В дивном запахе сирени

      Музыка изрядно утомляет Чимина, от звуков скрипок и пианино чуть ли не в ушах звенит. Паку хочется поскорее уйти из этого шумного зала, но он не может. Не по правилам это будет, и чёрт бы побрал эти глупые правила. Для Чимина главным минусом в титуле короля является чёткое следование всем правилам, а иногда так хочется высказать своё настоящее мнение, перестав фальшиво улыбаться. Но если бы каждый правитель делал так, как ему хочется, то материк был бы охвачен войнами, на которых погибали бы множество невинных людей. Именно эта не самая радушная перспектива останавливает Пака. Он не хочет, чтобы из-за его несдержанности лишался жизни его народ.       Чимин уже жалеет о том, что согласился на данный визит, лучше бы солгал, что заболел какой-то хворью и остался бы в стенах своего замка, потому что везде ему мерещится Чонгук. И это странно. Чимин не помешан на омеге, совсем не помешан. Хотя в этом Пак уже не уверен. Последние месяцы голову Чимина практически не покидали мысли о Чонгуке, а воспоминания не давали покоя по ночам.       Чимин скучает, очень сильно скучает по Чону. И эта тоска затмевает жгучую боль от потери родителя, эта тоска даже затмевает яростную ненависть к семейству Чон. Чимин немного запутался, но в одном он уверен, что если сегодня он не увидит Чонгука, то он не простит себя.       Уж лучше бы Чимин остался в своём королевстве. А выход ли это? Всю жизнь прятаться от своей судьбы, прикрываясь глупыми отмазками? Если спустя пять лет любовь Чимина всё так же пылает в его сердце, то навряд ли она исчезнет в один миг.       Когда настаёт очередь Чимина поздравлять именинника, он подходит в центр зала. Молодой омега стоит возле своего старшего брата Намджуна и миловидно улыбается. Тэхён и вправду красивый: правильные черты лица, острые скулы, тонкие пальцы. Прямо идеальный омега для рождения симпатичных деток. Советник не наврал, но Пака эта красота ничуть не привлекает. Да и запах лилий, исходящий от омеги, никак не действует на рецепторы альфы. Тэхён для Чимина очередной обычный омега, которых за свою жизнь Пак немало повидал.       — Поздравляю Вас, господин Тэхён, от всего королевства Пак, — произносит Чимин, а затем наклоняется, оставляя короткий поцелуй на тыльной стороне ладони омеги, хотя это делать ему совершенно не хочется, но нужно, так гласит обычай.       — Благодарю Вас, король Пак, — отвечает омега, и Чимин видит, как в глазах этого паренька загорается истинное счастье. Чимин такие взгляды уже видел. Каждый второй незамужний омега смотрит на него именно так, Пак уже привык. А ещё Чимин ни единожды разбивал омегам сердца холодностью своего взгляда. Альфу совершенно не интересует брак, а уж тем более дети. Чимин мечтал о свадьбе с Чонгуком в свои семнадцать, но война всё изменила. А сейчас, если бы у Пака была возможность обручиться с Чоном, сделал бы он это? Чимин не может чётко ответить на этот вопрос, потому что слишком много воды утекло.       Чимин обсуждает с Намджуном вопросы, касающиеся поставок товаров между королевствами. Именно эта тема Пака волнует на данный момент больше всего, а не множество красивых омег. Точнее, волновала до тех пор, пока Чимин не замечает в толпе Чонгука, а рядом с ним Юнги. Пак догадывается, что этот альфа в очередной раз пытается обратить на себя внимание омеги. Чимин понимает, что Чонгука расценивают, как самый дорогой товар, и от этого осознания становится обидно за омегу. Чон всегда по своей натуре был очень романтичным, читал много любовных романов, мечтая о том, что и у него в жизни всё будет точно так же, но только теперь Чонгук в глазах каждого альфы выглядит, как самый желанный трофей.       Чимин следит за действиями Юнги, тот наклоняется, оставляет поцелуй на ладони Чонгука, а омега кривится. Хоть Чон и стал королём, но прятать свои истинные чувства так и не научился. Сам Чимин ощущает, как внутри разгорается ревность. Черт, он и вправду ревнует, и это так странно. Чонгук никогда ему не принадлежал, но сущность альфы распознаёт омегу, как свою законную собственность. Наверное, это остаточное явление того, что долгие годы Пак был уверен, что женится на Чоне.       Чимин не знает, что им руководствуется, но он идёт к стоящим вместе Чонгуку и Юнги. Вся сущность альфы Пака желает, чтобы рядом с Чоном никого не было, особенно Мина и чтобы омеге было комфортно.       — Приветствую Вас, король Мин, — произносит Чимин, как можно более дружелюбно. — Глубоко извиняюсь за своё нахальство, но мы с королём Чоном договорились обсудить наше новое соглашение. Надеюсь, Вы не против, что я нарушил Вашу идиллию.       Чимину хочется в душе смеяться от бреда, который он несёт. Хотя, что ещё ему сказать? Извините, но этот омега в прошлом был моим и мне не нравится, что Вы подбиваете к нему клинья? Глупо очень. Так короли не поступают.       Чимин чувствует на себе ошарашенный взгляд Чонгука, Пак и сам немного удивлён своим действиям. Однако альфа думает, что Чон ещё его благодарит за то, что тот избавил его от общества надоедливого Юнги.       — Всё в порядке, король Пак, дела всегда важнее развлечений, — отвечает Юнги. Чимин чувствует всё недовольство альфы, наверняка тот думает, как ему отомстить, или же проклинает, «желая» всех насущных благ.       — Прошу простить меня, я скоро к Вам вернусь, — немного потерянно говорит Чонгук.       Чимин разворачивается, ухмыляясь, всё-таки Чонгук достаточно забавно выглядит из-за своей наигранной вежливости.       — Зачем ты это сделал? — спрашивает Чонгук, когда они оказываются в коридоре замка. Противный шум позади, теперь их спутник немного пугающая тишина.       — Тебе явно не нравилось общество этого альфы, вот я и решил вмешаться. Тем более, мне нужно было загладить вину за прошлый инцидент, — говорит Чимин, не желая разглашать истинную суть своих намерений. — Или же тебя что-то не устраивает? Если так, то ты можешь спокойно вернуться к этому альфе, возможно, Вы хорошо проведёте вечер, а затем и ночь, — Чимин осекается, понимая, что в очередной раз сболтнул лишнего. Пак ненавидит себя за то, что рядом с Чонгуком ему очень трудно контролировать свою агрессию, боль и ревность. И все эти чувства разрушают его изнутри.       — Я не понимаю тебя, — разводит руками Чонгук. — Сначала ты разрываешь все связи, обвиняешь моего отца в том, что он не совершал. А теперь каждую нашу встречу ты оскорбляешь меня, называя потаскухой.       — Я не называл тебя потаскухой, — произносит Пак.       — «Ты потом залетишь», «вы хорошо провели бы ночь», — повторяет Чонгук, сказанные Чимином фразы, складывая руки на груди. — Если бы нас не связывало так много, я вызвал бы тебя на дуэль, и мы бы не играли в догонялки, а бились бы насмерть на мечах, — слова омеги звучат и вправду угрожающе.       — Извини…       — С какой целью ты каждый раз меня унижаешь, а потом извиняешься, даже помогаешь? Зачем, Чимин? Что у тебя на уме?       Чимин не знает, что ответить. У него в голове только лишь одно имя: «Чонгук», а сердце переполнено противоречивыми чувствами. Пак хочет омегу обнять, покрепче прижать к себе, потому что всё это время скучал по тому безумно сильно. Но старая, до сих пор сильная боль от утраты мешает. А ещё Чимин ощущает слишком сильное чувство вины за свои брошенные слова. Он не должен был так говорить. Чонгук для Чимина и по сей день самое чистое и невинное создание в мире, но ненависть… Чимин не может терпеть это чувство и вырвать бы его с корнем из своего сердца, да только крепко проросло за эти долгие годы.       — Быть может, ты ревнуешь? Я видел, как ты смотрел на меня, когда король Мин целовал мне ладонь. Так вот, Чимин, мы уже давным-давно не связаны никакими обязательствами, ты сам их разорвал. Любой альфа может поцеловать мне ладонь. Любой альфа может посвататься ко мне, и если я приму его предложение, то это не будет никаким преступлением. Между нами всё давным-давно кончено, — выдыхает Чонгук, всхлипывая, вытирая ладонью слезы. У Чимина всё внутри от плачущего омеги скручивается в неприятный узел. Чонгук никогда не плакал при Паке, омега всегда показывал себя с оптимистичной стороны. И сейчас Чимину хочется успокоить своего любимого мальчика, но принципы…чертовы принципы душат его.       — Я не ревн…       — Спокойной ночи, король Пак. Спасибо за помощь, надеюсь, мы больше никогда не встретимся.       Чонгук начинает отдаляться, а внутри Чимина всё кричит. Он понимает, что если он отпустит омегу сейчас, то Чон никогда больше с ним не заговорит. Пак так долго и искусно глушил свои чувства, но теперь они вырвались и душат его, и только Чонгук может ослабить эту петлю. У Чимина от осознания, что Чонгук может и вправду согласиться на предложение руки и сердца, всё внутри болит. Они большую часть мечтали о счастливой совместной жизни. Чимин даже до сих пор хранит вышивку их общего замка. Пак просто-напросто не может представить, что его Чонгук может принадлежать кому-то другому.       Чимин делает несколько шагов навстречу и крепко обнимает омегу сзади, утыкаясь носом в шею. Чон пахнет успокаивающей сиренью, и Паку хочется зарываться в этот аромат, вдыхать его всю оставшуюся жизнь. Как Чимин только мог жить без Чонгука всё это время?       — Я слишком сильно ревную тебя, — выдыхает Чимин, чувствуя, как омега после этих слов вздрагивает. Язык почему-то не поворачивается сказать заветную фразу: «Я до безумства тебя люблю», но если Чонгук простит, то Чимин непременно ещё множество раз озвучит эти слова. — И мне стыдно за то, что рядом с тобой я не могу контролировать себя. Твоё влияние на меня стало еще сильнее.       — Пожалуйста, отпусти, — просит Чонгук, пытаясь ослабить хватку рук альфы на своей талии. — Мне нужно время.       — Я не могу тебя снова отпустить, — говорит Чимин. Он не может ослабить хватку, потому что боится, что Чонгук сбежит и больше они уже не заговорят. Только что, Пак заглушил ненависть в сердце, дав вырваться самому чистому и крепкому чувству — любви.       Пак разворачивает омегу к себе, смотрит в блестящие от слез глаза, а затем сокращает между их лицами расстояние и целует в нос, в скулы, в подбородок, даря нежность. Чонгук же жмётся, в попытках уйти от ласки. А у Чимина внутри бушует вся его сущность альфы, которая желает присвоить омегу себе.       Пак накрывает своими губами губы Чона, которые не утратили своей мягкости, разве что, немного солоноватые из-за слёз. Чимин целует жадно, грязно, впуская в ход свой язык, потому что Чонгуком хочется упиться, потому что омеги так сильно не хватало на протяжении этих пяти лет. Чонгук же стоит, как вкопанный, немного подрагивая в руках альфы. И Чимин себя ненавидит за то, что говорил по потаскушности Чона, тот даже целоваться не умеет. Наверняка и девственник по сей день, это у Чимина за плечами бордели и десятки омег, ведь стыдно в свои двадцать два справляться с гонами собственной рукой.       Когда руки Пака спускаются с талии на ягодицы омеги, он чувствует, как его щеку обжигает хлесткая пощёчина, а сам Чонгук вырывается из его объятий.       — Я сказал, что мне нужно время, значит, мне нужно время! Чимин, ты на протяжении пяти лет ничего не предпринимал, закрылся ото всех, глуша свою боль, хотя мог бы попросить моей помощи. Я готов был быть с тобой рядом всё это время. Думаешь, мне не было больно потерять своего брата? Хосоку было всего лишь девятнадцать, ему пророчили чудесное правление, а он погиб, — Чонгук делает шаг назад, Чимин же — навстречу. — Не подходи ко мне! — у Пака внутри от этого крика всё замирает, а сам он чувствует, как запах омеги усиливается. Чонгук боится его. — Мой отец и по сей день винит себя в смерти твоего отца и Хосока, ты бы знал, как он убивается. А ты… только и можешь, что искать виноватых, хотя давным-давно нужно было принять тот факт, что в смерти твоего отца виноваты только солдаты войска Ли. Я понимаю, что тебе и по сей день больно, наверняка ты ненавидишь моего отца, но это не даёт тебе никакого права унижать меня, а затем извиняться, надеясь, что эти объятия помогут искупить вину, — Чонгук всхлипывает. — Ты думал, что из-за твоих поцелуев, противных собственнических касаний, я сразу же раздвину перед тобой ноги?       — Чонгук, прости…       — Я не принадлежу тебе, и ты не имеешь никакого права меня трогать! В следующий раз я достану из ножен меч, — Чонгук касается рукояти оружия.       Чон выдыхает, разворачивается и пускается в бег. Чимин его не догоняет.       Чимин, кажется, всё в своей жизни делает не так.