Сласти и Страсти

Лидо х Сион R (NC не удалась, но, если честно, то мне так даже больше нравится) *** За километр видно, что Дончжу дуется. Острый взгляд исподлобья, слегка выпяченная нижняя губа и скрещенные на груди руки, всё в его позе так и кричало: «Не подходи — убьёт». Но, Гонхак всё равно лезет к нему с объятиями, за что жестоко расплачивается, получив пяткой в живот. — Эй, ну ты чего? — он протягивает руку, по которой тут же пребольно ударяют. — Ты целовался с Донмёном, — обвинение застаёт старшего врасплох. Он застывает с приоткрытым ртом, слова застревают в горле. — Нет, я… я могу объяснить, — наконец выговаривает он, заикаясь. — А, что здесь объяснять? Я всё сам видел. Прямо в коридоре нашей компании. Видимо, ты не только совесть, но и страх потерял. — Мы с ним просто болтали. Я, в очередной раз, удивился насколько вы похожи, но, в то же время, разительно отличаетесь. Он вообще настаивал, что похожи вы только внешне, и то, не слишком. Я не знаю, как так вышло, но я, не подумав, ляпнул, что мне интересно, если по ощущениям я смог бы вас отличить. Ну, понимаешь, о чём я… Дончжу задохнулся от возмущения: — Как тебе вообще подобное в голову могло прийти? — Я не знаю, но, в следующий момент, когда я опомнился, он меня уже целовал. — Он тебя целовал? — сарказмом повеяло от младшего похлеще любого сквозняка. — Да, я тебе клянусь! — А со стороны всё выглядело довольно-таки взаимно. — Не… не правда! Я просто растерялся, но, очень быстро всё прекратил. — Мг, быстро он… Ну, и как? Сравнил? Как тебе ощущения? — Перестань, это даже настоящим поцелуем назвать сложно. — А, так, может, ты хочешь повторить? Распробовать как следует? Мне позвонить Донмёну? Он как раз должен был закончить репетицию. — Нет! Меня правда не интересует твой брат! Ну, что мне сделать, чтоб ты мне поверил? — Он порывисто придвинулся и навис над младшим, — М? Дончжу-я? — Гонхак потёрся носом в его щеку и попытался поцеловать, но, тот не дался, отвернувшись. Старший беспомощно застонал, уткнувшись Дончжу в шею: — Я хочу тебя поцеловать. — Точно меня? — Да тебя, тебя, бесячий мальчишка, ну хватит уже, — он покрывал лёгкими поцелуями всё лицо младшего, но не прикасался к губам без разрешения. — Ну, я не знаю. У меня такое ощущение, что ты не заслужил. — Что мне сделать? Что угодно... — Несмотря на его внушительный вид, Лидо выдержкой не отличался, когда дело касалось одного конкретного мальчишки. Который, кстати, времени зря не терял: подцепил кончиками пальцев край его футболки, заставляя её снять, и, тут же принимаясь за ремень. Покончив с одеждой хёна, он переходит на свою: выныривает из широкой худи и махает голой ступнёй у Гонхака перед носом, призывая помочь. Избавив парня от штанов и белья, старший опять лезет целоваться, но, тонкие пальцы прижимаются к его губам, Дончжу отрицательно мотает головой и, второй рукой, давит на плечо, направляя ниже. Искра понимания зажигается в глазах старшего и, он облизывается, задевая языком пальцы Сиона. Назвать это наказанием можно только с огромной натяжкой. Потому что Гонхак обожает доводить своего мальчика до исступления, лаская его ртом, языком, губами. И, вот он уже нетерпеливо выгибается в руках хёна, тот придерживает его за бёдра, но не лишает полностью подвижности, иногда даже позволяет задавать свой темп. Потому, что сам теряет голову, когда поднимает глаза и сталкивается с томным взглядом младшего, который кусает губы и подавляет стон, потому что опасается, что их могут услышать. Но, Гонхак достаточно хорошо изучил его тело, чтобы заставить позабыть о самоконтроле в считанные минуты. Пальцы Дончжу скользят по простыням и судорожно сжимают их, он закусывает угол подушки и протяжно стонет. Крупная дрожь накатывает волнами, его выгибает дугой и он вцепляется в волосы старшего. Но, тот и не собирался отстраняться, только крепче сжимая его бёдра. Когда Дончжу открывает глаза он видит довольно ухмыляющегося хёна, который слизывает вязкие капли со своих губ, потом осторожно ложится рядом и убирает влажные пряди с его лба. Дончжу следит за взглядом Гонхака, прикованным к его губам, и прыскает: — Ты только что наглотался моей спермы, и, всё равно можешь думать только о поцелуях? Тот опять быстро облизывает губы и кивает: — Можно? Дончжу закатывает глаза и тянет его на себя. Долгожданный (заслуженный;) поцелуй выходит долгим и глубоким. Он позволяет хёну насладиться «наградой» сполна, перед тем, как снова оттолкнуть. — И, только попробуй, опять меня с братом сравнить! Терпеть этого не могу! Я люблю вас обоих, но, на расстоянии друг от друга, понял? — Да, я всё понял, ошибки не повторю… Погоди, что ты сказал? — Чтоб ты никогда не смел нас сравнивать. — Нет, после! — Что терпеть этого не могу? — Нет! Ты знаешь, о чём я, — пойманный врасплох Дончжу быстро поворачивается к нему спиной. — Понятия не имею. — Да неужели? На память ты обычно не жалуешься. — Ага, обычно я жалуюсь на тебя и твои дурацкие выходки. — Ну, ничего, я всё прекрасно слышал. И, знаешь, что? — А, при себе оставить никак? Что бы там ни было. — Никак, — он обнимает своего бесячего мальчишку со спины и прижимается губами к влажной коже между лопатками, — я тоже тебя люблю. — Ой, фу! Хён! Ну, что ты тут сопли разводишь, — дёргается, пытаясь вырваться, но, в итоге, оказывается теснее прижатым к чужой груди. — Сам виноват, из-за тебя я такой, — Гонхак смеётся и легонько дует ему на шею, от чего он весь покрывается мурашками и опять пытается вырваться. — Угораздило же влюбиться в идиота, — Дончжу ёжится и дёргает плечом. — О, ты опять это сказал! — Нет, у тебя глюки. Отпусти! — Нет уж, что моё — моё. — Я тебе не вещь! И я буду кусаться! — Хах, ну, я бы посмотрел, как у тебя получится. — Ещё как получится, — Дончжу всё же изворачивается и влезает на него верхом, колотя кулаками куда попало и громко ругаясь. Гонхак перехватывает его руки и дёргает на себя, затыкая поцелуем. Тот, тут же, на удивление покладисто, затихает и льнёт всем телом, отвечая на поцелуй.