Душа Дьявола

Мои глаза тонут во тьме. Тело патетично раскинуто по черной мраморной ванне, багряные крылья предательски опадают на пол, словно неживые. Чужие руки ласкают мои плечи. Темная голова демоницы путешествует по моей груди, оставляя отметины на коже. Собственнически. Ревниво. Мне даже тяжело поднять веки, чтобы сфокусировать зрение и прогнать ее к чертям из своих покоев. Ее присутствие будит во мне только раздражение пополам с отвращением. Прежде всего к себе. - Посмотри на меня, Люцифер, - томно шепчет брюнетка, обводя языком контуры моей татуировки. Наверняка это смотрится безумно сексуально и половина преисподней отдала бы все, чтобы заполучить себе такую страстную любовницу. Ости хотела меня везде и всегда, как безумная. И мне это нравилось. Прежде. Чего еще мог желать мужчина с моим темпераментом? Оказалось, что совсем другого. Кого-то трогательно-нежного и жмущегося ко мне, в беспамятстве повторяющего мое имя. Тяжелый стон сорвался с моих губ, надломленным эхом разносясь по великолепной ванной комнате. Сквозь адскую боль я заставил себя открыть глаза. А она неплохо постаралась... Свечи, лепестки алых роз, два бокала глифта. Тянущиеся ко мне полные чувственные губы, которые я любил раньше ласкать ночами напролет. Вожделел ее. Прежде. Ости. Когда все изменилось? Моя кожа почти на физическом уровне отторгала ее прикосновения. Шикарные черные волосы, змеями расползающиеся по моей груди и животу, вызывали омерзение. Ее чувственное тело, некогда служившее мне неиссякаемым источником сладострастия, стало почти противно. Я не хотел ощущать его мягкую тяжесть на себе, я не хотел больше быть в этом теле. Никогда. Я пошевелился, избегая ее прикосновения к моим губам. Это не скрылось от ее внимательно пожирающего взгляда. Краем глаза я успел уловить промелькнувшее на ее лице... страдание? - Что с тобой происходит? Почему ты так себя ведешь со мной? - в сексуально низком голосе звучат обида и упрек. Не понимаю, что с ней, отказываюсь понимать. Ости казалась мне умнее всех прочих дьяволиц и ангелов, безуспешно ожидающих от меня слова любви и верности после бурной ночи. Она знала и принимала меня таким, какой я есть, не вдаваясь в детали моих похождений. Нас обоих это устраивало. По крайней мере мне так казалось. Она словно говорила себе, что мое очередное увлечение не продлится дольше пары недель. И она была так права. Меня никто никогда не цеплял. Не заставлял чувствовать. Мучиться. Страдать вот так, как в дешевом романе простых смертных. Теперь же она ощущала что-то, что ее заставляло требовательно расспрашивать меня о причинах таких разительных перемен. Совершенно неуместно. У нее не было на меня никаких прав, как их не было и у остальных. Но она похоже начала забывать об этом. - Если что-то не устраивает, выход там же, где и был всегда, - устало шепчу я, потянувшись к своему бокалу. Обжигающая жидкость, проникающая внутрь, казалось, расплавляла вены. Но и она не могла снять эту адскую боль. Горячий поцелуй расцвел на моей шее. Она ласкалась. Просила прощения. Тешила мое самолюбие, унижалась. Я знаю женщину, которая только раз опустилась до такого в библиотеке ада. Больше такого не повторится, я это понимал. Вики... Вики слишком гордая, чтобы прийти ко мне во второй раз. На это и была моя ставка. Вики это не Ости. Дьявол, почему от этой мысли мне захотелось сдохнуть, только бы не возвращаться в реальность, где меня никогда не будет больше любить та самая... - Я не обязан отчитываться. Ты знаешь условия. Или ты принимаешь мои правила, или ищешь себе другую компанию на ночь. Для меня не будет проблемой заменить тебя, и ты это знаешь. В моем голосе, насколько я мог узнать его, ничего, кроме холода, равнодушия и смертельной усталости. Вся эта история истощила меня, самого сильного из демонов Ада. Я с каждым днем все меньше и меньше ощущал себя, свои силы, свои желания. Меня пугало это, я бежал от этого прочь и вместе с этим понимал, что проигрываю битву. Да, я страшно боюсь того, над чем смеялся всю жизнь. И это составляло самую абсурдную и издевательскую насмешку судьбы. Дьявола наказали любовью. - Во что она превратила тебя, эта Непризнанная?... Разозлившись на нее, на себя, на Ости и весь мир впридачу, я приподнялся, увлекая за собой дьяволицу. Махнул крыльями, резко распахнул глаза и впечатал возбужденное женское тело в холодный мрамор. Я словно хотел сам себе доказать, что не испытываю этой чертовой зависимости от ангельского созданьица, возмутившего своим появлением всю мою упорядоченную жизнь. Мне снова нужно было стать самим собой, выдрав эту отраву из своей грудной клетки, где прежде не был ничего, кроме бесчувственного куска гранита. Я был рожденным демоном, сыном Сатаны. Я не знал, что такое любовь. Я смеялся над этим чувством. И я буду смеяться над ним и над всеми этими глупостями, которыми тешат свое эго святоши на небесах. Мне чуждо такое. Мое - дикая страсть, неконтролируемый разрушительный пожар, сжигающий в себе все нормы, правила и запреты. Я никогда не страдал излишней щепетильностью по отношению к женщинам. Они для меня были не больше, чем развлечением на одну ночь. Немного больше, если им повезет. И я верну себе эту картину бытия, в которой нет места слабости, которую я презирал. Я не Дино. Я не стану страдать по той, с которой не суждено быть. Которую сам оттолкнул. Которую практически ненавидел за все, что она сделала со мной и за все, что я сам сделал с ней. - Чертова непризнанная! - рычал себе под нос я, грубо трахая скулящую от счастья Ости. Дождалась своего звездного часа. Я не церемонился, и ей нравилась моя бесконтрольная грубость. Только сейчас, понимая и помня, как это может быть по-другому, я ощущал, настолько просто секс с Ости не может удовлетворить меня. Физиологически мне становилось немного легче, но внутри, внутри все переворачивалось от осознания того, что это все не то. Ибо что такое животная близость после испытанного счастья в объятиях Виктории? Я недооценивал силу любви и то, как она может привязать мужчину, закрывая ему глаза на всех остальных даже самых соблазнительных дам. Достигнув пика, я брезгливо оттолкнул от себя корчащееся в оргазме женское тело. Она тянула ко мне свои руки, заходясь в стонах наслаждения. Мерзость. Тихие всхлипы Вики и ее чувственно изогнутое тело все еще властвовали над моим подсознанием. Мне было тошно от самого себя и от того действа, что только что здесь произошло. Интересно, так теперь будет всегда после близости с каждой женщиной, которая не являлась моей? И могу ли я в полной мере называть близостью то, что просто вдалбливаюсь в чужое, нелюбимое тело? Встал из ванны, накинул на себя полотенце и, бросив Ости ее одежду и двинулся в сторону спальни, не оборачиваясь. - Люци... Что-то в ее голосе заставило меня остановиться и прислушиваться. Что это..боль? Отчаяние? Ревность? Меня позабавило это сочетание настолько, что я великодушно подарил брюнетке еще один взгляд. Жалко же она выглядела, отдирая себя от бортика ванны после того, как ее так жестко физически отодрали. Раньше ее устраивало то, как я себя вел. Что же изменилось? Было ли дело в Вики и том, что это непростое увлечение? Я устало потер шею. Женщины чувствуют всю эту ерунду. Взгляд Ости, остановившийся на мне, выражал целую гамму чувств. Давно ли они успели пробудиться в ее душе? Или дело в том, что во мне кто-то умудрился разбудить эти самые чувства, и этим кем-то была не она? Ревность, собственность, растоптанная гордость. Я сам был растоптан этим ангельским каблучком, впечатан в самый Тартар, в ледяное озеро Ада. И вместе со мной там отныне буду гореть все те, что меня когда-либо любил или полюбит. Любишь ли ты меня Ости? И что ты пытаешься доказать? - Что-то еще? - небрежно интересуюсь я, гадая, как далеко зайдет весь этот спектакль после секса. Актриса погорелого театра, малышка Мими бы позавидовала подобному таланту. Подбегает ко мне и в каком-то бешеном порыве прижимается к моей спине, обхватывая руками плечи, словно пытаясь привязать меня к себе. Чушь. Поспешно освобождаюсь и отступаю на несколько шагов, указывая взглядом на дверь. Тебе пора, Ости. Ее алые глаза в бешенстве и бессильной злобе гуляют по моему лицу словно пытаясь найти хоть какое-то проявление чувств к ней. Я пуст, можешь не стараться. Все, что моу дать тебе - свое тело на несколько минут, не более того. Я не люблю тебя. Мои глаза встречаются с ее, и осознание этого факта заставляет ее оставить меня в покое. Аллилуйя. Женская чертова гордость есть даже у нее, какой сюрприз. - Да! Не думала, что кто-то способен превратить тебя в такое, Люцифер. Я не понимаю тебя. Над тобой уже откровенно смеются наши общие знакомые. Ты потеряешь все из-за какого то отброса. И мне жаль тебя. Прерываю эту тираду в стиле "клиническая женская ревность" тем, что сжимаю одной рукой ее горло, а второй бесстыдно развожу ее ноги в стороны. Она все еще мокрая и это сделать несложно. Ты вынудила меня напомнить тебе правила игры и кто здесь папочка. Начинаю свою медленную пытку, разжигающую ее страсть. Женщина тихо стонет мне в плечо и покорно отдается, забывая про то, что плевалась ядом пару секунд назад. Мои полыхающие яростью глаза встречаются с ее. Подавляя, доминирую, унижая, высвобождая ее внутреннюю похотливую сущность. Ости уже не сдерживает стоны, цепляясь за меня. Что мне стоит одурманить ее разум собой, напоив этим ядом до краев сознания? Я знаю все ее гнилое нутро и весь нехитрый алгоритм ее души. Мне не интересно ее изучать. Мне интересно сломить эти жалкие попытки к сопротивлению. И я ломаю очередную женщину, заставляя ее в голос умолять о близости того, кого она в данную секунду ненавидит. Себя. Но Ости - не Вики, а значит, я не обязан считаться с ее желаниями. - Тебе все еще жаль меня, малышка? Или больше жаль себя? - издевательским шепотом ей в ушко, пока мои руки творят с ее телом нечто настолько невообразимое, что она может произнести только одно слово. - Пожалуйста.... Дожидаюсь, когда она подойдет к краю пропасти и резко убираю руку и вытираю ее о полотенце. На лице женщины оскорбленное недоумение борется со страстью и желанием мной обладать. Желание кончить от моих прикосновений. Почувствовать мое тело в себе. Но этого не будет. Я никогда не забуду того, что она позволила себе сказать. Люцифер, сын Сатаны, не прощает таких ошибок. - Я не доставлю тебе больше ни грамма удовольствия. Пошла прочь и не смей возвращаться. Никогда. Твое время в качестве моей игрушки истекло. Подбираю с пола одежду, повторно швыряю ей в обалдевшее лицо и выхожу из ванной комнаты, громко хлопнув дверью. Слышу тихие всхлипы за ней, но мне все равно. Кроме гнева и тошноты я ничего не ощущаю. Падаю лицом в кровать, желая забыться и выкинуть из своей головы все воспоминания. Дьявол скоро начнет молиться о том, чтобы уйти в небытие, где нет постоянных триггеров, возвращающих меня мысленно к тем минутам, где я был счастлив. - Вики... Тихий шепот срывается с моих уст уже на пороге сна. Сквозь обволакивающую меня блаженную негу забытья ощущаю, что меня обнимают ласковые женские руки и кто-то шепчет слова любви. Как шелковистые светлые пряди касаются моей щеки, а наши тела сплетаются, стирая с моей кожи все бездушные поцелуи других женщин. Стирая с моей души всю грязь и боль, которыми я запятнал ее еще с момента творения. Проклятая душа в этих руках становится чище, наполняется каким-то неземным светом. Но это просто сон, вторю себе я, безнадежно метаясь по своей холодно постели в поисках ее теплого тела. И так отчаянно его не находя.