Душа Дьявола

Слезами смывая всю липкую сажу греха водой талою будто, Поцелуем цветя на губах, горя на корсаже алою буквой... - Люцифер, - снова позвал этот божественный голос. Тоненько, жалостливо, как будто не веря в то, что кто-нибудь откликнется. А собственно, так и было. Зачем отвечать, что отвечать? Я жив? Я здесь? Я ждал тебя все эти дни, чтобы в последний раз помолиться на тебе, как на моем личном алтаре? Помолиться тому единственному, во что я все еще верю - моей любви к тебе. Виктория была бы повергнута в шок моим признанием. Всей этой чертовой бездной моих чувств к ней. Сейчас я даже был благодарен тому, что мой рот были залит моей же кровью, а губы разбиты так, что я не смог бы сказать ни слова. Уходи, Непризнанная. Оставь меня в покое в моем личном Аду. Будь счастлива в своем Раю, возможно, мне будет не так дерьмово жить на свете, зная, что по крайней мере ты в безопасности и живешь. Вдали от меня. Я напрягся, чтобы не застонать. Не выдать себя с головой. Влюбленный дьявол. На коленях, в цепях, в тюрьме у собственного отца. Пострадавший во имя одной-единственной женщины, которая в одночасье стала мне важнее, чем сила, власть, признание, репутация и собственная гордость. Я все сломал ради нее. Сломал себя, исковеркал собственные представления о мире. Растоптал ее любовь, уничтожил свое сердце. И что же? Она пришла за мной и сюда. - Я.. я знаю, что ты здесь. И я не уйду без тебя. Она что, совсем сдвинулась, эта Непризнанная?! От неожиданности я резко дернулся вверх и цепь на моих руках громко зазвенели. Дьявол! Вики прислушалась, видимо понимая, что ее маневр сработал. Но каким образом она пробралась сюда?! И как думает меня спасать? Нет, это так не работает, я должен отбыть свое наказание, и только потом мне светит освобождение. Правила адских тюрем никто не отменял. Но если она здесь... значит, ее пропустили? Или второй, худший из вариантов - она проникла в тюрьму Сатаны тайно и теперь в огромной опасности. Чертова безумная девка! Кто тебя теперь спасет, когда я связан и искалечен, сижу тут, как полудохлая собака, не в силах сделать и шагу к тебе навстречу?! - Я сейчас, подожди, не шевелись... Я прислушался и замер, не понимая, что она творит. Через пару минут, кое-как протиснувшись через узкую решетку, Вики уже была в камере, я всеми фибрами души и тела чувствовал ее эмоции, ее присутствие. В кромешной тьме она не могла меня различить, видела лишь алые, пожирающие ее глаза у противоположной стены. Дикие, как и моя страсть к ней, как и мое положение Вспыхнул огонь. Она пыталась зажечь факел, чтобы меня видеть. О нет, только не это...только не в таком положении, в котором я был в эту минуту! Я отчаянно задергался в своих кандалах, пытаясь выбраться. Она не должна видеть, как сильный мужчина, ее мужчина, демон и сын Сатаны сидит здесь в таком унижении. Я не мог допустить этого, моя мужская гордость взбунтовалась против такого, я бы скорее умер, чем показал ей слабость. Чем предстал бы вот таким, раздавленным, уничтоженным. Вот Вики Уокер, куда завела меня твоя любовь... Она все еще не справилась с огнем, но желание коснуться меня было сильнее. Я прекратил дергаться, чувствуя, как Вики подползает ко мне на коленях по сырому каменному полу моей темницы. Ее нежная рука мягким ласково прикоснулась к моему разбитому лицу. С моих губ сорвалось дикое шипение, я дернулся всем телом, стремясь отодвинуться от нее еще дальше, в угол. Не хватало еще, чтобы она испачкала свои руки в моей крови и всей этой грязи. Это место не для нее, она не должна тут находиться. -Любимый, не отталкивай меня, - рыдала она. - Я здесь, я пришла к тебе, я всегда буду рядом с тобой. Дай мне посмотреть на тебя, дай залечить твои раны. Умоляю, Люцифер! Я сдался, услышав мольбу в любимом голосе. Я не мог воспротивиться этому. Поднял голову, и наши взгляды перекрестились в темноте. Ее губы осторожно и бережно нащупали мои кровоточащие, принялись робко ласкать их, стирая боль, забирая ее себе, зализывая все ранки. Я почти ощущал, как мне становилось легче. Не только морально - ко мне словно возвращалась жизнь с прикосновением ее сладких губ, но и физически... Как будто Виктория излучала какой-то божественный свет, дарующий исцеление. Я не придал этому значения, считая, что это просто плод моего поехавшего воображения. А зря. Ее руки, коснувшись моих, стали медленно гладить их, лаская порезы и синяки. И там, где касались ее нежны пальчики, моя кожа стремительно затягивалась. Мое лицо, которое она теперь жадно целовала, тоже заживало на глазах, как от прикосновения ангела. Она и была моим ангелом. Ангелом, которого такой демон, как я, не заслуживал. Я не мог поверить в то, что это происходит со мной наяву... Ее белокурая головка путешествовала по моей груди, целуя, лаская и зализывая рваные раны от костров адской инквизиции. Ее язычок творил нечто невообразимое с моим телом, и я глухо простонал ее имя, удивляясь тому, насколько легко мне теперь было это сделать. Она словно оживила меня, вернула к жизни. - О, Вики.... Мы оба поразились тому, как одержимо, страстно и болезненно это прозвучало. Как будто я не мог более без нее жить. А в общем это так и было. Ее тонкие пальцы замерли на моих изодранных крыльях, на секунду забывая, как лечить, но потом волшебный свет заструился заново. И вот уже два здоровых бордовых крыла нежно обнимают, кутая ее в своих объятиях, защищая от всего мира. Она лежала на мне, полностью здоровом и до одури счастливом, не понимающем пока, чем для нас двоих все это может закончиться. Я хотел только чувствовать ее тепло, ее нежное тело на моем теле, ее прикосновения, ее длинные шелковые волосы на моей груди. Нам не было дела до окружающего мира. Во мраке сырой клетки лежали, обнявшись, влюбленные друг в друга мужчина и женщина. И для нас это адова тюрьма на какое-то мгновения стала раем, где мы наконец-то воссоединились. И казалось, что никакая сила не могла разорвать эти узы, сковавшие наши судьбы. - Зачем ты оттолкнул меня?...Ведь я вижу, что ты меня...любишь. Я закрыл глаза, чтобы не выдать себя, и ее пальцы коснулись моих ресниц. Я поцеловал тонкую ладонь, избегая ответа на вопрос. Что нас ждет после выхода отсюда? Все вернется на круги своя. Но пусть так, в эти минуты она была только моей. Пусть даже это был сон, мое воспаленное воображение. Я не хотел просыпаться. в эти минуты я был счастлив, как никогда в жизни. Я, как зачарованный, смотрел на свет очей моих, и убил бы любого, кто попытался бы нас разлучить или отнять ее у меня. Мои воспаленные, горячие губы потянулись к любимой, припали к нежной шее, почти обжигая ее тонкую кожу. Вики вздрогнула и затрепетала. Мои руки были все еще скованы, и я не мог прикоснуться к ней в полной мере, только губами. Путешествовал по ее лицу, шее ключицам, вниз к груди. Зарылся лицом в ее декольте, жадно лаская все, до чего мог дотянуться. Угадав мое намерение, любимая стащила с себя платье через голову. В этой сырой, темной клетке она сияла, словно у нее над головой был нимб. Она была так божественно прекрасна, что на секунду я ослеп от такой красоты. Мои губы со сдавленным стоном слились с ее губами, скользнули ниже, по шее, к соскам, отчаянно лаская и дразня их. Вики извивалась на мне, повторяя мое имя, гладила мои скованные руки, мои крылья, зарывалась пальцами мне в волосы. Я же ощущал только ее аромат на кончике языка. Тонкий, нежный, опьяняющий. Ради такого я был готов идти на каторгу и на смерть. Разве можно любить женщину вот так, бездумно, бесконтрольно? Я совсем потерял голову, выцеловывая какие-то узоры на ее плоском животе, покусывая от возбуждения тонкую кожу ее бедер. - Встань надо мной, разведи ноги, - грубоватый приказ. Голос напоен желанием до краев. Еще секунда, и я точно сдвинусь по фазе, если не буду ощущать ее вкус на моих губах. Она смутилась и покраснела, но послушно встала на ноги, разводя бедра и оперевшись руками в стену над моей головой. Она была вся мокрая и полностью моя. - Молодец, хорошая Непризнанная, заслужила награду. Громкий рык желания, и мой язык дерзко проник в ее горячее лоно, заставляя громко кричать от наслаждения. Готов спорить, таких прекрасных звуков это мрачное место не знало никогда. Стони для меня, да, вот так, стони громче. Зарывшись лицом в нее, раздвигая языком нежные складки, выпивая ее аромат до последней капли, лаская набухший клитор, дразня неторопливыми проникновениями внутрь самым кончиком языка, я только сильнее мучил себя. Теперь я знал какая она на вкус там, и это было безумие мазохиста. Ведь больше мне никогда подобного не светит. То, что можно здесь, на воле станет снова недоступным. И я брал по максимуму, заставляя ее дрожать от наслаждения, кричать от восторга и кончать, как сучку. Мне нравилось, как своими руками она притягивала мою голову все ближе, как меня сжимали ее бедра, как сказочный нектар тек по моим губам, которые, казалось, были созданы для того, чтобы ласкать ее там. Огромными усилиями воли я оторвался от любимой девушки и страстным стоном дал понять, что нахожусь на пределе. Но Вики была бы не Вики, если бы так просто уселась на меня сверху и дала спокойно кончить в нее. Эта чертовка, сверкая голой грудью и мокрыми бедрами, внезапно оказалась между моих ног, нагло стягивая с меня штаны. Мои руки... они все еще были над моей головой в цепях, и я не мог ничего поделать с тем, что она со мной вытворяла. Заставить меня сойти с ума - ее план?... - Что ты.....ааааааааааа...... В одно мгновение мой разум покинул меня, когда ее сочные розовые губки сомкнулись вокруг моего члена. Рассудок помутился. Я вроде бы пытался отстраниться и сопротивлялся тому, что происходило, но Вики мне не позволила ничего сделать. Она ласкала меня так неожиданно страстно, словно боялась, что я исчезну. Со всей силой и пылкостью влюбленной женщины. Она стремилась ко мне, желая чувствовать меня всего. Мы были как безумные в эти мгновения. Я смотрел на ее белокурую головку между моих ног, видел, как она старательно обсасывала и заглатывала мой член, глядя на меня своими огромными невинными голубыми глазами. И это зрелище сводило с ума не меньше, чем крышесносные ощущения, от которых мой организм буквально разрывался в экстазе блаженства. Мои руки, еще совсем недавно обескровленные и обездвиженные, вдруг так сильно дернули цель, что разорвали на две части, оставив мои руки в кандалах. Но теперь я мог ими двигать... Не помня себя, я поднял ее за подбородок одной рукой, страстно целуя, а второй обнял за талию и усадил на свой член. Вики пискнула мне в губы, поудобнее устраиваясь на мне, неотрывно глядя в мои полыхающие огнем любви и похоти глаза. Не помню, чтобы я когда-либо так хотел женщину. Я любил ее как ненормальный. Да, мы занимались любовью на полу в темнице моего отца, не думая о последствиях, о будущем и о том куда все это приведет. Мы просто были счастливы, забываясь и утопая друг в друге. Я не мог насытиться ею, все сильнее и резче врезаясь в нежную, истекающую, горячую плоть. Моя язык проник в ее ротик, по-звериному лаская, заставляя задыхаться. Мои руки на ее бедрах задавали какой-то ненормальный темп, а ее грудь маняще подскакивала и терлась о меня, заставляя терять остатки самоконтроля. - Я тебя л.... Я вновь поцеловал ее, заставляя заткнуться, не давая такому признанию упасть в эту грязь, где мы так страстно любили друг друга. Для таких слов я подберу самое прекрасное место. Я резко подался вперед, ее тело задрожало в мощнейшем оргазме, и я не сдержался. С каким-то первобытным скорее ревом, чем стоном, я достиг своего пика и теперь хрипло дышал, прижимаясь щекой к ее груди. Вики дрожала и поскуливала. Ее сердце билось так отчаянно, как пойманная птичка в клетке. Я поймал этого ангелочка и теперь нес за него ответственность, я это понимал. Она была моей женщиной, моей с ног до головы. Она пришла за мной в Ад, залечила мои раны и отдалась мне прям здесь же, полностью, без сомнений. Мог ли я теперь отказаться от нее? Мог ли отдать другому? Да я разнесу по кирпичикам и Ад, и Рай, если кто-нибудь посмеет отнять ее у меня. Я жадно впился губами в набухший сосок, заставляя ее вскрикнуть и нежно обхватить меня за шею тонкими руками. - И я тебя, Непризнанная. Очень. Пусть мое признание было не самым романтическим на свете. Пусть обстановочка была так себе, но... это было наше. То, куда завела нас наша сумасшедшая любовь. Мне было не жаль отдать ради такого свою жизнь, не страшно рисковать своей шкурой. Мне было страшно лишь за нее, за Вики. Но для нее, казалось, такая жизнь без меня была даже хуже смерти , и она решилась, сделала свой выбор. Услышав мои слова, она глухо застонала и прижалась ко мне, дрожа всем телом, все еще мокром и горячем, со следами моих прикосновений на себе. Моя женщина, только моя. Любимая. Нашу идиллию разорвали аплодисменты, эхом отдающиеся в пустом подземелье. У меня все внутри резко оборвалось и упало ниже Адских глубин. Нас видели, все это время за нами наблюдали. Нас подставили. Как я мог быть так беспечен? Разумеется, ей не могли просто так позволить попасть в это место.... ей помогли сюда попасть.... или просто не стали мешать. С расчетом на то, что я сделаю глупость, и я ее сделал. Мы нарушили главный запрет, и за это нас ждало самое страшное наказание, которое только могли придумать для грешников в аду и на небесах.