Черное солнце, белые дыры

Энакин ударил основанием ладони по приборной панели. — Что за дерьмо банты? — Похоже, что нас перехватывают с планеты. — Оби-Ван поглядел на серо-оранжевый шар. — С планеты из одних каменных хижин? — На Татуине тоже их любят, но кое-какие из них скрывали многие таланты. — А еще на Татуине был и, полагаю, никуда не делся космопорт, и зерно там возят на спидерах с прицепом. А на Абинаксе сканеры не видят даже признаков направленного электричества. — Если сканеры глушат… — Давай, расскажи мне, чего я еще не знаю. — Энакин сменил курс, и экраны замерцали, вновь отображая рельеф поверхности и карту ветров. — Есть стабильный коридор. Придется по нему. Оби-Ван спорить не стал. Энакин сбавил скорость, пытаясь удержать корабль на той линии, где техника не отказывалась слушаться. — Тебе ведь тоже здесь не по себе? — спросил он, приближаясь к полюсу планеты. — Кузница была построена темными джедаями на Темном месте Силы. Конечно не по себе. — Что же я никак не почувствую эту вкусную и питательную энергию? Здесь… здесь совсем не как на Коррибане. — Да. Вот поэтому мне и не по себе. К встрече с Тьмой я был готов. Хотя бы… ждал этого. К тому же… — Оби-Ван прикусил губу. Из них двоих ему следовало быть обнадеживающей опорой. Если делиться страхом, тот не уменьшится, а умножится вдвое, но молчание и недосказанность уж точно обнадежить не могли. — Хебульга говорила о кузнице, как о грандиозном строении. Его я не вижу тоже. — Ну… — Энакин мазнул пальцем по боковому экрану, сменяя карту рельефа на показания инфракрасного сканера. — Оранжевые моря холодны. Это не лава. Вода с примесями. Если кузнице нужен был жар, ее могли расположить в недрах планеты. Возможно, и помехи оттуда же. — Да, конечно, это возможно. — У вас с Силой общий шанс на двоих, ты ведь помнишь об этом? — Да. Только не уверен, что о нашем партнерстве помнит она. Оби-Вану стоило бы промолчать. Он и смолк, отворачиваясь к панели управления бортовыми орудиями. Могут ли их там ждать? Могут. Их ждали. Оби-Ван был готов отбиваться от призраков или охотников за головами, от выследивших его инквизиторов и даже, быть может, от новых сумасшедших повстанцев, решивших дорваться до лорда-протектора. Они с Энакином приложили немало усилий, чтобы их не нашли, и пока это было так. Все когда-то кончается. Их удача была на исходе. Но ждали их не имперцы и не охочие до трофеев контрабандисты. На земле выстроился ровный круг обнаженных ящеров со шкурами цвета пепла. Каждый из них стоял на задних лапах, держа по деревянному посоху, упертому в землю справа от себя. Энакин попытался сдвинуть штурвал, но тот отказывался поворачиваться и уводить корабль с маршрута, ведущего прямо в центр круга. Энакин вопросительно посмотрел на Оби-Вана. Он бы мог совладать с кораблем, но не был уверен, что стоит. Оби-Ван тоже сомневался. — Давай посмотрим, что будет. Энакин проверил меч на поясе, но согласно кивнул, отпуская управление и позволяя кораблю опуститься на скалу ровно на северном магнитном полюсе Абинакса. Ящеры стояли недвижимо. На задних лапах по росту они походили на людей, но их тела продолжались мясистыми хвостами. Их шкуры с редкими оранжевыми чешуйками не давали разглядеть их издали, превращая в одно целое с планетой. Они больше походили на статуи, чем на живых существ, и Оби-Ван почти обманулся, но когда они с Энакином ступили на землю, чешуйчатые хвосты заелозили по земле, вздымая в воздух пыль. «Здравствуйте, последователи Силы», — пронеслось в голове. Энакин дернулся, стискивая меч. Значит, и он услышал. «Оставьте страх, недоступны ваши мысли нам, — у голоса не было ни интонаций, ни звука. Слова просто складывались в голове. — Мы лишь говорим. Наш речевой аппарат не позволит общаться с вами иначе». Один из ящеров нарушил круг и приблизился к Оби-Вану с Энакином. В отличие от прочих у него были рога, с которых на нитях свисали постукивающие друг о друга камешки. Если мыслей они не читали, то отвечать им надо было… вслух? — Откуда же вы знаете, кто мы такие, если не лезете в голову? — опередил его Энакин. «Вы всегда были здесь». — Нет, мы на Абинаксе впервые, — опешив, ответил Энакин. «Всегда однажды, — кивнул ящер, — но всегда здесь. Мы видели вас, видим, но не знаем, увидим ли вновь». Ящер сделал еще шаг, и Оби-Ван осознал, что и его пальцы сжимают меч. Медленно разжав их, он вытянул руку вдоль тела, хоть и не был уверен, что его знак благожелательности заметят — у ящера не было глаз. Ни у кого из круга их не было. — Вы умеете использовать Силу? — спросил Оби-Ван. «От нас Силе нет пользы, от Силы нет пользы нам. Мы ее течение». Ящер повернулся спиной и пошел по разметанной хвостами тропе. Оби-Ван и Энакин последовали за ним. — На Абинаксе прежде стояла кузница, — начал Энакин. «Еще не видели мы ее». — Вы здесь гости? — не поверил Оби-Ван. Уж слишком эта раса была схожа с планетой. «Нет. Абинакс — наша родина. Видели мы то, что Абинакс ждало. А многое из того, что пережил он уже — наше будущее». — Вы что, задом наперед живете? — скривился Энакин. «Время — наш дом. Мы везде в нем. Мы нигде в нем. Любой Абинакс — остров. Мы — течение вокруг». Ящер подвел их к единственной округлой хижине. Прочие — треугольные — раскинулись по долине, и остальные ящеры расползлись по ним. Здесь пасли черных горных каут, растили суккуленты в огородах и мололи медовые специи в пыль в огромных каменных ступах. Но лишь треть домов была занята. Остальные пустовали. И пустовали так, словно их смело ураганом. Или временем. Их проводник оперся на посох возле своего дома. — Так вы знали, что мы прилетим? — спросил Оби-Ван. — И… значит, мы снова прилетим? Вы знаете будущее? «Не вперед Сила течет, а всегда. Прилетаете вы. Затем идете на восток отсюда. Там то, что вы ищете». — Кузница? — Энакин махнул рукой за перевал. — Она там? Ящер мотнул хвостом по земле, оборачивая им свои ноги. — Эти хижины… — Оби-Ван не знал, зачем спрашивал. — Вы их еще займете? «Должны занять. Занимали прежде. Но больше нет. После вас — нет». Оби-Ван поежился и склонил голову к плечу, заглядывая в безглазую морду с осторожностью: — Мы принесли на планету что-то плохое? «Нет. Это плохое на Абинакс вас привело. Одна беда у нас. Мой взор, устремленный в будущее, обрезан. Нет будущего Силы. Нет прошлого Силы. Только пустота». — Черная пустота, — Энакин едва разлепил губы, но его слова, как и слова ящера, сами прописались в голове. Ящер лишь посохом по земле постучал. — Вы видите только то, что на Абинаксе происходит, или везде? «Сила едина в Галактике. Мы — течение Единой Силы. И каждая песчинка реки доступна нам, но песчинки они всего лишь для взора. Нас лишь волны задевают и пороги. Вы — пороги». — То есть все-таки везде, — скорее себе пробормотал Оби-Ван. «Всегда. Прежде было всегда. Теперь лишь сейчас. Иссыхает Сила». — Это нестерпимо интересный разговор, — сказал Энакин, не сводящий взгляд с перевала. — Но мы пойдем. — Конечно, — поспешно ответил Оби-Ван. — Идем. На восток? «Вы уходили на восток», — все также безучастно сказал ящер, опускаясь в тень хижины. Они ступили на тропу, ведущую через деревню, и миновали ее. Расчищенная дорога обрывалась, но идти по диким ступенчатым скалам оказалось несложно. Воздух был удивительно чист. В нем не чувствовалось запахов, словно Абинаксу нечего было рассказать. Садясь на планету, Оби-Ван ждал от местной атмосферы железистого привкуса на языке, но раскинувшееся по левую руку оранжевое море было окрашено не металлами или кислотами, а тысячами точек микроводорослей. Они поднялись на перевал и застыли на нем. Оби-Ван схватил Энакина за локоть, но рука его сомкнулась на стальном изваянии. Под их ногами раскинулся огромный черный кратер с рваными краями. Кузница и правда прежде была здесь — у подножия перевала лежал ее шпиль. Оби-Ван видел подобный рисунок в мозаике на Гиндао. Остальные ошметки со знакомыми рунами валялись по краю одного большого черного струпа на теле Абинакса. Будто само Черное Солнце коснулось планеты. Энакин медленно пошел вниз, и Оби-Ван последовал за ним, не отпуская, но земля заскользила под ногами, пепельные камешки побежали, забились в сапоги, опрокинули раз, другой, разделили их и, обваляв в пыли, выбросили к останкам кузнечного шпиля. Энакин, как не заметивший этого, как загипнотизированный, оперся о кусок металла и встал. Пошел к центру. Прежде здесь текла река, впадавшая в море, но сейчас от моста остался лишь металлический остов, а сама река запеклась черной коркой. Под ней еще текла вода, но абсолютно прозрачная. Стерильная. Мертвая. — Нет! — Энакин крикнул так, что по земле вновь застучали камни. Оби-Ван поспешил к нему, снова потянулся, но тот не дался. — Вот в чем дело, — рассмеялся он, и этот смех уши в кровь разодрал. — Нет здесь больше Темного источника. Нет здесь Силы. Ты слышишь планету? Он повернулся к Оби-Вану, и тот сглотнул. Не слышал. Там, рядом с ящерами, Сила была. Но не здесь. Абинакс будто выжгли пустотой до ядра. — Кали. — Энакин зажмурился, кусая губу, и кожа разошлась под зубами. Он облизнулся и сплюнул кровь на черную землю. — Она… она победила. — Нет. Не говори так. Мы еще найдем… — Что мы найдем? Где? Ты сам не веришь в этот вздор! — всплеснул руками Энакин. Оби-Ван снова сделал небольшой шаг. Не верил. Не знал. Он только хотел стереть красную полосу с губы. Хотел почувствовать, что Энакин еще жив. Они еще живы. Подушечка пальца прошлась по губе, стирая пыль и кровь, но Энакин прикосновения не заметил, он смотрел в пространство, в никуда, и шептал: — Кто она такая? Что она такое? Откуда? Чем… Чем Галактика это заслужила, чем я это заслужил? — Нет никакого «заслужил», нет судьбы. Иногда дерьмо просто случается. — Дерьмо? Это не дерьмо, Оби-Ван, это смерть! В глазах Энакина отражалась вся чернота Абинакса. Вся чернота пришедшей в Галактику Смерти, и Оби-Вана душил чужой страх. Или свой. Он больше не мог различать. Этот страх не леденил душу, как при встрече с Диким, не гнал мерзким смехом в спину. Он приковывал к земле, лишь походя напоминая о том, насколько они никчемны. Вытягивая любые стремления и надежды, потому что зачем они им? Чтобы в очередной раз упасть? Разбиться? Можно лечь сразу. Нужно было увести Энакина отсюда. — Наши… твои поиски не бесполезны. Ты научился продлевать больным жизнь. Ты отвоевал нам время. Значит, у нас оно есть. Значит, мы найдем способ. Если у Каруты и Лиалии вышло приживить один мидихлориан на тысячу, в следующий раз найдется и более эффективный… — Вышло? У них вышло? — Энакин сфокусировал взгляд на Оби-Ване, и тот натянул на лицо улыбку. — Да. Когда пробовали нашу кровь. — Так почему мы еще не лечим больных? Не переливаем кровь Люку? Уж адаптировать группу крови-то на Камино умеют. — Один на тысячу. Пока только так, но я верю… — О… — Энакин опустил голову. — Понятно. Переговорщик, сарлакк тебя подери! Соберись! Найди слова! Энакин выскользнул из держащих за плечи рук и отвернулся, снова окидывая взглядом то, что осталось от фундамента кузницы. — Так значит… — начал он, — будь у меня в распоряжении десяток-другой чувствительных к Силе душ, я бы мог спасти Люка? — Для этого придется опустошить их. — И все же. Голос Энакина был сух, но Оби-Ван услышал в нем еще кое-что. Сухой металлический скрежет. Ледяную черноту. — Эн… Энакин… Ты ведь не серьезно сейчас? Ты ведь… ты ведь не имеешь в виду голокрон с данными о чувствительных к Силе? — Они все равно умрут. Все умрут. — Нет. Это не ты. Я… не верю. Энакин отступил на несколько шагов к перевалу спиной, и Оби-Ван теперь видел злую гримасу на его лице. — О, а ты снова за свое. Тебе нужен только один Энакин. Светлый покорный джедай! Я не он. Я больше не он. Я никогда им не был! Мне нельзя любить сына? Или нельзя слишком сильно? — Энакин, мы должны уйти отсюда и еще раз все обсудить в другом месте. Давай… Давай я покажу тебе Гиндао, — голос Оби-Вана сорвался, и он закашлялся горелой пылью. Она была в воздухе и в легких. — Хватит! — Энакин… не позволяй Кали завладеть и тобой. Ты… в тебе есть Тьма, я знаю. Я принимаю это! — прокричал он продолжающему пятиться Энакину. — Но только не пустота. Пусть у тебя получится, но… какой мир ты оставишь своим детям? Энакин споткнулся. Он покачнулся, запрокидывая голову в светлое небо, а потом встал на краю черной земли. Медленно он перевел на Оби-Вана покрасневшие глаза. — Детям. Детям? Так… Люк был не единственным? Сказать, что имел в виду других детей, тех, чувствительных к Силе. Напомнить про умерших ни за что юнлингов. Сказать хоть что-нибудь. Переговорщик бы смог. Но не Оби-Ван. Он растерялся на полсекунды, но Энакину этого хватило. Оби-Ван сделал шаг, но Энакин вскинул руку, выставляя между ними щит Силы. — О чем еще ты врал, Кеноби? — Пожалуйста, дай мне возможность объяснить. — Ты уже просил шанс. Вот он, твой шанс! — Черная земля вскинулась следом за возгласом вверх и разбилась о щит, стекая по нему. — Все это время ты лгал! — Энакин, не надо. Умоляю. Остановись. — Ты же так хорошо знаешь меня. Лучше всех. Лучше меня. Ты знаешь, что я сделаю. Энакин прижал руки к телу и резко толкнул. Стена надвинулась на Оби-Вана, и его подкинуло в воздух, завертев. В ушах засвистел ветер, и когда все закончилось, рот забился черным песком. Оби-Ван лежал на другом конце кратера, придавленный листом металла, глубоко вошедшим в землю и скобой вдавившим в нее.

* * *

Корабля на скале не было. Как и всех оставленных в нем вещей. Не было коммуникатора для связи с Бейлом. Не было ничего. Оби-Ван вбился всем телом в толстую дверь круглой хижины, и та отворилась. Ящер медленно молол водоросли в ступе, подсыпая туда горстями черный перец. — Прошу вас, помогите мне! «О чем просит последователь Силы?» — спросил ящер, не прекращая мерно превращать оранжевые хлопья и черные горошины в один серый порошок. — Найти песчинки в Галактике. «Что за песчинки?» — Энакин Скайуокер — тот, который был только что здесь. И Бейл Органа. Человек, не чувствителен к Силе, но… — Оби-Ван не знал, что говорить. Как описать. Нужно было вообще хоть что-то или его и так уже поняли? Ящер молчал, уставив на него свою тупоносую морду. — Скорее всего он на Альдераане. А еще Кэл. Кэл Кестис. Последователь Светлой стороны Силы. «Далеки отсюда все твои песчинки. Русло твое не здесь. Последователю Силы корабль нужен». — Да, — выдохнул Оби-Ван. «Есть старое судно в пещерах под деревней. Сгодится оно тебе, но лишь на один полет. Какую песчинку якорем изберешь?» Оби-Ван закрыл глаза. Одна судьба. Две или три судьбы. Пара десятков. Самый простой выбор. Еще никогда не было так сложно. — Я должен узнать, где сейчас Кэл Кестис.

* * *

— Вы входите в пространство Альдераана. Прошу, назовитесь, — протрещал динамик голосом диспетчера. — Дарт Вейдер, лорд-протектор. — О, простите, лорд-протектор. На вашем корабле нет опознавательных знаков, и мы… — Просто откройте ангар на посадку. — Мы немедленно доложим… — Никому не докладывайте. Я сам всех найду. Открывайте ангар. Люк в крыше ангара тут же распахнулся, позволяя завести корабль внутрь. Бейлу стоило лучше выбирать людей или место для семьи. Ему и правда не доложили. Или он хорошо играл. По крайней мере, когда Энакин вошел в сад дворца, Бейл оторвался от игры с дочерью с очень удивленным лицом. Узнав Энакина, он сразу сделал шаг вперед, закрывая подолом мантии дочь, а спиной жену. Дочь. Дочь. Энакин видел ее глаза лишь одно мгновение, но он узнал этот взгляд. Последний раз он видел такой из-под стекла остывающей криокамеры, и не узнать его было нельзя. — Я… не ждал приезда лорда-протектора, — совладав с собой, сказал Бейл, слегка склоняя голову. — А это неофициальный визит. Бейл. — Но тогда я тем более удивлен. — Он приветственно развел руки, еще сильнее скрывая семью и подходя ближе. — Что привело тебя на Альдераан? — Ну не знаю точно… — Энакин огляделся, рассматривая аккуратно подстриженные шарами яблоневые деревья. — Мимо пролетал и решил заглянуть к коллеге. И другу. — Что ж… — Бейл обернулся к жене и указал ей взглядом на пристройку. — Бреха, вы с Леей пока… Энакин не дал ему договорить: — Мы не помешаем ни твоей жене, ни дочери. Они могут остаться. Бреха подобрала красную бархатную юбку, беря девочку за руку. — Ну что вы! — пролепетала она. Жилы на ее шее напряглись. Она уж точно не была готова. Но рука держала подол крепко, а голос растекался медом: — Боюсь, мы вам помешаем. Лея очень шумный ребенок. Мы пойдем, — она улыбнулась, приседая в реверансе. — Я сказал, останьтесь! — прорычал Энакин. Бреха побледнела, переводя взгляд на Бейла. Тот не без напряжения изучил лицо Энакина, а затем скосил глаза и показал жене на качели под раскидистой липой. Единственной, кто сейчас не прятал взгляд и смотрел на Энакина с любопытством, была Лея. Она крутила пальцем в волосах, растрепывая аккуратно заплетенный бублик из хвоста, и без малейшего стеснения пялилась. — Идем, — шепнула ей Бреха, подталкивая в спину. Бейл позволил себе так же коснуться спины Энакина, указывая второй рукой на беседку. На столе еще лежали крошки от завтрака, а на скамейке валялась изрядно побитая жизнью плюшевая банта. Энакин взял ее и покрутил в руках. Достойная работа. Люку подобные доставались вряд ли. Энакин сел, и Бейл занял место напротив. — И все же… я ждал новостей с Корусанта. Император отменил уже второе совещание имперского Совета. Энакин пожал плечами. — Ну ты же находишь время отдохнуть. Почему его не может быть у меня? Мне конечно не к кому вот так приехать. И с детьми не поиграть. — Он «проскакал» бантой по столу и кинул ее назад на скамейку. — На самом деле у меня много вопросов. И первый из них — о технологиях энергосбережения Дурахта. Бейл еще раз посмотрел на Энакина, на стол, на семью. Смахнул со лба невидимый волосок и переспросил: — Дурахт? — Да. После пришествия Черного Солнца, когда началась заварушка, бунтующие взорвали аккумуляторный завод. Недавно я узнал, что там разрабатывали очень интересную технологию энергосбережения. Колоссальная мощность в некрупных батареях. И главное, совсем без нагрева. И все это мы потеряли. Черному Солнцу все равно, где приземлиться и какие жизни забрать. Но иногда оно бьет последствиями по Империи уж слишком больно. — Увы, — Бейл склонил голову, скорбно сцепляя пальцы в замок. — И тем приятнее мне было узнать, что Альдераан взялся за спасение технологии. Уж не знаю, каким чудом, но вам удалось сохранить и схемы, и секреты техпроцесса. Вроде даже опытный образец был?.. Почему же ты не доложил? Я бы лично выделил средства на строительство завода на Альдераане. В беседке было холодно, хотя сад заливало солнце. — Прости. Но… раз уж ты с личным визитом, я вынужден признаться. Я… искал место получше. Не хотел бы строить завод на Альдераане. Конечно, я подчинюсь приказу, но… — О, я понимаю. Прекрасно понимаю. Может… Татуин? Бейл прикрыл глаза, переваривая, и непонимающе улыбнулся. — Татуин? Почему именно Татуин? — Там столько никому не нужных пустынь. В них живут только звери, да недалеко ушедшие от зверья тускены. Скормим всех сарлакку наконец, и дело с концом. Давно пора взяться за эту планетку. — Не думаю, что это хороший вариант. — Бейл крепче сцепил руки. — Пустынный климат не лучшее решение для завода. — Ох, Бейл… — Энакин постучал пальцами по столу. — На все-то у тебя есть ответ. Слушай, сколько Лее? Пять лет? Еще немного и уже шесть? — Да. Энакин откинулся на спинку скамьи и оглядел сад. — Хорошо тут у тебя. Империя позволяет тебе отлично жить. — Мне повезло во многом. Альдераан был прекрасен и во времена Республики, и теперь. — Но Империя дала тебе пост повыше. Денег побольше. И знаешь… глупость скажу, но… — Энакин резко навалился на стол, приближаясь к Бейлу. — Если подумать, то Империя дала тебе и дочь. Они ведь близняшки. Лея родилась одновременно с Империей. — Я… — Бейл поперхнулся, невольно отодвигаясь. — Я простой человек, мне чужды знания о Силе и романтика, но то, о чем ты говоришь… звучит красиво. Раздался детский крик, а следом такой же громкий и беззастенчивый смех. Энакин и Бейл обернулись: Лея свалилась с качелей, а теперь каталась по земле, не даваясь в руки Брехе. Бреха была одета в дорогой бархат. Готовили семейству Органа слуги, кто-то стриг их плодородный сад и подметал от листвы дорожки. Бреха никогда не знала приказов и наверняка повидала не один мир. Она не была похожа на Шми. Но сейчас она поднимала вверх руки и дула щеки, изображая ветер и подыгрывая Лее, катающейся с криком «буря! ой не могу, буря!», и Энакин отвернулся. — Лея похожа на тебя. Бейл, не спускающий с Энакина выжидательного взгляда, приподнял брови. — Чем? — Она такая же смелая. У тебя семья. Твоя жена — королева Альдераана, ты принц-консорт и член имперского Совета. И тебе досталась, — Энакин сделал паузу, — красивая дочь. Но ты не боишься рисковать. Серьезно рисковать. — Мои должности, мои обязательства перед Галактикой вынуждают меня. Все мы были бы счастливы жить в своих домах в мире и покое. — Не у всех есть такая возможность. — Да. Некоторые из нас ее… потеряли. — Бейл расправил плечи. Он точно знал, сколько у кого в этом парке секунд на то, чтобы успеть сделать, что должно. В его кармане лежал миниатюрный бластер. Не убьет, но задержит — три секунды. Спасательные капсулы в пристройке — не на взлет. Они уйдут под землю, сеть коридоров там Энакин прочувствовать уже не мог. Выигранные пара минут. Лояльность диспетчеров и охраны атмосферы? Под вопросом. Энакин смахнул надоевшую крошку под пальцами и снова посмотрел на Лею, которая играла с Брехой в догонялки. Бреха знала, какую предложить игру, чтобы выиграть больше трех секунд. Имперский комлинк вырвал из раздумий. Энакин принял вызов, взглядом не позволяя Бейлу уйти. Из комлинка раздался голос Триллы. — Генерал! — он никогда не слышал такого возбуждения в ней прежде. — Я добыла голокрон. Я везу его в крепость Нур. Энакин прикрыл глаза. — Поздравляю с успешным завершением миссии. — Это не все! — воскликнул комлинк. — Нам удалось захватить в плен Оби-Вана Кеноби! Я доставлю его туда же. В расширившихся зрачках Бейла Энакин видел свое напряженное отражение. — Это… подарок для меня, Трилла. Я вылетаю немедленно. Он убрал комлинк и в противовес словам остался сидеть, не шелохнувшись. — Любой мирный момент рано или поздно прерывают дела, — произнес он наконец. — И что теперь? — спросил Бейл. Его руки лежали под столом, и как минимум в одной было оружие. — Теперь мы вернемся к работе. Будем делать то, что должны. Например ты… Бейл… Береги семью, — сказал Энакин, вставая из-за стола. — Раз уж взялся, — добавил он и, не оборачиваясь, направился к выходу.