Сказания Хъемоса: Бездомные души

Клара почувствовала как что-то тяжелое взвилось в воздух за её спиной, рвануло за рюкзак и обрушилось в воду, увлекая её за собой. Перед глазами на мгновение мелькнуло небо, а потом тело пронзило холодом, выбивая воздух из легких и скручивая судорогой каждую мышцу. Притороченный к рюкзаку артефакт яростно заискрил, и то, что сбросило женщину в озеро, тут же отпрянуло в сторону с высоким утробным рыком, взметнув крепкий поток воды. Бледный, идущий нервной рябью круг света с поверхности быстро удалялся, и Клару охватил острый слепой ужас. Она несколько раз вхолостую загребла воду руками, прежде чем поняла, что висевший на плече тяжелый рюкзак камнем тянет её вниз, в черноту. Грудь невыносимо сдавило, Клара машинально разинула рот и вода тут же хлынула ей в горло. Легкие пронзило режущей болью, в глазах почернело, и в голове искрой промелькнула мысль, что всё кончено. Сознание вернулось к ней мгновение спустя, превратившись в одно сплошное яростное: НАВЕРХ, НАВЕРХ, НАВЕРХ. Не видя ничего, кроме заветного светлого пятна над головой, Клара извернулась, пытаясь выпутать негнущиеся руки из лямок сумки. Та цеплялась за неё с тем же упорством, с каким до этого всё время норовила соскользнуть с плеч, и на какой-то момент лекарше отчетливо показалось, будто проклятый рюкзак с привязанным к нему камнем вознамерился её утопить. Сердце и лёгкие будто раздулись до самых ребер, норовя проломить грудную клетку и вырваться наружу, в ушах шипела и билась не то кровь, не то вода, и каждая новая доля секунды казалась последней. Наконец освободившись от быстро ушедшего на глубину рюкзака, Клара вдруг почувствовала невыносимую слабость. Окоченевшее тело почти не слушалось, и, вместо того, чтобы в несколько рывков доплыть до поверхности, она слабо барахталась на одном месте, с трудом заставляя себя шевелиться. Вода обволокла её, будто густое ледяное желе, а лёгкие в этот момент пылали огнем. В какой-то момент она почти перестала чувствовать холод, как и собственные руки и ноги, только видела, тусклый, такой близкий и недосягаемый свет с поверхности озера, который вдруг начал мерцать и метаться, прежде чем окончательно померк, заслоненный чьей-то широкой тенью. Что-то ухнуло в воду сверху, заставив её вспениться крупными пузырями, и Кларе показалось, будто кто-то схватил её и потащил на глубину. А потом исчезнувший было свет вдруг ударил в глаза вместе с холодным воздухом. Она тут же попыталась жадно вдохнуть и зашлась в приступе мучительного кашля. — Чёрт-чёрт-чёрт, тяни меня, не дотащу! — Тяну! Ты куда так далеко полез, сам утопнуть решил? — Да не доставал я! Паническая ругань Дерека и Соловья доносились до неё словно сквозь толстое одеяло. В плечо уперлась твердая земля, и Клара, резко изогнувшись сделала попытку вцепиться в неё рукой. Над ухом снова зачетрыхались: от неожиданного рывка, пытавшийся вытащить её из воды Дерек чуть не свалился в озеро вместе с тянущим его назад за одежду Соловьем. Кое-как восстановив равновесие, они, наконец, вытянули лекаршу на берег и оттащили подальше от воды. — Клара, ты как?! — Соловей рухнул на колени рядом с ней, испуганно заглядывая в облепленное мокрыми волосами лицо. Та перевернулась набок, сотрясаясь от сдиравшего глотку кашля, перемежающегося с с судорожными попытками вдохнуть, попыталась подняться, рванулась в сторону и снова рухнула на колени. — Тихо-тихо, всё хорошо, всё хорошо… — успокаивающе забормотал бледный от испуга Соловей. Растерянно пытавшийся отряхнуть залитую водой по пояс рубашку Дерек вдруг тревожно вгляделся в курившуюся над озером дымку и вскрикнул, указывая пальцем на воду: — Смотри! Там что-то есть! Хисагал обернулся: черная гладь была девственно пуста. — Что? Я ничего не вижу. — Говорю тебе, что-то всплывало! Подожди, может опять появится, это наверняка та штука, которая её чуть не утащила! — возбужденно затараторил Дерек. — Ты рехнулся?! Идем отсюда! Надо костер развести, и вас обоих высушить! — Куда, наверх, что ли? — Дерек с сомнением взглянул на едва успевшую отдышаться Клару — Мы не поднимемся! А если эта тварь из воды вылезет, кем бы она ни была? — Так пройди вдоль берега, посмотри, может, он где-то дальше от воды уходит! Мужчина поколебался, но все же кивнул. — Ладно… ладно я быстро. Если что найду — сразу вернусь. А вы давайте следом, Сумки брось — потом заберем. Он кинул опасливый взгляд на озеро и, развернувшись, быстро зашагал вдоль склона. Соловей, опомнившись, подскочил к брошенным впопыхах сумкам и сорвал с одной из них свернутое в рулон одеяло. Клара уже сидела на земле и бессмысленно терла лицо руками, пытаясь убрать с него налипшие темные волосы. От холода её била крупная дрожь, зубы непроизвольно выстукивали чечетку. Соловей накинул одеяло ей на плечи, а потом, передумав, натянул на голову, укутывая женщину до самого носа. — Вот так… надо хоть н-немного согреться. А потом пойдем разведем костер и высушим тебя,. Клара, ну с-скажи что-нибудь! Ты не ранена? Ч-что-то болит? — при виде бессмысленно-испуганных глаз лекарши и побледневшего до желтизны лица Соловей начал заикаться от тревоги. Клара не то всхлипнула, не то шмыгнула носом и ухватила непослушными, дрожащими пальцами края одеяла, пытаясь укутаться в него поплотнее. — Н-н-ничего… Я…я н-нормально, т-только з-замерзла очень, — еле шевеля синюшными губами, выдавила она. — Я сейчас еще одеяло принесу! — Соловей тут же вскочил на ноги и вдруг замер. Ему показалось, будто вода в злополучной заводи заволновалась. — Почудилось, что ли?.. — пробормотал он. По темной глади, будто бы прошла рябь, но её тут же прикрыла полупрозрачная вуаль тумана, не давая как следует вглядеться. — Эй, я нашел нам место! — зычно прокричал Дерек откуда-то из-за растущих у самой воды старых разлапистых деревьев. — Вы там как? Идете? — Сейчас! — откликнулся Соловей, ежась от зазвеневшего в воздухе эха собственного голоса. — В-вы чего т-так орете? — просипела Клара, когда хисагал подошел к ней со вторым одеялом. Тот пристыженно закусил губу. — Извини… ты можешь встать? Дерек место побезопаснее нашел, тут чуть-чуть пройти. — Да… подожди, — Клара выставила ладонь в отрицательном жесте, уворачиваясь от попытки набросить ей на плечи одеяло. — Не мочи. Переоденусь в сухое, тогда и… Она осеклась, и её устало прикрытые темные глаза вдруг испуганно распахнулись. — Моя сумка… она… вместе с артефактом… — беспомощно пролепетала женщина, устремив на озеро жалобный ищущий взгляд, будто надеялась, что тяжелый каменный шар сам собой всплывет на его поверхности. Соловей тоже, не мигая, смотрел на воду. Оттуда на него в ответ смотрели два темно-желтых глаза с узкими вертикальными зрачками. — Клара, вставай… Давай! Уходим отсюда! — Соловей схватил сжавшуюся в комок женщину за плечи, пытаясь помочь ей подняться. Та смотрела в самый центр заводи и не заметила того, на что наткнулся взглядом хисагал, оглядывая берег, но удивляться или спорить у неё уже не было сил. Она осторожно встала на непослушные, подгибающиеся ноги и мелкими шажками засеменила за Соловьем, опираясь на его подставленную руку. Тот вел её вдоль самого склона, по которому они спустились в овраг, и не отрывал напряженного взгляда от воды, готовый в любой момент схватиться за пистолет. Дерек встретил их у наскоро собранной кучи местами сухого валежника. Он и сам успел замерзнуть в полусырой одежде, хотя до трясущейся от холода и испуга Клары ему было далеко. — Как ты? — спросил он, тревожно вглядываясь в почти отрешенное лицо смотревшей себе под ноги лекарши. — Надо костер развести, а то она совсем окоченеет, — ответил за неё Соловей. — Ясно. Собирай, а я — за сумками. — Погоди! — окрикнул хисагал уже сорвавшегося с места Дерека. — Возьми пистолет. Тот раздраженно оглянулся, с удивлением посмотрел на протянутое ему оружие. — Что? Это еще зачем? — Ты был прав — тут в воде какая-то дрянь водится. У самого берега плавает, так что осторожнее там, не подходи к воде. Те несколько минут, на которые Дерек скрылся между деревьями, стали пыткой и для Клары, и для Соловья. Женщина совсем продрогла, одеяло на ней пропиталось водой от одежды и почти перестало греть. Хисагал переживал и за неё, и за Дерека. Когда из-за зарослей вдруг раздался хлопок выстрела, он вскочил с места, рассыпав только что собранный «шалашик» будущего костра. Через пару минут широкие ветви поселившихся на берегу елей возмущенно затряслись, и Дерек выбрался оттуда целый и невредимый, сгибаясь под весом двух походных рюкзаков. — Что случилось?! В кого ты стрелял? — спросил Соловей, нервно глядя на ещё дымящийся в руке мужчины пистолет. Тот подтащил сумки поближе к нему, свалил на землю и, крякнув, разогнулся. — Видел я твою тварь. Пялилась на меня из воды. Хотел подстрелить, но не знаю, попал, или нет. Ни черта там не разглядишь из-за долбанного тумана! — Надеюсь, ты её не разозлил. Дерек скептически пожал плечами. — Мы ушли от воды, так далеко на берег она не должна выбраться. — Наверное… Давай сюда пистолет. Ты можешь заняться костром, пока я не перезаряжусь? Забив в ствол пистолета пулю и оглянувшись на Дерека, Соловей вдруг обнаружил, что у того ничего не получается. Мужина собрал рассыпавшийся костер и, тихо ругаясь сквозь зубы, стучал над ним огнивом, но вылетавшие из него слабые искры гасли, едва опалив не слишком сухой хворост. Вяло рывшейся в сумках в поисках подходящей сухой одежды Кларе было не до него. Порядком продрогший хисавир тоже начинал клацать зубами, торопился, и каждая неудачная попытка заставляла его всё сильнее нервничать. — Погоди, не так! — Соловей подошел к нему, протягивая руку за огнивом и кресалом. — Трут надо поджигать, ветки искра не схватит. Он сломал несколько хворостин, насыпал на него сухого древесного мусора и, прицелившись, пару раз легонько ударил напоминавшей старую бляху от ремня металлической пластиной по маленькому кремню. Из-под его пальцев закурился легкий дымок и Соловей, близоруко щурясь и прикрывая трут ладонью, засунул его в сложенный холмиком хворост. — Помоги Кларе с одеждой, — осторожно дуя на маленькое пламя, мимоходом велел он наблюдавшему за ним Дереку. — И сам переоденься и в одеяло завернись, а то вы оба простудитесь. Едва дав огню окрепнуть, Соловей оглядел их маленькую стоянку и принялся с неожиданной деловитостью обустраивать её. Без Маркуса дело шло тяжело: на то, чтобы ободрать нижние ветви елей под импровизированные сидения, укрытия и топливо, хисагалу не хватало сил, и ему приходилось бегать туда-сюда вдоль берега в поисках подходящего валежника. Сначала Соловей то и дело с опаской поглядывал на воду, но потом осмелел и забыл об этом, поглощенный другими заботами. Из озера больше никто не появлялся: то ли Дереку удалось спугнуть и подстрелить неуловимого подводного обитателя, то ли он просто не показывался на глаза. Вскоре у склона оврага уже весело искрил приличный костер, с треском пожирая смолистые дрова. Рядом с ним появилась небольшая аккуратная поленница, а вокруг расположились охапки длинных сухих веток, на которых можно было сидеть, постелив сверху куртки. Дольше всего пришлось возиться с подпорками для котелка. Вбить две жерди в твердый каменистый берег, как они делали это в лесу Соловей не смог бы при всем желании. Нарезав несколько кругов по стоянке, он вытащил из охапки длинную жердь, перекинул через поленницу и придавил один из концов своим рюкзаком, а на другой попытался повесить котелок. Жердь пыталась кататься из стороны в сторону, котелок пару раз чуть не рухнул прямо в костер, заставив Соловья ругаться сквозь зубы. От предложившего помощь Дерека увлеченный своим занятием хисагал раздраженно отмахнулся, и тот хмуро наблюдал за ним со стороны. В конце концов, ему удалось надежно закрепить жердь, и теперь в висящем над ней котелке понемногу закипала набранная в озере вода. Клара к тому времени уже грелась у костра, успев переодеться в рубашку из сумки Соловья. Ни одни его штаны на ней не застегнулись, и она ограничилась тем, что обернула сухое одеяло вокруг бедер, высунув наружу голые лодыжки. Для Дерека сменной одежды вообще не нашлось, и он пытался высушить промоченную рубаху прямо на себе, придвинувшись поближе к огню и машинально дергаясь, когда очередная вылетевшая из костра искра пролетала в опасной близости от его лица. Соловей опустился на охапку хвороста рядом с ними и вдруг почувствовал, что устал. Он весь взмок, ладони и плечи ныли. — Спасибо тебе. Хисагал поднял глаза на Клару и озадаченно наморщил лоб. Ему показалось, что она смотрит на него почти с восхищением. — За что? — Как, за что? Ты в одни руки лагерь поставил. Молодец. Соловей смущенно пожал плечами. — Должен же я хоть что-то делать. — Не говори глупостей. Ты много чего хорошего делаешь. Клара вдруг болезненно скривилась и согнулась пополам в приступе кашля. — Ох… как бы в легких вода не осталась, — с трудом прохрипела она. — А что будет? — нервно осведомился Дерек. — Как её оттуда убрать? — Да никак… Это сейчас неважно. — Как это, неважно? — возмутился Соловей. — А вот так! — с неожиданной злостью буркнула Клара. — Артефакт теперь на дне сраного озера,.вот это — беда! Если Милена нас найдет, а его не будет, она нас всех порешает! — И что?!. — машинально выпалил Соловей и тут же осекся — Ну а… черт… Если Маркус с ней… — Вот именно. Хисагал тяжело вздохнул и сгорбился, обняв себя за плечи. — И что тогда будем делать? — спросил Дерек, отрешенно глядя в огонь. — Следом за ним в воду не прыгнешь, раз там водится какая-то дрянь. — Да даже если бы не водилась: вода ледяная — туда только с камнем на шее прыгать, — мрачно съязвила Клара, а потом закрыла лицо руками и испустила тяжелый, тоскливый вздох, от которого Соловей едва не передернулся, ощутив, как кожа на спине будто сжалась от пробежавших по ней мурашек. — Ты… ты только не убивайся. Ничего она нам не сделает, — без особой уверенности сказал Соловей. Клара ответила ему громким саркастическим смешком, и он тут же взвился, — Да правда! Без нас она этот артефакт уже вообще никак не достанет! — Как будто с нами достанет… — Да уж что-нибудь придумаем, — упрямо отрезал хисагал, пытаясь убедить скорее себя, чем её, и тут же вскочил с места, не обращая внимания на протестующе занывшие мышцы. — Пойду, ещё воды наберу. Соловей схватил одну из пустых фляг и быстро зашагал к озеру, спеша убежать и от возражений, и от скептического молчания. — Мы все живы… мы живы… пока мы живы, всё как-нибудь наладится… все решится… Всё всегда идет плохо, а потом как-нибудь решается… надо только потерпеть… немного потерпеть, — еле слышно бормотал он себе под нос, чувствуя, что, если перестанет говорить, то примется выть от отчаяния следом за Кларой. — По крайней мере, воду мы нашли, значит, от жажды уже не умрем… значит, пара дней у нас точно есть. Сегодня еще поживем. У Соловья невольно вырвался тихий истеричный смешок. В памяти услужливо всплыла ночь, когда они вместе с Маркусом зайцами бежали прочь от пылающего склада, а потом, выбиваясь из сил шли через лес, сами не зная, куда. «Уйти как можно дальше, дожить до утра, выбраться из леса» — хисагала страшно злили тогда сухие ответы Маркуса на его вопрос о том, что им делать дальше. Теперь он понимал: в тот момент их жизни сжались до размеров этих коротких, простых задач, за пределами которых ничего не существовало. Маркус видел это, потому что думал за них обоих. Соловей не думал ни о чем. Он просто следовал за контрабандистом, и пока тот не останавливался, жизнь, даже полная страха, крови и неизвестности, казалась почти вечной. «Как ты только это выдерживал?» На его памяти Маркус никогда не выходил из себя, даже в моменты, когда на его лице отчетливо проступали страх и растерянность.Словно он всегда знал, что делать. Или был уверен, что сможет выкарабкаться из чего угодно. Или ему было всё равно, выкарабкается он или нет. Маркус не казался жизнелюбивым, и всё же, каждый раз, когда очередная волна неудач накрывала их с головой, находил где-то силы для нового рывка и, перебирая в голове все случаи, когда он сам со смутной надеждой ждал, что контрабандист скажет, что им делать, Соловей искал источник этих сил, в которых сейчас отчаянно нуждался. Хисагал так и стоял бы у берега с пустой флягой, сверля взглядом пустоту, как вдруг уловил краем глаза едва заметное движение и встревоженно поднял голову. От берега в стороне от него к центру заводи расползалась легкая рябь. Потревоженная вода качнулась, пошла кругами и расступилась. На её поверхности показался сначала двойной ряд крупных темно-красных, подвижных, как маленькие плавники чешуй, а потом крупная, темная голова с широко посаженными глазами. Глаза были голубыми, и остолбеневший от неожиданности Соловей вдруг понял, что видит не то существо, что наблюдало за ним, когда он уводил от берега Клару. Оно было гораздо крупнее и совершенно не пыталось скрывать своё присутствие. Это была странная рептилия, больше всего похожая на мощную, гигантскую ящерицу. Она пристально взглянула на Соловья и погрузилась обратно, продемонстрировав гладкую спину и широкий мощный хвост, а потом снова вынырнула немного ближе к центру заводи. Всё её тело было покрыто темной зеленоватой чешуей, испещренной извилистыми полосами. Если бы не украшавший хребет яркий двойной гребень, она казалась бы самим духом озера — ожившей плотной волной с яркими голубыми глазами. То исчезая под водой, то скользя по её поверхности с неторопливой хищной грацией, рептилия описала небольшую дугу и направилась прямо к хисагалу. Завороженно наблюдавший за ней Соловей опомнился, вздрогнув от запоздалого укола страха. Он медленно попятился, нащупывая за пазухой рукоять пистолета, развернулся на каблуках, собираясь рвануть от берега прямиком к Кларе и Дереку и вдруг в изумлении затормозил. — Сссстой, ххииисссагал! В спину его догнало похожее на вздох раскатистое шипение. Соловей неуверенно оглянулся. Рептилия тут же поймала взгляд его удивленно выпученных глаз и приподняла голову над водой. Над верхней губой у неё шевелились длинные тонкие усы. — Не бегиии — я не убью. Соловей никогда в жизни не слышал такого странного голоса. Он не был ни мужским, ни женским и казался чем-то средним между утробным урчанием, громким шепотом и шипением огромной змеи. Несколько секунд, хисагал просто стоял, раскрыв рот, не понимая действительно ли слышит его, или ему просто чудится. — Ты… ты это… Ты мне говоришь? Существо сощурилось и плавно прикрыло кожистые веки. Красные чешуи-плавники на его голове шевельнулись, и Соловей смутно догадался, что ему только что утвердительно «кивнули». — И что ты хочешь от меня? — опасливо спросил он, на всякий случай поднимая пистолет и по привычке поглаживая пальцем резную рукоять. — Подошшшшдиии. Убедившись, что Соловей не торопится убегать, рептилия снова направилась к берегу, проплыла вдоль него и вынырнула, выбрав место, где он не врезался в кромку воды, а плавно приподнимался вверх. На суше показалась короткая шея, крепкие, толстые лапы с широко расставленными пальцами и мощное уплощенное туловище длиной в полтора человеческих. Вылезать из озера полностью рептилия не спешила, оставив задние лапы и хвост под водой. Решив, что на суше она уже не сможет двигаться быстро, Соловей немного успокоился, хотя приблизиться не решался. Он то и дело оглядывался через плечо в сторону зарослей, где располагалась их наскоро собранная стоянка, но вдруг замер, глядя на развернувшееся перед ним загадочно-пугающее преображение. Рептилия выгнула спину, подтягиваясь на берег на крепких лапах. Они начали вытягиваться: пальцы становились длинными и изящными, острые черные когти превратились в округлые прозрачные ноготки. Локти и лопатки торчали острыми углами, чешуя ссыхалась и облетала на землю бледной шелухой, вместо которой на перекатывающиеся в трансформации мышцы, смещающиеся суставы и кости натягивалась плотная молочно-белая кожа. Под ней, словно глина в руках скульпторы формировалось туловище: уплощенный, живот округло выступил, кости таза раздались, превращаясь в рельефную линию бедер. Там, где были видны только крепкие мышцы и плоская грудинная кость, налилась мягкая грудь, проступили очертания ребер, а под ними торс сузился, образуя талию. Плечи рептилии раздались в стороны, словно вытягивая массу из сузившейся шеи, череп гнулся, вдавливался, из вытянутого становясь круглым. Голая белая кожа на нем сначала потемнела, а потом пустила в считанные секунды выросшую до самой спины красновато-рыжую шевелюру, глазницы расширились, носовая кость поползла вверх, натягивая на себя ноздри. Рептилия приоткрыла все еще непомерно широкую пасть, выплевывая выпавшие зубы, на месте которых уже росли новые, а потом плавно повертела головой из стороны в сторону, выгнулась, потянулась, словно только проснувшаяся кошка, Она будто перетекала из состояния в состояние, приноравливаясь к движениям изменившегося тела, и не испытывая никакого беспокойства от того, как внутри растягиваются и сжимаются мышцы, выскакивают и встают на место суставы, растут и крошатся кости. Соловей наблюдал за этим, затаив дыхание, со смесью омерзения, смущения и любопытства на вытянувшемся лице. Вместо рептилии перед ним на берегу лежала обнаженная женщина с белой, как сметана кожей на которой кое-где виднелись остатки не успевшей облететь чешуи, и длинными темно-рыжими, почти каштановыми волосами. В человеческом облике её тело казалось более изящным, и все же оно было таким же крупным и тяжелым, как и до этого. Она очень напоминала Милену, но, глядя на перекатывавшиеся под кожей крепкие бугры мышц и натягивающиеся при каждом движении сухожилия, Соловей вдруг осознал, насколько сильно каману при всех её немалых габаритах иссушила смерть. Завершив преображение, рептилия поудобнее устроилась на берегу, опираясь на руки, повернулась к залившемуся смущенным румянцем Соловью и внимательно оглядела его от макушки до пяток. У её глаз были человеческие круглые зрачки и совершенно не человеческий, стылый, бесстрастный взгляд. Она поднесла руку ко рту, извлекла что-то из-под языка и приподняла над головой, демонстрируя хисагалу. Тот невольно скривился: в пальцах рептилия держала сплющенную пистолетную пулю. — Чщеловек, который выпусстил это в осзеро. Где он? Бесплотное шипение превратилось в низкий грудной женский голос. Она говорила так же, как и двигалась: неторопливо и тягуче, растягивая некоторые слоги и старательно высвистывая шипящие звуки. Соловей растерялся. — Ты… откуда ты знаешь, кто стрелял? — спросил он — Сстрелял? — рептилия с интересом перевела взгляд на пулю в своей руке. — Оно и вправду летело, ссловно сстрела, шжелая пробить плоть… Мой ссын ссказал мне. Этот куссок желесза ранил его. Хисагал похолодел, машинальным жестом отводя пистолет за спину. — Твой сын? Он… который с желтыми глазами? — Верно… Он и о тебе расссказал, и о втором человеке. Шженщщине. — Он пытался её утопить! — возмутился Соловей и с опаской взглянул на рептилию, но та лишь плавно пожала плечами. — Да-а… вссего лишь играл, охотилсса. — Всего лишь? Она чуть не погибла! — И шшто тебе сза дело? — с вялым интересом осведомилась рептилия, положив подбородок на ладонь. — Как что?! Она… она моя подруга! — Ммм… сзначит, она тошже из Альянсса? — А… ну… мы как раз шли в Альянс… — после некоторой заминки осторожно ответил хисагал, пристально вглядываясь в невыразительное лицо, силуэт которого удивительно напоминал черты вытянутой морды. — Во-от как… — ему показалось, что рептилия осталась недовольна ответом. Она опустила глаза, задумчиво крутя в пальцах пулю. — Никогда бы не подумала, что васс, хиссагалов, теперь пусскают так далеко вмессте с обычными людьми. В глазах Соловья зажегся воодушевленный огонек, и он подался вперед машинально опуская руку с пистолетом. — Ты видела ещё таких, как я? Рептилия мелодично хмыкнула. — Ссамо ссобой. Видела птицс, видела ма-аленьких человечщков… меньше дашже тебя. Не так васс и мало, как вссе говорят. — Соловей! Ты где там застрял?! Из-за зарослей раздался голос Дерека, и хисагал похолодел, заметив, как рептилия, казалось, готовая лужей расползтись по берегу, хищно оживилась. Забыв о Соловье, она приподнялась на руках и смотрела в сторону, откуда доносился зов, и тому казалось, будто её круглые зрачки начинают вытягиваться. Расслабленное тело подобралось, из-под воды снова показался красный гребень и темная голубовато-зеленая чешуя — ниже пояса человеческие спина и бедра плавно перетекали в короткие крепкие лапы и мощный хвост. Выбравшись из покрывавших берег кустов и отыскав взглядом Соловья, Дерек сердито двинулся к нему, но застыл на полдороге: беспокойство на его лице сменилось изумлением. Он поймал тревожный взгляд хисагала, а потом заметил рептилию. Его и без того бледное от усталости и холода лицо посерело, растеряв остатки краски. Следом за ним побледнел и Соловей. Он узнал взгляд, которым рептилия приморозила мужчину к месту. Точно таким же взглядом смотрела Милена: на случайно заступивших ей дорогу рейновцев, на несчастного связного в лесу у Каберека, на солдат, возвращавшихся в Башни с заключенными хисавирами — на всех, кого спустя доли секунды лишала жизни. Только вместо азартного огня в голубых глазах рептилии сверкал кровожадный холод. Окажись Дерек в пределах её досягаемости, она бы, не задумываясь, в тот же момент свернула ему шею, и помня, как легко с виду неповоротливая озерная хищница преобразилась, принимая человеческую форму, Соловей был уверен, что это может случиться в любую секунду. — Послушай, не надо! Он не хотел, он просто испугался, не надо его трогать! — затараторил хисагал, пятясь к Дереку и вставая между ним и опасно напружинившейся рептилией. Та раздраженно наморщила лоб, поворачиваясь к Соловью ухом. — Ме-едленнее, хиссагал. Шшто ты ххочешшь от меня? — Что я хочу? — опешил Соловей. — Я хочу… то есть, я не хочу, чтобы ты убивала его! — Сс чщего ты взял, что я ххочу убить? — по-кошачьи сощурившись, почти проурчала рептилия. — Воин, ссумевший подсстрелить в воде лоргера, досстоин увашжения… Подойди, милый друг, я верну тебе твою сстрелу. Она склонила голову набок, глядя на потерявшего дар речи Дерека, и вытянула раскрытую ладонь, на которой темным камешком лежала пуля. — Это моя пуля! — Соловей вскинул пистолет, направляя слегка подрагивавшее дуло в лоб рептилии. — И у меня их еще много! Если выстрелю — убью, так что уходи! Оставь нас в покое! Полные губы женщины презрительно скривились. — Не попадешшь, ххиссагал. И исскашжения твои тебе не помогут. Сзря ты выбралсса исз ссвоего гнесзда один, бесз овера. Некому тебя защщитить, некому дать ссил исскашжать… Её грудной голос мягко переливался: она словно нараспев читала им сказку-колыбельную, медленно и плавно вползая всё дальше на берег. На поверхность воды позади неё начала всплывать белесая шелуха полинявшей чешуи, по спине и плечам волнами прокатились вновь менявшие положение мышцы, хребет резко проступил под кожей, растягивая её позвонками. —…отойди в ссторону. Не мешша-ай. Вам вссё равно не уйти, ессли я не пущщу. Соловей всё пятился и пятился, слыша, как за его спиной точно так же осторожно отступает Дерек. Рука с пистолетом ходила ходуном. Он понимал, что стоит ему сделать резкое движение и спустить курок, как всё будет кончено, либо для рептилии, либо для него самого, и Дерека. А следом — и для ничего не подозревающей Клары, которая должна была ждать их у костра. Почему-то в этот момент он совершенно не верил, что смертоносная для обычного человека пуля остановит надвигавшееся на них существо. — П-пожалуйста, не надо… Твой сын! Если он ранен, у нас есть врач, она может его вылечить! Рептилия насмешливо выдохнула. Она уже полностью выбралась из воды, но продолжала по-звериному ползти по берегу, почти задевая его животом. — Не смешши-и… Это дашже не рана — так… цсарапина… — Тогда чего ты злишься?! Твой сын первым на нас напал, а ты за это хочешь убить?! — Это ты чего злишься, хисагал? У тебя уже есть один ручной человечек, на что тебе еще один? Глупый, бесполезный, деррсский… Он тронул мое. Теперь я хочу его себе в оплату. — А ты тронула мое! — не веря собственной собственной наглости, огрызнулся Соловей. — Твой сын чуть не убил моего человека и утопил мой артефакт! Нахамон! Который мы несли в Альянс! Рептилия приостановилась, склонила голову набок. — Артефакт-нахамон? — повторила она. — Темный шшар, который упал на дно оссзера? — Да! Именно он! Он нужен Альянсу, и они будут его искать! Они уже нас ищут! Милена, она — камана, знаешь таких? А он, вообще-то, — хисавир! — Соловей махнул рукой себе за спину, указывая на Дерека. Он отчаянно мешал правду с откровенным враньем, едва контролируя срывающийся голос и чувствуя, как начинают гореть от волнения и стыда шея и уши. К его удивлению, лицо рептилии как будто смягчилось. Она перестала гипнотизировать плотоядным взглядом дышавшего через раз Дерека и даже опустилась на землю, задумчиво переваривая слова хисагала. Тот воодушевился и уже открыл рот, собираясь закрепить успех, как услышал позади испуганный вздох. Клара пришла за ними, в чем было: натянув на ноги сырые ботинки и обвязав одеяло вокруг пояса. Детская рубаха Соловья сидела на ней несуразно, плотно обхватывая маленькую грудь, темные волосы падали на плечи тяжелыми слипшимися патлами, а на лице застыло такое выражение, будто Клара готова была рухнуть без сознания там, где стояла. При таком виде взведенный арбалет в её руках выглядел смешно и жалко, словно его сунули беспомощному младенцу. — Клара… ты только не… — начал было успокаивать её Соловей, но женщина его не слушала, как и Дерек. Они оба поднимали взгляд куда — то поверх его головы, и если лекарша с каждой секундой казалась все бледнее, то хисавир наоборот отчего-то быстро заливался краской, становясь багровым от затылка до самых ушей. Хисагал повернулся, и сам тут же пошел белыми и красным пятнами, растерянно выкатив круглые глаза. Рептилия окончательно перешла в человеческий облик, плавно поднялась с земли и теперь возвышалась над ними в полный рост — высокая, мощная, полностью обнаженная. Широкие крепкие плечи придавали её фигуре мужские очертания. Под белой кожей мягко перекатывались массивные мышцы, проступали сухие линии жил. Рептилия машинально провела рукой по шее, убирая назад мокрые пряди темно-рыжих волос, ни капли не стесняясь своей наготы. В человеческом облике она не вписывалась ни в одну из рамок привычной женской красоты, и всё же величавая неторопливость движений и мощь здорового, гармонично сложенного тела дарила ей свою жутковатую привлекательность. Соловей опомнился и поспешно отвел глаза. Его взгляд смешно заметался в поисках точки, из которой он мог бы наблюдать за рептилией, не цепляя ничего недозволенного, и в конце концов остановился на её лодыжках. — Опуссти оружие, букашшка. Оно тебе не помошжет, ессли я захочщщу тебя убить, — сказала рептилия, смерив Клару снисходительным взглядом. — Ссначит, артефакт принадлешжит Альянс-су? Соловей готов был поклясться, что чувствует, как голубые глаза рептилии холодят ему макушку. — Д-да… — Шшто ты прячешшь глаза, хисагал? Может быть… лжешшь? Соловей поспешно поднял на неё взгляд и почувствовал, как кроме шеи и затылка начинает гореть спина, а следом — и всё тело. Теперь ему оставалось только высоко задирать подбородок, чтобы смотреть в жуткие голубые глаза рептилии, которая по каким-то причинам предпочитала разговаривать только с ним, практически игнорируя Клару и Дерека. — Я не вру! Артефакт правда Альянса! Он работает, поэтому… поэтому мы должны отнести его в руины, — тараторил хисагал, лихорадочно соображая и надеясь, что рептилия не примет его волнение за ложь. — Мы должны были встретиться с другими, с нашими, и перебраться через Нор-Алинер. — Сс тобой была камана, ты сссказал? — Да. — И почщему она оссставила тебя одного? Да еще с такой вашжной вещщью? Рептилия шагнула вперед, принялась обходить их по кругу, плавно покачивая бедрами. — Я не один, — неуверенно возразил Соловей, невольно следя за ней взглядом. — Щщитай, один, — она подошла к мелко подрагивавшему от холода и напряжения Дереку и вытянула шею, будто принюхиваясь. — Врешшь ты или ошшибаешшьссся… а он не хисссавир. Нет в нём ссилы дашже засставить восздух колыхнутьсса… — Это неважно. Он научится, когда попадет в Альянс. — Научитсса, как шжелать? — с задумчивым сомнением произнесла рептилия, скосив глаза на Соловья. — Ну, а ты? Ты ссможешшь пошжелать, шштобы артефакт поднялсса из оссзера для тебя? — Что? — Это моё осзеро и только моё. Я шшла подсземельями чересз горы, шштобы найти его, и хочу сспокойно шжить здессь ссо ссвоим ссыном, — объяснила рептилия. — Мне не нушжны сздесь ни Альянсс, ни этот жгущщийся куссок камня. Ты можешшь сзабрать его. А потом — уходи и никогда не восзвращщайся ссюда. Она равнодушно отвела взгляд от едва дышавшего Дерека. Соловей вздохнул, не веря своему счастью, но его сердце, едва успокоившись, снова нервно заколотилось в самом горле. — Я не… не смогу, — едва слышно выдавил он. Рептилия вопросительно склонила голову набок. — Не ссможешь? — Для меня это слишком сложно. Я никогда не пытался двигать предметы… тем более, те которые не вижу. Женщина шумно выдохнула через нос, и, глядя в её сощуренные, насмешливо заискрившиеся глаза, хисагал понял, что она смеется. — Так ты ещще ничего не умеешшь! — она зашлась громким кашляющим шипением. — Драться умею!.. — тихо огрызнулся Соловей. — А ты сама не можешь достать артефакт из озера? — Шшар делали людишшшки для людишшек, Он шшжется дашже под водой. Пока его плетение шживо, иману его не тронуть. — рептилия презрительно скривила широкие красные губы. — Ну шшто ты смотришшь на меня так печально? Ссскашжи — пуссть кто-то из твоих чщеловечков за ним нырнет. — Вода ледяная… — пробормотал Соловей и устало потер лицо шершавыми ладонями. — В ней насмерть замерзнуть можно. — Глупоссти. Осзеро холодно только у ссамого верха. Внутри него вода теплая, как кровь. Хисагал вопросительно оглянулся на Клару. Та покачала головой. — Я не почувствовала. Наверное, это где-то глубже. — А как глубоко там дно? — спросил Соловей. Рептилия плавно повела плечами. — Дно? Чщеловеку так глубоко не нырнуть. Но до шшара доплыть мошжно. Вссего дессять, может, дватсссать длин тела. — Чьего? — Моего, конешшно. Соловей уныло насупился. По самым оптимистичным его догадкам рептилия была чуть ниже двухметровой Милены. — Ты… ты можешь дотащить меня до артефакта под водой, а потом поднять назад? — раздался за его спиной робкий голос Клары. Он оглянулся на лекаршу, и та встретила его загнанным взглядом. — С ума сошла? Ты только что чуть там не утонула! — Нам надо его достать! — едва не плача, упрямо заявила Клара. Уставшая переминаться с ноги на ногу на одном месте рептилия двинулась к ней. — Ты поплывешшь? — она мелодично усмехнулась. — Маленькая девочщка? Ты шже захлебнешшьсся. — Да. Поплыву, — будто не веря самой себе, пролепетала Клара и тут же добавила, не дав Соловью шанса запротестовать. — Я не буду там долго!.. У нас есть веревки. Я привяжу одну к шару, она поднимет меня, и мы просто вытянем его наружу с берега. Всё просто. — Не просто! — возразил хисагал. — Ты и так воды наглоталась, а если еще раз захлебнешься?! Найдем Милену — пусть она туда и ныряет! Она мертвая, ей всё равно! — Да мы даже не знаем, где находимся, куда нам её ис… — голос Клары вдруг сорвался, и она подавилась надсадным кашлем, едва не сгибаясь пополам. — Мёртвая? Рептилия почти не изменилась в лице, но, взглянув на неё, Соловей невольно сжал в руке пистолет: её голубые глаза гневно сузились, у уголков губ появились брезгливые складки. — Не ссмей приводить ссюда мертвых! — прошипела она, хищно наклонившись вперед, и Соловей машинально опустил глаза на землю у её ног, ища взглядом разъяренно мечущийся из стороны в сторону хвост. Рука рептилии тяжело опустилась на плечо стоявшей к ней ближе всех Клары, и та испуганно сжалась, чувствуя, как длинные пальцы впиваются ей в кожу сквозь ткань рубашки. — Решшай, кто поплывет, — сверля Соловья недобрым взглядом, сказала рептилия. — Иначе я васс вссех утоплю. Хисагал поджал пересохшие губы и робко взглянул на Дерека. — Ты… ты можешь нырнуть? — почти прошептал он, в очередной раз густо заливаясь краской от стыда и сдавливавшего глотку чувства вины. Он сам не верил, что осмелился попросить об этом. Дерек молча переводил испуганный взгляд с него на дрожавшую в объятьях рептилии Клару. — Я?! Она же хотела меня убить! А если она просто утопит меня?! — Не утопит! Она сказала, что отпустит нас всех, если мы заберем артефакт и ничего не скажем Альяну. Верно? Рептилия медленно качнула головой. — Верно. Я прощщу тебя. На первый расз. — Видишь? Она тебя не тронет. Тебе нужно будет просто привязать к артефакту веревку и подняться к нам. — Но…. Но. Я не знаю! — Прости… я не хочу, тебя просить, честно не хочу! — воскликнул Соловей. — Я бы нырнул сам, если бы мог. Дерек принялся нервно тереть пальцами виски, явно начиная паниковать. Он осознавал, что выбора у него на самом деле не было. Соловей не смог бы прикоснуться к артефакту, даже если бы пережил погружение, Клара едва стояла на ногах, и рептилия стискивала и мяла её плечо крепкими пальцами. Её терпение явно истекало. — Я… я не знаю… — мужчина опасливо посмотрел на рептилию, за лихорадкой мечущихся в голове мыслей уже не замечая её форм. — Я могу попробовать, не знаю, только, на сколько смогу задержать дыхание. Чёрт… — Давай… давай пока вернемся к костру. Он потухнет, да и всё равно надо взять веревку, — сказал Соловей и вопросительно посмотрел на рептилию. — Отпусти её. Мы никуда не убежим, только возьмем всё, что нужно и вернемся. — Конешшно, не убешжите, — почти добродушно согласилась та, отпуская плечо Клары. — Я пойду сс вами. К разочарованию Соловья, на суше рептилия себя чувствовала совершенно свободно. Она неторопливо вышагивала рядом с ними, подставляя полуденному солнцу влажно поблескивающие белые плечи. — Тебе не холодно? — не удержавшись, спросила Клара искоса разглядывая её крепкую, мускулистую фигуру. — Холодно, — сказала рептилия после недолгого молчания, будто взвесив перед этим, стоит ли маленькая лекарша того, чтобы ей отвечать. — И у тебя нет никакой одежды? — Ссзачем? Я ссскоро вернусь в осзеро. Огня рептилия тоже не боялась. Она брезгливо осмотрела рыже-красные, уже начавшие остывать угли и подошла к конструкции, удерживающей над ними котелок с откипевшей водой, с любопытством оглядывая стоянку, пока Соловей и Дерек копались в рюкзаках в поисках веревки. Клара устроилась у костра, и наблюдала за ними, подкармливая огонь. Несколько раз она ловила взгляд Дерека, порывалась что-то сказать, но в последний момент виновато опускала глаза. — А ты… ты ведь пришла сюда из руин? — спросила она, провожая взглядом обходившую лагерь по кругу рептилию — Исз руин? Я пришла исз-сза Хребта Хъемоссса. — Да, верно, это Срединные горы… Но там ведь повсюду крепости и стены. — Никаких ссстен, есссли знаешшь, где идти. Нельсзя преградить дорогу реке. — Ты говорила, она идет где-то под землей? А где именно? — Я покашжу, — рептилия прищурилась. — Когда досстанете шшар исз воды. Соловей и Дерек подошли к ним с веревками и одеялом в руках. У последнего был такой вид, будто он уже наглотался воды и утонул. — Мы готовы, — без особой уверенности сказал хисагал, — Ты подождешь нас здесь? — Нет, — Клара покачала головой и поднялась. — Я буду на берегу — вдруг понадобится моя помощь. Она виновато взглянула не Дерека. — Прости, что тебе приходится это делать. — Что мне только не приходилось делать последние несколько дней, — невесело усмехнувшись, ответил мужчина. К злополучному берегу он шел, как на казнь. Клара и Соловей сдавленно молчали. Рептилия ласточкой нырнула в воду и тут же высунулась наружу, нетерпеливо глядя на Дерека. — Разденься и оберни веревку вокруг руки. Не забудь, что тебе нужно будет вернуть второй конец на берег. И цепляй её за артефакт, не за рюкзак, ясно? — инструктировала его Клара. Дерек смущенно посмотрел на неё. — Что, совсем раздеваться? — Если не хочешь потом ходить в мокром — да. Ты что, стесняешься? Не переживай, ничего нового я там не увижу, — в усталых глазах Клары на мгновение блестнул ехидный огонек — А ты можешь просто отвернуться? — Да пожалуйста, — лекарша пожала плечами, поворачиваясь к нему спиной. Соловей тоже отвел глаза, а вот рептилия продолжала пялиться на него без всякого стеснения. Сложив одежду, Дерек зябко обнял себя за голые плечи, подошел к краю берега и опасливо заглянул в воду. — А это не…. А-А! Не утерпев, рептилия высунулась из воды и дернула его за руку, заставив с воплем плюхнуться в воду. Пока Дерек барахтался, пытаясь вспомнить, как держаться на поверхности, она грациозно кружила вокруг него, с легкостью управляя получеловеческим-полузвериным телом, а потом подплыла сзади и подхватила под руки, помогая ему восстановить равновесие — Вдыхай, быссстрее, — поторопила она. Мужчина резко втянул в стиснутую холодом грудь побольше воздуха, и, едва успев закрыть рот, ушел под воду. Рептилия обхватила Дерека руками, прижавшись грудью к его спине, и тащила на дно, плывя всё быстрее и быстрее. Мощное тело изгибалось волнами, толкая себя вперед, перепончатые лапы загребали воду. Навстречу хисавиру неслась зеленоватая тьма, и он чувствовал, как глубина начинает болезненно сдавливать голову и уши, с перепугу едва удерживая воздух в легких. Холод резко сменился теплом, и краем глаза Дерек заметил мелькнувшую сбоку тень: к ним присоединился второй хозяин озера — небольшая копия своей матери с желтыми, как древесная смола глазами. Он запаниковал и принялся извиваться, пытаясь заставить рептилию повернуть назад. Она раздраженно дернулась и на мгновение отпустила его, чтобы тут же схватить снова, в этот раз крепко прижав его руки к туловищу. Мужчина надул щеки и остервенело замычал от сдавившей грудь боли. Сердце колотилось от ужаса, и ему казалось, будто барабанные перепонки готовы лопнуть от давления воды. Уже ничего не видя в окружившей его теплой, бурлящей темноте, он зажмурился, изо всех сил противясь нарастающему желанию судорожно вдохнуть. — Привясзывай! Голос рептилии донесся до него будто откуда-то издалека. Она перестала тащить его вниз и отпустила, подтолкнув вперед, и за грохотом сердца и болью от сдавливающих голову и грудь тисков, Дерек не сразу вспомнил, что ему нужно делать. Он наткнулся выставленными руками на бугристый камень, а потом нащупал гладкую, как стекло поверхность. Сам шар и его металлическая оправа оставались прохладными даже здесь, где вода была почти горячей. Дерек приоткрыл глаза, но ничего не увидел и принялся неловко скручивать веревку с руки. — Бысстрее! Утонешшь! Он почувствовал, как вода вокруг него завихрилась плотным потоком — рептилия нетерпеливо кружила рядом, не решаясь приближаться к шару. Несколько раз обернуть веревку вокруг металлического прута казалось почти непосильной задачей — каждое движение давалось с трудом. Завязывая концы узлом, Дерек уже почти не понимал, что делал, только надеялся той частью сознания, которая ещё не утонула в удушливой панике, что сделает всё правильно, и ему не придется ни сегодня, ни когда-либо ещё снова нырять на дно. Темнота стала гуще, гул затопил голову, и он перестал чувствовать руки. В рот хлынула вода, горло сдавило спазмом, легкие раздирало от недостатка воздуха. Потом тело вдруг обожгло резким холодом, и Дерек понял, что под боком у него твердая, колючая, стылая земля, с неба в глаза бьет солнечный свет, и его заслоняет обеспокоенное лицо Клары. — Давай-давай, дыши глубже! Все хорошо, ты молодец. Дерек откашлялся — горло противно жгло и саднило — и машинально протянул руку к лицу, касаясь уха. Голову наполнил непрекращающийся звенящий шум, и голос Клары пробивался сквозь него, будто сквозь толстый слой ваты. Она укрыла его одеялом и терла, пытаясь согреть. — Я привязал? — еле слышно пролепетал мужчина, щурясь и смаргивая с ресниц воду. Клара улыбнулась ему печально-счастливой улыбкой. Когда Дерек пришел в себя достаточно, чтобы суметь сесть то тут же оглянулся на заводь. Рептилия высунулась из воды и полулежала на берегу, наблюдая, как Соловей с натужным кряхтением оттаскивает подальше на сушу черный от сырости рюкзак Клары. Увидев, что Дерек зашевелился, хисагал оставил свою ношу и со вздохом разогнулся. — Как ты? — обеспокоенно спросил он. — Ничего… — Дерек зябко укутался в одеяло. — Я что, утонул? — Нет, — вместо Соловья ему ответила Клара. — Ты просто потерял сознание, еще когда вы всплывали. Но у тебя горло закрылось, так что воды ты не наглотался. — Ссслабенький ты человечек, — насмешливо протянула рептилия, с довольным прищуром потягиваясь на солнце. — И минуты не выдершшжал, как начал ссзадыхаться. У Дерека не было сил возражать. — Голову очень давило, — шмыгнув носом, пробормотал он. — И в ушах будто что-то хотело лопнуть. — Тебя водой сдавило с непривычки, — объяснила Клара и ободряюще похлопала его по плечу. — Спасибо. Не знаю, что бы мы сейчас без тебя делали. Дерек невольно засмотрелся на лекаршу, удивленный и завороженный её теплой благодарной улыбкой. — Шшар у васс. — прошипела рептилия. — Теперь уходите отссюда. — Мы не сможем пойти сейчас, — возразил Соловей и, заметив мелькнувшее в голубых глазах хищницы недовольство, объяснил, кивнув на Клару и Дерека. — Они оба сегодня чуть не утонули. Им нужно отдохнуть хотя бы… хотя бы до утра. — Долго. — Потом мы уйдем, больше никогда не вернемся и никому не скажем, что ты здесь живешь, я обещаю! А ты обещала мне показать дорогу через горы, которая под землей, помнишь? — Ты хочешь пойти отсюда в руины? — Дерек удивленно сдвинул брови, подняв взгляд на хисагала. — А как же Маркус и Милена? Соловей пожал плечами, пряча глаза. — Я пока… я не знаю. Но дорогу всё равно посмотреть надо. В случае чего больше никак границу не перейти, — он вопросительно взглянул на рептилию. — Договорились? Пожалуйста. — Ссзавтра утром. Не посзже, — помедлив, нехотя сказала она и бесшумно погрузилась в воду.