Запретный Цвет

Алый — значит ужас.

***

      Дождь. Дождь. Дождь.       Будто бы барабанная дробь по вискам. Тяжелыми каплями он ударялся о мокрую землю с противным хлюпаньем. Лил с середины этого ужасного дня, обволакивая все пространство вокруг тяжелой серостью. Липкой грязью пачкал прекрасные райские пейзажи. Настойчиво бился в окна, как назойливый сосед. От этой угнетающей трели хотелось сбежать.       Дино стоял посреди своей комнаты, бездумно скользя взглядом по пространству. Отец говорил ему что-то, но он не слышал его голоса, ведь этот гадкий дождь, казалось, бился изнутри его черепной коробки. Заглушая голоса вокруг. Заглушая его внутренний голос, который задыхался от возмущения и бессилия. Он не хотел стоять здесь, выслушивая напутствие родителя. Не хотел примерять треклятый свадебный костюм на вечернюю церемонию. В принципе, не хотел жениться.       Но кто он такой, чтобы делать то, что хочет? Лишь жалкий заложник обстоятельств, не более. Лишь крохотная деталь большой системы иерархии, ставшая таковой против воли.       — Дино, ты слышишь меня? — Фенцио пощелкал пальцами перед его носом, вытягивая юношу из болезненной задумчивости.       Ангел вздрогнул, и в его голубых глазах на секунду отразился легкий испуг. Он коротко кивнул. Фенцио посмотрел на него с усталым укором.       — Я еще раз повторяю, на церемонии будут присутствовать высокопоставленные гости. Аристократия с двух сторон собирается прийти, чтобы засвидетельствовать ваш союз.       Дино отстраненно кивнул. Смысл слов не сразу дошел до светлой головы.       — С двух сторон?       — Да, Дино, демоны тоже будут присутствовать. Так принято. Поэтому я просто заклинаю тебя: блокируй свою энергетику всеми силами. Не дай гостям, а уж тем более будущим родственникам, почувствовать что-то неладное. Никто не должен понять, что… — Отец неопределенно махнул рукой, не в силах продолжить. — Ты понял.       Ангел вновь кивнул, чувствуя, как краска медленно отступает с его лица. Чертова серость, окутавшая его глаза пеленой, будто издевалась над ним. Серые потолки, стены, серый ковер под ногами, серый костюм для свадьбы, сидящий на нем безупречно, но так… серо. И жизнь ему вновь показалась серой.       Будто бы с его уходом с того тайного островка, все цвета остались там, спрятавшись в густой зелени листвы и прозрачной голубизне воды. Ярко-желтые солнечные лучи затаились за тучами свинцового цвета, а тяжелые капли грозового дождя избили нежные розовые цветы, растущие на том острове, как сорняки. И все это цветное великолепие осталось позади, вместе с демоном, от которого он так позорно ретировался. Не оборачиваясь. Чувствуя, как крылья непомерно тяжело рассекали воздух, будто скованные бесконечной печалью.       И все его естество противилось собственным действиям. Вопило и билось в истерике, запирая способность взять себя в руки на замок где-то в глубине сознания. Ангел чувствовал, что вот-вот свихнется от ядовитого роя мыслей, жужжавшего в такт стуку проливного дождя за окном. Такого оглушительно громкого, что хотелось пустить пулю в висок, лишь бы эти страдания прекратились. Раскатистый гром заставил стекло в окне его комнаты жалобно звякнуть. И будто бы с этим грохотом Дино вновь мысленно вернулся к отцу, вслушиваясь в напутственные слова Фенцио.

***

      Люцифер пялился на трещину в потолке своей комнаты так, будто она раскрыла ему тайну мироздания. Он смотрел на нее лишь потому, что на фоне всего остального убранства его комнаты она была такой кричаще бесцветной, такой блеклой и невыразительной, что уставившись на нее, можно было прийти в себя. Среди вороха писем на его столе смятым одиноким комком валялось маленькое серенькое приглашение на торжество с аккуратными золотистыми буквами. Издевка. Долбанная издевка. Он не пойдет туда, даже если родной отец кнутом будет подгонять его в спину. Да, нормы приличия требовали его присутствия. Но эти нормы приличия могут поцеловать его демонический зад, потому что требовали невозможного. Требовали, молча стоять и смотреть, как рушится его жизнь. Как тот, кто был дан ему высшими силами, навсегда прощается с ним, говоря «да» другой.       Я сотру в пыль любого, кто спросит причину моего отсутствия.

***

      До церемонии оставалось не больше часа. Бушующий ветер за дверями церемониального зала норовил ворваться в помещение и снести все на своем пути. Дино сидел на одной из многочисленных лавок для гостей, осознавая, что если это произойдет, он не будет сопротивляться потоку. Перспектива унестись в, одному только ветру известному, направлении казалась заманчивой, как никогда. Но чувство долга заковало кандалами тело, заставляя оставаться на месте, сидеть, слегка согнув спину и уперев пустые глаза в статую Равновесия, что возвышалась над алтарем грозным наблюдателем. Собиралась гроза.

***

      «Ждем Вас на торжестве ровно в 20:00». Ложь. Наглая хладнокровная ложь. Никто не ждал его там. Никто из гостей или родителей. Даже жених, наверняка, слепо верил в то, что ему хватит ума не приходить. Часы показывали 19:57.       Невыносимо. Просто невыносимо сидеть взаперти, осознавая, что где-то далеко в крохотном зале вот- вот должна оборваться судьба двух родственных душ. В комнате нечем дышать. Люцифер хотел проветриться. Просто выйти на улицу, глотнув спасительного воздуха полные легкие. Это просто. Нужно лишь поднять негнущиеся конечности с кровати.       Демон оторвал непомерно тяжелую голову от жесткой подушки. Встал с постели, игнорируя ватность ног. Пару шагов до заветной двери, а за ней — чернеющий пейзаж многотонных туч, холодный дождь, льющий, как из ведра, и сырая промозглая земля.       Он сделал несколько шагов, чувствуя, как босые ноги тонут в ледяной и мокрой траве. Холодные капли разбивались об его плечи. Одежда уже через пару мгновений промокла насквозь, прилипая к его телу. Люцифер поднял голову к небу, всматриваясь в иссиня-черные клубящиеся тучи в сумеречном небе. Показавшаяся на долю секунды молния озарила его хмурое лицо.

***

      Именитые гости? Скорее кучка снобов, чахнувшая с каждым поколением, вырождаясь вместе со своими силами. Дино смотрел на ожидающих гостей, а видел лишь маски. Холодные и лицемерные маски, нацепленные на злых существ. Так вот оно какое — высшее общество. Ангел ожидал большего. Сегодня должно все кончиться. Его терзания, сомнения и чувства перестали быть важными и значимыми, именно здесь — в этой комнате, наполненной сотнями мягкими огоньков от восковых свечей, с деревянными длинными лавками, витражными большими окнами и статуей Равновесия, что смотрела на юношу, как ему казалось, с осуждением. И ему было так горько осознавать, что последнее, что он делает, будучи еще свободным ангелом — это придается унынию, одному из смертных грехов. Дино — грешник, он сам это понимал. И то единственное, что осталось в нем от праведного ангела, держало его здесь, наступая на горло его порывам сбежать. Ему было тошно находиться здесь, видя эти надменные лица, изображающие интерес к его персоне. Они, как стая коршунов, слетелись, чтобы посмотреть на то, как Дино будет умирать. Нет, не физически, ведь Дино останется невозмутим. Духовно. Но он не позволит им это заметить.

***

      Дождь был вовсе не очищающим. Наоборот, с каждым ударом капель о землю, он будто бы сильнее вгонял демона в душащую агонию. Ветер шевелил перья его крыльев. Он закрыл глаза, чувствуя, как холодная вода стекала по его лицу. Она смешивалась с нечто горячим, выжигающим продольную полосу под его глазами, налившимися кровью. В груди болело так, будто ему воткнули нож в солнечное сплетение. Он расправил мокрые крылья, стряхивая дождевую воду с перьев, и одним мощным взмахом взмыл ввысь, скрываясь среди грозовых облаков.

***

      Помещение наполнили звучные раскаты органа, складывающиеся в дивную мелодию. Дино тяжело вздохнул, медленно считая до десяти. И с каждым его счетом он делал шаг. Раз. Шаг. Я должен быть здесь. Два. Шаг. Но я не хочу. Три. Шаг. Если правда вскроется, будут большие неприятности. Четыре. Шаг. Зато буду свободным хоть последние пару дней своей жизни. Пять. Шаг. Иди вперед, гордо подняв в голову. Шесть. Шаг. Беги! Беги отсюда!!! Шаг. Шаг. Шаг. Какого цвета его глаза? Десять.Шаг. Уже неважно. Ты сделал свой выбор, Дино.

***

      Крылья рассекали воздух с силой, едва заглушаемой в общем потоке грозовых ветров. Раскаты грома стучали в демонических ушах, и он наслаждался. Люцифер с упоением рвался к бушующей стихии, позволяя ей подбросить себя, как безвольную куклу, и нести-нести-нести высоко в туманные облака. Сырой запах грозы пропитал его насквозь, отпечатываясь под его кожей. Он летел невесть куда, подгоняемый лишь ледяным влажным ветром, лижущим его крылья. И в тот момент, когда гром и молния ворвались в сознание демона одновременно, масштабно и раскатисто, так идеально синхронно, он закричал.       Закричал, что было мочи. Доставая свой голос будто бы из желудка. Раскинув руки в стороны, сжимая ладони в кулаки, он топил мучавшее его горе в заливистом крике, будто от этого должно стать легче. Глаза жгло, и нос непривычно щипало, а он все кричал и кричал, не в силах остановиться. Он с остервенением разгонял своими крыльями облака дальше от себя, но они были слишком густы и непроглядны. Стихия бушевала все сильнее, полностью отражая его душевное состояние.

***

      Матариэль появилась в зале через мгновение после Дино. Она не шагала, а медленно, как молодой и прекрасный лебедь, плыла к алтарю, смотря на своего жениха с печальной улыбкой. Белый шелк платья заглушал ее и без того тихую поступь. Она подошла к нему осторожно, почти нерешительно, игнорируя восхищенные взгляды гостей, оценивших ее прекрасный облик. Дино неосознанно нашел взглядом отца среди толпы. Он стоял слегка поодаль от остальных, на его сосредоточенном лице пролегла глубокая морщина. Фенцио надеялся, что сын не подведет его. А Дино — хороший сын. Он снова выполнит негласное обещание для своего родителя. Беспрекословно.       Дино взял аккуратную ладошку Матариэль, и они вдвоем устремили свой взор на старого архангела, что начал свою торжественную речь:       — Собратья! — Его голос, звучный баритон, эхом отдался от стен зала. — Мы собрались здесь, в этот знаменательный день, чтобы стать свидетелями нового прекрасного союза. Два любящих сердца встретились, принося цвета в жизнь друг друга!       Дино прикрыл глаза, стараясь абстрагироваться от неосознанной издевки архангела, ударившей ангела под дых.

***

      Когда Люциферу казалось, что силы голоса начали покидать его, он вскинул голову вверх и сделал то, чего никогда бы раньше и не подумал сделать. Сквозь унижение, горевшее в его горле, он поднял свой взор куда-то ввысь:       — Эй, Шепфа! Я надеюсь, ты слышишь меня сейчас. У меня лишь один вопрос: за что? За что ты наградил нас такими страданиями?

***

      — Согласна ли ты, Матариэль, взять в мужья Дино, оберегать его и хранить клятву, данную Создателю перед нами? Девушка коротко кинула взгляд в сторону жениха, и в этом взгляде зеленых проницательных глаз навсегда застыла немая печаль. Она одними губами произнесла юноше: «Мне очень жаль» и вновь вернула взгляд на архангела.       — Я согласна. Архангел удовлетворенно кивнул, обращаясь теперь уже к жениху:       — Согласен ли ты, Дино, взять в жены Матариэль, оберегать ее и хранить клятву, данную Создателю перед нами?       Тишина оглушила ангела, отдаваясь звоном в ушах.

***

      — Я впервые молюсь тебе, Шепфа, надеюсь, ты рад. — Голос затмил истерический хохот, прекратившийся лишь из-за душащей его усталости и бессилия. — Я прошу, если ты здесь, и ты внемлешь мне: убей. — Крик мужчины срывался с хрипами, как в предсмертной судороге. — УБЕЙ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС, ПРОНЗЯ МОЕ СЕРДЦЕ МОЛНИЕЙ!!!

***

      — Я согласен. — Ответил Дино, чувствуя, как что-то в его душе навсегда оборвалось в ту же самую секунду.       Прости меня, Шепфа, но нет мне больше жизни…

***

      — Убей меня прямо сейчас, ибо нет мне жизни без него!

***

      …Ибо любовь моя не здесь и не смотрит на меня.

***

      — Ибо любовь моя не здесь и не смотрит на меня! — Молния ударила в метре от него. — Ну же!!! Избавь меня от страданий! Я молю тебя о смерти.       Он жмурил глаза, распахнув руки и крылья широко в стороны, надеясь, что следующий раскат попадет в него. Но электрические разряды упрямо били мимо. Шепфа не слышал. Или же просто не хотел отвечать.       Люцифер вновь взглянул на небо, давясь в собственной усмешке:       — Смеешься над нами, ведь так? Но для чего ты все это задумал, а?       Надежда на ответ свыше потухла в Люцифере так же быстро, как и загорелась. Он устало опустил голову вниз, осознавая, что у него кончились силы. Он расслабил крылья, складывая их, ныряя обратно вниз, обратно на землю, не понимая, нужно ли ему раскрывать их для мягкого приземления или нет.

***

      — Объявляю вас мужем и женой, можете скрепить ваш союз поцелуем. — Голос старца потонул в общем гомоне аплодисментов. Гости вскочили со своих мест, хлопая в ладони. Дино застыл, не в силах приблизиться к ней. Матариэль привстала на носочки и легко коснулась его губами, уложив ладонь на его плечо. Дино замер на какую-то долю секунды, но в его мыслях возникло суровое лицо отца, одним своим видом говоря: «Не подводи меня». Юноша коротко выдохнул, жмуря глаза, и притянул невесту к себе чуть ближе, отвечая на поцелуй.       Эти губы были слишком нежными и чужими. Абсолютно неправильными и ненужными. Но он их чувствовал на своих губах, пока его внутренний голос срывался из последних сил, вопя о том, что он умирает. Быстро и в агонии. Отрываясь от реальности. И на этот раз, навсегда.

***

      — Ди-и-ино! — Из легкой дремоты ангела выдернул настойчивый зов жены. Он встрепенулся, прогоняя пальцами со своих глаз сонливость. Ему опять снилась свадьба. В ушах все еще звенели заливистые аккорды органа, а под веками призрачно плясали тысячи огоньков свечей церемониального зала.       Встав с дивана их уютной гостиной, он зашел в спальню Матариэль. Она сидела с идеально прямой спиной у туалетного столика, вертя между тонкими пальцами изысканную сережку с большим камнем. Заметив в отражении зеркала своего мужа, она продолжила:       — Скажи, эти сережки сюда подходят? По цвету.       Она развернулась к нему лицом, откинув копну черных волос за плечо и прикладывая сережку к уху. Девушка выжидательно уставилась на своего мужа, надеясь услышать честный ответ. Однако для Дино этот вопрос оказался, к его великому удивлению, трудным. Матариэль была одета в насыщенно-синее платье, прикрывающее ее чуть угловатые плечи, и длинные изящные серьги роскошно бы смотрелись на ней, если бы они были цвета…       Внезапно Дино напрягся. Он не мог понять, каким цветом поблескивал камень в аккуратной серебряной оправе.       — Я… не знаю. Не вижу цвета. — Он задумчиво хмыкнул.Он помедлил, пытаясь собрать еще сонные мысли в кучу. — С каких пор ты стала интересоваться сочетаемостью цветов?       Матариэль легко усмехнулась, разворачиваясь обратно к зеркалу.       — С тех пор, пока ты не начал о них рассказывать. Тогда в мою голову внезапно пришло осознание, что мои наряды, скорее всего, смотрелись просто смехотворно. А я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что я не умею сочетать цвета, состоя в браке. Тем более, сегодня.- Она осторожно застегнула сережку.       — Сегодня? Ты куда-то собираешься? — Ангел оперся о дверной косяк, с любопытством наблюдая за действиями девушки.       — Не «ты», а «мы». В заброшенном поезде сегодня будет вечеринка…       — Что? Нет! Без меня, пожалуйста.       — Ой, да ладно тебе! — Она подскочила со своего стула, за секунду преодолевая расстояние между ними. Матариэль с заботой огладила плечи Дино, заглядывая ему в глаза. — Мне так опостыли бесконечные семейные рауты с высокими чинами, где только и делают, что чинно обсуждают, кто кому является покровителем. Надутые, как индюки! Давай хоть раз повеселимся, ну пожалуйста…       Матариэль мягко улыбнулась, склонив голову на бок. Всего лишь безобидная просьба, но почему-то кошки скреблись на душе. Дино вновь взглянул в глаза своей супруги, уголки его губ предательски поползли вверх. Его сердце медленно начало оттаивать, стоило только взглянуть в эти милые просящие глаза. Дино недовольно цокнул языком:       — Ладно. Но только ненадолго. Я стараюсь обходить такие места стороной. — Он неопределенно махнул головой, и в ту же секунду перед его глазами предстал образ Люцифера, сидящего посреди общей поездной вакханалии, высокомерно потягивающим Глифт. Да, он ведь, наверняка, там будет. Будет сидеть, вальяжно раскинувшись на сидениях в окружении свиты демонов, так отвратительно гогочущих над его редкими шутками. Нет, он, определенно, не хочет туда идти, но Матариэль так хочет попасть туда…       — Это из-за Люцифера, да? — Девушка понимающе поджала губы, вытягивая ангела из вороха его мыслей. — Его образ так отчетлив в твоих глазах…       — Прости… — Ему было постоянно неловко перед ней. Ну не виноват же он в том, что его родственной душой был и будет этот дьявол!       — Нет-нет! Что ты, — она порывисто обняла Дино, похлопав его по лопаткам в успокаивающем жесте, и тут же отстранилась, снова заглядывая ему в глаза. Ее ладони с заботой коснулись щек ангела. — Тебе не стоит извиняться. Ты ведь не можешь противиться року судьбы. Я понимаю, я ведь сама…       Внезапно девушка осеклась на половине слова. Ее огромные зеленые глаза уставились на Дино с нескрываемым испугом и смущением.       — Ты сама… что? — Ангел слегка усмехнулся, взглянув на нее с хитрым прищуром. — Мата, ты встретила кого-то особенного?       Ее лицо побледнело, губа задрожала. Она нервно втянула носом воздух, пытаясь собраться с ответом.       — Да. Пару дней назад. Его зовут Кезеф. Он низший ангел и… — Она сконфужено замолчала, теряясь в собственном ответе.       — Поздравляю! — Воскликнул Дино, крепко обнимая девушку. — И какой же цвет ты увидела?       — Алый. — Она неосознанно коснулась своей сережки. — Представляешь. Пару дней назад я, как всегда, спокойно работала в больничном крыле и тут, внезапно, в палату принесли его. Всего перемазанного в крови! Кезеф… У него тогда была тренировка по крылоборству, и он упал на черепицу школы, сломав крыло. Я так испугалась! Знаешь, мы общались до этого момента пару раз перед заданиями. Он показался мне очень милым, и тут… Дино, у меня чуть сердце не остановилось. Он был без сознания. И эта кровь… — голос девушки перешел на едва слышный восхищенный шепот. — Она такая яркая.       Дино по-отечески притянул девушку к себе в объятия, целуя в макушку. Он был искренне рад за свою жену. Что ж… их брак никогда не был нормальным. Так почему же она не может себе позволить того же, что и Дино?       — А вы… С Люцифером, видитесь? — Ее вопрос звучал так осторожно, будто бы она была хрупкой балериной, танцующей на мине.       — Нет. Со дня нашей свадьбы, нет… — Он устало протер лицо ладонью, прогоняя ворох не очень приятных мыслей о демоне.       Да… Прошло уже, сколько? 5 лет, по земным меркам. Он скучал. Так исступленно скучал, его образ был наглухо замурован в его подсознании. Подальше, чтобы не болело. Чтобы можно было спокойно жить. Дышать. Существовать. И думать о чем-то отвлеченном. Но, Шепфа, как же это было тяжело. Матариэль была хорошей подругой, плечом поддержки, в котором он так нуждался, но не женой. Не в том смысле, который был принят в нормальной жизни. Дино ненормален. Сломлен, порочен и растоптан собственными мыслями. Чувствами. Он держался за нее, как утопающий хватается за соломинку, но этого мало. Ему мало тихой беседы. Милой улыбки. Он хотел любить.       Но не ее.       И она это понимала. Не требовала, не плакала, не просила. Она вообще редко что-либо просила. А сейчас… такой пустяк. Конечно, милая Матариэль, ты заслужила расслабиться в моей компании. Мы пойдем туда, обещаю.       — Мата, не бери в голову. Мы пойдем туда, все хорошо.       Девушка просияла от радости. Она благодарно чмокнула Дино в щеку:       — Я уже приготовила твою одежду. Она в твоей спальне.

***

      Люцифер ненавидел ждать. Ненавидел. Но в последние годы он с удивительной покорностью терпел все, что ненавидит. Он ненавидел собственные мысли, жрущие его изнутри. Его собственный голос противен ему.       Когда ты спал в последний раз нормально, Люцифер? Не знаю, не помню… Не помнишь, значит. Я напомню. Когда ты был счастлив, Люцифер? Я не уверен… Ах, не уверен? Когда ты жил, Люцифер? 5 лет назад… Сдался, слабак. Ради чего ты живешь? Ради кого?       Надежда? Ты цепляешься за нее так, будто она еще есть. На что ты надеешься? Вернуть? Его? Не смеши. Ты сдох, едва его крылья перестали обнимать тебя. Едва эти глаза, наполненные невыносимой болью и сожалением, перестали держать зрительный контакт. А ты стоял, как дурак, с протянутой рукой, смотрел в уходящую спину, и душил в себе слезы. Слезы.       Давно ты плакал, Люцифер? Вчера.       Ты сам себе противен. Ты плачешь во сне, как маленький ребенок, оторванный от мамкиной юбки. Ты — слабак. Ничтожество. Лучше бы ты давным-давно рассказал обо всем отцу, и он раздавил бы тебя своей силой, как букашку.       Ты стал чаще курить, Люцифер. Заметил? Заметил… И пить стал тоже чаще. Ты полюбил Глифт лишь потому, что его цвет был похож на его глаза. Похожим, но не таким. Сколько похожего, но не такого в твоей никчемной жизни? Улыбки? Притворные. Благоговейные, но не такие, какие нужны. Долго еще будешь врать себе, что ты в порядке? Заткнись. Заткнись. Заткнись!       Люцифер сидел в саду, понуро опустив голову. Совсем один. Он курил бессчетную сигарету, давясь дымом и собственными воспоминаниями. Воспоминания — это все, что у него осталось. За исключением взглядов, брошенных украдкой в сторону ангела. Школа невыносимо тесная, когда хочешь избежать встречи, и невыносимо пустая, несмотря на бесчисленный ворох чужих крыльев. Каково это, быть одиноким, когда вокруг так много ангелов и демонов? Люцифер знал это не понаслышке.       — Эй, на корабле… — Тихий шепот над ухом почти заставил его вздрогнуть. Он вскинул голову, щурясь от полуденного солнца. Матариэль глядела на него с явным интересом, не веря, что демон наконец-таки заметил ее присутствие. Люцифер подозрительно сощурил на нее глаза, беззастенчиво пялясь на ее хитрую полуулыбку. — Я уговорила его. Он пойдет…

***

      За неделю до этой встречи Люцифер ощутил, что достиг крайней точки своей тоски. Он вдруг понял, что больше так жить не может. И решение, которое пришло в его больную и одинокую голову, ему даже не казалось безумным, хотя, по сути, таковым являлось. Он мечтал о встрече со своим ангелом. Конечно, они виделись в школе, но проходили мимо друг друга, как незнакомцы, не оборачиваясь и отгоняя мысли прочь, ведь так было для них легче. Избегали друг друга. И даже старик Фенцио ни разу не ставил их вместе на задания, отнимая у них возможность хотя бы рабочего контактирования. Это сводило Люцифера с ума. И он не выдержал.       Вечером он, по обыкновению, зашел в больничное крыло, чтобы взять новую дозу снотворного. Но неторопливая будничная атмосфера госпиталя была нарушена беготней и общей суматохой. Какой-то незадачливый ангел заработал открытый перелом крыла. Случай был сложный. Кость торчала наружу, раздробленная в нескольких местах. Врачи и медсестры суетились над ним, не обращая на Люцифера совершенно никакого внимания. И тогда мужчина уставил свой взор на единственную фигуру, стоящую в стороне. Матариэль застыла над умывальником. Непонятно откуда взявшаяся решимость заставила демона двинуться к ней. Девушка смотрела на свои, замершие в паре миллиметров от крана с водой, окровавленные ладони в глубокой задумчивости. Люцифер подошел к ней, проворачивая вентили и включая воду.       — Не благодари. — Он коротким движением прикоснулся к ее локтям, подталкивая ее руки к крану. Кровь быстро смылась под струей прохладной воды, заставляя ангела взглянуть на него с легким испугом, будто бы она только сейчас его заметила.       — Ох! — Она посмотрела на него, и в уголках ее губ спряталась печальная улыбка. — Да. То есть, здравствуй.       От прямого взгляда глаза в глаза им стало не по себе. Матариэль, будто бы увидела что-то в нем, распахнув зеленый взор чуть шире, выдавая удивление. И быстро отвела взгляд в зеркало, висящее над раковиной, рвано вздохнув.       — Ты что-то хотел?       — То же, что и всегда. — Привычная желчь не произвела на девушку впечатление. Люцифер увидел, как она пару раз непонимающе моргнула, будто бы ее мысли были вовсе о другом, и он решил дополнить. — Средство от бессонницы.       — Ах, да! — Она мотнула головой, прогоняя непонятную задумчивость и, не смотря на демона, удалилась к шкафам с лекарствами, бросив ему через плечо: — Одну секунду. Странное поведение Подумал Люцифер.       Она вернулась быстро, не переставая кидать растерянные взгляды в сторону больничной койки, где лежал ангел с переломанным крылом. Люцифер присел на свободную кушетку, уставившись в одну точку и задумавшись о чем-то своем. Матариэль протянула ему флакон с лекарством. Молчала. А после, собравшись с мыслями, выпалила на одном дыхании:       — Ты скучаешь по нему?       Люцифер дернулся, смерив ее презрительным взглядом.       — Не понимаю, о чем ты. — Он постарался сказать это ровно, но злость все равно надломила его интонацию.       — Скучаешь, значит… — Она несильно встряхнула флакончик прямо перед носом демона, призывая взять его. Тот нехотя забрал лекарство, окинув ее уничтожающим взором.       — Не твоей провидческой задницы дело. — Выплюнул Люцифер, сжимая челюсть.       — Вот тут ты ошибаешься, сатанов ты сын. — Матариэль уперла руки в бока, взглянув на него из-под бровей.       У демона возникло стойкое желание щелкнуть её по носу. Однако он остался сидеть на кушетке, перекатывая флакон между пальцами.       — Я понимаю…       — Нет, — Он перебил ее, не дав договорить, — ни хрена ты не понимаешь. Не смей даже думать, что ты хоть что-то понимаешь.       Матариэль молча стерпела его грубость. Люцифер фыркнул, встав с кушетки, и направился в сторону выхода. Гул от его шагов звучали, как таймер для растерявшейся девушки.       Три, два, один…       — Я могу сделать так, чтобы вы встретились и поговорили.       Остановился. Сжал кулаки. Не обернулся. Она бросила ему в спину:       — Не ты один страдаешь от бессонницы. Тебе нужно лишь попросить.       Матариэль увидела, как Люцифер поднял голову к потолку, глубоко вдыхая. Повернувшись к ней, он коротко выдохнул и произнес:       — Хорошо.       — Хорошо? — Девушка вздернула бровь, складывая руки на груди.       Люцифер кивнул, поджав губы и зеркально повторяя ее позу. Так они и стояли пару секунд, молча смотря друг на друга, в ожидании, кто же заговорит первым. Но в этой молчаливой битве колкостей Люцифер сдался.       — В воскресенье будет вечеринка в заброшенном поезде. Приходи туда… — Он помедлил, прежде чем произнести конец предложения, и от яда его интонации могло свести десна, — … вместе со своим мужем.       — Какое неожиданное приглашение! Так приятно. — Матариэль изобразила искреннее умиление, уложив ладонь на грудную клетку. — Это просьба?       Люцифер был готов взорваться в ту же секунду и прибить эту ехидную белокрылую стерву. Но все же сдержанно, сквозь стиснутые зубы и гневно раздуваемые ноздри, ответил:       — Да, будь ты неладна. — Сарказм был настолько жирным, что казалось, еще немного, и он материализуется и уродливым шмотком шлепнется между ними. — Это даже просьба.       — А-а, ну раз, это просьба, то хорошо. Мы обязательно будем!       — Великолепно. — Люцифер решил закончить этот цирк любезности под тихое фырканье девушки.       И, закатив глаза, демон ушел к себе, надеясь уснуть. ***       …Матариэль даже не успела договорить, как Люцифер порывисто вскочил со скамейки, притягивая ее в объятия, преисполненные благодарностью. Она вздрогнула под его руками и тихо рассмеялась, погладив Люцифера по лопаткам.       — Ну, тише-тише, еще кто-нибудь увидит и не так поймет.       Сознание Люцифера слегка кольнула мысль о том, как сильно это прозвучало в стиле Дино. Он неловко отстранился от нее, немного ругаясь с самим собой за такие необдуманные телодвижения. Демон сел обратно на скамейку, похлопав рядом с собой и доставая очередную сигарету из помятой пачки. Матариэль приняла приглашение.       — Угостишь? — Она взглядом указала на пачку. Люцифер замер, не донеся сигарету до рта, и смерил ангела удивленным взглядом. — Спасибо.       Она мягко забрала сигарету из застывших пальцев демона. Чиркнув зажигалкой, девушка сладко затянулась, игнорируя усмешку на лице собеседника.       — Тебе спасибо.       — Ой, ерунда. Это меньшее, что я могу сделать. Мы с тобой в одной лодке, так что считай этот поступок примирительным жестом. Я тебе не враг. — Из-под ее внимательных глаз не ускользнуло, как изменилось лицо демона. Люцифер чувствовал, как простая фраза бесстыдно сдернула маску с его вечно ухмыляющегося лица.       — Сам знаю. — Буркнул демон, чувствуя, как язык утопает в горечи. Не понятно лишь то, горечь это от сигареты или медленно накативших эмоций.       — Крепкие, однако. — В пустоту отозвалась Матариэль, пытаясь проглотить сухой кашель.       — Хорошо, в следующий раз обязательно возьму с собой тонкие ментоловые. — Ехидство обессилено вырывалось из него по инерции.       Какое-то время они молчали, погрузившись в собственные мысли. Матариэль осторожно коснулась мягкой ладонью плеча Люцифера, тот отозвался на ее прикосновение тяжелым вздохом.       — Послушай. Я просто хочу помочь.       — Зачем? — Демон взглянул на нее с любопытством. — Что ты имела в виду, когда сказала, что мы с тобой в одной лодке?       Матариэль таинственно молчала. Ее глаза, полные какой-то особой тоской, изучали траву под ее ногами. И это молчание говорило о многом. О какой-то тайне, известной лишь самой девушке. Она заправила прядь волос за ухо, губы ее дрогнули в короткой печальной улыбке, и она вновь взглянула на Люцифера.       — Дино важен для нас обоих. Это факт. Но важен по разным причинам. Он — мой друг, а я привыкла помогать своим друзьям.       — Он твой муж, Матариэль. Не друг. — Люцифер фыркнул, неосознанно передернув крыльями.       — Перестань, Люцифер, я вижу твое лицо каждый день, не прося об этом. Ты навсегда остался в его глазах. Думаешь, после этого, я могу называть его своим мужем?       Люцифер неопределенно пожал плечами. Он понимал, что Матариэль не виновата в сложившейся ситуации. Она не была причиной, скорее, жертвой обстоятельств. Но разве от этого легче?       — Я понимаю, — она продолжила, опустив взгляд себе под ноги, — что твоя «просьба» — это скорее жест отчаяния. И в этом нет ничего постыдного. Ты наступил на горло своей гордости, показав свою слабость. И это трогает меня до глубины души. На что только не пойдешь ради родственной души, так ведь?       — Я не пошел, Матариэль. — Голос демона звучал так затравленно и горько, что сердце собеседницы невольно сжалось в груди. Ах, Люцифер, сколько же в тебе боли? — Я не стал бороться, потому что сдался.       Ангел улыбнулась уголком рта, она переместилась со скамейки на корточки, присев напротив него, ловя взгляд опущенной головы. Она мягко погладила тыльные стороны ладоней демона. Тот даже не дернулся от ее прикосновений.       — Ты отпустил его. Это куда храбрее. Не каждый способен на самопожертвование. Помолчали, задумавшись об одном и том же. Девушка мягко гладила его руки, и ее движения успокаивали Люцифера.       — Знаешь, — Мата чуть крепче сжала свои ладони на руках Люцифера, вновь привлекая его внимание. — Такая жизнь отравляет его не меньше тебя. Он глубоко несчастен, я это вижу. И хочу помочь. Мы не выбираем, кого любить.       — Да, ты права. Вот только если бы у меня был выбор, он бы остался неизменным.       Глаза демона жгло, в горле что-то клокотало от ее слов. Как? Как она может так спокойно говорить с ним? Почему ее слова режут душу, оставляя его таким слабым и подавленным? Он так устал. Но он не станет при ней пускать слезу. Он сильнее. Справится.       Его кулаки сжались под ее ладонями. Матариэль встала, поправляя полы своего платья.       — До свидания, Люцифер.       Он кивнул головой, вслушиваясь в уходящие шаги.

***

      Вокруг творилась привычная всем вакханалия. Музыка, пьянство, разговоры. Гогот. Как же громко. Люцифер мог выносить это только в подвыпившем состоянии, и сегодня он планировал напиться. Напиться так, чтобы осмелеть и наконец-то поговорить. Он столько раз себя одергивал в самый последний момент, когда порывался поговорить с ангелом. Все это время не сказать друг другу и слова — немыслимо!       Н е в ы н о с и м о.       С другой стороны, он не знал, что сказать, мысли путались и разбегались, каждый раз, когда он прокручивал в своей голове их разговор. Из раза в раз. Но с каждым бесцельно прожитым днем их разговор в фантазии Люцифера казался все призрачнее и нереальнее. Что он скажет? «Привет»? Смешно.       Смешно до скрежета в зубах. Каждый раз, напиваясь до состояния всесильного и всемогущего демона, его останавливало только отсутствие Дино рядом, а также не знание его адреса. Ему ничего не стоило разузнать эту информацию, но только так он мог спастись от соблазна нарваться на лишние неприятности. Дино не ходил на такие сборища. Наверняка, считает их аморальными, но сегодня… Сегодня он придет. Спасибо, Матариэль.       Прошел уже не один час с начала вечеринки, он пьянел с каждым бокалом все сильнее, но все еще неосознанно отчаянно озирался вокруг в ожидании.       — Да что с тобой сегодня такое, Люцик? Ты как на иголках. — Пухлые губы Ости, размыленные огромным количеством Глифта, расплылись в кривой усмешке.       — Я в норме. Нет! Ни черта ты не в норме, Люцифер. Прекрати врать хотя бы самому себе.       Казалось, время потекло в замедленной съемке, когда он увидел обладателя этих лазурных глаз на пороге поезда. Черт, возьми, как же он соскучился. Они увидели друг друга сразу. Дино оцепенел, будто бы врастая в деревянный пол. Что, ангел, не ожидал меня увидеть тут? Губы Люцифера растянулись в довольном оскале, который он спрятал за бокалом. Матариэль, стоящая с ним под руку, потянула его к бару. Люцифер нетвердой походкой направился в его сторону, игнорируя вопросительный возглас Ости. Матариэль, бросившая на Люцифера короткий взгляд, игриво подмигнула ему:       — Ох, Мелани, ты тоже тут? Рада видеть… — Она мгновенно выцепила взглядом знакомую, и ненавязчиво погладив Дино по руке, отошла в сторону для невообразимо важной и бессмысленной болтовни, оставив своего мужа одного у бара.       Дино взглянул на подошедшего демона с секундным испугом, но его лицо тут же приняло отвлеченно-скучающее выражение. Будто бы они каждый день вот так оставались наедине, и не было этих пяти лет игнорирования друг друга.       Люцифер жестом указал бармену подать два бокала Глифта, затем, слегка наклонившись к Дино, шепнул ему так, чтобы мог услышать только он:       — Здравствуй, ангел, я скучал.       — Здравствуй. Я тоже. — Ответил он, едва шевеля губами. Вот так просто, что даже смешно.       Бармен поставил перед ними два бокала. Дино, не раздумывая, схватил один, опустошая его почти залпом. Он поморщился, горько выдыхая. Горячая слабость слегка пощипала его скулы и камнем ухнула вниз от груди к животу, заставляя тело скинуть с себя оковы напряжения.       В нос демона ударила ангельская энергетика. Такая родная. Светло-лазурная, как его глаза, свежая, как морской бриз. Он сделал несколько бессовестных глубоких вдохов, упиваясь этим запахом. Они не смотрели друг на друга. Просто были не в силах сделать это.       Дино задумчиво пожевал нижнюю губу, стараясь не вторить действиям Люцифера и не поддаваться манящей энергетики демона. Но он не выдержал, глубоко вдыхая ее, стараясь прочувствовать каждой клеточкой организма. Они взглянули друг другу в глаза, ощущая, как снова теряется весь мир вокруг, и в ту же секунду уставились в лакированную поверхность бара, сконфуженно потупив взгляд. Убедившись, что сейчас на них никто не обращает внимания в общем гомоне звуков музыки, звона бокалов и хохота чужих голосов, Дино осторожно уложил свою ладонь в паре сантиметров от ладони Люцифера.       Медленно, будто бы боясь спугнуть его, он осторожно коснулся мизинцем левой руки до правого мизинца демона, переплетая их. Уголок рта Люцифера дрогнул в легкой усмешке, он осторожно притянул его мизинец поближе к своим пальцам, чуть крепче сжимая их. Пару секунд собираясь с мыслями, он едва слышно произнес.       — Дино, мы не одни. — Его шепот звучал обреченно. Дино грустно улыбнулся, убирая руку, как ни в чем не бывало. — Еще два Глифта.       Дымящийся напиток оказался перед ними в течение минуты. Внезапно Дино почувствовал отчетливый толчок под правое крыло. Какой-то ангел, едва стоящий на ногах, навалился на него всем телом, опрокидывая на них обоих открытую бутылку.       — Пардон, братан. — Он неуклюже принялся смахивать брызги с крыла ангела, незнакомец попытался сосредоточенно взглянуть ему в глаза. Вдруг его лицо поменялось в выражении. — О, так ты Дино, верно?       — Да, — Ангел окинул его взглядом, пытаясь понять, откуда незнакомец знает его имя. Люцифер смерил пьяного ангела презрительным взглядом, вопросительно вскинув бровь. — А ты?..       — Я — Кезеф. Рад встрече. — В его голосе тягуче потекли реки яда. Лицо его выражало плохо скрываемую злость. Он едва покачивался на ногах, а бутылка из его руки готова была вот-вот выскочить.       — Ох. — Выдохнул Дино, моментально складывая два и два.       — Поговорим? — Он мотнул кудрявой головой в сторону выхода.       — А это так необходимо? — подал голос Люцифер, мастерски скрывая свою обеспокоенность. — Проспись, Кезеф.       — Все в порядке, — тихо ответил Дино, бросив на Люцифера короткий взгляд. — Я сейчас вернусь.       Люцифер фыркнул и отвернулся обратно к бару, опрокидывая еще один бокал. Через пару минут к нему подошла обеспокоенная Матариэль.       — Где Дино?       — Пошел разговаривать с каким-то кудряшом.       — Что? — Она распахнула глаза, и кровь моментально сползла с ее щек. — Куда?!       — На выход… стой, в чем дело?       — Как ты мог его отпустить? Черт возьми! — Она стремглав побежала к выходу, расталкивая танцующих и веселящихся ангелов и демонов. Люцифер выругался, подрываясь со своего места.       Они выскочили на улицу под звонкий треск разбитого стекла где-то в полукилометре от них.       —О, нет! — воскликнула Матариэль, бросаясь к ним.       Сердце Люцифера замерло. Он подлетел к ангелам одним взмахом крыльев, приземляясь аккурат между Кезефом и Дино, заградив того грудью. Нападающий трясся от злости, судорожно сжимая «розочку» в побелевшем кулаке.       — Кезеф, ты перебрал, не делай глупостей. — Он выкинул впереди себя руку, пытаясь не подпускать невменяемого ангела к себе.       — Не лезь!!! — Взревел он, и на глазах его появились слезы злости. — Это все Дино! Он виноват! Он отнял ее у меня! Забрал себе! Он виноват!!!       — Никто никого не забирал. — Дино попытался спокойно ответить, но Кезеф не слушал его.       — Она — моя, ясно? Она моя родственная душа! Ты не имеешь право даже прикасаться к ней! — Он кричал так, что кровь стыла в жилах. Плачущая девушка, попыталась приблизиться к юноше, но тот лишь жестом указал ей оставаться на месте. Кезеф размахивал осколком бутылки из стороны в сторону, вторя своим крикам.       — Она не вещь. И я не трогаю ее. — Ответил Дино, вызывая в собеседнике новую волну ярости.       — Люцифер, уйди с дороги. — Он гаркнул ему в лицо, фокусируя на нем взгляд и пытаясь отмахнуться от него как от назойливой мухи.       — Не уйду, пока ты в таком состоянии.       — Милый, пожалуйста, — взмолилась Матариэль, делая несколько порывистых шагов к юноше.— Отпусти бутылку. Пойдем, отсюда. Вот она я. Твоя. Абсолютно твоя, только не надо его трогать. — Девушка захлебывалась подступающими слезами, пытаясь к нему подойти, но страх сковал ей ноги непосильно тяжелыми кандалами.       — Почему ты его защищаешь, Мата? Он отнял нашу возможность быть вместе!       — Кезеф, пожалуйста, опомнись. — Дино вышел из-за спины Люцифера, пытаясь призвать к голосу разума в голове ангела. — Я ничего не отнимал.       — Заткнись, это все из-за тебя!       Кезеф дернулся в их сторону.Люцифер в один шаг вновь заградил Дино, для надежности, прикрыв его еще и собственными крыльями. Матариэль кинулась к нему, обхватывая его плечи руками, но тот лишь небрежно оттолкнул ее в сторону с такой силой, что девушка упала. Но Кезеф не обратил на это внимания. Когда его рука, сжимающая осколок, замахнулась, Люцифер слегка сжал фаланги пальцев вытянутой руки, применяя силу. Кезеф остановился, хватаясь за горло в приступе надрывного кашля. Его рука намертво вцепилась в «розочку». Демон увеличил напор силы, заставляя Кезефа задыхаться от боли. Его лицо побагровело. Вены на шее вздулись и пульсировали, отдавая темно-фиолетовым цветом.       — Люцифер, не надо! — Дино положил руку на демоническое плечо, надавливая на него. — Ты только усугубляешь…       Демон взглянул на него, на секунду прекращая мучить ангела. Всего на секунду. И это была ошибка. Все произошло так быстро. Люцифер вернул взор на ангела и увидел, как Кезеф вскочил с колен, воспользовавшись замешательством демона. Стекло легко вошло в мягкую ткань его горла. Оно прошлось по касательной, перерезая артерию, спускаясь вниз под кадык. Боль обожгла тело Люцифера.       Глаза его распахнулись. Так широко и открыто, будто бы он увидел этот мир впервые. Послышался чей-то чужой душераздирающий крик. Демон упал на землю. Кезеф, осознав что натворил, медленно осел, схватившись за голову.       Дино бросился к Люциферу, падая колени.       — Люцифер, нет! Нет-нет-нет! — Он нервно попытался заткнуть кровоточащую рану рукой, смотря на него с ужасом.       Кровь.       Кровь.        Кровь.        Она была повсюду, липко пачкала и обжигала ангельские руки.       Алая.       Насыщенная.       На глаза Дино навернулись слезы. А вместе со слезами пришла и паника, сковавшая его мысли. Он судорожно соображал, пытаясь прийти в себя, когда как лежащий на его коленях Люцифер хрипел и давился собственной кровью. Его глаза были наполнены испугом и неверием в то, что происходит прямо сейчас.       А глаза его были алыми. Дьявольски красивыми, но такими чертовски напуганными.        Он с покидающей его силой вцепился окровавленной рукой в рубашку ангела. А тот лишь крепче прижимал руки к шее демона, стараясь остановить поток, бивший фонтаном. Он посмотрел в эти алые глаза и проклял себя за то, что желал увидеть этот цвет. Не такой ценой. Не ценой его жизни.       — Нет, нет, ты не можешь вот так просто умереть, слышишь меня? — Он судорожно всхлипнул, смаргивая с глаз непрошеные слезы. — Быть прирезанным, как овца, это не в твоем стиле, да, Люцифер? Да? Ты же, мать его, сын Сатаны. Величайший обитатель Ада. Ты не можешь умереть! Пожалуйста, не надо. Ты нужен мне. Нужен, черт тебя дери!!!       Что-то в нем умерло, обрываясь и камнем падая вниз, когда он понял, что демон не издает звуков. Никаких. Ни хрипов, ни полу-вздохов. Глаз его остекленел. Мышцы лица расслабились и разгладились. Но Дино продолжал прижимать окровавленные ладони к его шее, будто бы это могло его спасти.       — Дино, ему не помочь. — Бледно прошептала Матариэль, подошедшая к нему со спины. Она положила руку ему на плечо, но тот лишь сдернул ее ладонь, передернувшись и замотав головой. — Он мертв.       Из горла ангела вырвался обреченный рев. Он судорожно прижал к своей груди голову Люцифера, укачивая его тело, как маленького ребенка, захлебываясь душераздирающем крике. Из его голубых глаз брызнули слезы с новым потоком, едва осознание пришло в его голову. Мертв. Люцифер.       Мертв.       Он попытался вытереть слезы со щек, но лишь размазал демоническую кровь по своему лицу.       Алый. Цвет его крови. Цвет душащего страха и неминуемой погибели.       Шепфа, за что?       Из поезда выскочило несколько десятков ангелов и демонов. Тишина замеревших голосов оглушала, как гонг. Они видели всё.       Я должен что-то сделать, должен! Ему было плевать на то, сколько свидетелей сейчас ошарашено уставилось на них. Плевать абсолютно. Я должен его спасти.       Ангел судорожно впился в похолодевшие губы Люцифера, даря целительную магию.       Мало. Чертовски мало.       Ангел осторожно притянул его затылок себе чуть крепче, отдавая через поцелуй в мертвые губы больше магии. Ещё больше. Он стал чувствовать, как его собственные глаза застилает свечение. Матариэль шокировано уставилась на своего мужа, прикрывая руками лицо от ослепляющего света, пульсирующими потоками исходящими от его кожи. И эти огромные потоки целительной энергетики были направлены в губы демона.       Поцелуй жизни.       Какую цену он потребует взамен?       Вдруг его крылья напряженно взмыли вверх и изогнулись в неестественном положении. Послышался хруст, но Дино проигнорировал это, лишь с новыми силами принялся отдавать свою магию. Всю. Без остатка. Вместе с ангельскими слезами. Крылья, будто живущие собственной жизнью, вновь дернулись, изгибаясь под неестественным углом. Дино зашипел от боли, но не прервался. Белоснежные перья одно за другим падали на темную и липкую от крови траву, затем и вовсе, как листопад осыпали землю вокруг ангела, стоило его крыльям вновь потянуться вверх, болезненно выгибаясь.       Дино не останавливался ни на секунду, продолжая целовать своего демона, даже когда из сустава крыла показалась кость. Они ломались прямо на глазах, причиняя тому невыносимую боль, но тот лишь продолжал исцеление, уперто пыхтя в демонические губы. Мышцы скручивало болезненно судорогой, пока те не разрывались от перенапряжения. Сухожилия рвались с поражающей легкостью. Маховый сустав последний раз судорожно дернулся, прежде чем оторваться от тела. Кровь хлынула по спине ангела, заливая его рубашку. На лопатках красовались две зияющих дыры. Это конец. Его крылья, голые и изуродованные, рухнули по обе стороны от Дино. Он отдал все, что у него было. Без остатка.       Кончики пальцев демона слегка шевельнулись. Он медленно распахнул глаза, чувствуя на собственных губах привкус крови, слез и родных губ. Сделав короткий вдох, он с жадностью ответил на поцелуй, не сдерживая дрожи в руках.       Что произошло? Он был мертв. Совсем мертвым лежал.       Люцифер с нежностью огладил щеку Дино одной рукой, углубляя долгожданный поцелуй. Второй рукой он осторожно притянул его за талию к себе, слегка приподнял руку, ощущая липкое мокрое пятно на рубахе. Он отстранился от ангела, взглянув на собственные ладони с примесью ужаса и недоверия. Это явно была кровь. Алая. Не его. Ангел болезненно зашипел.       Осознание произошедшего накрыло Люцифера с головой. Дино рыдал, перемазанный демонической кровью, а под его лопатками было непривычно пусто.       — Ангел мой, где твои крылья, которые так нравились мне? — Он слабо усмехнулся, и его рука вновь с лаской огладила его щеку.       Дино обессилено рассмеялся, и его сознание медленно начало покидать его. Он упал без чувств. Люцифер дернулся в попытке поймать его и смягчить падение. Нетвердо встав с земли, он бережно уложил Дино на руки, игнорируя толпу онемевших свидетелей его возвращения из мертвых.       Они — пустяки. Плевать, что их заметили. Первым делом, отнести Дино в госпиталь, а дальше — будь что будет.