Черное солнце, белые дыры

Цере направила корабль в систему Мустафар. Кэл полагал, что темницы находятся в самом сердце Галактики или в тщательно охраняемых Центральных Мирах, но система Мустафар лежала во Внешнем Кольце. Лощеной Империи не хотелось иметь под боком пыточные? Или они боялись тех, кто сбежит? Вряд ли. Охранять в Нуре умели. Кэл последний раз проверил муфту меча и выключил свет над ремонтным столом. Не то чтобы это вселяло надежду. Цере подбадривающе сказала, что больше в Нуре никого толком нет. Не осталось несломленных джедаев. Это должно было дать уверенности, но вообще-то это утешало мало. Да и… кто знает, для чего крепость на Нуре используется сейчас. Раз Трилла повезла голокрон сюда, вряд ли здесь так уж и сняли всю охрану. Об этом Кэл вслух не сказал. Он избегал говорить с Цере о Трилле. Прежде он хотел добыть всю правду, потому что только на правде можно построить доверие, потому что Цере гнала его вперед, заставляя забывать о боли, твердя о долге, но многое не договаривала. Потому что знания, в конце концов, — это единственное, что может им помочь победить. Теперь Кэл знал, что правда бывает и горечью, которая застегивается на ногах кандалами. Потому что правда делится на факты и чувства. И их чувства: чувство вины Кэла перед Учителем за его смерть, перед мастером Кеноби… как и чувство вины Цере перед Триллой за предательство — не помогали в миссии. Они могли только сковать, бросить в топкое болото и этим позволить Империи искалечить еще десяток-другой жизней. А вот факты были таковы: Трилла увезла голокрон в крепость на Нуре. Она могла бы попытаться убить Кэла на Богано, но предпочла надежную игру с приличным выигрышем по времени — сохранность голокрона была для нее в приоритете. Итог — она знает, что он может прийти. Как знает и то, что за ним может последовать Цере. Так что вести себя следовало тихо. Последний факт — Кэл не может оставить голокрон Империи. Сдохнуть может, а оставить им — нет. Кэл вернулся к команде Богомола. Корабль как раз вышел из гиперпространства возле указанных Цере координат. Совсем небольшой океанический спутник… Кэл видал астероиды покрупнее. Великому злу не обязательно быть физически огромным? Внутри неприятно ворочалось. Кэлу нравились их путешествия. Они были опасны, и хоть он увидел много боли на Зеффо или убитом Датомире, но это была первая остановка, на которой ему совсем не хотелось сходить с корабля. Впрочем, до этого пока и не дошло. Над атмосферой висели имперские дредноуты. Некого охранять, как же. Впрочем, эту проблему на себя взяла Меррин. Единственная выжившая Сестра Ночи не была уверена, что магия Датомира останется с ней после отлета, но когда Кэл показал ей, как течет Сила на других планетах, она воспряла духом. И сейчас именно она решительно выпихнула его из кресла, доставая свой артефакт. Меррин закрыла глаза, и корабль окутало зеленоватое свечение. Видимое им изнутри, но скрывшее их и от глаз, и от радаров. Черный треугольник крепости торчал из мирной воды острым зубом, но это была лишь верхушка айсберга. Все важное находилось под водой. — Выпрыгивайте где хотите, — пробурчал из капитанского кресла Гриз. — Но Богомол на воду не сядет, забрать смогу только с крыши. Ну или вот та скала тоже ничего, вы же умеете лазать по отвесным скалам? — Ты хорошего мнения о джедаях, — пробормотал Кэл, разглядывая скалу. Шутки шутками, но он в качестве запасного плана собирался угонять имперский корабль. Это было реалистичнее, чем влезть на отполированный волнами утес. — Нам пора, Кэл, — сказала Цере. — Проверяем связь. Гарнитура работала исправно. Кэл спрятал ее в боковой отсек БиДи-1, забросил дроида на плечо и подошел к двери корабля. — Готов? — спросил он тихо. БиДи чирикнул, а Кэл вздохнул: — Ты-то да. А я? — и прыгнул в холодный воздух Нура.

* * *

Кэл вжался спиной в простенок, пропуская охранника мимо себя и тут же ныряя ему за спину. Цере организовывала им план отхода в другой части крепости, а сам он наконец смог добраться до сердцевины строения. Технические коридоры и генераторы сменились лазерными решетками тюремных камер. Запустить аварийный протокол, чтобы лифты стали работать и без идентифицирующих карт — хороший план, а вот поднять шумиху — уже не очень. Как будто у него были другие. Кэл услышал свист бластерных выстрелов за миг до того, как те долетели, и раскрутил меч, возвращая их стрелкам и прячась за колонну. Не получалось иначе, опять. Он дождался паузы на перезарядку бластерного пулемета и перебежал за другое укрытие, ближе к боковому коридору. Если уйти туда незаметно, это задержит штурмовиков — те долго будут пытаться выкурить его, прежде чем поймут в чем дело. Если бы из бокового коридора не вышел штурмовик. Кэл вскинул меч, закрывая линию грудь-лицо, но дуло бластера у этого бойца было направлено в пол. Его руки висели расслабленно, а сам он держался в тени, не показываясь прочим, и потерянно озирался, словно в помещении не шел бой. Кэл настороженно следил за странным штурмовиком. Тот повертел головой еще и посмотрел прямо на Кэла. Вздрогнул и, тут же выронив бластер, шагнул вперед прямо в бластерный огонь. Его бок окрасился черными пятнами, и он качнулся, хватаясь за колонну и съезжая к пригнувшемуся Кэлу. — Ты… джедай, — выдохнул штурмовик, придерживая раненый бок. — А ты идиот, — сказал Кэл, не понимая, что происходит. Штурмовики всегда брали количеством, а не смекалкой, но не были уж настолько… идиотами. А этот сел, вновь расфокусировано мотая головой. — Неважно. Я искал тебя. — Меня тут многие ищут. — Кэл все еще держал меч между ними. Бластерные залпы становились громче, приближаясь к укрытию. Штурмовик уперся рукой в основание шлема, и, поколебавшись, Кэл помог ему. Знакомое лицо клона. У Кэла было трое таких друзей. Клон бледнел, но смотрел вперед и говорил ровно, будто не ему бок только что изрешетило. — Оби-Ван Кеноби. Он здесь. — Что? Кэла оглушило. Внутри щелкнуло звонкой оплеухой предчувствия, и Кэл послушал Силу, переключаясь на бой. Он позволил Силе повести его, перекатываясь и разрубая почти упершийся в грудь пулемет надвое, прежде чем отшвырнуть стрелка в стену. Он не заметил, как расправился с двумя другими нападающими, потому что сам мыслями все еще был рядом с часто дышащим штурмовиком. Не успело стихнуть эхо выстрелов, а Кэл снова навис над ним. — Что ты сказал? Повтори! — Оби-Ван Кеноби здесь. Его держат в западном крыле. — Клон оперся спиной о колонну, прикрывая глаза. — Почему ты говоришь мне это? — Хочу, чтобы ты его спас, — сказал тот, прежде чем его тело обмякло. Кэл осторожно тронул его грудь. Мертв. Прошелся пальцами по нашивке. КС2-4589. Он открыл рот, но гарнитура заговорила первой. — Даже не думай, Кэл! — Мастер Кеноби здесь! — Ты говорил, что сам видел его смерть. — Цере запыхалась, но ради этого разговора где-то там остановилась и зашептала с нажимом: — Не позволяй обмануть себя! — А если я обманулся тогда? Да, я видел лорда-протектора… — Лорд-протектор не щадит никого. Кэл, у нас есть цель! Это может быть засадой! Мало ли какие коды вписаны в мозги клонов? Кто управляет его сознанием сейчас? — А если он из тех, кто служил прежде мастеру Кеноби? Если он… пошел против своих, чтобы попросить за друга? — Кэл… — Цере вздохнула. — Я знаю… Ты хочешь видеть в клонах хорошее. Оно в них было. Но Империя стерла любые привязанности. Это оправдывает их, но полностью лишает доверия. Голокрон наверняка поместили в центральную пыточную. Ею пользовался Император, там лучшая система безопасности. — Хватит, — мягко остановил ее Кэл. — Не будем терять время. — Я не смогу тебя переубедить? — Нет. Потому что… потому что я себе не прощу. Если он правда жив, я должен.

* * *

Штурмовики. Охотники. Три бластерных турели. Контур блокираторов Силы, отключаемый только с удаленной панели. Каждое препятствие гнало вперед только сильнее, потому что теперь Кэл понимал — им было кого охранять. Было. За удвоенными красными лазерными лучами, за мутной блокирующей Силу пеленой сидел Оби-Ван. Тесная сота камеры не давала лечь, и он сидел, вытянув ногу и обняв колено второй. Кэл дышать перестал и, только дернув рубильники и увидев удивленное лицо Оби-Вана без разделяющих их энергетических решеток, схватил воздух ртом с возгласом, словно из горла пробку выдернули. — Кэл… — Оби-Ван привстал. Затекшие ноги дрогнули, и он оперся рукой о стену. — Вы… вы живы. — Кэл кивнул сам себе. На теле Оби-Вана не было следов пыток. Ни лорд-протектор, ни Император не успели добраться до него, и все кошмары, где мастер Кеноби лежал на том же пыточном столе, что знал Цере и Триллу, вымелись из головы. Кэл снова кивнул, выпуская воздух из легких назад. — Почему вы не сказали, что живы? Я… думал, вас убили. Из-за меня. Нет, я имею в виду, что если бы я знал… Как только я… Оби-Ван сделал шаг из камеры, мотая головой. Не те слова. Не то все. Будто Кэл не знал, что не то. Он отвел взгляд в пол, а на плечи тяжело легли уверенные руки. — Кэл, я очень рад, что ты жив, — сказал мастер Кеноби, обнимая его. — Я… — Кэл растерялся. Он был выше мастера Кеноби, но сейчас уткнулся лбом в его плечо и чувствовал себя мальчишкой. Он и был мальчишкой, не умеющим слова в нужные предложения складывать. — Это и хотел сказать. — Я знаю. Прости, что все так вышло. Я не знал, что ты считаешь меня мертвым. И я хотел тебя найти, но ты умеешь прятаться. А теперь… — он отодвинулся, давая Кэлу распрямиться. — Голокрон, ты же здесь за ним? — Да. Вы тоже? — Отчасти. Я вышел на твой след у Богано, но меня перехватили. Мы не должны пустить Империю внутрь голокрона. Любой ценой. — Да, мастер Кеноби. Цере… Цере, ты слышишь? — Да, — тихо ответила гарнитура. — Полагаю, нам стоит перестроить план, раз нас трое.

* * *

— Как сбежал? Куда сбежал? — Трилла раздула ноздри, вбивая доложившего ей солдата в стену. — П-простите, Инквизитор, — просипел солдат, хватаясь за горло. — Ему по-помогли. Разумеется. Помогли. Кто бы помог ей. Но нет, ее окружали бездарности. Трилла боялась того, что Кэлу и Цере хватит мозгов разделиться. В крепости уже отключались целые блоки камер наблюдения, один коридор был затоплен безвозвратно — они были здесь. Трилла наблюдала за этим надвигающимся ураганом с предвкушением. Она больше не бежала по пустынному космосу за джедаями, они сами пришли к ней. И Цере приближалась к ее мечу с каждым потухшим экраном слежки. Но если Трилле придется выбирать между горлом Цере и защитой голокрона… Трилла верила, что ярости ей хватит и на то, и на другое. Но в глубине души надеялась, что генерал Вейдер прибудет скорее, и ей не придется выбирать. Ей хотелось бы получить высшую оценку от него, но на «удовлетворительно» она уже наработала и рисковать своим успехом не хотела. Кэл был вдохновенным дурачком, а Цере провела в Ордене джедаев жизнь, и если уж у кого и были привязанности к Совету — так это у нее. Значит, и в западное крыло сунулась она. — Показывай, — рявкнула Трилла, ослабляя хватку и позволяя солдату рухнуть на пол. Тот быстро собрался и ретиво кинулся вперед.

* * *

Она ошиблась. Как же она ошиблась! Голокрон исчез. И забрал его не Кэл и даже не Цере. Кеноби нужно было убить. Она знала это. Знала, когда гравитационный захватчик зацепил его старенький корабль, и она почувствовала под слоями металла джедая. Знала, когда смотрела в его холодные глаза. Знала, когда приставила меч к его груди, а он кинул свой к ее ногам. На него был нацелен десяток бластеров, и ей стоило поднять руку, как они бы выстрелили. Когда она стала Инквизитором, Император показал ей список джедаев, которые подлежали немедленному уничтожению. Император не верил, что сможет обратить их во Тьму. Возглавлял тот список Оби-Ван Кеноби. Но вместо этого Трилла привезла его в крепость. Потому что если бы кто-нибудь убил ее Цере вместо нее, она бы отправила убийцу следом. Даже если бы это был генерал Вейдер. Она не знала, что лежало между генералом и его бывшим учителем, но не решилась в это влезть. Раз генерал пощадил его жизнь на Соканде, ей следовало отдать Кеноби генералу. Хоть Император и вручил ее Вейдеру для другого. Трилла скривилась, срывая с головы душащий шлем. От перепада давления кружилась голова и свистело в ушах. Так себе подарок — пес, но не развлечения ради, а для слежки. Император хотел, чтобы она поступала как Инквизитор, а не как помощница Вейдера. Тогда все это казалось одной службой, но сейчас Трилла различала оттенки. Ей не нравился ни один. Но сегодня должно было все закончиться. В криффовой крепости все началось, здесь и кончится. Цере не должна была выжить тогда. Она должна была умереть, но не выдать ученицу и юнлингов. Трилла не должна была выжить. Сколькими ночами проклинала она выносливость своего тела и тонкое чувство грани Императора. Ей осталось несколько метров до цели, и она упиралась руками в двери лифта, пытаясь Силой подогнать его быстрее, успеть вырваться на крышу. Именно там Цере расчищала площадку… нетрудно догадаться для чего. Двери разъехались в стороны, и Трилла вывалилась прямо в серое небо. На небольшом пятачке шпиля лежали тела штурмовиков, пытавшихся выбить Цере отсюда. Никто из них больше не мог доложить о случившемся. На другом конце крыши синхронно сработали аварийные лифты, выплевывая из себя Кеноби и Кестиса. Кабины хлопнули дверьми, собираясь на вызовы вниз, но Кестис обрубил провода, заставляя те рухнуть в шахты без надежды на возвращение. Сверху рокотали движки до колик доставшего ее корыта-Богомола, но она не слышала. Все, что она слышала — надсадные крики буревестников и молчание равнодушного неба. Трилла покачнулась, моргая. Она уже была здесь. Вейдер… не придумал эту картинку, он дал Трилле видение Силы. И теперь мир задвоился: в одном она уже стояла над мертвой Цере, а в другом та повернулась к ней, готовая выстрелить. Залп пролетел мимо уха в проводку последнего лифта, отсекая пути для подкрепления сюда, а им всем — отсюда.

* * *

«Вовремя» — понятие всегда относительное, но сейчас Энакин мог сказать, что успел вовремя. Возможно, он ошибался, но в любом случае все были в сборе, и ему даже не пришлось идти в крепость. Кестис. Трилла. Оби-Ван. И голокрон в его руке.

* * *

— Да вы издеваетесь! — простонал Кэл, прижимаясь плечом к плечу Цере. Богомолу оставался метр до посадки, когда из гиперпространства — не на орбиту, а прямо над их головами — вылетел черный истребитель. Богомол посадку завершил, но одновременно с ним на крышу из своего истребителя на ходу спрыгнул лорд-протектор, и Кэлу показалось, что крыша застонала от его веса не меньше, чем от Богомола. Или это Кэл застонал, что вернее, — звук шел из его глотки. Черный истребитель опустился за спиной хозяина бесшумным послушным който. — Необычное место для вечеринки. — Лорд-протектор положил руку на пояс, но оглядел их всех с холодной улыбкой, не оголяя меча. — Что тебе надо, Энакин? — голос Оби-Вана глох в ветре, но тот услышал. Не обернулся, только слегка голову переместил. — Ты прекрасно знаешь. Трилла, не вижу причин тянуть. Давай же. Рука Цере исчезла в кармане, но в тот же момент она застонала, изгибаясь в неудобной позе и роняя радио-детонатор на землю. Она справилась с влиянием и резко распрямилась, выставляя вперед руку и закрывая их троих щитом Силы. Но черная коробочка уже пулей пересекла крышу и оказалась в руке Вейдера. — Взорвать всю крепость. Как это по джедайски. Любовь к сожженным мостам мы все принесли из одного Ордена. По его пальцам пробежали искры молний, и мигание огонька на детонаторе потухло. Энакин посмотрел на нерабочий детонатор еще раз и выбросил бесполезный кусок пластика с крыши. Его короткий жест стал последней каплей в вязком ожидании. Трилла бросилась на Цере, но Вейдер приближался к Оби-Вану, у которого не было меча, и Кэл кинулся наперерез именно ему. — Тебе лучше не лезть. — Вейдер махнул рукой, посылая в Кэла волну. Пятки проскребли по крыше, но он упрямо двинулся вперед. Кэл сдвинулся в сторону от Силовых атак Вейдера, уходя за спину Оби-Вана, и уже затем заталкивая его за свою. Вейдер сузил глаза и, скрестив ноги, слегка наклонился вбок, резким движением кисти посылая меч вперед. Тот включился в воздухе, ядовитой бабочкой пролетая вокруг Оби-Вана, заставляя Кэла прокрутиться на бешенной скорости, чтобы защитить и отбить подальше, с крыши, в воду, прочь… Он выдохнул, замирая в защитной стойке на линии между Оби-Ваном и Вейдером снова, и закусил от досады губу — меч лежал в руке Вейдера легко и уверенно. — Кэл… — тихо сказал Оби-Ван. — Отойди. Это не твоя драка. — Нет, я не оставлю вас, вы не… Воздух вылетел из легких, и Кэл всплеснул руками, пытаясь поймать равновесие, но Сила завертела его без шанса на сопротивление. На этот раз его толкнули две синхронно вскинутые руки: и Вейдер, и Оби-Ван отшибли его к трапу корабля. И в его левой ладони, сжавшейся автоматически, лежал голокрон. Когда Оби-Ван успел?.. Из корабля выглянула Меррин, протягивая руку, и Кэл положил светящийся куб прямо на белую ладонь, когда за его спиной воздух разорвался от крика Триллы, смешанного с грубым смехом: — Кестис! Он медленно повернулся и увидел, как Трилла держит Цере. Прижав к себе спиной, приставив меч к горлу. Рукоять меча Цере была разрублена на две оплавленные части, которые валялись под их ногами. — Отдай мне голокрон, Кестис, или она умрет! — Не слушай ее, Кэл! — прохрипела Цере, морщась. На ее виске остался след предыдущего прикосновения светового клинка. Как и прорехи на рубашке, в которые виднелись ожоги. — Она все равно убьет меня. Кэл сжал пальцы на голокроне снова. — Может, мы прекратим друг друга убивать?! — воскликнул Оби-Ван. По его лицу тек пот, а их с Вейдером поднятые ладони почти касались друг друга, но в этих сантиметрах сжались все разделявшие их до того метры, и Кэл боялся представить, какое в этом клочке бушевало напряжение. Бьющаяся там Сила могла раздавить слиток металла в тонкий лист. — Было бы неплохо! — оскалился Вейдер. — Только для подобных сделок нужно доверие. Вера в другого, понимаешь? Кэл взял голокрон со все еще раскрытой ладони Меррин и шагнул к Трилле. Вера в другого. Может… может, Вейдер и был прав. Только сам того не подозревал. — Я в тебя верю, — сказал он ей. — Зачем тебе куб? Выслужиться? — Тебя не касается! — фыркнула та, перехватывая руку Цере надежнее и заставляя прогнуться в спине сильнее. — Уж точно я не позволю вам найти этих детей и бросить на войну с Империей! Цере закрыла глаза, изменившись в лице. — Трилла… — Молчи! — рыкнула та. — Нет. Я много молчала. Прости меня, Трилла. — Не начинай, — процедила Трилла. — Это жалко! И… как у тебя хватает совести просить прощения здесь? На Нуре? — Ты права. В этом права. И про детей почти права. Но не отдавай их Вейдеру. Он убивает юнлингов не задумываясь, понимаешь? Оглушительно лопнул сжатый воздух. Вейдер врезался спиной в нерабочий лифт, а Оби-Ван стек по обшивке Богомола. По крыше прошелся шквальный ветер, пригибая к земле их всех, но сквозь этот ветер донесся рокот Вейдера: — Вспомни наш разговор, Трилла! Вспомни, чего ты хочешь! Ты почти получила это. Ну! Давай! Трилла подняла голову, смотря прямо. Ее глаза шарили по Богомолу, по всей крыше, а сжимающие меч пальцы дрожали. Миллиметры туда — к темной коже Цере, миллиметры оттуда — к холодному воздуху. — Просто представь, что уже сделала! — продолжил Вейдер, вставая. — Осталось только «потом». Трилла остановила взгляд на Кэле. — Не война, — прошептала она одними губами. — Обещай. — Не война, — кивнул Кэл. — Обещаю. Трилла толкнула Цере вперед изо всех сил, поворачиваясь к Вейдеру. Кэл хотел ее остановить, но его схватили за шиворот, втаскивая на Богомол силой. — Я знаю, чего хочу! — крикнула Трилла, направляя свой меч на лорда-протектора. — Явно не жизни. — Не для себя, — согласилась она очень тихо, но Кэл костьми услышал вибрацию воздуха. Он ломанулся вперед, и Цере его бы не остановила, но поперек груди обняли более сильные руки, заставляя остаться на корабле. — Поднимай же, Гриз! — надрывалась Цере за спиной. — Пытаюсь! Он не дает! Вейдер и правда отмел Триллу в сторону и направился к кораблю с поднятой рукой, вжимая Богомола в крышу, как легонькое насекомое. Трилла отжалась. Поднялась. И молча, бесшумно бросилась на Вейдера. Тот развернулся, вонзая в ее тело клинок и отшвыривая ее с крыши. Секунда. Одна секунда — полсекунды! — на то, чтобы красное лезвие вспыхнуло, разрезая плоть, и чтобы больше не сопротивляющееся тело в черной форме, нелепо взмахивая руками, обрушилось вниз. Но Гриз успел поднять корабль, и когда Вейдер, не успев даже опустить протянутой к краю крыши руки, повернулся, Богомол уже был в воздухе. Вейдер выронил меч и вскинул вверх кулак. Все парапеты и перила, все громоотводы, все обломки лифтов взмыли вверх и завертелись. Между ними забились молнии, и эта пасть металло-электрической змеи понеслась к Богомолу. По обшивке заскрежетало, приборы резко заорали. Электрическое напряжение. Давление. Температура. Корабль коротило. Цере замерла посреди корабля, направляя руки в пол и закрывая глаза. От клокочущей Силы стало кисло, но воронка отлипла от корабля. Развернувшись в воздухе, она устремилась вниз. — Нет, не надо! — выдохнул Оби-Ван в иллюминатор, но было поздно. Груда сверкающих обломков вонзилась в крышу, пробивая дыры в ней, заскользила по бокам крепости, пока не дошла до основания. Взрыв. Второй. Третий. Море закипело, а Богомола мотнуло в сторону, и Оби-Ван оказался в кресле второго пилота быстрее, чем Гриз успел что-то ему сказать. Кэл упал на пол, прижимаясь к нему, стараясь не дать внутренностям стать наружностями. Обессилевшая Цере съехала рядом. Все прекратилось, только когда они оказались существенно выше. Кэл дополз до кабины пилота и выглянул в лобовое. Говорят, на Нуре не было тектонического рельефа и циклонов, здесь никогда не было бурь. Теперь были все шансы рельефом обзавестись. Белая пена глотала куски стен, выплевывая клубы огня и обломки стекол. — Он выжил? — спросил он скорее у того, что видел, но ответил Оби-Ван: — Не беспокойся. Наверняка выжил. — Об этом я и беспокоюсь! — нервно воскликнул Кэл. Оби-Ван поднялся из кресла, уступая его Кэлу. Тот помотал головой, но Оби-Ван все равно ушел из кабины.

* * *

Цере сидела на диване, привалившись к углу, и прижимала к голове пакет со льдом. Капитан-латеронец ворчал, пока не подложил на спинку дивана под ее голову впитывающее полотенце. Впрочем, головы Цере он касался своими четырьмя руками предельно осторожно и в целом старался не шуметь. На Богомоле — Оби-Ван соскучился по кораблям с именами — вообще было тихо, а в зоне отдыха и вовсе никого кроме них. Богомол висел в открытом космосе, и капитан занялся готовкой, сказав, что раз уж все отложили свое самоубийство до следующего раза, ему срочно нужно заесть стресс. Он исчез на кухне, а Кэл — в хвосте корабля. Он был там явно не один, но Оби-Ван был здесь гостем и настаивать на знакомствах не мог. Оби-Ван сел рядом с Цере. — Так давно… — пробормотал он. — Да уж. — Куда летим? — Без понятия. Нам нужно безопасное место, и таким было Богано, но раз Инквизиция прознала о нем… — Ты использовала Темную сторону. — Знаю. Простите, мастер Кеноби, но я больше не в Ордене, так что изгнать меня оттуда не удастся, — посмеялась Цере, не открывая глаз. — Я совершенно не это имел в виду, — нахмурился Оби-Ван. — В любом случае я отказалась от Силы. Я не прикасаюсь к ней, чтобы не сорваться вновь. Только при крайней необходимости. — А вот это уже зря. Сила сейчас нужна всем нам. — Ты ведь не просто так по Галактике странствуешь? Ты занят Черным Солнцем. Оби-Ван потер глаза и уронил руки на стол. — Да. — Не знаю, что за криффовщина это Солнце. А я считаю, что каждый должен делать то, что ему по силам. — Ох если бы. — Или то, что точно больше не по силам никому. — Подбодрила, спасибо. Цере косо улыбнулась, но ее опухшие глаза все так же были закрыты. Она сильно изменилась за пять лет. И дело было не в обрезанных волосах или одежде, более подходящей контрабандистке. А в заострившемся лице и в новой для нее грубости в голосе. Оби-Ван не знал, как подступиться, и, помолчав, сказал напрямую: — Мне жаль Триллу. Но она сделала правильный выбор. — Не думаю, что в ее решении была тяга к Свету. — Я не назвал ее решение светлым. Я не назвал его лучшим. Но она сделала выбор. И это даже… важнее. Твоя ученица показала силу духа. — Зато твой остался жив. Оби-Ван не сдержал нервного смешка, отворачиваясь. — Я серьезно. — Цере отняла пакет от головы и посмотрела на Оби-Вана с застывшей усмешкой: — Если хоть половина того, что я знаю о Вейдере — правда, он выжил. — А об Энакине? По лицу Цере пробежала тень. Она отвела взгляд в стол. — Ваша двойка всегда работала за пределами возможного. За пределами мыслимого. Послушай, я не оправдываюсь. Я не должна была поступать так. Мне следовало направить атакующий поток Силы просто в воду. Но у меня не вышло. Мне не достало своей Силы, и я прибегла к скорби, к ярости… к Темной стороне. Я больше не джедай. Цере замолчала, и Оби-Ван поднял голову: на пороге стоял уже готовый уйти Кэл. На его плече застыл такой же выжидающей цаплей ни на шаг не отходящий от него дроид-компаньон серии БиДи. — Не уходи. Садись. — Оби-Ван пересел на пуф, освобождая место рядом с Цере. — Не хотел мешать. — Ты не помешаешь. Нам многое надо обсудить. Всем вместе. — Ладно, — улыбка сразу меняла лицо Кэла, делая его младше и заставляя веснушки становиться ярче. Он сел на диван, спуская маленького дроида на колени. Осмотрел Цере, слегка поерзал, а потом все-таки уставился на Оби-Вана. — Мастер Кеноби! — Кэл, давай по имени. Прошу. — Ладно, — снова согласился тот. Дроид перескочил на стол, сканируя Оби-Вана сеткой лучей из передних визоров. Оби-Ван приподнял бровь, и Кэл смущенно буркнул: — Он так знакомится. — Пускай. Кэл покивал. Сглотнул и начал заново: — Оби-Ван, ты ведь командовал клонами на войне? — Как и все. — И у тебя были среди них ну… друзья? — Как и у многих, — ответил Оби-Ван, не скрывая грусти. — А был среди них клон с номером КС2-4589? — Нет, и не мог бы быть. Это серия, которую создали уже после войны, специально для Империи. — Почему же тогда он просил вас спасти? — Что? Когда? — В крепости. Я продвигался к голокрону, и… Оби-Ван остановил его рукой и встал. Отошел к круглой голокарте, на которой сейчас вместо планет висели далекие звездочки, и вытащил коммуникатор. Писк. Писк. Писк. Два часа. Энакин, у тебя два часа, чтобы ответить. — Я что-то не то спросил? Прости, я сам не люблю вспоминать о войне. Но у меня столько вопросов. — Про войну? — Не только. Комната наполнилась новыми ушами. За стойкой стих шум готовки — капитан теперь поглядывал на них, хотя, конечно, делал вид, что нет. Там же присела на пуф белокожая девушка. Сестра Ночи. Кэл сидел на диване, подложив под бедра руки, как юнлинг на уроке, но этот мальчик смог собрать вокруг себя команду. Смог выполнить отнюдь не простую миссию. Оби-Вана не было рядом, когда он стал самым настоящим джедаем, уже не особо нуждающимся в помощи. Но он все еще нуждался в понимании, и это Оби-Ван был готов дать. — Сначала дело. — Да, я… — Кэл достал из-за пазухи голокрон и положил его на стол. БиДи переступил с ножки на ножку, обходя куб по кругу. — Я хочу его уничтожить. То есть, не хочу, но собираюсь. Я решил. — Ты спрашиваешь разрешения? Кэл встал, снимая с пояса меч и проворачивая его в руке. — Нет. — Это правильно. Поступай как считаешь нужным. Когда ворчливый капитан — он называл себя Гриз — смахнул со стола обожженные кусочки стекла в мусорное ведро и поставил вместо них перед каждым по стакану хорошего кореллианского виски, Оби-Ван снова сел. — Так что ты хотел узнать? — Могут ли умершие джедаи говорить с нами? Я… говорил с Учителем. — Тапал приходил к тебе? И что же он сказал? Кэл посмотрел в свой стакан. — То, чего я ждал услышать. Он не пояснил, но догадаться было нетрудно. В своей медитации Кэл увидел того, кто обвинил его в своей смерти. Воплощение своих страхов, облеченное в форму Джаро Тапала. — Призраки Силы существуют, но тебя посещал не он. — Почему ты так уверен? — Потому что Учителя созданы нас удивлять. Знай мы наперед, что скажет Учитель, к чему было бы обучение? Ты, например, знал, что однажды мы спасли принцессу Калабархи в одном исподнем? В смысле, она-то была в полном облачении до короны, а вот мы с Джаро в одном исподнем. Виски заклокотало в горле не только у Кэла. — Что? — прокашлялся он и вытер губы. — О, я тогда был падаваном, но мой Учитель должен был отправиться на другую миссию один. И Джаро предложили взять с собой меня. Когда мы прилетели на Калабарху…

* * *

Через два часа коммуникатор не зазвонил. Но на маленьком экранчике отобразилось сообщение. Координаты неизвестной планеты и приписка: «Только ты и Кестис».

* * *

Все вокруг качалось. Похоже на волны, только воды не было и качался весь мир. Качались упругие подушки, от которых пахло шерстью каут, качались пестрые покрывала под ногами и на стенах. Качались над головой ленточки-обереги. Трилла была на Рисатоне. Она никогда прежде не задумывалась о посмертии, но сегодня она переступила эту черту и оказалась на родной планете. На краткий миг видения или навсегда? Галлюцинации гибнущего под толщей воды мозга или прощальный дар Силы? Она поднялась с трудом — она едва ли чувствовала левую сторону тела. Но если она здесь ненадолго, глупо будет просидеть под шелестящими цветными лентами и не увидеть, как по улице маршируют с вечерней тренировки бойцы. Она потянулась к стоящей на тумбочке лампаде, но левая рука подвела. Трилла решилась все-таки опустить голову: она была одета в просторную рубаху с желтым узором по вороту, но под ней была повязка. Тугая, плотная, из многих слоев льняных бинтов, но слишком прилегающая к телу — будто ее оставили без левой груди и даже части бока. А еще из-под повязки вытарчивали слой искусственной кожи и поверх него уголок реанимационного пластыря с имперской маркировкой. Сознание пыталось навертеть что угодно, лишь бы продержать иллюзию живого тела. Это… давало время? Взяв лампадку правой рукой, Трилла на дрожащих ногах вышла на улицу. Вокруг горели привычные костры, но этого городка она прежде не видела. Кроме того, она впервые видела это небо. Она была не на Рисатоне. Она привалилась к стене, чувствуя слабость, и ее тут же подхватил под руку сухощавый мужичок, подорвавшийся со скамейки. — Куда же ты, дурочка! Спать тебе надо! — Нет, я не могу, мне нельзя, если я усну, то не вернусь! — Это если ты не уснешь, то можешь потом совсем помереть. Тебе нужен отдых. — Это… не Рисатон?.. — Рисатон сгинул семь лет назад, дорогая моя. Это рисатонская колония на Устиксе. — Как… как я здесь оказалась? — На корабле тебя привезли, как еще по-твоему люди путешествуют. Давай в дом, скорее. — Душно там. — Ишь ты, цаца какая, душно ей, — заржал мужик. — Ну дыши уж. Трилла уже висела на нем, но дышала, и каждый вдох отдавался болью в левой стороне. Едва ли терпимой, невозможной, прекрасной болью. — Это она! — раздался звонкий возглас откуда-то через улицу. Трилла подняла голову и увидела Кестиса. Тот бежал, а за его спиной неторопливо шел мастер-джедай Оби-Ван Кеноби. И тут достали. — Уже и посетители. Ты их на ногах принимать будешь? — Не хочу в дом, — процедила Трилла. — Еще минута такого упрямства, и мне не придется тебя спрашивать, сечешь? — Ну… разве что у тебя найдется заговоренная бакта. — Другой не водится, давай-давай, переставляй лапоти свои. Лапоти. Цаца. Врал ей этот мужик. Это был Рисатон. Какая, к криффу, разница, как называлась планета, если в городе тут царил форменный Рисатон.

* * *

В кабинете Императора не горел свет. Все, что освещало стол и его лицо с поджатыми губами — кадры с крыши крепости Нур. Универсальное решение для имперских тюрем: внешние системы безопасности отправляли данные сразу на дредноуты, на случай, если кто-нибудь обойдет внутренние и сможет сбежать из крепости. И теперь эти записи были тем немногим, что от крепости осталось. Энакин стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, и смотрел в пол. Он все это уже видел и совершенно не хотел видеть снова. — Итак… — Палпатин поднялся, тяжело опираясь на стол и проходя в лучах проектора. По его мантии пробежались обломки крепости, но вонзились они уже снова в нее — он обогнул стол с другой стороны, приближаясь к Энакину. — Какова твоя версия случившегося? — Не вижу смысла в версиях, Ваше Величество. — Энакин поднял голову, смотря на опухшие веки Палпатина. — Вы видели все сами. Трилла Судури предала нас и была казнена мной. — О, так это вина Судури, что Кеноби сбежал? — Палпатин встал вполоборота к экрану и покрутил рукой в воздухе, отматывая запись к тому моменту, где Оби-Ван еще стоял спина к спине с Кестисом. — Он подозрительно бодр для убитого горем старика, которого ты мне обещал. И с ним я вижу еще двоих джедаев — вот как они работают! — Убийство джедаев — обязанность Инквизитора. — Убийство джедаев, — прошипел Палпатин, — твой долг и твоя жизнь. Ты ситх. Она была лишь машиной с мечом. Дышать стало тяжело, и Энакин, запинаясь, проговорил: — Вы правы, я не справился со всем, с чем должен был. На щеку обрушился удар, и там, где прошлись пальцы Палпатина, кожа разошлась в стороны тремя разрезами. Не только Энакин теперь умел орудовать Силой как скальпелем. Энакин мотнул головой, но остался стоять, не пытаясь стереть кровь. — Простите, Ваше Величество. — Я ценю твою Силу, Вейдер. Твое могущество. Но твои ошибки выходят тоже поистине грандиозными. Что было в том голокроне? Судури гонялась за ним уже давно. — Полное досье на Совет Ордена, — без запинки ответил Энакин. — Родные планеты, слабости рас, перечни учеников. Списки Инквизитория были неполны. — И ты упустил все это? — с придыханием улыбнулся Палпатин, закрывая глаза и натягивая кожу на щеках. — Простите, Ваше Величество. Палпатин вдохнул, совмещая руки на груди, и Энакин опустился на колени. В тело вонзились иглы — каждая молния, полетевшая в него, раздирала форму, впивалась под кожу. — Ты упустил джедайский голокрон. Упустил Кеноби. Упустил Инквизитора. Не думай, что предательство Судури сойдет тебе с рук. Ты ее учил. Ты должен был предвидеть. Не позволить! — Палпатин закашлялся. — Удержать! Энакин уперся ладонями в ковер, выстанывая: — Прошу вас, не надо! Вы больны, вы тратите свои же силы! Молнии исчезли, оставив лишь боль там, где они смогли войти в тело достаточно глубоко ожоговыми червоточинами. К ладоням Энакина приблизились ботинки Палпатина. Перед глазами колыхнулась мантия. — Ты прав. Ты сделаешь все сам. — Как прикажете, — выдохнул Энакин. — За протез. И говори. Энакин накрыл живой рукой металлическую и, набрав в грудь побольше воздуха, пустил ток. В глазах зарябило от голубых искр. — Каждая кость гудит. Мне тяжело дышать. — Говори. Раз я не чувствую твою боль, я хочу ее слышать. — Я не могу сдержать слез, я чувствую вкус крови во рту. — Энакин покачнулся, припадая головой к коленям Палпатина. — Я готов и сердце остановить, но кто же тогда добудет для вас целебные кристаллы? — Остановись. Палпатин вздернул голову Энакина за волосы. Энакин не видел нависшее лицо за слезами — только бледное пятно с двумя яркими желтыми точками, вгрызающимися в него. Зубы все еще постукивали друг о друга, но Энакин выдавил: — Как прикажете. Палпатин отпустил его, отходя к столу и ища в нем опору. — Что еще за кристаллы? Энакин осел на пятки. — В Корусантском храме Ордена… — он старался выровнять дыхание мелкими глотками воздуха, — были залы исцеления. — И? Энакин проморгался, но не поднял глаз. — Изредка, очень изредка… в крайних случаях, там пользовались целебными кристаллами. — Он говорил тихо, используя весь воздух, чтобы звучать ровно. — Полу… органические-полу… минеральные концентраты Живой Силы. Мир, в котором джедаи древности добывали их, умер. В Храме осталось то… — он сглотнул наполнившую рот соленую слюну, — то, что осталось. Не знаю, способны ли они исцелить мор, я… я не смею ничего обещать, ведь до сих пор не принес вам лечения, — Энакин прижал ладонь к груди и опустился к самому ковру. — Но продлить жизнь должны. — Почему ты молчал раньше? Палпатин снова оказался рядом, его шаги были неровными. Энакин медленно распрямился, позволяя себе вновь посмотреть наверх. У Палпатина подрагивали руки, и он прятал их в рукавах. — Потому же, почему вы не упоминали Майгито. Даже под руинами лаборатории кристаллы наверняка остались сохранны. В запечатанных Силой коробах. Доступ имел старший целитель, один представитель Совета и один рядовой джедай. Они менялись каждый год. Последней, у кого был доступ, стала Цере Джанда. И я… — Энакин дрожащей рукой вынул из нагрудного кармана небольшой прямоугольный сканер, — снял сигнатуру ДНК Цере Джанды. Теперь Тагерн сможет подделать ее личность. Если вы дадите мне свое разрешение, позволите пройти под ваш Силовой саркофаг над руинами, я достану кристаллы. И если вы сочтете мое наказание необходимым, вы продолжите, но позвольте помочь сейчас. — Разумнее предоставить тебе шанс искупить вину делом. Ступай к Тагерну, я пока подготовлю копию ключа от саркофага.

* * *

Прошли сутки. Все, что было у Оби-Вана — координаты Устикса. Кэл не просил отсюда улетать, и Оби-Ван был ему за это благодарен. Команда осталась на Нотто-Прайм, давая Гризу вдоволь наболтаться с ремонтной бригадой, все-таки Богомол знатно потрепало на Нуре. Гриз ворчал, Меррин делала то же самое молча, но Цере удивительно поняла все и отпустила их обоих, взяв объяснения с командой на себя. А ведь это ей стоило быть здесь — здесь, где живая Трилла грелась у костра, но Энакин говорил лишь о них двоих, и у Оби-Вана не было никакого права ослушаться. Гостеприимные рисатонцы выделили им соседний домик. Оби-Ван мог бы переночевать и внутри корабля, но уговорить рисатонцев, уже съехавших к соседям, было попросту невозможно. Они же пришли вечером и молча разожгли общий на два дома большой костер. Трилла сидела в каменном кресле, завернутая в цветной плед. Она была молчалива, и Оби-Ван не находил в себе сил сейчас пытаться ее разговорить. Да и не был уверен, что ему стоило. Кэл же крутился вокруг пламени, пытаясь пожарить местные хлебцы так, как получалось у местных же. Они в основном горели. По вечерам в городке закипала жизнь. Начиналась торговля, готовилась еда. И в этом шуме было очень легко пропустить заточенный под скрытность, бесшумный истребитель. Но Оби-Ван не услышать — не почувствовать — не мог. Он вскочил с места, всматриваясь в туманный пустырь за домами. Энакин шел, завернувшись в плащ и низко опустив голову. Кэл вскинулся, следя за взглядом Оби-Вана, и вздрогнул. Запахло очень горелым. Кэл ругнулся и полез доставать уроненный в костер шампур. Трилла тоже почувствовала. Она будто проснулась и повернула голову к пустырю. Затем перевела взгляд на Оби-Вана, и тот просяще поднял руки. Трилла лишь вернулась к созерцанию костра и торчащей из него задницы Кэла, который вот-вот должен был обжечься. Оби-Ван отвернулся и пошел навстречу Энакину. Когда между ними осталось метра три, Энакин замер. — Она в порядке? — Да, — ответил Оби-Ван, тоже останавливаясь. — Насколько это возможно. Благодаря тебе. Нет, я не к тому, что ты… В смысле, она в порядке только благодаря тебе! — замахал руками Оби-Ван. — Не знаю, как тебе это удалось, и понимаю, что то, что все ушли с Нура живыми — чудо. Ты сделал чудо. Энакин сильнее сгорбился. — Только почему ты не хочешь, чтобы Цере знала? — Я не хочу? — Энакин поднял голову, и Оби-Ван увидел три глубоких разреза на его щеке. — Я не знаю, хочет ли видеть Цере она. И оставил этот выбор ей. — Я… да, я дурак, — сказал Оби-Ван, делая шаг вперед и осторожно касаясь плеча Энакина. — Пойдем в дом. Там тихо. Энакин сдвинулся с места и дал проводить себя в дом под взглядами конечно же совсем не смотрящих на них Кэла и Триллы. Дал снять с плеч плащ. — Я привез тебе его, — Энакин снял с пояса меч — не свой, а Оби-Вана. — Не теряй его больше, он — твоя жизнь и всякое такое, сам напиши эту речь. Оби-Ван бережно принял рукоять, с которой успел попрощаться, и переложил ее на стол. Надо было сказать спасибо, но вместо этого наружу вывалился только новый вопрос. — Хотел спросить насчет КС2-4589… — Ну, а как ты думаешь? Оби-Ван кивнул, больше не расспрашивая о Нуре. Вопросов было много, важных вопросов, но важнее всего был один: — Это с тобой сделал Сидиус? — Ты и так знаешь. — Энакин отвернулся и осмотрел комнату. — Здесь не развернешься особо. Садись на кровать. Энакин сел. Оби-Ван порылся в настенном ящике и нашел баночку бакты с наклейкой о том, что она заговорена на вторую луну месяца. Он сел рядом с Энакином. — Я хотел бы помочь. Исцелить. — Нет. Меня наказал он, и если он увидит… — Я понимаю. Но… бакту ведь можно? — Да. Думаю, да. Оби-Ван набрал на пальцы немного густой мази и легко провел по щеке Энакина. Тот не шелохнулся. Оби-Ван оставил тонкий слой бакты на втором порезе. Затем коснулся третьего и не убрал руку, а сместил ниже, поглаживая по лицу, заводя ладонь под ухо. Энакин опустил ресницы, и Оби-Ван расстегнул его мундир. Снял и его, и рубашку. Нет, Оби-Ван не был удивлен, увидев ожоги. Но ему все равно было больно. За каждый. Черные точки, похожие на дырочки от сигарет, уходили вглубь. И Оби-Ван положил бакту в каждый из них и на воспаленную кожу по краю протеза. А затем осторожно обнял Энакина. Тот просидел под тяжестью объятия с минуту и лишь затем отмер, положив ладонь между лопаток Оби-Вана. Оби-Ван бережно уложил Энакина на кровать, подтолкнув к подушкам. Энакин лег, прижимая обнаженной спиной ладони Оби-Вана, не давая сесть или отодвинуться. Оби-Ван и не смог бы. Теперь Энакин не прятал глаза, а смотрел на Оби-Вана. Просто смотрел. — Я добыл целебный кристалл. — Как? — У Оби-Вана удивленно округлились глаза. Он все-таки высвободил руки, но не чтобы сесть, а чтобы перевалиться на бок возле Энакина, кровать была узкой для них двоих. — Мне говорили… — Он запнулся, зажмурился, а потом снова распахнул глаза: — Бейл говорил, что Храм обращен в руины. Энакин не удивился, но слегка склонил голову к плечу, смотря на Оби-Вана чуть живее. — Да. И накрыт Силовым саркофагом Сидиуса. Но кристаллы уцелели. Мне пришлось отдать одиннадцать ему, но двенадцатый у меня. Нужно будет доставить на Камино. Оби-Ван погладил ключицу Энакина, обойдя ожог, и дошел до левого плеча, накрыл его. Энакин молчал. Оби-Ван легко помассировал плечо и провел ладонью по всей длине руки, пока не ухватил за запястье. Он перебирал пальцы Энакина, все пытаясь прочитать этот немигающий взгляд. Энакин ничего не говорил, его тело расслабилось, но только не взгляд. Оби-Ван взял руку Энакина и распластал по своему горлу. — Прости за сомнения. Я бы попросил прощения за ложь и… и знаешь, я прошу. Но ради жизней Люка и Леи я соврал бы все равно. Но за сомнения в тебе прости. Больше не стану. — Он надавил центром ладони на свою гортань, прижал кончики пальцев, обвивая свое горло плотно, и закрыл глаза. Ладонь Энакина была теплой. Она надавила, но в другую сторону, а дыхание все равно перехватило, когда эта ладонь забралась под волосы и приласкала затылок. Энакин нажал только подушечками пальцев, но Оби-Ван тут же подчинился, приникая ближе, целуя глубоко и мягко. В губы, в подбородок, в ключицу. Энакин лежал, лишь слегка поглаживая Оби-Вана руками, но вместе с тем его тело отзывалось на каждое прикосновение так, что тесно становилось в груди. Оби-Ван обнажал его, ведя пальцами по ногам, и он не шевелился почти, только немного приподнялся, помогая, но волоски расступались под пальцами, и мягчел с каждым пройденным сантиметром взгляд. Оби-Ван целовал живот. Он знал три шрама из восьми. Что-то из неизвестных было возрастом с Войну Клонов, но Энакин уже не показывал своего тела Оби-Вану тогда, а что-то было намного свежее. Но под всеми ними Оби-Ван не чувствовал никакого напряжения. Будто целовал воду, лишь слегка всколыхивая ее своими поцелуями. И только когда он спустился ниже, касаясь губами бедер, он почувствовал, как наливается тело Энакина чем-то кроме усталости. Он ласкал Энакина медленно, но ровно так, как тому хотелось, не заставляя его даже подумать о том, чтобы ждать или просить. Он подхватил ладонями бедра, стоило тем приподняться вверх. Он стал быстрее, стоило раздаться первому стону. И когда пальцы Энакина все же сжались в волосах, он замер, оставаясь там столько, сколько нужно. Энакин расслабился, лежа с закрытыми глазами, и Оби-Ван снова лег на бок, подложив локоть под голову, а ладонь ему на грудь. — Нам будет нужен новый корабль. Тот я засветил. На Альдераане, — сказал Энакин в воздух. — Я добуду. Энакин накрыл пальцы Оби-Вана своими. Он приподнимал их и клал назад, гладя по костяшкам, и только так было понятно, что он не спит. — И как тебе Альдераан? Энакин усмехнулся. — Ты продержался… сколько? Двадцать минут? Полчаса? — Я просто хочу знать. Не о политике, Энакин. — Красиво. Много Силы. Безопасно. Ты ведь не говорил Бейлу обо мне, о Камино, да? — Нет. Слишком многое на кону. Бейл все же лишь человек, а Империя ломает даже джедаев. — Сидиусу не так уж много осталось, если тебя это утешит. Оби-Ван уткнулся носом в щеку Энакина. — Ты приписываешь мне много лишних чувств. — Ну да. Джедаям положено не чувствовать. А если бракованный, то не говори никому, запирай в себе. — Да нет же. Мы чувствуем, ведь мы живем. И запирать то, что станет бурей потом, совсем не стоит. Мы отпускаем чувства, позволяя себе осознавать их, не давая им над нами власти и не давая им разрушить нас в момент выхода. — И что же ты чувствуешь сейчас? Если еще не отпустил никуда, конечно. Оби-Ван перехватил ладонь Энакина, сильно ее сжимая. — Сострадание. — И все? — И любовь. Энакин открыл глаза и стал бродить взглядом по ленточкам над ними. На конце каждой висела ракушка или камень с круглой дыркой. — Можем мы остаться до утра? — Я останусь с тобой до утра. Спи, Энакин.