Painkiller.

Полученное сообщение от Сплетницы в Лас Энсинас обсуждали едва ли не более бурно, чем вчерашнюю вечеринку Лу, что сильно раздражало королеву школы. Карла и Трис снисходительно улыбались в ответ на гневную тираду Лукреции за обедом. — Кто она вообще такая? Что о себе возомнила? — Лу, кто-то просто балуется. Через месяц все забудут, не переживай, — постаралась успокоить подругу Карла. — Напиши туда пару сплетен, отведи душу. Ты же знаешь, она все публикует. — Поправочка, — вмешалась Трис. — Не все, а только проверенную информацию, — скосив глаза, она передразнила их одноклассницу. — Лу, правда, нашла из-за чего переживать. В школе и без нее всегда был рассадник сплетен. — Неужели вы не понимаете? Нам в ближайшем будущем поступать в колледж, а там, как известно, нужна хорошая репутация. В этой Сплетнице столько грязи, что даже у меня волосы дыбом встают, что уж говорить о приемной комиссии. — Тебе есть что скрывать? — спросила Карла с усмешкой, ее Сплетница очень веселила. Даже когда там написали, что у нее тройничок с Поло и Кристианом. Она считала, что отсутствие доказательств оставляет слухи слухами, однако, как все знали, они эту связь особо и не скрывали. Взгляды Лу и Трис встретились. Трис знала, о чем думает Лу, ведь в ее голове было то же самое. Да, у Лукреции был секрет, который мог разрушить ее репутацию раз и навсегда, и никакие деньги, вероятно, не помогли бы. Беатрис отрицательно качнула головой, чтобы подруга перестала думать о плохом. Никто ничего не узнает.

***

Первый день нового учебного года пролетел быстро, как и всегда. Старые друзья, рассказы о лете, вводные уроки. Новые ученики, ровно как и в прошлом году, вызвали в коллективе волнения, но в этих вопросах Трис занимала сторону Марины: если человек не учился с ним с первого года, это не делало его отбросом. Противостояние великих умов: Нади и Лукреции разгорелось в этом году с новой силой, ведь на первом же уроке объявили многоэтапный конкурс эссе, который продлится вплоть до конца первого семестра. В остальном, ничего необычного не случилось, правда, после уроков Марина пошла с Саму пешком, Гусман разозлился, но его пыл усмирил Андер. — Я могу пойти к вам? — спросил он, закидывая рюкзак на одно плечо. — А что, хочется отдохнуть от семейной жизни? — рассмеялся брат. Омар жил у Андера дома, потому что его отец был в ярости, узнав, что он гей. На самом деле, их отношения со стороны и правда напоминали крепкий многолетний брак. — Очень смешно, Гусман, — фыркнул Андер. — Предупреди, что едешь к нам, иначе Омар будет обзванивать все морги и больницы, когда не обнаружит тебя дома к обеду, — саркастично добавила Трис. — Трис! — Андер не смог сдержать смеха. — Он хотя бы моральный урод, ты-то куда? Он сделал захват, положив руку на ее хрупкие плечи, пригибая ближе к земле, Трис начала сопротивляться, но драке не суждено было продолжиться: подъехала машина. Когда они прибыли домой и накормили Андера обедом, мальчики закрылись у Гусмана, а Трис осталась в гостиной, лежа на диване, она листала ленту Инстаграм. Марина обычно активно вела свою страницу, но от нее за сутки не было ни одной публикации, ни одной истории, да и в школе она едва проронила пару слов. Телефон зазвонил в руках девушки, это был Гусман, он попросил сестру подняться в его комнату, Трис, посчитав, что в компании ей будет не так скучно, согласилась. — Валерио устраивает вечеринку в клубе. Мы идем? — брат уже перебирал футболки в шкафу, неудачи в отношениях с Надей делали острой его желание тусоваться и упиваться текилой. Вообще, Гусман терпеть не мог Валерио (пережитки отношений с Лу, в своем время он очень ее ревновал), но видимо это сейчас отходило на второй план. — Зачем спрашиваешь, если ты уже собираешься? — У меня тот же вопрос, — поддержал Андер. — Опять спелись против меня, — Гусман фыркнул и продолжил копаться в вещах. Андер подмигнул ей, улыбнувшись. Муньос лежал на кровати, опираясь на локоть. Галстука на нем не было, а несколько пуговиц школьной рубашки были расстегнуты, открывая острые ключицы и подтянутую грудь парня. Трис села на край кровати, по привычке подогнув под себя ногу, и взяла с тумбочки брата книгу, которую он читал. Андер отдыхал душой в этом доме, во-первых, Гусман был его лучшим другом с детства, а девочки всегда относились к нему с теплотой и пониманием. Марина даже первая узнала, что он гей и поддержала его. Во-вторых, здесь всегда царила полная свобода, пожалуй, родители ребят были единственными взрослыми, которые знали пороки своих детей, но принимали их, несмотря ни на что. Муньос почему-то засмотрелся на Трис. Она была в привычном домашнем спортивном костюме бордового цвета, черный короткий топ обнажал подтянутый живот и татуировку под грудью, которую она сделала этим летом. Солнце залило спальню Гусмана, и ее распущенные, кудрявые после прически волосы, блестели в его лучах. Пухлые губы, накрашенные яркой помадой, изогнулись в улыбке, она читала какой-то отрывок из книги и не обращала внимания на происходящее вокруг. За лето она выросла. Но не в привычном понимании, а будто бы изнутри, если такое возможно. Его мать, видевшая ее за несколько дней до начала учебного года, назвала это «раскрывающейся женственностью». Наверное, это самое подходящее описание. Трис начинала расцветать. — Что ты думаешь о Сплетнице, Андер? — спросила она вдруг, резко оторвав взгляд голубых глаз от книги. Он даже не успел сделать вид, что не смотрел на нее. Парень неоднозначно пожал плечами. — Мне не нравятся вещи, которые там пишут, но, в общем-то, я не парюсь. А ты? — Мне тоже, — согласилась она. — Карла думает, что это временно, но меня пугает энтузиазм, с которым все подписываются на этот сайт. Игнорировать ее было бы умнее. — Ты подписана на рассылку, сестренка. — Как и все, — не стала скрывать Трис. — Поэтому я и думаю, что эта игра может быть опасной. Большинство бесятся от того, что там пишут, но каждый продолжает читать. Это только подстегивает того, кто скрывается за маской Сплетницы.