hela vёrlden

Проснулась она неожиданно. Головная боль была дикой, тошнило и хотелось умереть. Неужто она вчера столько выпила? Энниса встала, так что бы не тревожить сестру, и поплелась к своей тумбе. Да, там был запас припарок, и на них была единственная надежда. Одна припарка вышла наружу вместе с вечерними булочками с остатками мараас-лока, которого они вчера пили. Ядрёная вещь, ну неужто ей так плохо что она его столько выпила? Вчера же все нормально было?.. Через пять минут не полегчало, желудок попытался вывернуться ещё дважды, а нормально усваивалась только вода, да и уснуть никак не получалось, и она решила хотя-бы камин запалить. Не обычным огнем, а завесным, потому что метка только такой может делать. Но... Из рук вылетела только искра вместо привычного потока. Энн попыталась вызвать привычный клубок молний, и это получилось только после шести безуспешных искр. Будто бы она несколько недель жила в том режиме как в Викоме. Будто она просто выпотрошена. Так что же произошло. Через пол часа ей стало ещё хуже. Она прислонилась головой о холодную стену, по её щекам беззвучно теплые горячие ручейки. Но Энн не обращала на них внимание. Было невыносимо плохо. В конце концов она вспомнила зелёные стены. Тогда вспыхнула уверенность, что он сможет помочь. — Солас! Та проснись ты, гармоданская падаль, чтобы тебе ещё раз Арлатан пережить! Солас! Он не просыпался. Энн дёргала его за плечо, содрала одеяло, орала в ухо, вспомнила все ругательства, и уже даже на эльфийском... Может стоит попробовать что-то ещё? Слышала она, что водичкой побрызгать нужно, чтобы разбудить. Может ему в лицо плюнуть? Голова рассказывалась ещё сильнее, а кожа на руках сморщинилась, и стала ещё более прозрачной. Зелёные вены выступали слишком сильно, и пульсировали. Казалось её стошнит ещё раз, только уже было нечем. — Ну Солас, ну проснись пожалуйста, я ж сдохну если ты не поможешь! Фен-Харел! — да, и именно на этот момент он проснулся. Энниса не хотела выдавать своей осведомленности, а придумать что-то было так трудно. Всё вокруг плыло, и жутко хотелось куда-то повалиться. Она застыла, смотря на него испуганными глазами, и на её лице и так все было написано. Наконец хоть одна умная мысль пришла в голову. — ...тебя раздери? Фен-Харел тебя раздери! — Почти поверил. Мне удивительно везёт видеть твои босые ладышки. Что случилось? — А ты не видишь! Такое ощущение что я из себя все соки выжала. Даже в Викоме такого не было... Солас подскочил, и от его резкого движения Энн чуть не упала. К счастью, эльф подхватил ее за подмышки, и удивительно (второй раз уже удивляет, телосложение-то у него не очень, а вон как ее перекинуть может) поднял, и уложил. Потом подлетел к столу, порылся в ящиках, послал какой-то светлячок в сторону. В глазах у Вишенки и так все плыло, а уж следить за быстрыми движениями эльфа было сверх трудно. В какой-то момент Энн осознала, что голова ее покоится на коленях предателя, он по капле вливает в нее что-то и гладит волосы. А она расслаблено лежит, и по вискам катится что-то очень горячее. Опять, да сколько же в ней воды, что столько слез течет. Ну, может в туалет теперь ходить меньше будет? В голове шумно, а в горле ком. И Энн рассказывает что-то что бы убрать этот ком. Глотает вязкую жидкость с травяным вкусом, а ком все так же мешает и царапает горло. — А помнишь, вот недавно... Когда мы ехали в Халамширал, ты сказал мадам Вив, что она считает, что умнее всех? — горячее уже не прокладывало новых тропинок, уже кажется все волосы по боках были мокрыми. И штаны этого яйцеголового. — А чем ты, Великий и Ужасный, лучше? Я придумать не могу, что же можно сделать ещё более ужасное, чем фактически уничтожить собственную расу. Ненавижу всех вас, считающих что вы можете что-то решать. Не просто что-то, а судьбы... Это так... Она чувствовала, как успокаивающие пальцы заплетают несколько косичек в её шевелюре. Дорвался? Похоже на то. — А ещё я думаю, как помешать твоим планам. У тебя есть идеи? — Ну, сейчас ты очень успешно мешаешь моим планам. — как-то грустно хмыкнул Солас. Энн не видела, как в кончиках его пальцев искрятся искры. Только искры, ведь больше он ничего не может сделать. Он словно опустел, после того как отдал почти все что бы создать завесу. — В смысле, уже? Как это? — Если ты будешь так лежать всегда, то мне придется сидеть тут рядом с тобой, и все мои планы разлетятся в пух и прах. — Тебе не придется. Вот я усну, а ты, как настоящий лжец, возьмёшь и отправишься в элювиан который стоит возле сада. И все. И будешь делать свои мерзкие делишки, и... Солас вдруг неожиданно склонился прямо к её лицу, и чмокнул в лоб. — Как настоящий лжец, я сейчас просто привяжу тебя к себе и ничего тебе не скажу. А потом, когда ты захочешь от меня сбежать, как вчера, тебя ждёт неудача. — Ты не просто лжец, ты коварный лжец! — Точно. — ещё один маленький поцелуй. — Спи, давай, а то так привязывать неудобно. Снилось пламя вокруг. Но оно будто выцвело, посерело, и из пламени тянулись руки. Не только они, ещё мелькали лезвия, краешки щитов, и куски знамён. Это все бы рвануло прямо к ней, и растерзало бы её в клочья. Но она лежала на чем-то очень теплом, а укрывала ее густая темная шерсть. Пушистая и длинная, она пошевелилась, и Энн поняла, что это хвост, а значит... Значит она лежит... На Соласе, который всё-таки соврал и привязывать не стал. Три пары красных глаз глядели неотрывно на неё. — Не бойся. Ничего не бойся. Просто отдыхай. — Но... Холодный нос уткнулся ей в лоб, почти так же как в реальности Солас мимолётно прикасался губами.

°°°

— Рассказывай, что я пропустила. Прелесть огромного боевого нага — ехать на нем можно лёжа. Даже если пришлось привязаться к седлу и иногда держаться за рога. В принципе, Энн всегда ехала быстро, и потому как надо — сидя. Но не сегодня. Сегодня она переговорила с Алистером, с Лелианой, с Жози, с Калленом и ещё много с кем (все в присутствии Соласа). Утром ещё попросила помощи (удивительно) Железная Леди. Сердце снежного виверна... У Эннисы были подозрения к чему оно понадобилось Вив. Но она согласилась. А потом, когда они выезжали Элл, передала кружевную розовую маску для сна. Внутри были пузыри с вкусно пахнущим гелем. — Мадам Вивьен заметила, что ты сегодня выглядела хуже обычного, и она предположила, что ты опять не выспалась. Она советовала наверстать по пути. В общем они чем быстрее отправились в Крествуд. Выглядела Энн действительно ужасно, а ответ почему... Сложнее чем она думала. — Ты помнишь, я рассказывал про сферу. Сосредоточение. Так вот... Ей было стыдно признаться, что она помнит всё, что он сказал. Хотя можно подумать, будто она поняла, что именно во многих случаях он имел ввиду. Она сразу пыталась перехватить мысли Элланы, и в любом случае делала непроницаемо умный вид. Даже при том, что она что-то знает (благодаря Тени, и тому непонятному как она появилась здесь), но эти знания были чужды ей. Вишенка их не понимала, и ей было как-то неинтересно. В общем в основном когда дело касалось Тени, магии и прочего — она пропускала все мимо. Она мотнула головой на долгую речь Соласа. — То есть ты хочешь сказать, что мы с Корафеечкой на разных концах одеяла? И перетягиваем его у друг друга? А одеяло на самом деле та самая магия Сферы, которая и поддерживает во мне жизнь? И щас этот ублюдок сделал какую-то пакость, и я умираю? — Если бы метка все ещё была у Элл, она бы ничего не почувствовала, но поскольку, да, именно из-за него ты стоишь здесь, то... — Он терпеливо пытался ей донести смысл. Примитивными словами. Но в конце концов, Энн наконец привязала курточку к седлу, и могла не бояться упасть, когда едет лёжа. Просто вдела руки в рукава, застегнула сто сорок пуговок и всё — можно спать. В принципе можно было бы тогда, в конюшне считать это разговор оконченным, если бы у Соласа было меньше терпения. А так он почти все перерывы в переговорах объяснял все неясное, отвечал на все вопросы, даже самые глупые. В общем он всегда держался рядом. Часто даже держал за руку. Никто из прочих не видел, что эльф передает зелёные искры, но зато видели её румянец. И Варрик (зараза) так улыбался понимающе. Чтоб его. А у Энн часто дрожал голоc, когда Ужасный Волк подходил совсем близко. Только уже в дороге, они разошлись, потому как Элл вклинилась между ними. — Ты будешь хоть что-то рассказывать?! — Может попозже. Кстати, а ты не знаешь, что там Блек? Он ведь остался с Жози? Он с ней поговорит, как думаешь? — она лежала боком, смотря на Элл. Маску пришлось нацепить на лоб, ибо с ней действительно Энниса сразу же засыпала. Впереди ехал Дориан, мечтательно гляда в даль, Сэра рядом так же мечтательно глядела в сторону гор. Варрик умудрялся читать что-то даже в седле, а сзади Бык и Солас опять (на зависть Энн) играли в шахматы. — Думаю, что да. Ну а как ещё? — Воцарилось молчание. Стало слышно голоса Соласа и Быка. — Маг на d4. — Невнимательный ты сегодня, эльф. Конь a5. Шах. Она даже знает от чего Солас такой невнимательный. Она закрыла глаза. Никакой реакции, он будто бы и не удивился что Энниса знает. Будто... Нужно всё-таки уже разобраться во всем.

°°°

— Касс, что с тобой происходит? Она подпрыгнула, и оглянулась. Лелиана стояла у двери и грустно оглядывала Кассандру. Всю неделю Искательница почти не выходила. — Всё нормально. — Неужели? Что произошло между тобой и королем Старкхевена? — Ничего. Лелиана, все нормально, не стоит волноваться. Что между нею и Себастьяном? Ни-че-го. Но не такое как можно было бы подумать. Это ничего имело другое значение, привкус, цвет. Это ничего было для нее особенным, потому что оно имело за собой что-то. В полной мере можно было бы сказать, что он хорошо повеселилась на балу. Настолько хорошо, что сейчас до сих пор прийти в себя не может. Часто хотелось пойти взять коньяка, или чего-то такого с таверны и упиться. Правда, тогда бы она захотела ещё и утопиться. И было, а действительности уже плевать, когда наступит конец света, для нее он был неделю назад. И после него, она оказалась в нескончаемой тьме. Лелиана не стала донимать расспросами подруге. Ведь все и так ясно — у них ничего. Знакомое такое ничего. Именно с таким она, кажется, осталась после мора. Или? У нее тогда остались воспоминания. Много времени проведенных вместе. С первых же секунд в таверне в Лотеринге. Скорее бы Инквизитор разобралась с Стражами, а то как-то не хорошо на душе у Лии. Лиа. Как давно она не слышала его, тем самым родным голосом. И как скучает. Cо старыми друзьями она сейчас беседовала часто, но ощущения уже были не те. Чаще всего они просто решали проблемы Инквизиции, или вспоминали молодость. И все равно Лиа чувствовала себя хорошо рядом с ними. — Ал, от них вестей ещё нет, что ты хочешь от меня? Ты понимаешь, что я хочу его увидеть ещё больше чем ты, но... Если мы его увидим вместе с другими стражами... Мы же можем его и не спасти. — Но все равно, почему они так долго? — Что-то мне подсказывает, что лучше к бою готовиться, — впервые за долгий разговор подала голос Морриган, — а не сотрясать бессмысленно воздух.

°°°

Шмяк. Шмяк. Ругательство. Ещё один шмяк. — Нам обязательно нужно это чёртово сердце? — Да! — рявкнула Энн на Хоука. Ее он бесил. С одной стороны, самовлюблённый кретин, трясущий своей белокурой мочалкой, с другой угрюмый хам. Но самое отвратительное, что Эллана действительно поспорила с Дорианом, кто... Вот даже вопрос. По сути это звучало как: — На кого Хоук обратит внимание... Обращал внимание он только на еду и на Варрика, который с Юджином стал каким-то другим. Более... Милым что ли? Он настолько искренне заботился о друге. Хотя и раньше Энн замечала, как тепло гном вспоминает почти всех друзей. И как оба они с упоением могут вспоминать Киркволл. Нет, честное слово, они реально просто сидели каждый вечер у костра и перетирали где именно и когда они нашли эльфийский корень в клоаке. Или где они находились мечи кунари, которые их попросили отыскать. Конечно, с такими сверхинтересными разговорами ни Дориан (который все равно упорно пытался), ни Элл сравнится не могли. Был у них ещё один новый член компании. Он всегда был и тих, и угрюм, его темные мешки под глазами и впалые щеки с темной щетиной — отталкивали, так что разговаривать ему приходилось редко. Логейн был более-менее понятен для Эннисы. Быть фанатичным патриотом до мозга костей, кажется она с этим встречалась раньше? Ага, вместе с Логейном, на другом краю лагеря всегда сидел и пыхтел от внутренней злобы Солас. То есть он просто предпочитал молчать и думать о чем-то своём, так что бы его никто не трогал. Благосклонно он относился только к Энн, спрашивая каждое утро, как она себя чувствует и как ей спалось. Почему-то Инквизитор ждала этих вопросов. Выползая из палатки, она только и думала об этих вопросах, и они придавали ей сил на следующий день. Дорога изматывала всех, скорее потому что раза три четыре за пол дня они останавливались у разрывов, сражались с демонами. Когда темнело — галопом добирались до ближайшего лагеря Инквизиции, быстро съедали что-то и заваливались спать. Особой изюминкой каждого вечера являлось какая-нибудь попытка Дориана что-то предпринять. Всегда неудачная. Эллана после этих попыток садилась рядом с магом и усиленно отвлекала его от грустных мыслей. Часто именно они засиживались у кострища дольше всех, и Элл заползала в их палатку только за полночь. Энниса не понимала почему, а сестра отгораживала эти мысли (к сожалению), пока не подглядела занимательную сцену. Начиналось все с того, что за ужином Хоук без лишних слов отмел куда-то очень далеко (при этом пытаясь оказаться равно удаленно и от Соласа, и от Логейна), и его как обычно провожал тихий, очень тихий вздох некроманта. Если бы не знала, что искать, то и не заметила бы. Вскоре все разбрелись кто-куда. Кто по палаткам, а кто... Они отошли недалеко. Луна меняла цвет рыжих волос сестры, как всегда убранных в сложную сплетение косичек, которые она успевала заплетать каждые три дня. Оказывается, лучшие друзья просто подбадривают друг друга очередными экспериментами. Может, такие отношения и к лучшему, кто знает. Двигались они усиленно на запад, к одному из Форпостов Стражей, но вспомнив просьбу Вивьен об "сердце снежного Виверна" Инквизитор решила сделать круг к равнинам, как обычно дорогу выбирая так, чтобы не пропустить ни одного разрыва. По сути, магия внутри нее вела себя действительно как-то самое одеяло — потяни на себя сильнее и больший кусок будет у тебя. Несколько раз она просыпалась такой же выжатой, приходила, как не странно, к Соласу. Энн обдумывала, как же обойтись без этих вот встреч и часто ей было стыдно, что приходиться просить помощи у него. Он в такие моменты опять ложил ее голову к себе на колени. Энниса спрашивала его постоянно обо всем, а он терпеливо объяснял, как маленькой. Наверное, она изменилась. Энн начала думать, что не так плохо — просто изменить всё. Рискнуть всем, только что бы это все не исчезло беспросветно. Эльфы — умирающая раса. Под гнетом людей они может просуществует ещё столетие. А потом, в каком-нибудь Веке Нага, кто-то напишет мол "Ты не поверишь, но я видел эльфа! С ушами такого, с глазами большими". А в ответ ему будет что-то неверящее. Через ещё пару десятков лет, когда возможно Тевинтер перестанет враждовать с кунари, и от гномов останутся только разрушенные тейги и легенды про таких вот вечных соседей людей и вовсе позабудут. Ведь человеческая память так... Избирательна. Будут помнить, как слуг, забыв о том, что когда-то они были великим народом. С такими мыслями Энн часто задумывалась над тем, что после того как убьет Корифея, она сама разрушит завесу. А потом она приходила в себя, вскакивала с его колен и выныривала из зелёных языков пламени во сне и думала, что этому эльфу самое место было бы где-нибудь в Храме Кун, так как переубеждать — определенно его конёк. Может быть именно поэтому (имея под боком одного фанатика), девушки и держались подальше от Серого Стража. А он и не стремился к сближению. — Смотри, это он? — Элл указала на болотные цвета гургута. Длинный противный ящер, высотой по пояс двигался где-то поодаль. — Нужен такой, но белый. — Архг, это бесполезная трата времени! — не выдержал Хоук. — Не нравится — иди на все четыре стороны. — Энн смотрела холодно, и тише добавила. — Желательно одновременно. — Инквизиция хочет возродить четвертование? — ухмыльнулся Варрик. Он был как-то удивительно спокоен, не смотря на назревающую ссору. И вскоре обнаружилось почему именно. — Аташи-и! — послышался довольный и восхищённый голос Быка, а Энн похолодела. Только дракона для ее счастья ей не хватало.