Глава тринадцатая
3 ноября 2020 г., 20:03
***
Когда Пак вернулся в своё королевство, он, как и планировал, начал подготавливаться к долгожданной судьбоносной поездке. Чимину нужно было прийти к моральному равновесию, ведь всё-таки поехать в государство Чон действительно для него очень серьёзное решение. Альфа даже не знает, как поведёт себя, если встретится с отцом Чонгука. Пусть ненависть якобы и сошла на нет, но Чимин не может сказать точно, что сможет сдержаться, когда окажется рядом со старшим альфой. Вероятность, что Пак потеряет контроль существенна: злость, ярость, агрессия могут взять вверх. Однако, в любом случае, Чимину нужно тренироваться держать себя в руках, ведь если они с Чонгуком всё-таки поженятся, то с родителем омеги Паку придётся видеться намного чаще, чем хотелось бы. И тут альфа уже ничего не сможет с собой поделать. Придётся наступать на своё гордое «я», чтобы жить счастливо, без скандалов со своим будущим супругом и его семьёй. Ещё одной проблемой, которая противно пилила альфу изнутри, являлось то, что он боится дальнейших действий со стороны Чонгука. Чимин очень насторожился поведением омеги во время того, когда все гости рассаживались по каретам, дабы покинуть королевство Мин. Чон был каким-то нервным, потерянным. Также Чонгук в тот день даже не завтракал: Пак не видел его за общим столом. Чимин надеется, что, действительно, с Чоном всё в порядке и успокоительные слова омеги правдивы. Однако верилось с трудом. Чонгук не умеет скрывать свои эмоции, с утра его явно что-то слишком сильно беспокоило. Чимин думает, что, когда он приедет в королевство Чон, он выяснит, в чём дело, и, возможно, сможет помочь Чонгуку. Они скоро станут супругами, а значит, обязанность Пака — оказать поддержку своему омеге. И сейчас Чимина выводили из себя только две вещи — медленность течения времени и дела, навалившиеся, так внезапно. Пак должен уладить всю бумажную волокиту, подписав несколько договоров, а также было необходимо проехаться по всей округе королевства, чтобы проверить точность выполняемой работы в цехах, мастерских, перед визитом в соседнее государство. Пусть сейчас эти проблемы и не стояли для самого Чимина выше всего, но он, в первую очередь, являлся королём, а значит, состояние жизни его страны должно играть главенствующую роль. Вот и главный недостаток правителя — ты должен думать сначала о благе других, а затем о своём собственном. И всё равно, что у тебя будет решаться вопрос жизни и смерти, если он никоим образом не касается твоего народа. Каждый день, засыпая, будь то в своих покоях или же в мрачной, немного сырой комнате какого-то трактира Чимин думал о Чонгуке. Всё ли у омеги в порядке? Не передумал ли тот налаживать отношения? Эти размышления заставляли ощущать Пака неподдельный страх. Он боялся потерять Чонгука, теперь уже навсегда. Однако Чон никогда не являлся тем, кто так быстро меняет свои решения. Если омега дал согласие на заключение брака, значит, он действительно этого хочет. Именно такими убеждениями себя успокаивал Чимин, чтобы наконец-то нормально заснуть, ведь ему постоянно требовался хороший отдых, потому что каждый день за последние несколько недель был изматывающим, высасывающим все жизненные силы. Пак пытался успеть всё сделать, как можно быстрее, чтобы раньше встретиться с омегой, ведь сам он скучает по тому с момента, как Чон сел в свою карету. И если быть честным, Чимин всегда скучает по Чонгуку. Правда на протяжении долгих пяти лет альфа изо всех сил пытался убедить себя, что это не так. Однако всё тщетно.***
Чонгук в последние несколько дней чувствует явное недомогание. Он слишком вялый, уставший, сонливый. И если бы Чон мог, то он вообще не вылезал бы из своих покоев, лежал бы на своей огромной мягкой кровати, зарывшись в тёплое пуховое одеяло, и отсыпался бы. Видимо, омега достиг предела своего организма. Ему нужен отдых. Однако у королей не бывает отпуска, ведь не скажешь же нескольким тысячам подданным, чтобы они подождали. Жизнь королевства не должна встать. Чонгук же должен взять себя наконец-то в руки. Чон думает, что виной его слабости является приближающаяся течка. И знание причины такого состояния организма совершенно никак не успокаивает. Наоборот, хочется лезть на стенку, кричать, метаться. Чонгук ненавидит свою природную сущность. Почему он родился омегой, который должен раз в полгода корчиться от боли внизу живота, ощущая, как из зада вытекает противная смазка, и постыдно пихать в себя пальцы, желая, чтобы вместо них был крепкий член? Почему же всё так несправедливо? Чонгук чуть ли не засыпает, подписывая очередной указ, от опрокинутой чернильницы на важные бумаги его спасает громкий стук в дверь. Чон вздрагивает, отставляет от себя чернильницу и трёт уставшие глаза ладонью. — Войдите, — омега пытается произнести, как можно твёрже, не показывая своей сонливости. Он всё-таки правитель. У него нет слабостей. Точнее, не должно быть. На самом же деле, у Чонгука этого добра полный мешок за спиной, от которого избавиться бы, да только вот, себя не изменишь. Рождённый омегой, не станет альфой, как бы не пытался. — Ваше Величество, Вам пришло письмо, — произносит молоденький гонец, когда открывает дверь в кабинет и неуверенно проходит внутрь. И это даже как-то странно. Обычно гонцы заходят в кабинет Чона без какой-либо опаски, ведь понимают, что перед ними омега, который толком и накричать на них не сможет. Чонгук сразу же видит на конверте печать королевства Пак, и только сейчас до него доходит осознание, что уже конец марта и Чимин должен приехать. Из-за навалившихся дел и плохого физического самочувствия омега и за числами не следил. Чон берёт в руки конверт, аккуратно открывает его и достаёт немного примятый из-за долгого пути листок бумаги. Сообщение от Чимина краткое, гласящее всего лишь: «Я приеду на следующей неделе». И Чонгук понимает, что скорее всего Пак уже давным-давно в пути, учитывая, сколько доставляли до столицы королевства Чон письмо. Чонгук осознаёт, что Чимину сейчас лучше не приезжать, учитывая тот факт, что на днях у него начнётся течка. Однако омега ничего сделать уже не может. Писать записку с отказом бессмысленно, она всё равно уже не успеет дойти до адресата. Остаётся только лишь надеется на милость судьбы. — Ты свободен, — говорит Чон, взгляд от листка бумаги не отрывая. И когда гонец уходит из кабинета, омега на мягкое кресло откидывается, тяжело вздыхая. Эта встреча явно не приведёт ни к чему хорошему. Чонгук хотел наладить с Чимином отношения, да только вот его омежья сущность в очередной раз вставляет ему палки в колёса. И Чон даже не знает, что их ждёт. Быть может, Пак успеет приехать до начала течки. Или же Чимину придётся ждать в другом крыле замка, пока Чонгук отмучится. Но в глубине души Чон понимал, что сдержаться, когда Чимин будет совсем рядом, не сможет. А нужно ли сдерживаться? Чонгук ответа на вопрос не знает, он в свои волосы пальцы длинные запускает, тихо всхлипывая.***
Чимин приезжает через пару дней, как и предполагал Чон. И это совсем не кстати. Чонгук ощущает, как в любой момент может начаться течка, и от этого закусывает внутреннюю сторону щеки до крови, подготавливаясь к выходу из замка. Он должен встретить Чимина, как правитель государства. Это элементарное правило. Однако Чонгук чувствует, что как только он приблизится к Паку, почувствует его терпкий, одурманивающий запах вина, то он не сможет сдержаться. Раньше Чон думал, что сможет всё-таки бросить вызов судьбе, доказать, что и омега может стать не хуже правителем, чем альфа, теперь же он чётко понимает, что все эти его убеждения были всего лишь глупым ребячеством. Чонгук медленно спускается по лестнице, держась за гладкие перила и пытаясь успокоиться, а внизу живота болезненно крутит — преддверие скорой течки, и омега еле сдерживается, чтобы вовсе не заплакать. Однако он должен выйти к гостю. Он должен выйти к Чимину. Когда перед Чоном прислуга открывает двери, ведущие во двор замка, ему в лицо сразу же дует прохладный мартовский ветерок. Становится немного легче. Явно ненадолго. Чонгук спускается по каменным ступеням, звонко стуча каблуками туфель, и подходит к только что подъехавшей карете. Чон думает, что у него хватит сил сдержаться, он сможет контролировать себя. Однако стоит Чимину выйти из кареты, как Чонгуку в нос сразу же ударяет слишком сильный запах вина, который чуть ли скорчиться его не заставляет, но омега стоит непоколебимо. Хотя внутри всё в тугой узел завязывается, а желание постепенно хочет пробиться в разум. Чимин же выглядит, как всегда, прекрасно. По нему и не скажешь, что он провёл очень долгое время в изнурительной дороге. Вид альфы свежий, ухоженный. Для Чонгука это только лишь наказание, потому что засмотреться на Пака хочется, да только вот нельзя, тогда уж точно он не сдержится. — Приветствую Вас, король Пак, — произносит Чонгук голосом дрожащим, потому что контролировать себя совершенно не получается, вся его омежья сущность наружу вырывается. И сейчас Чон хочет быть так близок к Чимину, но нельзя. Это слишком рано. Они только начали налаживать контакт. А уже так хочется утонуть в крепких объятиях и жарких поцелуях. Ненавистная омежья сущность. — Здравствуйте, король Чон… — отвечает Пак сипло, губы свои нетерпеливо кусает, наверняка, чувствуя, что запах у Чонгука сейчас особенно сильный. А Чон еле борется с желанием губы эти пухлые накрыть своими и вовлечь в поцелуй требовательный. — Вы, наверное, устали с дороги, — Чонгук края накидки меховой нервно теребит и взгляд свой опускает, потому что смотреть на Чимина не может. Слишком желанно. Он не выдержит, накинется прямо здесь, во дворе, наплевав на всех. — Прислуга покажет Вам выделенные покои, — молвит омега. При нормальном раскладе он сам показал бы покои гостью, но сегодня он явно не в духе, да и в ближайшую неделю ему с Чимином лучше не видеться. — Отдохнуть не помешало бы, король Чон, — Чимин видно, что улыбку из себя вытягивает, ведь тоже ощущает неладное. — Думаю, что мы сможем обсудить наше предстоящее соглашение немного позже. — Да, конечно, — отвечает Чонгук, а сам не знает, хорошо ли это, что Пак решил отложить их разговор. В самом прекрасном раскладе, им поговорить нужно через неделю, но навряд ли Чимин сможет так надолго задержаться. — Жду Вас на ужин, — произносит омега, скорее всего, как выученное клише. Он не придёт на вечернюю трапезу. Уже через несколько часов Чон будет валяться полностью голый в своей постели, постыдно пихая в себя пальцы и мечтая о том, чтобы Чимин ему помог справиться с невыносимой болью в животе, вызванной течкой. — Благодарю, — выдыхает Пак как-то слишком хрипло, а у Чонгука всё от этого тембра внутри пылает, и он уже ощущает, как первая порция смазки выделяется. Нужно быстрее вернуться в свои покои, пока он не натворил глупостей, о которых потом ещё долго будет жалеть. Выстраивать по-новому отношения с Чимином нужно медленно, а не бросаться в его объятия, умоляя того взять себя. У Чона сейчас борьба целая внутри между разумом и телом. И пока что выигрывает разум, однако омега понимает, что это ненадолго. У него уже началась течка. Несколько минут и он полностью потеряет над собой контроль. Чон уже за это себя начинает люто ненавидеть. Чонгук разворачивается и идёт спокойно в замок, чтобы никто и не смог подумать, что у него началась течка. Благо, что королевская прислуга состоит из бет, которые усиленного запаха не ощущают. И когда Чон оказывается уже возле лестницы, то начинает быстро подниматься в свои покои, потому что нужно спешить. Однако, оказавшись возле спасительной двери, Чонгук чувствует на своей талии руки чужие, так мягко и тепло обнимающие, а на шее дыхание жаркое. Чимин пошёл за ним, а Чон в глубине души надеялся, что у этого альфы хватит ума не допустить неизбежное. Видимо, Пак, действительно, глуп и слишком нетерпелив. — Я хочу помочь тебе, если позволишь… — горячий шёпот Чимина над ухом заставляет Чонгука постыдно заскулить. — Я… — и Чон ответить ничего не успевает, как Пак разворачивает его к себе лицом и накрывает губы своими, вовлекая в поцелуй желанный, от которого у омеги внутри всё пламенем губительным разжигается и ноги подкашиваются, благо, что альфа крепко поддерживает его за талию. И Чонгук возразить хотел нахальному альфе, да только сейчас утопает в объятиях и поцелуях того, плавясь. Чонгук больше не может бороться.
