Черное солнце, белые дыры

По утру на их крыльце стояла корзина с остывшей выпечкой и виноградом. Город спал, укрытый влажным туманом, и вряд ли бы продрал глаза зашторенных окон раньше двенадцати. Среди кострищ гулял Кэл. Возле его ног скакал возбужденный дроид, и Кэл брел медленно, давая БиДи вдоволь насканировать местную архитектуру и быт. На звук открывающейся двери Кэл обернулся, но быстро опустил голову, делая вид, что не заметил Оби-Вана и Энакина, усевшихся на деревянные ступени. — Голокрон уничтожен? — спросил Энакин, не спуская взгляд с Кэла. — Да. Это было его решение. Ты ждал другого? — Нет. Кестис предсказуем. — Энакин перевел взгляд на рассветное небо. — Впрочем… неважно. Лишь отсрочка. Рано или поздно их найдет Кали. Беречь их поименно или вот так — пытаться скрыть общим незнанием имен и координат… работает лишь с Инквизиторием и Императором. Но не с Черным Солнцем. Оби-Ван сглотнул виноградину, не прожевав. В тихом воздухе звенели птичьи голоса и громкие писки исследовательского дроида. — Вряд ли она их ищет, зачем ей? — Не ищет. Кали никого не ищет. И Абинакс… — Энакин сжал металлическую руку в кулак и медленно расправил, ссыпая на землю раздавленные косточки. — Неотвратимая случайность. Кали идет на запах Силы. Рано или поздно она съест ее всю. А значит, и тех детей. И моих детей. Как и нас с тобой, и Кестиса. Энакин снова посмотрел на рыжего юношу, уходящего к рыночной площади. — Ты доверяешь ему? — спросил Оби-Ван Энакина тихо, легко касаясь его колена своим. Оби-Ван хотел услышать шутку, сарказм. Готов был разгорячить его спором. — «Доверие» громкое слово. Не знаю, есть ли валюта ценнее сейчас. — За твою приподнятую маску он платит тем риском, которому подвергается этим знанием. — Какому джедаю мешал риск? Энакин поднялся и кивнул в сторону Кэла. Оби-Ван указание принял и направился на звуки трелей БиДи. Энакин же пошел к соседнему дому.

* * *

Трилла лежала на высоких подушках. Смуглые щеки и лоб поблескивали от пота, но дыхание было ровным. Широкие ленты над кроватью медленно колыхались, хотя окна были закрыты. Трилла не спала. Медитировала. И ее медитация была чувствительней сна. Она открыла глаза, открыла рот, но только выдохнула, так ничего и не сказав. Затем взяла с прикроватного стола заготовленный заранее шприц и вколола, поморщившись, в живот. — Доброе утро, — сказал Энакин. — Здравствуйте, генерал. Энакин прислонился к стене, скрывая лицо за низко висящими лентами. Он выжидал, пока жаропонижающее подействует, но Трилла заговорила сама. — Прикажете мне остаться здесь? — спросила она у потолка. — Это за меня прикажет здравый смысл. — Я не про сейчас. Я про потом. — Потом… По полу медленно двигались розоватые солнечные пятна. Город все еще спал, и Энакин слышал только свое дыхание и тихие сглатывания Триллы. — Я не провидец, — сказал он наконец. — Поговорим о «потом», когда оно наступит. Сегодня мы уедем. Все. И если ты желаешь передать что-то Цере, можешь сделать это через Кестиса. Трилла отвернулась к стене, глубже проваливаясь в подушку. — Вы слишком размякли, генерал. При чем здесь мои желания? Цере не должна ничего узнать ради вашей безопасности. Почему вы вообще здесь? Я… я не ждала вас. — Ты думала, что тебя спас Кестис? — Ничего я не думала. Мне и сейчас больно это делать. Но вы зачем-то отобрали у меня шанс додумать, шанс не знать. Вы стоите перед моими глазами лично. И предлагаете вовлечь еще и Цере. — Сомневаюсь, что она или ты побежите докладывать Его Величеству. Трилла резко мотнула головой и уставилась на Энакина покрасневшими глазами. — Она однажды сломалась. Я однажды сломалась. Нам не стоит доверять. Энакин вздохнул с плотно сжатыми губами. Поведя бровью, он заключил: — Ты многому научилась. — Вы хорошо учили, — она щурилась, вглядываясь в разделяющие их ленты. — И я бы с тобой согласился, если бы оставалось больше времени. Его у всех нас, от Императора до Кестисовского БиДи, осталось немного. Хотя у дроида шансов больше. Возможно, он еще посканирует выжженные земли, когда мы сгинем. Трилла сжала пальцы на крае одеяла, подтягивая его выше. — Империя найдет оружие. — Если хоть половина моих страхов сбудется, то некому будет искать. Вспомни, каково это — оказаться лицом к лицу с Диким. Подумай, что бы ты сделала, если бы знала, что завтра Черное Солнце взойдет над Устиксом? Потому что никто не может обещать, что этого не случится. — Я… Я не знаю. Не уверена, что готова сейчас к разговору. Этот ответ Энакина устроил. Нет… его не устраивало то, что принимать решения их вынуждает Черное Солнце. Что сам он становится вынужденным вынуждать. Но теперь он мог лететь на Камино.

* * *

Оби-Ван с Кэлом вернули арендованный для полета на Устикс кораблик на базу и направились в одиннадцатый транспортный узел. Богомол сиял обновленной ливреей, но Гриз продолжал натирать его бока сразу четырьмя губками. — Наконец-то мы можем лететь, — сообщила Меррин вместо приветствия. Белокожая датомирка вообще была девушкой прямой. — Этот астероид невероятно скучен. Кэл рассеянно улыбнулся. — Можем. Наверное. Не знаю, куда?.. — он обернулся на Оби-Вана. — Сначала поговорим. Пойдемте внутрь. Когда команда тесно расселась вокруг небольшого стола, Оби-Ван подошел к стационарному голопроектору, служащему для отображения кусков звездных карт или отдельных объектов. Подключив свой датапад, он стер ладонью изображение системы Нотто и заменил его на один большой шар. — Черное Солнце? — осторожно спросил Кэл. — Его сложно не узнать, — пробормотал Оби-Ван. Сведя ладони вместе, он уменьшил размер Солнца, а вокруг разместил пораженные им миры. Сначала показав такими, какими они были, а затем, какими стали после прикосновения черных лучей. Их количество все росло, пока Оби-Ван не остановил демонстрацию в одном кадре. — Вы привлекли внимание лидера Альянса за восстановление Республики. Он был бы рад вашей помощи. Всегда есть кто-то, кого надо спасти из имперского плена. Есть трудные переговоры, на которых ему бы не помешало сопровождение. Но по правде… я бы хотел попросить вас о другом. Отложить войну с Империей. — Это из-за… из-за лорда-протектора? — с непониманием спросила Цере. — До Нотто-Прайм дошли новости. Он жив. Ну… думаю, ты знаешь. — Знаю. Он здесь ни при чем. — Оби-Ван покрутил Черное Солнце за полюс, заставляя крутиться всю схему. — Меррин, я правильно понимаю, что ты чувствуешь планеты? — Да, — девушка кивнула, складывая ладони на коленях. — Я слышала песни Кашиика, бормотание Богано. Скорбь Датомира. — Ты должна быть готова услышать нечто намного более страшное. Тишину. Отрицание Силы, что будет тянуть тебя к ядру планеты, но не к живому сердцу, а мертвой гнили. Знаю, что тебе пришлось пережить. Знаю, что Сестер Ночи вырезали на заре становления Империи, но Датомир остался живым миром. Ты должна быть готова слушать погибшие. Оби-Ван приблизил посеревший шар Лад-Ака. — Лад-Ак. Планета лояльна к Альянсу. Ее смерть не такая стремительная, как у тех, кто был посещен безумием Войны или черным мором, но вместе с тем самая жуткая для самой планеты. Я отвезу вас туда. Хочу показать. И попробовать… может ли сила Меррин хотя бы на время вернуть жизнь полям. Джедаи совсем иначе обращаются с Силой. — Я — дитя Датомира. И боюсь, что под моими руками распустятся лишь гриблики. Ох, дитя-дитя. Пусть даже ты вырастишь там хищные росянки или ядовитые плющи, только бы это получилось. — Тогда лад-акцы смогут продавать экстракт гриблика фармацевтам. Деньги для объятой голодом планеты тоже важны. Хлеб могут привезти и соседи, только бесплатно они это не делают. — Неужели нет никакого средства против Черного Солнца? — нахмурился Кэл. — Должно быть. Но даже если вдруг завтра Альянс, Империя, лично Император с лордом-протектором или, быть может, я… найдем это средство и уничтожим Черное Солнце, мертвые планеты останутся мертвы, а больные люди — больны. И я хочу, чтобы вы включились именно в эту борьбу. — Ну… — пробормотал Гриз, приглядываясь к данным по планете. — Температура там тепленькая, жители травоядные, мне подходит. Так что как решит начальство. — И кто же из вас начальство? Цере с Кэлом переглянулись. — Я предпочту Лад-Ак, я настрелялась на месяц вперед. Но я здесь скорее штурман, — сказала Цере. — А Кэл, он… двигатель. — Значит, мы двигаем на Лад-Ак. БиДи, ты бывал на Лад-Аке? Дроид пиликнул. — Нет, ну это нечестно. Я обещаю, что потом мы найдем планету, где ты еще не побывал! Вот увидишь! — Я называл это «шило», — Оби-Ван спрятал улыбку, отворачиваясь к карте. — Что ж, тогда позвольте представиться на сегодня экскурсоводом.

* * *

У ворот стоял Рекс, обнимая себя руками. Его военная выправка была вплавлена в него при рождении, и такие прорывающиеся вольности всегда значили серьезное. — Что случилось? — хмуро спросил Энакин. Он не остановился рядом, а сразу нырнул в автоматически открывшийся проем. — Ничего не случилось, — ответил Рекс, опуская руки по швам и вышагивая рядом. — В этом-то и проблема, да? Рекс отвернулся, так и не ответив по делу. Только сказал: — Ты вовремя. Иди сразу в палату Лиалии. Сам он остался в коридоре. Впрочем, Лиалия была не одна. У ее постели сидел пожилой тогрут. Лиалия оборвала негромкую речь и обернулась к двери. Сегодня на ней не было темных очков, и Энакин увидел обращенные к нему белесые глаза. В них были черные точки — не зрачки, а побившая их сыпь. — Сила благосклонна к нам. Руад, это Энакин Скайуокер, ваши глаза, уши и руки в Галактике. Тогрут посмотрел настороженно, Энакин и сам его пристально изучал. Лекку обсыпаны черными пятнами, как и руки. Ему с Камино выхода уже нет, значит, не опасен. — Энакин, это Руад. Он юнлингом проходил обучение в Ордене джедаев, но так и не стал ничьим падаваном. Побыл подмастерьем в залах исцеления, а потом вернулся на Шили. Он продолжит наши исследования. — Почему не присоединится, а продолжит? Руад встал, опираясь на посох из стали. — Думаю, мое более близкое знакомство с господином Скайуокером потерпит. Оставлю вас. Когда он вышел из палаты, Энакин быстро приблизился к кровати. — Я умираю, Энакин. — Как и месяц назад. У тебя черный мор, тебе не сказали? Лиалия рассмеялась, но смех быстро сменился влажным кашлем, и она осадила себя. — Этот жених долго за мной бегал, но вот он здесь. Ближе, чем ты. — Мы можем усилить мутации мидихлориан. Возможно ты снова перестанешь видеть в Силе, но… — В моей крови не осталось здоровых мидихлориан. Нечего морфировать. — И все равно мы можем сдержать процесс. Я уверен. Я… я привез джедайский целебный кристалл. — Слышала сказки о них. — Не сказки. Они могут многое. Он продлит твою жизнь. — Ты ведь его не для меня привез. — Я не… Это не для сына. Кристалл полон Живой Силой, но она не исцелит мор, как не справились Темная и Светлая. Думал, что везу для экспериментов. Но сейчас понял, что если подключить его напрямую к твоей системе диализа… — Возможно, если ты объединишь кристалл с какими-то другими технологиями, у тебя выйдет превратить его в средство исцеления от мора. Я не стану его опустошать зазря. — Чтобы объединять что-то с чем-то, мне нужны люди! — У тебя будет Руад. — Он стар. Недолго он здесь будет. — Подвергни его той же процедуре морфирования мидихлориан, что и меня. Он на более ранней стадии болезни, это компенсирует. — Да не хочу я тебя отпускать! — прокричал Энакин, и колба капельницы зазвенела в держателе. — Но я буду недалеко, — отозвалась Лиалия. — Камино — мир не воды, Камино — мир науки и бюрократии. Я же работала здесь. Они обязаны были мне платить. И теперь у меня достаточно средств, чтобы оплатить себе криокамеру. Посплю, пока ты попотеешь тут. Так что, пожалуйста, не надо снова бросаться к моим приборам вопреки всему. Энакин, уже и правда собиравшийся сделать это, качнулся с пяток на носки. Щеки разгорелись от осознания. Криокамеры. Ну да. Лиалия улыбнулась бледными губами. — А ты злая, — сказал ей Энакин. — Никогда не называла себя доброй. В дверь постучали. Энакин убавил мутность кристаллов, делая окно прозрачнее. С той стороны стояли Таши и Рекс. — Я попросила бы отвезти меня в криолабораторию. С двойным контролем мне будет спокойней. Но вряд ли Рекс мне это простит. И с Аквалией хочу попрощаться. Ее давно не было на Камино. — Да уж. Альянс на месте не сидел, я в курсе, — скривился Энакин. — Я просто подожду тебя в лаборатории. Приедешь — не забудь предупредить каминоанского работника, что сама попросила проконтролировать показатели и подключение. И замки на камере. Лиалия прикусила губу. — Будь помягче с Руадом. — Разумеется. Вряд ли он мне ответит.

* * *

Потенциал Силы Руада был больше, чем у Лиалии, больше у него было и мидихлориан. Так что проводить процедуру морфирования пришлось быстрее. Перенес ее Руад не без последствий: болевой шок, остановка сердца. Тогруты оказались чувствительней к воздействию, чем дурахтцы, но Плэгас оставил в своих атласах столько информации по расам, что Энакин был готов. Реанимационную бригаду он позвал в лабораторию еще до начала, а уж заводить сердца они умели. Руада положили в палату Лиалии. В ней уже было все стерилизовано — даже намека на запах Лиалии не осталось. Палата была самой большой в лечебнице, вмещающей стол и два рабочих монитора. На столе уже стояли микроскопы и анализаторы. Последние дни Лиалия даже до лабораторий не добиралась. — Вам доводилось работать с целебными кристаллами в Ордене? — спросил Энакин, когда Руада уложили на кровать и каминоанцы их оставили. — Увы, господин Скайуокер, нет. Держали их для особых случаев, страшно берегли. Рядовых целителей к ним не подпускали. Энакин не удивился. Он сам не получил к ним доступа даже как пациент, даже потеряв руку. — Да, кристаллы — особое спасение для члена Совета при смерти. — Официально никто так не утверждал. Но для всех было очевидно, для кого их берегут. В юности этот факт раздражал и меня. Но поработав врачом на войне, я понял, что иначе и быть не могло. Потеря члена Совета страшнее потери рядового бойца. — Вот только Орден джедаев не считал себя военной организацией. — Не мне судить военных генералов за лукавство или самообман. Но знаете… у рядового джедая есть надежда на то, что его спасет член Совета. А у члена Совета надежды уже нет. На Силу только. — Один кристалл сейчас на Камино. Я надеялся, что получится использовать его в исследованиях. — Неисповедимы Силы пути. Не мог поработать с ним, когда он лежал этажом выше, а теперь доведется, хоть Орден и пал. Нам читали теоретические лекции о кристаллах. Только тогда я был младше вас. — Что ж, вам предстоит пролежать несколько дней, это требование главврача. Воскресите те лекции в памяти. Комлинк просигнализировал установленным на Императора кодом, и, кивнув Руаду, Энакин стремительно покинул палату.

* * *

Император вызвал его не на Корусант, а на Звезду Смерти. Та сошла наконец с оружейной верфи Вандора, восстановив боевую мощь, расправив покореженную обшивку и обзаведясь несколькими новыми торпедными батареями по периметру. Теперь инженерной группе предстояло восстановить корректную работу гиперпривода. Тот шалил после встречи с Черным Солнцем не на шутку. Император не покидал дворца на Корусанте уже давно, стараясь даже публике не показываться — маскировка черного мора отнимала много сил. Но вот он выбрался за пределы планеты. Впрочем, инженеров на орбитальной станции не было — те прибыть еще не успели. Только дроиды катались по этажам, снимая температурные показатели со всех систем. Похоже, Император был единственным живым человеком на станции. Но Энакин не нашел его ни в личной каюте, ни на капитанском мостике. Энакин остановился у панорамного окна. Там по-прежнему мерцал Корусант. Почему же Кали не спустилась тогда на столичную планету? Что смог сделать Корусантский флот, чего потом не смогли повторить ни они с Триллой, ни вся Звезда Смерти в попытках защитить Дурахт? Возможно, ничего особенного и не смог. Возможно, Кали сюда приходила не за тем, чтобы получить жизнь Корусанта. Не такой уж мощный в нем исток. Она просто показала себя. Просто принесла страх. Комлинк снова зазвонил. — Пройди к моему трону, — без приветствий сказал Император. Энакин прошел на обзорную площадку. Трон пустовал, как и все вокруг. — Да, Ваше Величество?.. — На внутренней стороне подлокотника есть кнопка. И правда была — едва заметная выпуклость в бархатной обивке. Энакин нажал, и одна из панелей прежде казавшейся цельной стены утопла внутрь и отъехала в сторону. За ней обнаружился темный коридор. Коридор длинным не был, скрытность места не позволяла сильно развернуться, но когда Энакин увидел само помещение, он обомлел. Император ждал его в полноценной лаборатории, оборудованной не хуже, чем исследовательские зоны Камино. Вот только здесь почти не было микроскопов, все место занимали сложные генераторы и стабилизаторы давления. А в центре треугольного помещения поместился полукруг из одиннадцати капсул в человеческий рост. Это были не криокамеры — пузатые каплевидные сосуды из стекла были до верха заполнены знакомой желтой жидкостью, через которую аэраторы безустанно гнали струи пузырьков. Палпатин сидел за столом, внимательно изучая показатели на экранах. — Вижу, мои вита-капсулы произвели на тебя впечатление. — Да, Ваше Величество, — выдавил Энакин. Капсулы не пустовали, но за пеленой пузырьков было не разглядеть, что в них хранилось. Император поднялся, опираясь на стол, и посмотрел в лицо Энакина. — На тебе быстро заживает. — Тренировки. И прекрасный учитель, — ответил Энакин, не моргая под устремленным прямо в переносицу испытывающим взглядом. Палпатин вздохнул, распрямляя спину и складывая руки на груди. — Завидую, мальчик мой. Куда мне, немощному старику до твоих возможностей. Приходится искать способы выживать. — Он подошел к Энакину и протянул подрагивающую руку. Энакин тут же подставил свою, давая опереться. С его поддержкой Палпатин направился к центру комнаты, где стояла панель управления вита-капсулами. — Тебе привычнее видеть капсулы, наполненные бактой. Эта субстанция прекрасно заживляет раны полных жизнью тел, но совершенно не подходит для моих целей. Она не может победить старость и смерть. Дарт Плэгас знал это и искал другие решения. Увы, назвать его метод победой я не могу. Меня устраивает мое тело, без мутаций, которые влекут за собой последствия. Всегда. Все, что было мне нужно — новое тело. Палпатин повернул регулятор аэраторов, и бульканье в капсулах стихло. Всего на несколько секунд, но Энакину хватило. Раствор снова закипел кислородом, но перед глазами Энакина все еще плавало одиннадцать обнаженных тел. Дети. Подростки. Взрослые. Искусственные тела, каждое из которых было Шивом Палпатином. — Я давно увидел решение в клонах. После захвата Камино я заполучил весь их архив. Но, во-первых, каминоанцы создавали клонов с сознанием. Отлично научились его прошивать, но оно было уже в зародышах. Во-вторых, клоны их технологии наследовали критично мало мидихлориан донора, практически ноль. — Потому клонов не трогает черный мор, — пробормотал Энакин, возвращая себе голос. — Да, порой изъяны системы обращаются в преимущество. Но мне нужна была живая, полноценная, работоспособная копия меня без собственного сознания. Такое пришлось создавать самому с нуля. Пальцы сжались на предплечье Энакина, и он тут же подтянул Силой стул, помогая Палпатину сесть. Тот хлопнул ртом и дергано махнул в сторону пульта управления. Сбоку от него Энакин нашел шланг с кислородной маской. Между глубокими вдохами Император продолжал возбужденно говорить через слой пластика: — Тела без сознания существовать не могли. Я пробовал ионизированную бакту, стимуляцию электричеством на малом токе, сопровождение медитациями. Ничто не помогало, пока ты не привез мне рецепты вита-растворов. Это был прорыв. Палпатин обернулся на свои творения, перевел взгляд на низкий потолок, глотая новые порции воздуха. Затем продолжил: — Теперь тела клонов оставались сохранны. Я был готов праздновать, но анализы показали, что мидихлорианам вита-растворов недостаточно. Клоны создавались с моим уровнем, но он быстро падал. Биологические ткани существовали в растворе, но не жили. И тут! — Палпатин вдохнул особенно глубоко, и на его изможденном лице появилась улыбка. Энакин уже заметил превращенные в навершия капсул целебные джедайские кристаллы. — Я думал, вы захотите продлить свою жизнь. — Это и есть продление. Не для моего тела, но для неотличимого. — Слишком неотличимого! Энакин без спросу отключил аэрацию вновь, чтобы только ткнуть в ближайшую вита-капсулу, где у развивающегося на глазах эмбриона проступали черные точки. — Они все больны. Вы… вы не излечитесь от черного мора так. В капсулах снова зажурчало. Палпатин положил маску на колени, прикрывая глаза. — Увы, мой мальчик, не излечусь. Каждый раз буду становиться таким, каким был в день синтеза вита-раствора. Но у меня будет время. Ты его мне подарил. Палпатин вновь потянулся к Энакину, но, ухватив его за локоть, на этот раз не встал, а наоборот заставил сесть возле себя. Его ладонь легла на плечо. — Меня терзала мысль, что я оставлю весь тяжкий груз правления на твои юные плечи. Знаю, ты на все готов ради Империи, но я постараюсь тебя сберечь. Чтобы ты и дальше проводил больше времени в кресле пилота, а не на троне. Энакин осторожно коснулся пальцев Палпатина, поднимая на него глаза. Тот медленно кивнул, завершая речь: — Каждый должен заниматься тем, в чем он профессионал. — Я не целитель. Как же мне тогда найти способ вылечить Галактику? — Ты талантлив. И искать ответы умеешь. Видеть глубже прочих тоже. Ты справишься. Конечно не без помощи, но как ты сказал — у тебя прекрасный учитель. И я кое-что предпринял относительно Черного Солнца. Вернемся к столу. Энакин встал и поднял руки, заставляя ножки стула оторваться от пола. Стул последовал по воздуху за ним вместе с Императором. Оказавшись у мониторов, Палпатин вывел на них список планет. — Последние жертвы Черного Солнца. И список, кроме пары исключений, полностью совпадает вот с этим. — Он вывел на второй экран действительно практически идентичный. — А что это за список? — Светлые источники Силы. Я отправил его Кали. Энакин отошел от стола на шаг. И еще на два, пока лопатки не коснулись стены. Палпатин медленно повернул голову, и прежде чем его взгляд уперся в Энакина, тот смог совладать хотя бы с лицом. — Она… она заразила вас! — воскликнул он первое, что удалось выцепить из водоворота мыслей, вскипевшего так, будто это к нему подключили аэратор. — Она не стала сотрудничать. И не станет! — Не станет. Я не обманываюсь, Вейдер. — Палпатин положил руку на круглую панель справа от себя. Автоматическая система тут же вколола в его плечо стимулятор. От порции стима Палпатин задышал легче. — Я много думал о правиле двух. О нем рассказывают, как о незыблемом. И все же далеко не каждый ситх верит в его эффективность. Лордов ситхов — да, один или двое, не больше. Иначе распри, ножи в спину… Но удобно иметь одаренных последователей Темной стороны, если они готовы служить лордам. Ведь чья-то еще приверженность Темной стороне не делала слабее меня. Так я основал Инквизиторий. Мы не делим Темную сторону как одеяло, она дает Силу всем нам. — Палпатин вывел на экран динамические графики. У Энакина холодело от того, с какой скоростью росло число уничтоженных миров, а Палпатин улыбался, смотря на увеличивающийся процент подсказанных им. — Теперь, Вейдер, вспомни о джедаях. С самой моей победы, с того дня, как открыл я твои глаза, мне не давала покоя мысль о том, что смерть Ордена — не конец. Да, джедаи умерли, но стало ли в Галактике меньше Света? Вряд ли. Вот что мешает нам расти. Вот что мешает стать нам сильнее — Светлая сторона. Ее источники. Кали уничтожит их по моей наводке, и тогда мы станем достаточно сильны, чтобы расправиться уже с ней. Энакину самому нужен был стим. Инъекцией прямо в сжавшиеся легкие. — Кали… просто поглотит источники. Не обратит их во Тьму. Уменьшит общую Силу, вот и все. — Нет ничего общего, Вейдер! Она уберет Свет, который сдерживает нас, ограничивает! Это будет наша окончательная победа. «Это будет смерть», — хотел сказать Энакин, но на него смотрел Дарт Сидиус, который бы не принял подобный ответ. А ответить что-то было нужно. — Мы могли бы, наоборот, позволить выжившим джедаям ввязаться в эту борьбу. И после смерти Кали уже… закрыть их вопрос. Использовать их. — Я сказал, что не потерплю ножей в спину. К световым мечам это тем более относится. Те, кто смог ускользнуть от приказа шестьдесят шесть… Либо бестолковые болванки, как Судури, которые даже выстрелить в Дикого не смогут, либо самые скользкие гадюки. Беспомощные, но с приличным запасом яда в клыках. Ты мне с кем из них сотрудничать предлагаешь? Готовься, Вейдер. Нас ждет великая победа.

* * *

Меррин плакала. Ее пальцы были перепачканы землей, но она растирала ими слезы, оставляя грязь на белых щеках. — Это ужасно! Оби-Ван сел на корточки рядом с ней и протянул руку вперед, показывая на редкие ростки на поле. — У тебя получилось. — Это не всерьез, — всхлипнула она. — Они будут жить лишь из моей Силы, из моего артефакта. Залечить раны Лад-Ака невозможно. Он… он мертв. Мой Датомир обратили в кладбище! Я жила на кладбище! Меня окружали погребальные коконы мертвых сестер. Но по сравнению с этим… они были живы! — Они ушли в Силу. А Черное Солнце убивает. Свет. Тьму. Живую Силу. Тебе стоит отдохнуть, возвращайся на корабль. — Нет. Мне нужно еще время. — Ладно. Но следи за собой. Оби-Ван не хотел оставлять Меррин, по которой встреча с мертвым миром ударила сильней, чем он мог предположить, но его ждал король Лад-Ака. И его комната связи.

* * *

Бейл не смотрел в глаза. Он смотрел в датапад перед собой и елозил по экрану пальцем. — У меня не очень много времени, Оби-Ван. Много работы. — Я хотел убедиться, что у тебя, Брехи и Леи все в порядке. — В порядке. Пойди что не так, я бы связался. Я, кстати, пытался… — Я остался без коммуникатора. Прости. Бейл все же отложил датапад в сторону. — Это все, что ты хотел узнать? — Может, у тебя есть вопросы. — Да. Ты знал, что он прилетит на Альдераан? — Я не мог тебя предупредить. Я был на другом конце Галактики. Без связи. — Но знал. Ты не хочешь объяснить? Рассказать? — Я не стану, Бейл. Ради твоей безопасности. И не только твоей. — Просто скажи: ты все еще на нашей стороне? — Я ни на чьей стороне. У меня другая война. — А что будешь делать потом, после Черного Солнца? — Жить, Бейл. — Это если тебе Империя позволит. — Давай отложим наш спор до этого светлого времени. А пока… я встретил Кестиса. Слышал о нем? Заварушка на Кашиике, работал с Со. Парень сейчас в поиске, чем занять руки. — То есть ему в нашу войну можно? — Не хотелось бы. Но и в свою без крайней необходимости не возьму. Только ты знаешь, что творится и в Империи, и в Альянсе. У меня нет стольких глаз. Бейл прикусил губу. А потом вернулся к датападу. — Критерии понял. Есть у меня как раз одно дело. Скорее для джедая, чем для моих разведчиков. Тебе тоже понравится. Мор продолжает бушевать на Дурахте. Сейчас перебросился на южный континент. Таши смогла раздобыть рецепт укрепляющей сыворотки, продлевающей жизнь. По ее заказу на Зайдоне изготовили партию, но имперцы перехватили на подлете к Дурахту. — А где сама Таши? — На базе, глупо было бы лишнее внимание ею привлекать. Но имперские все равно к транспортнику прицепились. Мол, лицензии нет. Сейчас сыворотка на линкоре над Дурахтом, но скоро наверняка отправят в центр. Империя всерьез приглядывается ко всем исследованиям, связанным с черным мором. — Ох, Таши, Таши… Бейл закатил глаза. — Значит, мне не казалось. Она тоже не до конца честна. Ты знаешь, откуда эта сыворотка? — Знаю. И имперцам ее отдавать нельзя. Пока Оби-Ван не услышит о запуске имперских рецептур вита-раствора на рынок, допустить эту утечку он и правда не мог. — Пожалуй, ты нашел идеальное дело для парнишки. — Оби-Ван… пожалуйста. Скажи мне хоть что-нибудь о Вейдере. Он ведь знает. Тогда почему?.. Оби-Ван вздохнул. Энакин уже выдал себя тем, что оставил Бейла. А значит хоть немного сказать было можно. — Он тоже занят сейчас совсем другой войной, Бейл. Но он лорд-протектор Империи. Не забывай об этом, не лезь слишком близко к нему и не проси меня рассказать больше.

* * *

Капитан, не доверяющий никому кухню, грел банки с тушенкой из банты, приговаривая, что следующая их остановка будет на нормальном рынке. Меррин после работ вернулась, дрожа в одном нижнем одеянии и волоча сумку с отстиранным верхним. Теперь то сушилось в хвосте корабля, а она куталась в слишком большой для нее халат Цере. Говорить не стала, уткнувшись в свой чай, заваренный по мнению капитана из яда и яда, пополам с ядом и щепоткой отравы. Кэл медитировал. Его лицо было напряжено — они взлетели с поверхности Лад-Ака, но погружаться в Силу все еще было очень непросто. Оби-Ван не стал прерывать его занятия, а воспользовался паузой в работе команды как шансом рассмотреть накопленную информацию на большом и четком голопроекторе. Он рассматривал трехмерный снимок утерянного ключа от гиперврат. Цифровая копия была точна, Оби-Ван мог довольно подробно разглядеть каждый символ, но их значение разгадать не удавалось. Не было похоже на какой-то язык. Рядом застучали маленькие металлические ножки, а потом на край круглого стола вспрыгнул БиДи. Он затрещал — не приветствуя Оби-Вана, а распахивая визоры пошире навстречу проекции. Просканировав цилиндр, БиДи свистнул и грустно повесил голову. — БиДи, это не планета! — рассмеялся Кэл из-за спины Оби-Вана. — Конечно, ты не знаешь, как она называется. Кэл подошел, тоже с интересом смотря на ключ. Дроид от его присутствия воспрял, пробежал полкруга по столу, заходя с другого ракурса и сканируя вновь. Затем он совершил еще один прыжок, оказываясь на плече у Кэла и перетаптываясь. — Полегче, приятель, ты мне синяки оставишь! — фыркнул тот, прижимая его ладонью за голову. Дроид ответил. Много. Бурно. Затем в один прыжок оказался на полу и вновь испустил из визоров голубые лучи. На этот раз он не сканировал, он показывал. В проекции сидел человек, положив руки на вытянутый штурвал. Эно Кордова — джедай, который и смог сохранить копию голокрона с данными о детях из Ордена. Оби-Ван не был знаком с ним лично, видел мельком, но знал, что тот был заядлым путешественником, редко показывавшимся на Корусанте. Он сделал для Корусантской библиотеки больше, чем несколько предыдущих поколений джедаев. Но контакта с другими всегда искал мало. Удивительно, что при своем графике он нашел время, чтобы обучить Цере как падавана. Так значит, БиДи принадлежал раньше Кордове? Это многое объясняло в поведении дроида. Вот и сейчас Кордова, куда как моложе, чем Оби-Ван его помнил, явно сидел в кабине небольшого звездного исследователя, который несся в гиперпространстве, и взбудоражено говорил. — РБО-23 необычайно интересная планета! Я буду называть ее Фирама, как называют аборигены. Ей абсолютно не подходит унылый инвентаризационный номер! На планете обитают фиры и амы. БиДи, подпиши древесных созданий как амов, а второе племя фирами. Записал? Так вот. Их быт незатейлив, опишу его позже. Но их религия — особый случай. Создания явно чувствительны к Силе, и все их ритуалы подчинены связи с Живой Силой Фирамы. Подобное мне уже встречалось, но помимо ритуалов, отдающих почести воде и земле, фиры поклоняются причудливому объекту. О, я уверен, что он не мог быть создан на Фираме. Мне пришлось присоединиться на две недели к ритуалам фиров, чтобы жрецы одобрили меня и разрешили приблизиться к объекту. БиДи, подпиши его как священный, присвой номер. БиДи шевельнул антеннами, переключая визор. Теперь над полом висело изображение объекта. И Оби-Ван принял бы это за шутку, за сбой, за то, что дроид показывает то, что отсканировал минуту назад. Но этот ключ лежал на выстланном мхом алтаре, а за алтарем стояло жилистое, похожее на молодое дерево создание, каких на Богомоле точно не водилось. — Оби-Ван… — осторожно позвал Кэл. — Порядок? — Да. Порядок. Знаешь… Один человек, — Оби-Ван распрямился, смотря на Кэла, — часто говорил мне, что не стоит недооценивать дроидов. Это самое мудрое, что я слышал в своей жизни. — А где находится эта РБО-23? БиДи, у тебя же есть координаты? — Нет, — оборвал Оби-Ван. — Вы туда не полетите. Подкиньте меня на Нотто-Прайм. Дальше я сам. — Но мы могли бы помочь, — впервые за вечер подала голос Меррин. — Вы можете помочь иначе. Я говорил с лидером Альянса. Его и меня крайне беспокоит ситуация на Дурахте. Вы там нужнее. Сейчас… один звонок, и я введу вас в курс дела. Капитан, берем курс на Нотто-Прайм. — А рынок? — уныло спросил тот. — В системе Нотто есть неплохой рыбный рынок на первой от солнца планете, — бросил Оби-Ван через плечо. Название он вспоминать не стал. В его ладони уже был зажат коммуникатор для связи с Энакином.