Глава шестая
20 июля 2020 г., 18:58
Шесть лет назад.
Чимин просыпается посреди глубокой ночи от ощущения жара во всём теле и внезапно нехватки кислорода. Альфа с мучительным стоном переворачивается на спину, видит, как сильно натянулось одеяло в области паха, и понимает, что у него, наконец-то, начался первый гон, но Чимин совершенно не ждал его. Вообще, это нормальное весеннее явление в жизни каждого альфы, а ещё нужно учесть тот факт, что Паку совсем скоро исполнится семнадцать. Поэтому первый гон Чимина никак не запоздал и не обогнал его развитие. Однако совершенно ненормально, что сейчас Паку чудится запах сирени. Это даже как-то аморально. Чимин переворачивается на бок, подбирает по себя ноги, закрывает глаза и пытается снова уснуть, но давящая тяжесть внизу живота этого не даёт сделать, а ещё слишком душно. Открыть бы окно, но Чимин не уверен, что у него хватит сил встать с кровати. Благодаря урокам полового воспитания Пак осведомлен, как взрослые альфы справляются с гонами: они либо вызывают бордельных омег, если у них нет постоянного спутника жизни, либо справляются собственными руками. Первый вариант Чимину точно не подходит, а воспользоваться своей рукой слишком стыдно, потому что Паку не по себе ощущать действие запаха сирени. Чонгук для Чимина - самое невинное, прекрасное создание, и Пак не хочет порочить его образ из-за своих физиологических потребностей. И почему этот гон решил начаться сегодня? Чимин сворачивается калачиком, начинает тихо выть, потому что внутри всё горит, а ноющий член просит прикосновений к себе. Взрослые альфы могут спокойно переживать свои гоны, даже не притронувшись к себе, но, только вот, Чимин ещё подросток, у него гормоны бьют ключом, и все чувства обострены. Юный альфа ненавидит свою физиологию. Пак снова переворачивается на спину, смотрит на натянутое одеяло, протяжно вздыхает. Как же стыдно. Чимин даже не сможет после этого смотреть Чонгуку в глаза, не то, чтобы говорить с омегой. Однако Пак не знает другого способа справиться с жаром, как самостоятельно удовлетворить себя. Чимин раскрывается, отбрасывает одеяло на другую половину кровати и поднимает спальную сорочку, а затем и вовсе снимает её с себя, потому что слишком жарко. Тело Пака покрыто мелкой испариной, его лихорадит. Чимин знает, что для первого гона это нормальное явление, в последующие будет легче справляться со своим возбуждением. Член стоит колом, а головка сочится естественной смазкой, и это для альфы как-то странно, и не то, чтобы Пак никогда не видел свой детородный орган в эрегированном состоянии, но… Чимин никогда не возбуждался и уж тем более не касался себя с целью удовлетворить. Чимин закусывает губу, осторожно касается рукой своего члена, прикрывая глаза. Так кажется будет не так стыдно, ещё бы убрать мерещащийся запах сирени и было бы прекрасно. Пак проводит ладонью от основания до головки и вздрагивает. Даже такое легкое касание отзывается в незнающем ласки теле так ярко. Как же стыдно, чертовски стыдно. Пак крепче сжимает свой член, обводит большим пальцем головку, размазывая естественную смазку, и протяжно стонет, выгибаясь. Чимину стыдно, Чимину так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю, что не испытывать это противное чувство. Как он будет смотреть в глаза Чонгуку? Своему милому невинному Чонгуку, которого любит самой чистой любовью? И чей запах ему мерещится? И Чимин краем своего сознания понимает, что его действия вполне нормальны, но, только вот, он воспитан совершенно по-иному, да и по своей натуре Пак слишком стеснительный для альфы. Чимин закрывает себе рот ладонью, чтобы глушить стоны, а сам продолжает двигать ладонью по члену. Запах сирени с каждой секундой становится всё ярче, и Чимин внутри себя борется с двумя противоречивыми чувствами: с одной стороны ему хорошо, так хорошо, что хочется срывать голос из-за стонов, а с другой — стыдно, очень стыдно. У Пака слишком крепкие моральные принципы, которые разрушает его природная сущность. Чимину так странно чувствовать всю прелесть прикосновений к себе. Быть может, было бы легче, если бы он практиковался в обычной мастурбации, как учили на уроках полового воспитания. Но Пак слишком сильно уставал на тренировках, чтобы урезать время сна, с целью самоудовлетвориться. Чимин ускоряет движения ладонью, начиная подмахивать тазом в такт, и в скором времени кончает, заляпывая свой живот и грудь спермой. Только этот оргазм не приносит никакого облегчения, лишь очередные душевные муки. Пак переворачивается на бок, ощущая, как на его члене начинает увеличиваться узел. Чимину хочется в этот момент чуть ли не убить себя. Он опорочил невинный образ Чонгука, и альфа не знает, сможет ли он простить себя когда-нибудь за это. В эту весеннюю ночь Чимин окончательно достиг пика своего полового созревания, а ещё он болезненно растоптал один из своих моральных принципов.***
Когда Чонгук приезжает на семнадцатилетие Пака, Чимин совершенно не рад, потому что он не знает, как смотреть омеге в глаза. Даже спустя несколько месяцев после первого гона, его не покинули чувства стыда и вины. А ещё Чонгук стал ещё красивее, прямо настоящий королевский омега…и запах. Он стал гораздо сильнее. И Пак догадывается почему. У Чонгука в скором времени, может быть, через несколько месяцев будет первая течка. Чимину это совершенно не нравится. Нет, он понимает, что течки и гоны — это часть физиологии альф и омег, однако Чимин боится, что в скором времени он будет смотреть на Чона не как на самое невинное и прекрасное существо, а как на обычное тело, которое может удовлетворить его потребности. От этих мыслей Чимину становится страшно. От этих мыслей Чимину хочется выть. — Чимин, почему ты меня игнорируешь? — голос Чонгука выводит Пака из мыслей. Из-за того, что он задумался, он совершенно и забыл, что в данный момент гуляет вместе с омегой по королевскому саду. — Ты обиделся, что я тебе ничего не подарил отдельно? Если это так, то прости меня, пожалуйста, в последнее время обучение слишком сильно утомляет, и я валюсь с ног, когда наконец-то оказываюсь в своих покоях. Даже сейчас Чонгук ведет себя, как самое невинное существо на земле, вот даже ресницами хлопает недоумевающе. Чимину становится в очередной раз стыдно, когда в голове проносятся воспоминания, где он несколько дней подряд мастурбировал в своих покоях, чувствуя так ярко запах сирени. — Всё нормально, Чонгук, — отвечает Пак, нервно сглатывая. — Просто…задумался. — Надеюсь, что ты мне не врёшь, — говорит Чонгук, улыбаясь. — Кстати, Чимин, ты мне уже давным-давно обещал взять реванш в игре… уже как года два, может, наконец-то сдержишь своё слово. — Чонгук, мне…. — Да, тебе семнадцать, ты будущий король, но это никак не должно мешать веселью. Или же ты боишься, что я в очередной раз тебя догоню и повалю на землю? — усмехается Чонгук. — Может, ты так и остался маленьким Чимином? — Чонгук, ты… — Я? — смеётся омега. — Докажи обратное, сразившись со мной. — Хорошо, — соглашается Чимин, понимая, что в ином случае этот задиристый омега от него не отстанет. Чонгук всегда привык добиваться желаемого. Тем более, быть может, игра поможет Чимину развеяться, наконец-то отвлечься от своих мыслей. Возможно, именно ощущение себя ребёнком поможет Чимину справиться с кризисом полового созревания. Чонгук пускается в бег по траве в саду, всё время оглядываясь назад, посмеиваясь. Пак же старается на провокации омеги не обращать внимания и сосредоточиться на самом процессе игры. — Если я в очередной раз выиграю, то до конца жизни буду называть тебя маленьким Чимином! — кричит омега. И это условие придаёт Чимину сил, потому что ему совершенно не хочется терпеть унижения от своего будущего супруга, пусть и в смехотворной форме. И тем более, о каком авторитете у детей может быть речь, если их папа будет глумиться над отцом. Чимин думает, что у него с Чонгуком обязательно когда-нибудь будут дети, это естественное условие существование брака. В этот раз Чимину удаётся без труда догнать Чона и повалить на траву. Всё-таки годы изнурительных тренировок не прошли даром. Сам же омега, находясь снизу, смеётся, улыбается, словно и не огорчён своим проигрышем. А ещё сейчас Чонгук очень красивый, немного запыхавшийся с покрасневшими щеками и растрепанными волосами, и Чимин ловит себя на мысли, что хочет поцеловать омегу. Не просто в щеку, а в губы. Чимин несколько секунд борется со своим желанием, думает о том, что если он сделает это, то навсегда потеряет чистый образ Чонгука. Но на смену этим бредням внезапно приходит здравый смысл: это нормально, что ему чудился запах омеги, который в будущем станет его супругом, это нормально, что он хочет поцеловать человека, которого любит долгие годы. Это всё нормально. А Чимин из-за своих принципов и загонов чуть ли преступника из себя не сделал. — Теперь я и вправду оказался под тобой, — говорит Чонгук. — Ты действительно стал сильным альфой. Если ты смог наконец-то победить меня, значит, в браке с тобой я буду в безопасности, — выдыхает омега. В этот момент до Чимина доходит осознание, что все эти провокации на протяжении долгих лет были для того, чтобы дать ему стимул стать сильнее. — Значит, я прошёл твою проверку? — Выходит, что так. Однако был бы ты поуверенней… — Чонгук не успевает договорить, как Чимин накрывает его губы своими. У Чимина в этот момент всё внутри трепещет, он наконец-то смог побороть свою неуверенность и сделать шаг навстречу. Всё-таки он будущий король, а его омега получается гораздо бойчее его самого, и это неправильно. Вот Пак и решил наконец-то взять ситуацию в свои руки. Губы у Чонгука мягкие, такие приятные, что Чимину хочется целовать их всю свою жизнь. А ещё ощущать поглаживание по своим волосам по-настоящему волшебно. Пусть поцелуй выходит совсем каким-то никудышным, потому что ни Чимин, ни Чонгук не умеют целоваться, но для обоих этот момент нечто особенное, сокровенное. Только для них. — Теперь я должен тут же жениться на тебе, — выдыхает Чимин прямо в губы, когда поцелуй разрывается. — Определённо, — хихикает Чонгук. — Я люблю тебя, — шепчет Чимин, потому что смысл в умалчивании очевидного, не видит. — Я люблю тебя, — отвечает омега, Паку кажется, что в этот момент у Чонгука в глазах загораются миллионы ярких огоньков.***
Настоящее время.
Поздравление именинника проходит достаточно быстро. Чонгук от лица своего королевства произносит подготовленную речь сопутствия во взрослую жизнь, и это как-то странно. Ещё недавно он сам слушал такие слова от королей-альф, а теперь именно он поздравляет молодых омег. Чонгуку на балу крайне некомфортно. Он ощущает себя совсем не в своей тарелке. Его внутренняя омежья сущность боится, хочет, чтобы рядом был альфа, который смог бы его защитить. Вот и побочные эффекты двойного обучения. Чонгуку большую часть жизни внушали, что именно альфа будет его опорой и поддержкой. А сейчас Чон вынужден быть защитником не только себя, но и целого государства. Пусть Чонгук и умеет держать в руках меч, но это, наверное, навсегда останется для него чуждым. Чонгук пытается успокоить себя тем, что ощущение беззащитности — временное явление. Омега впервые в чужом королевстве один, без сопровождения отца, вот и растерялся. За годы правления Чон должен будет привыкнуть и к шумным балам. — Король Чон, рад Вас приветствовать на этом праздничном вечере, — у Чонгука от этого голоса внутри всё вздрагивает, скручивается в тугой узел. Омега поднимает взгляд, перед ним стоит Мин Юнги. А Чон ещё надеялся, что этот альфа от него отстанет, но видимо король соседнего государства построил серьезные планы на него. — Здравствуйте, король Мин, — произносит Чон, выдавливая из себя дружелюбную улыбку. Но на самом деле ему хочется спрятаться в своих покоях от Юнги, чтобы не ощущать, как на него действуют подчиняющие феромоны альфы. Тренировки тренировками, а от природы никуда не деться. Чонгук всегда будет слабее альф. — Разрешите пригласить Вас на танец, — говорит Юнги, наклоняясь и целуя ладонь Чона. Чонгук думает о том, как отказать Юнги помягче, потому что он не горит желанием ещё один вечер проводить в компании этого назойливого альфы. — Приветствую Вас, король Мин, — Чонгук замирает, слыша голос Чимина. — Глубоко извиняюсь за своё нахальство, но мы с королём Чоном договорились обсудить наше новое соглашение. Надеюсь, Вы не против, что я нарушил Вашу идиллию. Чонгук еле сдерживается, чтобы не удивиться словам Чимина. Какое ещё такое соглашение? Зачем Пак вмешался? Неужели с целью помочь избавиться от надоедливого альфы? — Всё в порядке, король Пак, дела всегда важнее развлечений, — отвечает Юнги, и Чонгук ощущает, как все слова альфы пропитаны недовольством и ядом. — Прошу простить меня, я скоро к Вам вернусь, — обращается Чонгук к Мину. Сегодня он больше не вернется к Юнги. Чонгук для правдоподобия идёт за Чимином через толпу танцующих, хотя сам не понимает, зачем Пак вообще вмешался, но явно не для того, чтобы заключить какое-то соглашение.
