидели в пяти метрах друг от друга, но в его руках лежало красное платье. Ни Юхан, ни Викариса больше не было.

* * *

На корабле их ждало два сообщения, каждое на своем датападе. Оби-Вана — от Рекса, Вейдера — от Тагерна. Первым к проектору подсоединился Оби-Ван. «Черный мор связан с мидихлорианами. Те, у кого их концентрация предельно низка, как у клонов, по всей видимости не заболевают. Мидихлорианы умирают, но остаются внутри, и тело наполняют продукты интоксикации. Эксперимент с внедрением бакты под мембраны клеток не удался. Эксперимент с гепатопротекторами не удался. Эксперимент с переливанием плазмы крови от здоровых людей не удался. Мертвые клетки остаются в теле, — зачитал Рекс с листка. — Мне нечем тебя порадовать, увы. На этой неделе умерли трое. Мы продолжаем. Жду новостей от вас». Вейдер выключил грустное лицо Рекса и наскоро поменял датапады. Его палец замер над кнопкой проигрывания, и он не успел обернуться, как услышал удаляющиеся шаги Оби-Вана. Тот встал перед кораблем, чтобы Энакин видел его в лобовое. «Девятая Сестра пропала на Кашиике. Предположительно убита Кэлом Кестисом. Просто сообщаю вам, что моя автоматизированная система оценки приравнивает эффективность работы Второй Сестры к отрицательной. Далее — к сообщению приложил список не подвластных Империи планет, про которые у нас есть данные о явлениях Черного Солнца, как вы просили. Далее — на Корусант доставили новую бригаду исследователей, они уже в лаборатории на луне-2. Пестаж отлично делает свою работу. Император выплатил ему премию. Просто сообщаю вам, что рабочий день Пестажа на одну восьмую короче моего, а слово «премия» неизвестно моему банковскому счету. Император спрашивал о вас. Что мне ему передать?» Вейдер мигнул сигнальными огнями, призывая Оби-Вана вернуться. Сам он погрузился в новый список. Оби-Ван поднял трап, прогрел движки и занял место второго пилота в ожидании. — Я просмотрел сотни диаграмм, привлек десяток специалистов, но мы не могли понять принцип выбора Черным Солнцем планет. Я его и сейчас не вижу, но похоже Кали охотится за местами Силы. Это единственное, что объединяет хотя бы части списка. Я оставлю их в памяти корабля, посмотришь тоже. — Конечно. — И… сможешь доставить их на Орафу? — Вейдер положил кожаную сумку к креслу Оби-Вана. — Разумеется. Вейдер сел за штурвал, подавая мощность на двигатели, и пробормотал. — Сигур, Сигур… я уже слышал про эту планету. Боюсь, что она нынче имперская. Нам придется быть осторожными… по разным причинам. Я разузнаю побольше, жди моего вызова. Не… не пропадай. — Куда же я денусь из этой Галактики. — Вот только не начинай про то, что я бужу даже мертвых! Оби-Ван фыркнул, но вскоре его тихий смех — и его эхо слева — оборвались снова вгрызшимся в бока корабля ураганным ветром.