В дивном запахе сирени

      Когда Чимин выходит из кареты, то в его нос сразу же забивается сильный запах сирени. Пак сразу же понимает, что у Чонгука совсем скоро течка, вероятнее всего прямо сегодня. Омега выглядит потерянным, дёрганным, наверняка, неловко чувствующим в данной ситуации. Пак осознает, что, скорее всего, Чон и не думал, что приезд его выпадет на такие дни. Альфа в курсе, что многие омеги нередко забывают о своих циклах. В случае Чонгука, это, тем более, неудивительно. Младший является королём огромной страны, у него слишком много дел, поэтому сразу же объяснялось то, что он упустил из виду такую свою физиологическую особенность. Сам же Пак так же нередко терялся в числах, месяцах, когда дело доходило до его гона.       Чимин внутреннюю сторону щеки болезненно закусывает, в попытках отвлечься от запаха, которым кажется пропах весь двор. Благо, что он единственный альфа поблизости, иначе Чона давным-давно уже растерзали, потому что аромат, исходящий от него, действительно слишком чудесный.       Пак произносит ответные фразы чётко, ведь они давным-давно выучены наизусть, в то время, когда альфа только лишь взошёл на престол. Любой приезд начинается именно с них, но только вот, всё идёт по наклонной, когда запах Чонгука становится ещё сильнее, и Чимин замечает, как омега непроизвольно ноги свои скрещивает, губы кусает. У Чона только что началась течка. Чимин, кажется, уже начинает терять себя, потому что запах сирени и вправду слишком прекрасный, да и что греха таить: каждый свой гон Пак на месте бордельных омег представлял именно Чонгука, кончал, представляя его образ перед глазами.       Когда Чонгук скрывается в стенах замка, у Чимина что-то звонко щёлкает в голове. Он хочет пойти за омегой. Хочет провести с ним течку. Хочет подарить всю свою нежность и открыть сильные чувства. И пусть Чимин разумом понимает, что это неправильно, но эмоции сильнее его, поэтому альфа срывается с места и идёт по запаху омеги, точнее, чуть ли не бежит.       — Я хочу помочь тебе, если позволишь… — Чимин сразу Чонгука в крепкие объятия заточает и кончиком носа по нежной коже шеи практически невесомо проводит, вдыхая аромат чудесный, понимая, что отказ не потерпит. Чон слишком сильно влияет на него.       — Я… — Пак омеге и слово не даёт сказать, сразу же разворачивает лицом к себе и губы сахарные накрывает своими, сминает немного, от ощущения мягкости получая истинное удовольствие. Ладонями же Пак водит по спине чужой, чувствуя, как тело под ним немного подрагивает. И Чимин подумал бы, что Чонгуку что-то не нравится, да только вот, омега начинает в ответ целовать, за шею крепко обнимает, и запах его становится намного сильнее, заполняя весь коридор дурманом.       — Моё солнышко… — Пак от губ чужих нехотя отстраняется, смотрит в глаза напротив потемневшие и, кажется, тонет в этих омутах мрачных. Кажется, навсегда. — Ты такой красивый, — выдыхает Чимин в уста чужие и хочет снова к ним прикоснуться, как до него доходит осознание, что они с Чонгуком стоят посреди коридора, привлекая не нужное внимание. Необходимо побыстрее уединиться, спрятаться от окружающего мира и подарить друг другу ласки.       Чимин ладонью судорожно нащупывает металлическую ручку двери, нервно крутит её, потому что не сразу же получается открыть. Когда же дверь поддаётся, альфа омегу сразу же в помещение тянет и закрывает его.       — Чимин… — Чонгук шёпотом произносит и умоляюще смотрит на Пака. В голове у него до сих пор самая настоящая война между разумом и чувствами. Однако сейчас выигрывает желание быть с Чимином, и Чон никак сопротивляться ему не может.       — Что такое, Чонгукки? — альфа обеспокоенно спрашивает, уже думая, что омега хочет всё это закончить. И если это так, то Чимин и вправду уйдёт, потому что Чонгука принуждать не хочет. Пусть и придётся достаточно трудно жить в покоях чужого замка, осознавая, что где-то рядом переживает течку его возлюбленный.       — Мх… ладно, ничего, — Чонгук губы свои кусает, а мысли из головы почему-то в один момент исчезают, оставив пустоту. Он понимает, что, возможно, после течки будет жалеть о содеянном, но никогда себя не простит, если Чимина сейчас прогонит. — Я поцелую тебя, можно?.. — и взгляд омега смущённо опускает куда-то в пол, а его щёки начинают гореть огнём пламенным. Чонгук и сам горит. У него всё тело пылает, желает везде прикосновений мягких.       И эти слова звучат до ужаса невинно, что Чимин невольно сглатывает, ощущая, как внизу живота оседает приятное тепло. Чонгук — самый чистый омега, которого Пак встречал. И альфа убеждён, что у Чона он будет первым, потому что смотрит тот на него слишком непорочно, ожидая действий. И Чимин снова целует, на этот раз более жарко, чувственно, губы чужие кусая и ликуя в душе, когда получает ответ, пусть и робкий, осторожный, боязливый, но чувственный, искренний.       Чонгук руку в волосы чужие запускает, короткие пряди несильно оттягивает, в дверь спиной упирается, а сам упасть боится, потому что ноги в коленях немного дрожат. Однако Чону прекрасно, даже слишком. Прикосновения Чимина к талии такие мягкие, Чонгук и не сомневался, что альфа будет с ним очень нежен и обходителен, но никогда не думал, что ему будет так сильно крышу сносить из-за таких простых действий. Чимин всего лишь целует его, а Чон готов сладостно скулить. Чёртова течка, делающая его слишком слабым. У омеги пальцы на ногах приятно сводит, а силы постепенно покидают его, но Пак поддерживает его крепко, и поэтому Чон не боится упасть.       Чонгук целует слишком неуверенно, но Чимину всё равно это нравится, потому что поцелуи с омегой ему снились последний месяц: страстные, жаркие, до нехватки воздуха и невинные, практически целомудренные, смущённые, неторопливые. А сейчас он может ощущать губы младшего на своих. И это слишком волшебно, даже на реальность не похоже. Быть может, Чимин спит? Если это так, то это самый прекрасный и реалистичный сон в его жизни. Чимину не хочется просыпаться. Ему хочется утонуть в своей прекрасной мечте, желательно вместе с Чонгуком.       Пак ладонями аккуратно гладит по спине омеги, ощущая жар чужой кожи через слои ткани, в попытке помочь хоть немного расслабиться, и вроде получается, потому что Чонгук начинает увереннее целовать в ответ и за шею крепче обнимает, плотнее прижимаясь, судорожно в поцелуй выдыхая.       — Не спрашивай разрешения на поцелуи, просто делай это, — шепчет Чимин, когда от губ чужих отстраняется, чтобы воздуха вдохнуть. Чонгук же смотрит на него, теперь уже взгляд в сторону не отводит.       Мгновение.       Чимин ощущает, как его губ касаются чужие. Слишком порывисто, неожиданно. Чонгук целует быстро, иногда даже зубами случайно стукаясь, а Пак не может сдержаться и начинает тихо смеяться.       — Что такое? — Чон бровь в недоумении изгибает, смотрит как-то потерянно, виновато, думая, что сделал что-то запретное и уже извиниться хочет. Однако тело желает продолжения: поцелуев, касаний.       — Ты слишком ненасытный, — и Чимину такой Чон нравится безумно сильно.       — У меня течка… — Чонгук губу закусывает. — Поэтому да, я хочу тебя всего, везде.       Чимин этих слов совсем не ожидал. От этой фразы у него член в брюках болезненно дёргается. Чонгук смотрит так невинно, что совсем не сочетается со словами, которые он только что произнёс. И Чимина кроет, так кроет, что Чона ему хочется разложить тут же и начать сразу же вбиваться в его тело лихорадочными толчками, стоны блаженные выбивая. Однако, альфа не имеет права спешить, он должен хорошо подготовить своего возлюбленного, чтобы тот доверял ему целиком и полностью.       — Я тоже тебя хочу, — выдыхает Пак в чужую шею и целует нежную кожу, слыша судорожный вздох, и ощущает, как омега его пиджак сминает. Чонгуку определённо нравится. Он начинает дрожать ещё сильнее.       Чимин мокрой дорожкой проходится до подбородка, борясь с желанием укусить или оставить засос, ведь частичкой оставшегося разума, он ещё осознаёт, что Чонгук — король, а значит, меток на нём не должно быть.       — Чимин-а… — стонет Чон, когда Пак кадык нежно выцеловывает. А Чонгука ноги совершенно не держат, он хватается за плечи альфы, случайно при этом пиджак с того снимая. У омеги возбуждение через край хлыщет, потому что шея оказалась одной из его чувствительных зон. Брюки уже насквозь мокрые, и это слишком противно. Чонгуку от этой ткани хочется побыстрее избавиться. Слишком жарко. Слишком мокро. Чонгук никогда не испытывал настолько сильного возбуждения, пускай и в течку. Хотя с ним никогда не было Чимина, который трогает так правильно и приятно, который пахнет так дурманяще. — Пожалуйста.       Чонгук не знает, что значит его «пожалуйста». Это слово просто вырвалось из его уст, не неся особого смысла. Однако омеге хотелось, чтобы Пак не переставал его так нежно касаться.       — Что, пожалуйста? — на губах альфы расплывается самодовольная улыбка, когда он подбородок Чона начинает выцеловывать.       — Слишком жарко, — хнычет Чонгук, утыкаясь в плечо альфы, крепко того обнимая. Омега глубоко вдыхает и, кажется, пьянеет ещё больше от аромата, который исходит от Чимина. Вино повсюду. — Помоги, пожалуйста.       — Хорошо, Гуки… — голос Пака такой мягкий, согревающий. Почему-то сейчас Чонгук чувствует себя по-настоящему защищённым.       Чимин аккуратно стягивает с Чона пиджак, а после и белоснежная блузка омеги слетает куда-то на пол. Чонгук ощущает заветную прохладу, но снова прижимается к альфе, потому как-то стыдно находиться перед ним с абсолютно голым верхом.       А Чимин крепче Чона к себе притягивает, а после под бёдра крепко подхватывает, ощущая, как штаны омеги напрочь промокли от выделившейся смазки, и слыша испуганный вскрик.       — Всё хорошо, — Пак ласково шепчет, неся Чонгука к кровати, а тот в ответ лишь хмыкает, за шею обнимая и голову на плечо кладя, так что Чимин может отчётливо слышать судорожное дыхание. Чон слишком чувствительный.       Пак аккуратно укладывает омегу на мягкую кровать, сам быстро начинает свою рубашку растёгивать, потому что самому жарко, но пуговицы, как назло путаются, мешаются. Чимину и вовсе вещь порвать хочется.       Чонгук завороженно смотрит за действиями альфы, а внутри у него некий страх теплится. Страх перед неизвестностью. Чон боится не первой близости со своим возлюбленным, а её последствий. Они ведь даже не в браке, хотя Чимин уже сделал ему предложение. Однако, это же как-то совсем неправильно заниматься любовью до свадьбы. Хотя и омеги-короли — тоже неправильно.       Чонгук мысли мрачные от себя отгоняет, приподнимается с постели и к Чимину, который всё с пуговицами никак не может справиться, пододвигается.       — Я помогу, — Чон взгляд свой на рубашку альфы опускает и быстро начинает поддевать пальцами пуговицы, проталкивая в петельки. У него это действительно получается лучше. А Чимин словно и не дышит в этот момент, потому что такой инициативы от омеги вовсе не ожидал.       Пак аккуратно за запястья Чонгука хватает, когда тот с пуговицами справляется, и начинает их нежно целовать, переходя на ладони. Омега же взгляд смущенно отводит, потому что такие поцелуи слишком какие-то интимные, сокровенные. А Чимин пальцы начинает нежностью одаривать, ни один не пропуская. Чонгук же в этот момент сгорает от смущения, ему хочется закрыть лицо руками, да только вот, не может.       — Я люблю тебя, — шепчет Пак, взгляд на Чонгука поднимая, — каждый твой пальчик.       Чон нервно сглатывает, думая, что большего смущения он не сможет когда-либо в жизни испытать. Чимин же притягивает его к себе, снова губы накрывает своими и целует слишком нежно, что Чонгук теряется в своих чувствах. Он с альфы рубашку распахнутую стягивает и прижимается к горячему телу, не переставая отвечать на поцелуи. Руки же Чимина так расслабляюще скользят от лопаток до поясницы, что Чон еле сдерживается, чтобы снова не начать скулить.       — Чимин… — выдыхает Чонгук в самые губы, когда нехотя отстраняется, зрительный контакт не разрывая. — Слишком мокро.       Чону снять брюки, пропитавшиеся смазкой, хочется, потому что в них он чувствует себя слишком грязным. А ещё Чонгуку хочется быть открытым, и чтобы жар тела хоть немного спал бы.       Чимин аккуратно Чона толкает назад, заставляя на спину лечь, а сам быстро пуговицы расстёгивает на брюках. Чонгук же судорожно дышит, предвкушая момент, когда он окажется перед альфой полностью беззащитным. В глубине его сознания ещё теплится разумная мысль, что нужно всё закончить, однако чувства сильнее.       Пак медленно стягивает с Чона штаны с нижним бельём. Чимин ненадолго завораживается красотой тела омеги, когда полностью лишает его одежды. У Чонгука прекрасные округлые бёдра — результат тренировок. Чимину хочется их расцеловать. Точнее, ему хочется одарить нежностью всё тело своего возлюбленного.       Чонгук долгожданной прохлады не получает, но зато желание касаться Чимина, чувствовать только его растёт. Омега губу в нетерпении закусывает, когда и альфа решает снять с себя остатки одежды. Чон ноги свои сводит вместе, ощущая, как смазка не перестаёт выделяться. Он полностью готов принять в себя чужой член.       Чимин тут же над омегой нависает, когда от своей одежды избавляется, откинув куда-то на пол. Он в очередной раз вовлекает Чона в поцелуй, теперь уже требовательный, рванный быстрый, ощущая, как за шею его обнимают. Чонгук тихо хнычет сквозь поцелуй и бёдрами непроизвольно подмахивает, потому что жарко до безумия и хочется уже поскорее ощутить себя заполненным. И от этих мыслей Чону становится на долю секунды мерзко от самого себя, от своей сущности, но поцелуи с Чимином слишком прекрасные, отвлекающие от дурных мыслей.       У альфы голову от запаха приятного кружит, а действия омеги ещё больше подогревают желание, и Пак еле сдерживается, чтобы в этот же момент в податливое нутро не войти. Чимин отстраняется от мягких губ, чтобы покрыть поцелуями скулу, щёки, подбородок омеги, потому что тот, действительно, достоин всей нежности мира за то, что смог найти в себе силы простить Пака после случившегося.       — Я очень сильно тебя люблю, — выдыхает Чимин, к шее мокрой дорожкой спускаясь, слушая томные вздохи и видя, как грудь омеги лихорадочно вздымается. — Я так боюсь потерять тебя.       Чонгук немного вздрагивает от этих слов, а губы у него в улыбке расплываются, потому что внутри счастья разрастается. Он рад, что наконец-то Чимин смог принять свои чувства. Теперь они будут вместе.       — Я тоже люблю тебя, — шепчет Чон в ответ. — Не потеряешь.       Пак улыбку сдержать не может и всё-таки маленький след свой оставляет на ребрах омеги, не удержавшись. Когда они станут законными супругами, то Чимин непременно поставит свою метку на шее Чонгука, чтобы каждый знал, кому принадлежит Чон.       Омега громко стонет, когда чувствует, как его соска касается чужой горячий, мокрый язык. Он ладонь в короткие волосы альфы запускает, немного сжимая их. А Чимин словно специально начинает горошину посасывать, а другой сосок между пальцев сжимает. И Чонгуку дурно становится, ему кажется, что он вот-вот от возбуждения взорвётся.       — Чимин… — стон выходит каким-то сиплым и чересчур просящим, и Чонгуку совершенно не стыдно. Он полностью отдался во власть своих желаний, точнее, во власть Чимина, который может с ним делать, что угодно. — Я не могу больше.       А Пак словно играется, из плена рта выпускает сосок, но тут же вбирает другой, и Чонгук чуть ли в конвульсиях не бьётся, стонами захлёбываясь, потому что слишком хорошо. Потому что всё это делает с ним Чимин. А альфе голову сносит от таких надрывных стонов, и ему хочется слушать их каждый день, потому что это лучшая музыка.       Чонгук облегчённо выдыхает, когда Чимин наконец-то отстраняется от его сосков. Чон губу свою закусывает, ягодицами ёрзает по уже успевшей намокнуть простыне. Он уверен, что вид у него сейчас совсем не соответствует королевскому, но Чимин смотрит на него с явным желанием, и этого Чонгуку достаточно, чтобы чувствовать себя превосходно, не задумываясь о плохом.       Пак ноги омеги разводит, взгляд от того не отводя. Чонгук, действительно, самое прекрасное создание. Чимин готов любоваться им постоянно. Однако сейчас нужно действовать, всё-таки у Чона течка и ему необходима помощь альфы.       Пак ягодицы чужие аккуратно раскрывает, проводит между ними подушечками пальцев, ощущая всю влагу и слегка надавливая на колечко мышц. Чонгук слишком сильно его хочет. И это не может не льстить Чимину. Он проводил уже с омегами течки, но ни один из них не тёк так сильно, как Чон. Ни одного из них Пак не желал так сильно, как Чона.       Чонгук голову свою отворачивает, потому что немного стыдно из-за того, что он так потерял контроль. Однако Чон не может сдержаться, когда ощущает, как внутрь аккуратно толкаются два пальца. Он тихо стонет, потому что приятно. Пальцы Чимина намного лучше его собственных. Пусть они и короче, но зато толще, и заполняют больше, а ещё Пак растягивает аккуратно, и Чонгук совершенно никакого дискомфорта не ощущает, потому что слишком обильно течёт.       Чимин чувствует, как его член болезненно дёргается, когда Чон протяжно стонет, принимая третий палец. Пак явно попал по простате, потому что голос у омеги сорванный и комкает он между пальцев простынь, и дышит слишком рвано. Чимин больше сдерживаться не может. Он пальцы аккуратно вынимает, видит, как вход тут же сжимается и слышит неудовлетворённый вздох омеги.       Пак между бёдер чужих пристраивается, член свой направляя, и аккуратно толкается внутрь, входя наполовину, ощущая, как жарко и тесно внутри. Чонгук ещё вдобавок сжимается, жмурится и стонет слишком звонко, оглушающе, за руки альфы крепко хватаясь.       Чона воздуха словно лишают. Ему слишком чудесно, волшебно. Ощущения намного приятнее, чем от своих или пальцев Чимина. И самое главное — реальные ощущения несравнимы с теми, которые Чонгук представлял каждую свою течку. Член Чимина намного больше и заполняет так идеально, что Чон, кажется, даже начинает плакать от истинного удовольствия, судорожно ртом воздух хватая.       — Чонгукки… — Чимин мягко произносит, ладонью Чона по торсу гладя, и входит полностью, заставляя омегу снова блаженно и рвано простонать. — Мой маленький, прекрасный Чонгукки.       Пак к лицу Чона наклоняется и быстро вовлекает того в поцелуй, начиная медленно толкаться в тело, ловя каждый вздох и стон. Чонгук же за плечи альфу хватает, крепко обнимает, немного ногтями впиваясь, потому что слишком хорошо.       Толчки Чимина ощущаются слишком ярко, потому что он попадает чётко по простате. И Чонгук плавится, растекается по простыне, а ещё поцелуи альфы окончательно его пьянят. И кажется, словно Чон попал в другую вселенную.       Однако, когда Чонгук немного приходит в себя, он даже бёдрами начинает навстречу двигать, потому что инициативу тоже хочется проявить, ведь всё-таки он не просто омега, он — омега-король. И Чимину это явно нравится, потому что стонет тот несдержанно в поцелуй.       — Я хочу быть сверху, — шепчет Чонгук, когда разрывает поцелуй. Он смотрит на Чимина, тяжело дыша.       У Пака от такой просьбы Чона в голове сразу же становится пусто. Во взгляде младшего он видит, что отказа тот не простит. Хотя сам Чимин не сможет сказать «нет», потому что чётко понимает, что Чонгук, седлающий его бёдра, будет выглядеть прекрасно.       Пак омегу прижимает к себе и покорно переворачивается на спину, губу закусывая в предвкушении волшебного зрелища.       — Благодарю, — выдыхает Чон в самые губы. И Чимин понимает, что, кажется, Чонгук, привыкший всегда соревноваться вернулся.       Чон тут же выпрямляется, ладонями упирается в грудь альфы, а голову немного откидывает назад. Пусть Чонгук и выглядел сейчас не слишком опрятно, но Пак такое зрелище находил возбуждающим, потому что природную красоту омеги ничто не могло затмить.       — Теперь ты снова оказался подо мной, — Чонгук тихо смеётся, а его губы расплываются в нахальной улыбке. Омега и сам не знает, но почему-то именно сейчас в его голове всплыло воспоминание из детства, где Чимин впервые победил его в игре, и тогда Чон окончательно признал превосходство маленького альфы.       — Ты уверен, что ты в выигрышном положении, солнышко? — Пак отвечает в манере подстать Чону, а сам ловит себя на мысли, что от нахального омеги его кроет ни на шутку.       — Уверен, — Чонгук губу нижнюю закусывает и начинает медленно двигать бёдрами, насаживаясь на чужой член, не сдерживая стонов.       Пак шумно выдыхает, ладони свои на ягодицы чужие кладёт, крепко сжимая, взгляд от Чона не отводя. А тот губы свои приоткрывает, в очередной раз двигает бёдрами, и Чимин думает, что зря он дал согласие на то, чтобы его оседлали, потому что такой Чонгук, поборовший смущение, отдавшийся эмоциям, слишком развратное зрелище, от которого и кончить можно в один миг.       — Слишком крепко держишь, — Чон усмешки не скрывает. И да, ему, действительно, нравится, как Чимин сжимает его ягодицы. Так крепко. Так чудесно. Так сильно.       — Потому что имею право, — отвечает Пак, начиная подмахивать бёдрами навстречу движениям Чона. — Ты скоро станешь моим супругом.       — А если… — Чонгук стон сдерживает, языком по губе проводит и немного наклоняется к альфе. — Не стану…       И Чимин понимает, что это провокация чистой воды. Чонгук и в детстве был мастером по таким вещам. Однако Пак попадает в умелый капкан омеги, потому что на мгновение в его голову посещает мысль, что, действительно, Чон может отказаться выйти за него замуж.       — Станешь, — Пак резко тянет Чонгука на себя, а бёдрами же начинает подмахивать в быстром, лихорадочном темпе, выбивая из омеги громкие стоны. Чон явно добивался именно этого. — Ты обязательно станешь моим.       — Угу… — бормочет Чонгук на ухо уже не так самонадеянно, больно впиваясь пальцами в плечи альфы.       — Чёрт, я так сильно хочу оставить на тебе метку, — шепчет Пак, когда снова подминает под себя Чона, снова начиная толкаться в податливое тело.       Чонгук глаза свои широко распахивает, а вся его омежья сущность трепещет от слова «метка». Чон своей природной стороной жаждет принадлежать Чимину, однако частичкой разума понимает, что ещё слишком рано. Ему с Паком нужно официально сыграть свадьбу, а уж потом тот сможет поставить свою метку. Но только вот, Чонгук уже давным-давно лишился разума.       — Пометь меня, прошу, — и Чонгук сам не знает, о чём просит. Он идёт на поводу своего самого сокровенного желания. Он хотел быть омегой Чимина так давно.       — Я не могу, — Пак в подборок чужой целует, темп толчков не сбавляя.       — Пожалуйста, Чимин, — сипло просит Чон, чуть ли не плача. — Я хочу быть твоим.       — Солнышко, ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — он поцелуй аккуратный на шее оставляет, желая его в засос превратить.       — Чимин, я всегда хотел быть твоим, — Чонгук внутри непроизвольно сжимается, громко простанывая, когда Пак в очередной раз попадает по простате. Омега уже чувствует, что совсем скоро подойдёт к разрядке. Однако ему, действительно, не хватает этой метки, чтобы ощущать, что он является парой Чимина.       — Моё маленькое солнышко, — выдыхает Пак, проводя носом по шее, спускаясь к впадинке ключицы, вдыхая аромат. И кажется, альфа в этом дивном запахе сирени растворяется окончательно, теряясь безвозвратно. — Ты же знаешь, что теперь я не могу тебе отказать.       Чимин впадинку, где ключица с шеей соединяется, нежно целует, а после зубами в это место впивается, осознавая, что делает одну из самых глупых ошибок в своей жизни. Однако сейчас он чувствует удовлетворение, потому что теперь Чонгук, действительно, не сможет никуда уйти от него.       Чон ногтями плечи Пака царапает, потому что слишком больно, но также и приятно осознавать, что его желание наконец-то исполнилось. Теперь он будет с гордостью носить эту метку. Сейчас Чонгук по-настоящему счастлив, и он не хочет думать о последствиях, которые непременно настигнут их обоих.       — Я так сильно люблю тебя, — выдыхает Пак, начиная аккуратно зализывать метку, а Чонгук уже боли практически не ощущает, только лишь истинное наслаждение и удовлетворение.       — Я тоже очень сильно люблю тебя, — Чон чувствует, что разрядка уже подходит, он непроизвольно сжимается внутри, выгибается в спине, и в ту же секунду ощущает, как всё его тело пробивает оргазменная дрожь, а из члена выстреливает сперма на его живот.       — Ты ж моё солнышко, — мягко выдыхает Пак, продолжая толкаться в чужое тело, ощущая ещё большую узость и пульсацию. Чимин эстетическое наслаждение ловит от того, что Чон такой растрепанный, немного измотанный.       Чонгук ощущает ещё более остро каждое движение альфы, потому что внутри всё слишком чувствительное. Чон крепко обнимает Пака, желая быть как можно ближе в данный момент, потому омега полностью обнажился душой, телом и сейчас он может без стыда признать, что ему, действительно, необходима защита и поддержка от Чимина, теперь уже от своего альфы.       Пак полностью контроль над собой теряет, когда ощущает, что совсем скоро его накроет долгожданный оргазм. Он начинает быстро вколачиваться в чужое тело, слыша всхлипы наслаждения. Спустя несколько толчков Чимин изливается, ощущая, как узел на члене начинает тут же увеличиваться.       Пак смотрит на Чонгука, который блаженно улыбается. Омега аккуратно касается щеки старшего, начинает нежно её гладить.       Кажется, сейчас они оба счастливы.