Любовь пришла через страх. Истерия.

В обед, когда у нас было свободное время для изучения практики, мы уединились в библиотеке, запечатав вход с помощью магии. Мне просто необходимо было как можно скорее рассказать обо всем Рут и Грете. Сейчас мы находимся в одной лодке, которая медленно плывет по реке смерти, и от этого, к сожалению, никак не убежать. Либо мы будем работать сообща и попытаемся оттянуть время нашей погибели, либо пустим все на самотёк. — Откуда тебе все это известно? — не пытаясь скрыть своего испуга, спросила рыжеволосая девушка. — Да какая сейчас разница, — грубее, чем следовало, вырвалось у меня. — То, что та девушка являлась охотницей, это факт. Вспомните метку на ее пояснице, которая говорит сама за себя. — Разве мы тогда не знали, кем она является? — прерывая наш разговор, протянула Рут. — Незачем делать вид, что вы только сейчас об этом узнали. — О чем ты говоришь? — оборачиваясь к девушке, воскликнула я. — Ты хочешь сказать, что тебе тогда уже было известно, кем она являлась? — Слишком много вопросом, Агата, — русоволосая, сцепив пальцы в замок, посмотрела на нас. — Я полагала, что вы сообразительнее. Но я ошибалась. Если бы вы были внимательны в ту ночь, то заметили бы метку еще тогда, а не спустя такое длительное время. И да, она была не просто охотницей, а дочерью Оукман. Если честно, о том, что она ее дочь, я узнала только после появления в школе охотников. Вам не говорила, потому что не хотела пугать своих преданных нижних, — она расставила ударения на последнем предложение. — Почему твой взор упал именно на нее? — Грета спрятала лицо в ладонях, пытаясь справится с бушующими внутри эмоциями. — Разве нельзя было убить обычного человека, не трогать никого из нашего мира? — Да сколько можно уже говорить «почему» да «разве»? Если я так решила, то вы обе даже не имеете права что-то против моего решения говорить. Я ваша верхняя, и мое слово навечно будет для вас законом. То, что мы убили именно ее, только порадовало нашего господина и показало ему нашу сильнейшую преданность и стремление к изучению новых знаний. — Зато теперь убьют нас, — спокойно и без эмоций сказала я. — Никто не убьет нас, потому что у них попросту нет доказательств, — я слышала сомнение в голосе подруги, что только доказало мне, что она сама не верит в свои слова. — Что если у них есть доказательства? Скажи, Рут, у нас есть хоть какой-то план на случай, если на нас нападут охотники? — не унималась я. — Я не позволю никому, будь это даже верховные охотники, обидеть моих ведьм. Вы, девочки, можете доверять мне, и я обещаю, что дарую вам свободу в этом мире. Мы больше не будем прятаться и сможем открыто показать всему миру, на что мы способны. — Нас всего трое, — прошептала рыжеволосая, — а их настолько много, что даже в самом укромном уголке нашего мира их можно встретить. Они обитают не только среди нечисти, их все чаще стали встречать среди обычных людей. — С нами сила, — Рут взметнула руки кверху и ее тело стало медленно подниматься ввысь. — Что есть у охотников, чего нет у нас? Они используют оружие, но у нас есть магия, которая в разы сильнее ранит. Мы по своей природе можем принять форму любого животного, изменить не только цвет волос, но и свое тело и даже пол. Чтобы быть нам достойными противниками, охотники должны стать ведьмами. Так что нам не о чем беспокоиться, пока с нами есть наша сила. — У них есть ведьмы, которые обучены не хуже, чем другие ведьмы в нашей школе, — напомнила Грета. — Но не так, как мы. В наших жилах текут знания, которые мы получили от нашего господина. Все, что нам требуется, это вера в победу, и мы обязательно обретем не только ее, но и славу. Нам будут поклоняться слабые ведьмы и служить сильнейшие. Как же наивно все это звучит. Рут больше не мыслит рационально. Она идет за целью, которой нам никогда не достичь, потому что мы еще не так сильны, как кажется верхней. Мы не так могущественны, как верховные ведьмы, сидевшие у трона столетиями и подпитывающиеся энергией других. — Прости меня, Рут, но мне кажется, охотники играют с нами. Я более чем уверена, что они изначально знали за кем пришли в школу. Флеминг позволила охотникам проникнуть в школу, потому что понимает, какую угрозу несут ведьмы, связавшие себя с тьмой, для других учеников. — Какая же ты сообразительная, Агата, — презренно фыркнула девушка. — Лучше бы ты молчала так, как это делаю я, чтобы не вгонять нашу малышку Грету в еще более сильный ужас. — Надо как-то все исправить, — зашептала рыжеволосая, нервно заламывая свои пальцы. — Предлагаешь нам воскресить дочурку Оукман и показать всем, что мы связались с тьмой? — Почему нет? Мы ведь и так уже с ней связаны. Если мы воскресим девушку, то можем просить о пощаде, — зацепилась за слова верхней я. — Не глупи, Аддингтон. Никто не дарует жалкой ведьме пощаду лишь из-за ее трусости. Запомни, ты хочешь вернуть ее к жизни из-за страха, но никак не из-за проснувшейся совести. Это совершенно разные вещи. Но есть другой выход. — Какой? — одновременно спросили мы с Гретой. — Стоит привязать к себе Оукман, и тогда удача будет на нашей стороне. Магия здесь не поможет, ведь нам уже известно, что ведьмы служат им. Надо воспользоваться всем своим шармом, чтобы привлечь ее внимание и заставить полюбить. — Это смертельный приговор, — рыжеволосая нервно хихикнула. — Охотники никогда не влюбляются в чужаков. Насколько помню, нет ни единого упоминания о связи охотника с ведьмой или другой нечистью. Они выбирают себе пары из своего ближнего окружения. — Не нервничай, — прервала девушку Рут, — нам даже стараться то особо не надо. Хватает уже того, как профессор смотрит на нашу красавицу Аддингтон. Ну согласись, Агата, вся школа уже сплетничает о ее взглядах в твою сторону. — Это потому, что я схожа внешне с ее дочерью, — мне стало неприятно, что верхняя перевела все стрелки на меня. — Если бы это было так, — на лице русоволосой появилась загадочная улыбка. — Поверь, моя дорогая, я хорошо разбираюсь в любовной магии. Я нутром чувствую, какие яркие и красочные чувства она питает к такой душке, как ты. От нее разит теплом в твою сторону. Вся ее аура сверкает, как только ты появляешься в поле ее зрения. — И что с того? Даже если это так, нам не избежать последствий за свои деяния, — Рут часто ошибалась и ее словам нельзя было доверять. — Влюби ее в себя еще сильнее. Пусть дня не проходит без мыслей о тебе. Мы же ведьмы, о нас мечтали испокон веков. Нет девушек прекраснее и сладостнее родословных ведьм. Никто так страстно не может отдаваться чувствам, как это делают представительницы волшебных семей. Посмотри на себя в зеркало, Агата, и ты увидишь не просто девушку, каких полно в нашей школе, ты увидишь богиню, и все благодаря магии, которая течет в нашей крови. — Все это создает мираж, Рут, — не сдерживая порыва злости, выкрикнула я. — Сняв чары, мы будем ужасны настолько, что на нас смотреть будет противно, и все благодаря магии, которую мы захотели принять в себя в момент нашего перехода к тьме. — Никто, кроме нас троих, не знает о чарах, поэтому видят в нас свои идеалы. Поэтому твоя задача сейчас – влюбить в себя Оукман и заставить ее верить в нашу невиновность. — И каким же образом я должна влюбить ее в себя? Хоть она и верховная ведьма, но я была категорически не согласна с ней. Почему я должна идти на столь низкий поступок, не чувствуя к человеку ничего? Мы и так много сотворили, что нам теперь не очиститься от грехов. — Тебе ведь известны все способы виража, Агата. Обольсти ее, завладей доверием, и в итоге заставь говорить твоими желаниями. — Прости, Рут, но когда я вступала в ковен, я не думала, что мне будут приказывать кого влюблять в себя, — я даже не пыталась скрыть своего разочарования, — мне обидно получать такие низкие задания. — Хочешь, чтобы я попросила тебя убить ее? — Хватит, пожалуйста, перестаньте, — взмолила нас Грета, явно уставшая постоянно пребывать меж двух огней. — Нравится тебе это или нет, но ты сделаешь все, что я тебе скажу, — глаза русоволосой горели от ярости. — Мое слово для тебя закон, ты ходишь за моей спиной и под моей защитой. Так что не смей больше перечить мне, Аддингтон. — Конечно. Мы с Гретой будем делать все, что пожелает наша «королева», — презренно проговорила я. — Только вот незадача, наша верхняя немного отупела. Резкая боль пронзила мою правую щеку и, прислонив холодную ладонь к горящей коже, глазами, полными обиды, посмотрела на Рут. — Научись следить за своим языком, — ее глаза горели от злобы и скрытой обиды. Не желая больше оставаться с ними наедине, я поспешила покинуть библиотеку. В коридоре практически не было учеников. Слезы обиды наворачивались на мои глаза. Но и вина никуда не отступала. Я понимала, что совершила много необдуманных поступков, за которые сейчас нам придется расплачиваться и, скорее всего, Рут права, когда просит меня завладеть сердцем Оукман. Не успела среагировать, когда из-за поворота на меня натолкнулась профессор Оукман. Поспешно отстранившись, посмотрела в ее глаза, которые были такими же холодными, как и она сама. — Простите, — растеряно прошептала я и хотела было уйти, но профессор не позволила мне сделать этого. Остановившись, я посмотрела на ее пальцы, которые обвились вокруг моей руки. — Что-то не так? — спросила я, подняв на нее глаза, в которых все так же были непролитые слезы. — Думаю, этот вопрос мне следует задать вам, мисс Аддингтон, — она все так же держала меня за руку, не позволяя сдвинуться с места. — А я думаю, что вас это не касается, — резче чем следовало ответила я. — Агата, если вас кто-то обидел, вы можете сказать об этом мне, и я обещаю, что разберусь с вашим обидчиком. Что? Какого черта она несет? — Какого хрена вы ко мне привязались? — грубо бросила я и, щелкнув пальцами, обожгла ее ладонь. Воспользовавшись моментом ее растерянности, поспешила уйти. В первый день зимы все ведьмы, за исключением нашего ковена, собрались возле заледеневшего озера с Александрой на открытый сеанс. Рут посчитала, что нам практика не нужна, и написала отказ в письменной форме на имя директрисы. За то недолгое время после моей ссоры с верхней, она стала относиться к нам иначе. Больше не было секретов, которыми мы делились с друг другом. Все реже и реже она стала появляться в нашей общей комнате, что, несомненно, действовало на меня, и я чувствовала себя убогой. Мне казалось, что я физически больна, если Рут подолгу игнорировала меня. Я и подумать не могла, что мне может быть так больно без подруги. И я понимала, что виной всему магия, которая связывает верхнюю со своими нижними ведьмами. Не поклянись ей, я, возможно, чувствовала бы себя намного лучше, но клятва навечно будет притягивать нас к ней, пока кто-то не расторгнет ее. — Постой, Рут, — выходя из столовой вслед за девушкой, крикнула я, тем самым неосознанно привлекая к нам внимание проходящих учеников. — Я хочу поговорить с тобой. — И о чем же нам с тобой разговаривать? Кажется, на днях я уже сказала вам с Гретой, что мы не будем посещать практики у Александры с другими ведьмами, — она задумчиво усмехнулась. — Или ты снова хочешь пойти против моей воли? — Все совсем не так, — тише, чем следовало, сказала я. — Я хочу извиниться перед тобой за тот необдуманный выброс. Ты не заслужила того, чтобы я с тобой так разговаривала, и уж тем более проявляла неуважение. — С чего это вдруг в твоей голове появились такие мысли? — она заинтересовано посмотрела мне в глаза. — Может быть я глупая, раз не могу сразу понять, что хорошо, а что плохо. Уверена, что ты не желаешь нашему ковену зла и все твои предложения исходят с разумом. Если все еще хочешь, чтобы я обворожила Оукман, я это сделаю, потому что ты дорога мне, Рут. И мне очень тяжело, когда ты игнорируешь меня. — Я тоже не совсем права, когда заставляю тебя делать то, что ты не хочешь. Но ты должна понять, Агата, что ты единственная нить, которая может обернуться вокруг Оукман и заставить ее идти за тобой. — Но как? Охотников воспитывают с презрением к нам. Как я могу изменить в ней эту черту? — Нет ничего невозможного в нашем мире. Про охотников известно не так много, но, поверь мне, бывали случаи, когда охотники изменяли своим принципам и шли за ведьмами. Ни одна история не закончилась счастливым концом, да и историй этих не так уж и много. Но факт остается фактом, Аддингтон. Охотники тоже люди и им не чужды чувства. Соглашусь, что скрывать они их умеют превосходно и даже на смертном одре с их глаз не упадет не единой слезинки. Но, поверь мне, они умеют чувствовать. Все, чему их учат, это никогда не показывать чувства, но они есть, потому что они живые. — Я никогда не слышала про охотников, следующих за ведьмами, — не обращая внимания на жизнь вокруг нас, произнесла я, заинтересованно ожидая ответа. Мне до сих пор не понятно, что происходит между мной и профессором, но я не буду скрывать, что мне приятно ловить ее взгляд, слышать ее низкий голос и смотреть в ее глубокие глаза. — В детстве я нашла книгу на самой верхней полке отцовской библиотеки. Там говорилось о ведьме по имени Хилари, которая долгое время была верхней ведьмой в ковене, который состоял из семи сильнейших ведьм. Произошел выброс магии, который уловили охотники, и за ними пришли. Раньше никто не разбирался и не искал ведьму по следу. Хватало лишь одного взгляда на девушку или мужчину, чтобы понять, связан он с колдовством или нет. Тогда трех из семи ведьм убили и Хилари, поменяв свой облик на простушку, втерлась в доверие к одному из охотников. В книге говорилось, что у Чада была семья и двое детей, которым он с раннего детства прививал нелюбовь к ведьмам. И чтобы ты понимала, в итоге он сдался и влюбился в Хилари, не подозревая, кем она является. Их отношения продлились недолго и вскоре он узнал правду. Когда на ее шее затягивали веревку, он посмотрел в ее глаза и узнал в них свою возлюбленную. Тогда для него больше не существовало вражды, Агата. Он убедил всех, в том числе и себя самого, что ведьмы не виноваты. Охотники ушли из той деревни, но до конца своих дней они были вместе. Влюбиться в ведьму? Какие же сильные чувства он питал к ней, раз изменил не только своим принципам, но и всем, кто его воспитывал. — Хорошо. Если твоя просьба все еще в силе, я исполню ее. — Прекрасно, — подойдя ко мне ближе, русоволосая крепко обняла меня, спрятав свое белоснежное лицо в моих волосах. — Спасибо, — прошептала она. Обняв девушку в ответ, тяжело выдохнула, пытаясь скрыть свои чувства. Я сама лично подписала себе смертный приговор тем, что согласилась на просьбу Рут. — Чик-чирик, — послышалась возле нас, и в эту же секунду раздался смех белокурой охотницы. Отойдя от Рут, я посмотрела в смеющиеся глаза Сансы, которая в ответ смотрела на нас с Рут. — Уйди с нашего пути, невежда, — грубо произнесла русоволосая, делая шаг навстречу к девушке. — Какой у тебя острый язычок, — белокурая злобно оскалилась, — тебе известно, что мы делаем с такими нестроптивыми ведьмами вроде тебя? — Известно ли тебе, что делаем мы с мешающими мушками, которые донимают нас своим жужжанием? — не отступала верхняя. — Не боишься угрожать мне? — от улыбки на ее лице не осталось и следа. Вместо ответа белокурая девица с озлобленным лицом стала медленно надвигаться на Рут, обхватывая плеть, которая была скручена на ее поясе. — Остановись, — направляясь навстречу девушке, холодно попросила я, игнорируя зевак, которые стали собираться вокруг нас. — Как же гнусна участь нижних ведьм, — останавливаясь, проговорила охотница. — Вам приходится рисковать своей жизнью, заступаясь за своих глупых верхних, которые совсем не думают о последствиях, когда выпускают свой острый язычок на свободу. — Гнусна? Для меня, впрочем, как и для других ведьм, состоять в ковене – наивысшая честь. Мы часть наших родителей только до тех пор, пока не состоим в кругу. После вступления в ряды ведьм, наша семья — это наша верхняя ведьма, которая ведет нас к знаниям. Поэтому впредь не говори того, чего не понимаешь, потому что это глупо. — Глупо вставать на защиту той, кто наживает себе врагов в нашем лице, — Санса указала взглядом на русоволосую, которая опустила свою холодную ладонь на мое плечо, заставляя молчать. — Что здесь происходит? — послышался холодный голос директора Флеминг. Обернувшись на директора, заметила рядом с ней профессора Оукман, которая, к моему удивлению, молчала. На нее это совсем не похоже. Кажется, она всегда первая прибегает на споры между охотниками и ведьмами. Что же заставило ее сейчас поступить иначе, нарушив свои правила? Оукман изменилась с нашей последней встречи. Ее волосы больше не казались мне такими прекрасными, как ранее. Сейчас она предстала перед нами жгучей брюнеткой, а на поясе больше не было плети, которую она всегда держала возле себя. Но не смотря на это, с таким цветом волос она выглядела устрашающе. Было еще что-то в ее взгляде, чего я раньше не видела. К сожалению, мне не удалось понять, что именно изменилось, но я чувствовала это нутром.  — Она насмехалась над нами, — без промедлений ответила Рут, вставая передо мной, тем самым закрывая обзор на Оукман. — Профессор Оукман, эта наглая ведьма посмела угрожать мне, — направляясь к своей преподавательнице, проговорила Санса. — Вопрос задала я, а не профессор Оукман, — холодно, по слогам, произнесла Флеминг, смотря на юную охотницу. — Будьте так любезны, не прятаться за спину своего профессора. Попытайтесь самостоятельно ответить мне на мой вопрос, а не искать поддержки у преподавателя. Санса явно не ожидала такого поворота событий, поэтому, ища помощи, посмотрела на охотницу, которая в ответ окинула ее своим ледяным взглядом, призывая к действиям. — Агата, ты самая разумная здесь, — подойдя ко мне и приобняв за плечи, проговорила Александра, которая тут же посмотрела на Флеминг, — пожалуйста, расскажи, что здесь произошло. — Ничего что заслуживает разбирательств, — не обращая внимания на теплую ладонь Александры, ответила я. — Рут угрожала мне, — злобно выкрикнула Санса. — Это была не угроза, а предупреждение, Санса, — ответила русоволосая, явно чувствуя свое превосходство. — Если бы вас воспитывали, вам бы не было цены. Но в наше время охотники ничего из себя не представляют. Избалованные расхваленные придури. Никто не успел среагировать, когда белокурая девушка, вытянув свою плеть, рассекая воздух с визгом ударила ею Рут по оголенным руках. Вскрикнув и прижав руки к себе, она яростно посмотрела на меня, призывая к действиям. — Давай же, — с напором прошипела она и окинула взглядом подбежавших к ней ведьм. Сжав руки в кулаки и прошептав заклинания, посмотрела на светловолосую девушку и, разжав кулаки, кинула в нее сиренево-красный луч, который яростно ударил ее в грудь. Повалившись на пол и сжимая грудь от боли, она посмотрела на Оукман, которая все так же стояла с каменным лицом, не пытаясь вмешаться. — Будь умнее, — Александра одернула меня и заставила отойти в сторону. — Больше даже не пытайся что-то предпринимать перед охотниками, иначе последствия будут ужасны, и даже сама Флеминг не сможет вам помочь. — Зачем ты влезла, Агата? — спокойно без эмоций спросила директриса, игнорируя юную охотницу, которая уже что-то агрессивно шептала своей преподавательнице. — Слово верхней для меня закон, — ответила я, не поднимая глаз с носков своей обуви. — Рут было больно, и она пожелала отмщения, и я не смогла противостоять ее слову. — А если она скажет тебе убить себя, ведь Рут мертва, ты тоже сделаешь это? — Флеминг открыто издевалась, и это задело меня. — А если Александра попросит вас убить себя, вы тоже сделаете это? — в ответ задала вопрос и, подняв взгляд, посмотрела в ледяные глаза директрисы. — Не стоит задавать подобные вопросы, директор, прекрасно зная правила и законы ковена. Чтобы вы понимали, я навечно буду служить ей, и мне плевать, как это может смотреться со стороны. И да, если она скажет убить себя, я так и поступлю, потому что она приводит нас к новым знания. К знаниях воздуха, земли, воды и огня. Только ковен может даровать ведьме высшие познания, и я поклялась служить Рут, и поэтому впредь не спрашивайте ни меня, ни других ведьм о подобном. — В последнее время ваш ковен переходит все границы дозволенного в моей школе, — прожигая меня взглядом, ответила директриса. — С этой минуты я запрещаю вам проходить практики наедине, без наблюдения профессоров. — Но так нельзя, — протестующе проговорила Рут. — Мы не можем проводить наши практики в присутствии других. Практика — это таинство, которое никто не должен видеть, в том числе и другие ведьмы, если они не входят в круг. — Мое слово – закон в этой школе, мисс Картер. Больше никаких практик наедине, нравится вам это или нет, но я все сказала по этому поводу. — Тогда с этого дня нам больше не нужны занятия у профессора Оукман, потому что я и мои девочки считаем их бесполезными. Если не будет практик, то вы больше не сможете заставить нас посещать занятия охотницы. — Не охотницы, а профессора Оукман, — строго посмотрев на Рут, сказала Александра. — Мы же для нее ведьмы. Почему нельзя называть вещи своими именами. — Я никогда не обращалась к вам, мисс Картер, так, — прервав молчание, спокойно произнесла охотница. — И я не вещь, так же, как и вы, мисс. — Было намного лучше, когда вы молчали, — на лице подруги появилась презренная ухмылка, и она посмотрела на меня, ища в моем взгляде поддержку. — Картер, прекращай, — Флеминг кинула на девушку злобный взгляд, — живо в мой кабинет. После директриса, извинившись перед профессором Оукман и попрощавшись с Александрой, направилась прочь, в сторону своего кабинета, оставив меня наедине с охотницами и своей ненаглядной Александрой. — Не хочешь поговорить наедине? — обернувшись ко мне, спросила темноволосая девушка. — Нам не о чем говорить, — ответила я, нутром чувствуя взгляд профессора Оукман, которым она прожигала меня. — Раньше ты считала иначе, Агата, — может мне показалось, но я заметила обиду в ее взгляде. — Что изменилось в этом году, раз ты так сильно отдалилась ото всех. — Разве ничего не изменилось? Рут мертва, и мы с Гретой вынуждены страдать, потому что каждое изменение в ее настроении сказывается на нас, — сорвалась я. — И да, простите меня, Александра, за то, что отвернулась от вас, но я не могу по-другому, зная, что вы не были против, когда Флеминг позволила им, — я указала пальцем в сторону Оукман и Сансы, которые внимательно следили за нашим разговором, — прийти в школу. — Агата, послушайте, — обратилась ко мне охотница, тем самым привлекая мое внимание. — Не надо мне ничего говорить. Как только вы появились в школе, все закрутилось не в нашу пользу. Ваши ученики постоянно суют свой нос в чужие дела, а вы не даете нам покоя, — холодно бросила я и, ничего больше не говоря, поспешила уйти. Поздним вечером, когда настало время отбоя и большинство учеников уже находились в своих комнатах, мы втроем были возле замёрзшего озера. — Что Флеминг говорила тебе? — спросила рыжеволосая, не пытаясь скрыть усталости в своем голосе. — Ничего, что могло бы заинтересовать вас, — скучающе ответила верхняя. — Просто я не могу понять, с каких пор Флеминг стала против нас троих. Она игнорирует любые действия охотников, выставляя нас виновными. — Может, потому что она знает, — предположила я. — Флеминг – оборотень, и без сомнений она часто встречается с охотниками, ведь у них одна большая семья. Возможно, директор знает обо всем, что мы сотворили, и поэтому так относится к нам. — Алекс отдалился от нас с приходом охотников в школу, — произнесла Грета. — Илва – строгая женщина, и я могу предположить, что ей без труда удалось повлиять на своего сыночка. Алекс бесхребетен. — Не говори так о нем, — попросила я. — Может, он и не похож на свою мать по характеру, но зато он замечательный душой и всегда придет на помощь. Можете не сомневаться, что в случае опасности он протянет руку помощи, пойдя против слова своей деспотичной матери. — Заметили, что Окуман изменила цвет волос? — сменив тему разговора, спросила у нас Рут. Положительно кивнув, мы с Гретой переглянулись, понимая, что за этим последует какое-то предположение Рут. — Охотники редко что-то меняют в своем облике без надобной на то причины, — задумчиво протянула девушка. — Что могло произойти, раз она изменила цвет своих и без того прекрасных волос? — Ты сказала «прекрасных»? — не дав мне закончить мысль, обратилась ко мне Грета. — А что не так, Грета? Мне нравился ее цвет волос. — Мне ты никогда не говорила, что мои волосы прекрасны, — девушка, посмеиваясь, провела пятерней по своим блестящим волосам. — Но я думала об этом, — соврала я. — Агата, ты ведь понимаешь, что не должна ничего чувствовать к ней, кроме ненависти? — спокойно и без злости спросила меня Рут. — Конечно, — с натянутой обидой в голосе ответила я. — Мое сердце не создано для любви. Да и вообще, разве не девиз нашего ковена, что любовь — это слабость, и ведьма не должна поддаваться слабостям? — Хорошо, что ты это понимаешь. В противном случае тебе придется очень тяжко, потому что в конечном итоге именно ты будешь той, через кого мы будем на нее воздействовать. А когда она станет нам не нужна, мы убьем ее так же, как и ее наивную дочурку. Рут не говорила ранее, что собирается убить Оукман. Это так же доказывает мне, что она уже распланировала все наперед и прекрасно понимает, к какой цели мы движемся. — Не стоит мне напоминать о моем задании, Рут. Я все прекрасно помню, и можешь не беспокоиться о моих чувствах, потому что их нет. — Можно мне проверить подлинность твоих слов? — осторожно спросила меня Грета, извлекая волос шпильку. — Нет, — холодно произнесла я, — нельзя. Разве между нами больше нет доверия, что тебе захотелось проверить мои слова на подлинность? — И правда, Грета, ты груба по отношению к Агате, — заступилась русоволосая. — Не стоит так низко опускаться к ведьмам, состоящим с тобой в одном кругу. Между нами связь, и мы должны доверять друг другу. Уверена, что если бы у нашей малышки появились чувства к Оукман, она бы непременно сообщила нам об этом для того, чтобы мы помогли ей избавиться от них. Не так ли? — Да, — без эмоционально ответила я. — Никто не будет против, если я поспешу вернуться в комнату? Ирма достала из библиотеки «Молот ведьм», и мне бы хотелось прочесть ее перед сном. — Конечно, — русоволосая улыбнулась мне, — ты можешь идти, а мы с Гретой еще немного побеседуем. — До встречи, — произнесла я и направилась в сторону школы, мысленно проклиная себя за непонятные чувства к профессору Оукман. Стоило мне только войти в школу, как я сразу же натолкнулась на запрет моих мыслей. Оукман стояла передо мной в своей обычной темной одежде, и такие же черные, как и всегда глаза, прожигали меня насквозь. — Время за полночь, мисс Аддингтон, а вы все еще не в своей постели, — посмотрев на звездное небо через окно за моей спиной, проговорила женщина.  — Так же, как и вы, — ответила я и отступила на шаг назад, дабы увеличить расстояние между нами. Вздрогнула от неожиданности, когда услышала ее тихий смех и, подняв на нее глаза, заметила странный блеск в ее взгляде. — Вы заметили, какое сегодня звездное небо, Агата? — обойдя меня и встав напротив панорамного окна, она с замиранием сердца стала смотреть на небо, полностью усыпанное звездами. — Такие ночи кажутся волшебными, не правда ли? — Даже не могу предположить, что в ней волшебного, — медленно подходя к женщине, остановилась позади нее, подняв свои глаза на небо. — Потому что в звездную ночь таинства не проводятся, и я не чувствую негативного влияния магии ведьм. В такие ночи обычные люди могут спать спокойно, не беспокоясь, что на них могут навести морок или наложить порчу. — Чтобы навести морок нужна причина, — тихо, чтобы было слышно только ей, ответила я. — Мы не приносим вреда, пока нас не трогают. — Я дам вам совет, мисс Аддингтон, который может помочь вам в будущем, — все так же стоя ко мне спиной, произнесла женщина, совсем не замечая, как я таю от запаха, который исходит от нее. — Никогда в своей жизни не пытайтесь оправдываться, ибо как только ты попытаешься объяснить людям свои поступки, они сочтут тебя виноватой, и больше никто не пожелает слушать лгунью. — Говорите из собственного опыта? — Говорю потому, что не раз видела оправдывающихся ведьм, которых больше никто не слушал, потому что для всех и так было понятно, что они виноваты. Но вопрос лишь в том, виноваты ли они были? Поверьте, Агата, суд не честен к ведьмам, и лучше держать молчание, чтобы суд хотя бы попытался проверить, виновны вы или нет. — К чему вы говорите мне это? — Умереть чистым — намного лучшая судьба, чем жить под влиянием зла, — спокойно ответила женщина и, развернувшись, посмотрела в мои глаза, после чего, без каких-либо действий, молча покинула меня.