Душа Дьявола

Прихожу в себя в сырой и темной камере Ада. Вот оно значит как. Разбитые губы перечеркнула усмешка. Руки, скованные цепями над головой, практически не ощущались. Раненое тело ныло и горело, и сломанные крылья за спиной, казалось, уже не принадлежали мне. И все же мне их не вырвали. Отец постарался. Во всех смыслах этого слова. Наказал меня так строго, как мог, но при этом сохранил мое бессмертие. За мою постыдную и бездумную выходку. Но я ни о чем не жалел. Воспоминания о последних событиях уносили меня прочь из этого мрачного логова на волю, туда, где я, Люцифер, в очередной раз ошеломил своими выходками праведные небеса, подставив себя и запятнав свое имя участием в безобразной драке. Да еще и став ее главным зачинщиком. Снова ухмылка. Плюс надерзил Серафиму. Их лица стояли того. Ее лицо. Оно все еще стояло перед моими глазами. Виктория. Болезненная дрожь желания прокатилась по моему изувеченному телу. Я даже застонал. Медленно, хрипло, с чувством. Даже в таком состоянии я был всецело в ее власти. Мне стало даже нравиться это ощущение - принадлежать одной-единственной женщине, ради которой не жалко и сгинуть. Ради которой я готов нарушать все правила, совершать всевозможные безумства и подставляться миллион раз, лишь бы она жила. С ненавистью ко мне, но все лучше, чем гнить в небытие. С каких пор я стал таким глупым, влюбленным, сентиментальным ублюдком?... Пару дней назад я летал в школу и, как обычно, не удержавшись, следил за ней. Ее энергию я узнал бы из миллионов других и безошибочно угадал, куда Непризнанная направляется. Ее любимая беседка на самой границе, у входа в лабиринт Адама и Евы. Эта упрямая девчонка явно любила щекотать нервы и себе, и мне, и еще кое-кому. Я знал, кто любит проводить здесь время вместе с ней. Скрипнув зубами, сдержался, затаившись за колонной у статуи Равновесия. Я уже почти начал привыкать тому, что мерзавец Дино вечно крутится рядом с Вики. Он называл это дружбой, малодушно не признавая, что его влечет к ней дикая, обжигающая страсть. Эта женщина умела возбудить желание у любого мужчины, внушив ему нечеловеческую страсть. Мне даже доставляло удовольствие наблюдать за страданиями ангела, спорящего с собой и своей природой, борющегося из принципа и проигрывающего в этой неравной борьбе. Как это на него похоже. Правильный папин сыночек. Вот только папаша в свое время не смог устоять, и этот никуда не денется. Ангел падет точно так же, как пал дьявол. В этом мы были равны. Мы мужчины, и этот простой факт играет против нашей природы, какими бы сильными сверхсуществами мы ни были. И нас к ней влекло не просто желание, круто замешанное на стремлении единолично обладать. Эта женщина умела вскружить голову, но не в этом ее главное оружие. Она заставляла себя полюбить. Жестоко. Безнадежно. Настолько сильно, что и трясущийся ангел в беседке, и разозлившийся демон, скрытый за колонной, не отрывали от нее взгляд. Летящее белоснежное кружевное платье с разрезами до бедер. Нежные светлые крылья за спиной. Развевающиеся белокурые волосы и глубокие голубые глаза. Этот взгляд затравленного олененка. Что в нем было такого, что все вокруг сходили с ума? Ее душа. - Вики, мы должны быть очень осторожны. Ты все еще непризнанная, ты все еще не выбрала сторону. Это по-прежнему опасно, и мы не можем нарушать правило до официальной церемонии, - занудно вещал Дино ей на ушко, вынуждая даже меня закатить глаза. Представляю, каково Виктории. Слишком скучно, с ним никакого накала страстей. Вот так выйдешь за такого мямлю, нарожаешь от него детей и будешь тихо стариться в маленьком домике на краю света в его теплых объятиях. Без тени каки-либо событий на горизонте. Этого я ей желал. Да, от такой рутинной жизни легче выброситься в небытие. Мои глаза сверкнули. Но все лучше, чем гореть со мной в Аду. Тяжело ей будет так жить после того, что она уже испытала в моих объятиях. Ох эта дикая огненная страсть и ощущение бесконтрольно влюбленного демона внутри себя. Что он мог мне противопоставить? Жизнь. Верность. Счастье. Свои небеса. Меня душила ревность и злость. В эту минуту я ненавидел ангела всеми фибрами души. Я ненавидел весь мир за то, что она выбирала не мою сторону. За то, что я не мог допустить, чтобы она выбрала мою. Моя сторона убила бы ее. Ведь ей было так невыносимо каждый раз спускаться в мой Ад с такой совершенной аурой. Я знаю, что мой мир постепенно калечил бы ее, а я вынужден был бы смотреть на это, и это худшее из наказаний. Такого даже отец бы не изобрел, даже если бы постарался на пределе своей изощренной фантазии. Тем временем Вики смотрела куда-то в пол, почти не слушая Дино, и о чем-то напряженно размышляла, словно силясь принять какое-то непростое решение. Не обо мне ли? Ах если б я мог поймать ее взгляд и прочесть в нем все, душившее ее за последние дни! С тех пор, как.... как мы занимались любовью в библиотеке, я больше не видел ее глаз. Только следил издали, на расстоянии, но эта слежка не приносила мне никакого удовлетворения, только муки от неимения возможности прикоснуться к ней. - Я все понимаю, Дино. Я... просто хочу забыть о прошлом, вычеркнуть из своей жизни и начать все начала. С тобой. Она подняла на него свои голубые глаза почти с мольбой, и у меня появилось ощущение будто меня ударили ногой по ребрам. Она хочет...хочет забыть обо мне? Совсем? Словно не существовало ничего между нами? Словно не было этих безумных ночей в объятиях друг друга, когда она кончала с моим именем на губах? Я изо всех сил сдерживал в себе порывы безумной и бессильной ярости. Я знал, что так все и будет, и хотел убедиться. Я был законченным мазохистом, прячась в кустах неподалеку от объясняющейся в любви паре. И не мог оторвать от них глаз. Словно по мне отслужили панихиду в моем присутствии. Мне нужно было убедиться в том, что она станет его. Черт подери...я должен был знать это наверняка! Знать, что ей больше ничего не грозит, и она отныне под его защитой. Чего я не ожидал - так это той безумной, душераздирающей боли, которую я испытал, когда ее чувственные розовые губы потянулись к губам ангела. Никогда прежде я не испытывал такого гнева и такой ревности, как в эту минуту. Из последних сил я сдерживался, уговаривая себя терпеть и не размазать Динозавра по полу беседки. Это. Именно. То. Чего. Я. Добивался. Все вышло по-моему, а значит, в тоге, я победил. Единственное, что мешало торжествовать победу - мое собственное ноющее сердце и ее слезы. Вики плакала прямо ему в поцелуй, и он это ощущал, сознавал, по кому эти слезы. И я это вполне осознавал. Мы все трое знали об одном - она его не любила. Сквозь пелену, застилающую глаза, краем сознания я успел уловить какую-то постороннюю энергию, приближающуюся к этому роковому месту. Мои красные глаза неотрывно следили за тем, как он ее целует, прижимая к себе в страстном порыве. Ба, да Дино не такой уж и святоша! Но мозг все же успел отреагировать быстрее. Я мгновенно пришел в себя. Какого черта здесь посреди дня делает Кроули?! Всего один взмах бордовых крыльев вперед, и ангела со всего размаху отбросило от Непризнанной. Я оторвал его от земли и резко взлетел, уже в воздухе атаковав и вмазав, наконец, по этой наглой безгрешной физиономии. Дино в изумлении таращился на меня, похоже, догоняя, наконец, что происходит. Тем временем Серафим орал с земли что-то гневное, ведь его обессилевшие крылышки не позволяли ему подняться на нашу высоту и всыпать нам как следует. Периферийным зрением я следил за Вики. Ее, похоже, парализовало. Не то от страха, ни то от удивления. Она смотрела только на меня одного, не в силах оторвать глаз. Ее совсем не заботит то, что ее что не застали за нарушением запрета с этим ангелочком? Глупая Непризнанная! Сколько можно мне тебя спасать? Когда ты наконец научишься думать головой, а не местом, на котором сидишь? Я зашипел и пропустил ответный удар от Дино в лицо, но вовремя сконцентрировался, развернулся и мгновенно повалил его на землю, чуть подвывихнув белое крыло. На память. От меня. За тот поцелуй. И грациозно приземлился рядом с ангельской тушей. - Это возмутительно! Вы устраиваете драку прямо в момент осуществления божественной инспекции! Кто бы ни затеял ее, он будет строго наказан! - орал Серафим мне в ухо, пока я мысленно материл Дино. Из моего носа фонтаном текла кровь мне на губы и подбородок, что не помешало мне дерзко поднять голову, ухмыльнуться в лицо Кроули и бросить нечто вопиюще-дерзкое. - Лично выпорете меня? Только не переусердствуйте, как в прошлый раз с ангелом в башне. Все знают, как вы любите развлекаться на досуге, но меня подобные утехи не прельщают. Воцарилась гробовая тишина. Вики открывала и закрывала свой ротик, что смотрелось невероятно сексуально. Еще бы встала на колени для полноты эффекта. И моя эрекция в небесном саду стала бы прекрасным завершением этого насыщенного дня. У Дино был такой вид словно его заставили на спор отлизать Фенцио прямо во дворе школы. Кроули задыхался от ярости, тыкая в меня своими пальцами и не в силах сформулировать какую-то очень важную мысль о моей будущей суровой каре. Мне было все равно. Он не видел их поцелуя, и это значит, что мой план снова удался. Какая жалость, что за спасение задницы этой Непризнанной мне не отстегивают солидный гонорар, озолотился бы уже несколько месяцев назад. Чертова. Дура. - Ты поплатишься за это, Люцифер, - гробовую тишину разорвал визг Серафима на самой высокой ноте октавы. - И на этот раз даже твой папочка не спасет тою шкуру, так и знай! Очевидно, этот болван недооценивал моего отца. Пообещав самолично наказать меня так, "что наглый ублюдок навсегда запомнит" (это была цитата Сатаны), батя усердно претворял свой план в жизни, нещадно ломая мне кости, крылья и гордыню. Я терпел, красочно представляя, как трахаю Непризнанную на его письменном столе. Видимо, от моей горделивой ухмылки разбитыми губами, отец злился еще больше и изобретал в порыве любви ко мне такие страшные пытки, которые заставили бы большинство преступников главной тюрьмы Ада вздрогнуть и вспомнить все молитвы, какие они знали. Но я не молился. И не просил пощады. Только тихо смеялся ему в лицо. Дерзко. И непокорно. Как все, что я делал, веруя в одного только себя и еще... еще в нее. В эту глупую, ненормальную, ошалевшую непризнанную, которая умудрилась притащиться за мной даже сюда. - Люцифер... Это этого голоса все пытки отца был мгновенно забыты. Осталась лишь одна, самая главная боль, страшней которой не было - мое безвольное, раздавленное, перемолотое в прах тело, неспособное оторваться от земли сырой камеры и подползи к решетке. Чтобы убедиться, что это не мираж и не болевой шок. Она здесь, она пришла ко мне? Или это ангел спустился по мою душу с небес, чтобы в последний раз подарить мне божественное прикосновение и залечить все мои раны?...