Opportunity

Гэвину было чертовски некомфортно. Он стиснул зубы, пережидая очередную волну спазмов и тошноты, и резко втянул воздух носом в попытке совладать с болью в животе. Эти несколько часов перед течкой всегда были невыносимы, и ему ничего не хотелось так сильно, как очутиться в своей постели и закинуться подавителями, которые он, идиот, оставил на грёбаном кухонном столе. По-хорошему, Гэвину стоило остаться дома, в одиночестве, но у него на работе накопилось порядочное количество дерьма, и он планировал разобраться с ним перед тем, как уйдёт в недельный отпуск. Может, он и был мудаком, но, если это было в его силах, никогда не оставлял работу невыполненной. И он ни хрена не добился бы, если б не прилагал усилий. Всего пара отчётов. Несколько файлов, которые нужно заполнить и отправить начальству, и Гэвин будет свободен. Абсолютно свободен для того, чтобы вернуться домой и страдать. Гэвин думал, что у него есть ещё пара дней до течки, но болезненный спазм в животе как бы намекнул: он проебался. С омегами среднего возраста случается подобное. Ёбаный цикл, работавший как часы с твоих пятнадцати, начинает сбоить. Живот снова скрутило, нога непроизвольно дёрнулась, и Гэвин зашипел от боли и зажмурился. Он просто жалок. Он смутно уловил неразборчивые слова: кто-то звал его по имени. Губы дрогнули в кривой гримасе — Гэвин всё ещё пытался справиться с болью, — в горле застряло рычание. Намёка ублюдок не понял — голос прозвучал громче. — …ектив Рид. Вы слышите меня? Наконец он открыл глаза и раздражённо рявкнул: — Чего тебе? Найнс сосредоточенно пялился на него через перегородку, разделявшую их столы. Сканировал. Анализировал. Короче, делал ту самую херню, которую делали андроиды, когда изучали окружающую обстановку. Его диод пульсировал жёлтым, тревожная складка на лбу выдавала сосредоточенность и недовольство. — Кажется, вам нехорошо. Гэвин закатил глаза. — Ну ни хрена себе. Ты пристал ко мне, только чтобы озвучить очевидное? Диод Найнса на мгновение загорелся красным, но сразу же пожелтел обратно. — Я могу чем-то помочь вам? Гэвин сдавленно рассмеялся и осёкся — моментально заныла поясница. — Мне просто нужно поехать, блядь, домой. А я не могу, пока не подпишу это. А чтобы это сделать, надо забрать кое-какое дерьмо из хранилища улик. Я уже двадцать минут пытаюсь встать. Найнс склонил голову. — Я могу сходить за уликами. Что именно вам нужно? Гэвин прищурился. Найнс никогда не отличался подобной услужливостью. По крайней мере, он никогда не помогал, не приправив этот жест доброй воли щедрой порцией сарказма. Для мирового равновесия. Вот уже восемь грёбаных месяцев Гэвину приходилось терпеть его — с тех самых пор, как Коннор притащил Найнса из какого-то там тайника «Киберлайф» и Фаулер нарёк их сраными партнёрами. В общем, Найнс никогда не стремился помочь. Наверняка это шло вразрез с базовыми установками его программы — или какой там хернёй он руководствовался. Коннор сказал, Найнс, в отличие от него, был создан уже девиантом. И Гэвин понятия не имел, как это обстоятельство могло привести к тому, что Найнс был самым заносчивым ублюдком, которого он когда-либо встречал. Да этот мудак никогда не делал ничего, кроме того, что было нужно ему. Впрочем, Гэвин готов был согласиться на что угодно, даже на это неожиданное и подозрительное предложение помощи, если это означало, что он мог вернуться домой раньше. — А31 и В54. Мне нужно просто сверить детали. Найнс кивнул. Он поднялся на ноги — его диод загорелся ровно-голубым — и вышел в коридор, к шкафчикам. Гэвин, поймавший изумлённый взгляд Коннора, покачал головой. Поморщился: то, что на него пялится ещё один андроид, когда он просто пытался закончить с работой, чтобы вернуться домой, закинуться таблетками и позвонить кое-кому, бесило. Коннор склонил голову — совсем как Найнс. Встревоженно, что ли. У него было сочувственное выражение лица, и Гэвин вдруг вспомнил, что Коннор был создан омегой — возможно, он имел некоторое представление о том дерьме, с которым Гэвину приходилось иметь дело, пусть и искусственным путём. Гэвин смягчился. Но только чуть-чуть. Коннор, вполне вероятно, мог просто запустить процесс синтетической течки без всей этой идиотской подготовки организма, через которую приходилось проходить обычным людям. Вроде Гэвина. Блядские андроиды. Гэвин выдавил из себя «спасибо», когда вернувшийся Найнс положил на его стол пакеты с уликами; тот кивнул и вернулся за свой стол. Слава богу, Найнс заткнулся и не отвлекал его в течение следующих двух часов, пока Гэвин заканчивал с работой. Спазмы немного улеглись. Гэвин знал: это означало приближение течки. Боль всё ещё не унялась, и ему чертовски хотелось в душ — от него несло подступающей течкой, стрессом и болью, и это было омерзительно. Этот запах разъедал ему ноздри, как кислота, и Гэвина мутило. Он потянулся и наконец погасил экран; Найнс косо взглянул на него. Гэвин подхватил куртку, поднялся на ноги и молча направился к выходу — Найнс мог свалить домой когда захочет, чёрт побери, или вообще остаться ночевать в участке. Чёрт, а у Найнса вообще есть квартира? Или он снимает номер в гостинице? Плевать. Не его проблемы. Гэвин уже добрался до парковки, когда на его плечо опустилась тяжёлая рука; он рассерженно зарычал, чужие пальцы мягко сжались, и Найнс развернул его к себе лицом, несмотря на очевидную угрозу в этом рычании. Лицо Найнса, обычно строгое, сейчас приобрело выражение беспокойства, которое смотрелось почти странно в сочетании с его невыразительными чертами. Не то чтобы совсем уж невыразительными, конечно, но эмоциональный диапазон Найнса был значительно уже, чем у того же Коннора. Было это связано с его личностными качествами или с особенностями программы, Гэвин не знал — никогда не спрашивал. Какая нахрен разница. — Что тебе, блядь, нужно? Диод Найнса переливался жёлтым и красным, словно он обрабатывал какой-то поток информации. Гэвин вскинул брови — это было странно, он никогда раньше не замечал, чтобы у Найнса были с этим какие-то проблемы. Ну, не считая его девиантных штучек. Казалось, Найнс не может подобрать слова, и это заставило Гэвина замереть и скрестить руки на груди. Только когда он заметил, что Найнс резко втянул воздух носом — и что цвет его диода тут же изменился, — до Гэвина дошло. — Что, течного омеги никогда не видел? Найнс почти отпрянул, сжал руку, всё ещё лежавшую у Гэвина на плече, и покачал головой. — Видел, но тогда всё было иначе. От вас пахнет… болезнью. Всё в порядке? Ну разумеется. Следственное подразделение. Конечно, этот ублюдок был создан альфой. Гэвин усмехнулся. Стряхнул руку Найнса и развернулся к своей машине. — Ничего такого, с чем не помог бы справиться хороший трах. Полагаю, ты утолил своё любопытство. Я еду домой. А в следующую секунду он запнулся, потому что Найнс внезапно преградил ему путь. — Что за… — Постойте, детектив. Выслушайте меня, пожалуйста. Я… беспокоюсь о вашем здоровье. Гэвин окинул его внимательным взглядом, останавливаясь на идеально уложенных волосах, чертовски обтягивающей водолазке, охрененно сидящих брюках и сияющих ботинках. Чёртов. Идеальный. Пластиковый. Говнюк. Беспокоился. Его пластмассовый напарник беспокоился. Он не стал утруждать себя ответом — просто прошёл мимо и вытащил из кармана ключи. А потом эта блядская рука перехватила открывшуюся дверцу машины. — Пожалуйста, детек… Гэвин резко обернулся, вынуждая Найнса отступить. Сейчас у него не было сил на эти игры. Всё, что было ему нужно, — сесть в машину, добраться до дома и позвонить кому-нибудь из партнёров с прошлых течек. Узнать, поможет ли ему кто-нибудь справиться с этим дерьмом, или Гэвин вновь будет предоставлен самому себе. Ему нужны были подавители. Ему нужно было в душ. Найнс, придурок любопытный, просто его задерживал. Диод Найнса несколько мгновений пульсировал красным, а потом загорелся жёлтым, и Гэвин оправил рубашку. — Ну что? Чего ты доебался? Найнс окинул его долгим внимательным взглядом прежде чем ответить. — Когда вы вернулись на работу после прошлого отпуска, вы были ранены. Ваши запястья… похоже, вы с трудом справлялись с клавиатурой и оружием. На одном из расследований вы чуть не выронили пистолет. Гэвин усмехнулся: — Течка — всегда грязное дело, дерьмо случа… — А в позапрошлый раз у вас на щеке была царапина. И не до конца сошедший синяк. Кровеносные сосуды в левом глазу лопнули. Гэвин отпрянул. Несколько мгновений он сверлил пристальным взглядом лицо андроида, затем пожал плечами и выпрямился, засунув руки в карманы. — И чё? Мне нравится всякая кинковая хе… — А до этого у вас было травмировано горло, и вы почти не могли говорить. Это было зимой, поэтому вы ходили в водолазке и шарфе, но, думаю, вы просто прятали под ними синяки на шее. Глаза Гэвина расширились, и он невольно отступил на шаг. Найнс не говорил об этом раньше, и Гэвин полагал, что он просто ничего не замечал. Этого вообще никто не замечал. Найнс шагнул вперёд, сокращая дистанцию между ними. — Я боюсь, что вы будете ранены и в этот раз. Найнс выглядел настолько искренним, что это было даже больно. Чувство вины и стыда — если в Гэвине ещё оставался какой-то стыд — пронзило его и тут же переросло в ярость. Какого хера Найнс решил, что имеет право судить и вмешиваться в его жизнь? Да, он был полным дерьмом в выборе партнёров. Не то чтобы здесь вообще было уместно слово «выбор» — Гэвин тот ещё мудак, никто не будет терпеть его закидоны, не получая ничего взамен. Он не возражал против боли. Против серьёзных повреждений — да, но боль… боль может перерасти в нечто интимное и возбуждающее, если знать, как её правильно использовать. Хотя никто из его партнёров-на-одну-течку этого не знал. Это просто был способ взять то, чего они хотели. Гэвин не был против. Всё лучше, чем справляться одному. — И почему это тебя вообще ебёт? То, что я делаю в своё грёбаное свободное время, — моё личное дело. Найнс дёрнулся, и диод на его виске замигал алым. — Я не хочу снова видеть вас раненым, Гэвин. Гэвин ухмыльнулся и шагнул к нему, вторгаясь в его личное пространство — если у Найнса таковое вообще, конечно, имелось. — И что ты предлагаешь? Ты-то позаботишься обо мне, да? Ты вообще оснащён всем необходимым для того, чтобы справиться с этим дерьмом? Найнс не прерывал зрительного контакта, и это удерживало возникшее между ними напряжение. — Я оснащён намного лучше, чем любой из тех неподходящих альф, к услугам которых вы обычно прибегаете, Гэвин. Это было сказано медленно и очень тихо. Как обещание и вызов одновременно. Стоя настолько близко к нему, Гэвин ощущал запах искусственных феромонов на коже Найнса. В этом запахе не было никаких эмоциональных оттенков, свойственных человеческим феромонам, но он всё равно взволновал его. Или, может, дело было в негромком голосе, сладкой вибрацией прокатившемся по его телу. — Неподходящих? Они прекрасно справляются с этой работой. Найнс вдруг вжал его всем телом в машину — это был вызов, но Гэвин не позволил себе поддаться. — Они вам не нужны. — Правда в том, придурок, что у меня нет возможности выбирать. Мне тридцать восемь, у меня дохуища шрамов и — как ты любишь подчёркивать — есть проблемы с манерами. Я беру то, что могу получить. Всё вдруг изменилось: руки Найнса соскользнули с металлической обшивки машины на бёдра Гэвина, подушечки пальцев легонько вжались в поясницу. Нежно. Осторожно. Почти нерешительно. И точно — неуверенно. — Тогда возьмите меня. Это было сказано так тихо, что Гэвин растерял последние мысли. Невозможно было думать, когда пальцы Найнса массировали его бёдра, утихомиривая боль в животе, и ласкали спину; он подавился выдохом и запрокинул голову, больно ударившись затылком о дверцу. У Найнса были тёплые руки. Невероятно тёплые. И невероятно умелые. Гэвин закрыл глаза, и его накрыло облегчением. Неужели это так плохо — позволить Найнсу поехать с ним? В самом деле ведь Гэвин ничего против него не имел — он просто был ублюдком и любил выводить Найнса из себя. Этот вариант избавил бы его от хлопот по поиску партнёра, и… чёрт, это было очень, очень хорошо. Гэвин хотел большего. Гэвин опустил руку на затылок Найнса, дёрнул его за эти блядские идеальные волосы, вынуждая опустить голову, и прижался губами к чужим. Андроид прижал его к себе, и где-то в его груди всё низко завибрировало. Чёрт. Это тоже было… хорошо. Он был аккуратен, но настойчив. Немного застенчив. И осторожен, даже перехватывая инициативу в поцелуе. А потом он внезапно отстранился, и Гэвин почти заскулил. — Чт… Чужие пальцы вплелись в его волосы, дёрнули, вынудив запрокинуть голову и застонать. — Вы не сказали «да», Гэвин. Мне нужно услышать это. Гэвин пытливо заглянул ему в глаза и глубоко вдохнул, тут же вздрогнув: в чужом запахе появились новые нотки. Эти нотки были… чистыми и отчётливыми. Совершенно не похожими на запах других альф, но всё равно узнаваемыми. Так пах альфа на грани гона. Пальцы в его волосах и на его бедре дрожали; Гэвин и не думал, что Найнс способен чувствовать нечто подобное. Он даже не стал гадать, была ли эта дрожь искусной имитацией или чем-то настоящим — в конце концов, это не имело никакого грёбаного значения. — Да. Да, хорошо, хренов ты мудила. Он задохнулся: Найнс вдруг скользнул носом по его челюсти и соскочил губами на шею. Пробуя на вкус. Целуя. Прикусывая кожу. Не останавливаясь, пока Гэвин не застонал — и лишь после этого отстранился. Гэвин, поплывший, сумел смутно различить, как Найнс провёл языком по влажным губам, наверняка анализируя его феромоны. — Я позабочусь о еде. Хотите, чтобы я отвёз вас домой? Гэвин глубоко вдохнул и выпрямился. Теперь ему дали возможность собраться с мыслями. Ему всё ещё нужно было принять душ. Привести себя в порядок — во избежание каких бы то ни было комментариев от идеально аккуратного мудака, стоявшего перед ним. В голове всё ещё была каша, но теперь, когда Найнс не вылизывал его шею, разум постепенно прояснялся. — Нет, сам справлюсь. Просто приезжай, когда закончишь со всеми этими сраными приготовлениями. Найнс кивнул и урвал ещё один торопливый поцелуй, прежде чем отстраниться. — Тогда увидимся позже, Гэвин. Гэвин пялился на него, пока Найнс приглаживал волосы, поправлял одежду и возвращался в участок. Он не сумел удержаться от лающего смешка. Если Найнс решил, что, просто одёрнув рубашку, избавится от ненужных вопросов, ему стоило подумать ещё раз: после всех этих обжиманий он буквально повесил себе на грудь неоновую табличку, гласящую, что его задница принадлежит Гэвину Риду. По крайней мере, на эту неделю. Гэвин сел в машину, захлопнул дверцу и молча откинулся на спинку сиденья. Он давно не чувствовал такого возбуждения — наверное, со времён колледжа, когда он, безмозглый мальчишка, проводил вечера в местном подпольном бойцовском клубе и трахался со всеми подряд. Гэвин завёл машину, выехал с парковки и направился домой. До прихода Найнса у него было что-то около двух часов. Впервые за много лет он почувствовал себя живым.