Кто ты такая, Соль?

По пути к особняку Бенсон, я купил два букета: один для Моники, второй для Луны. Собственно, для этого я и узнавал у Девочки-Доставки любимые цветы её матери. Если в случае с моей красавицей я точно мог быть уверен в том, что от букета из её любимых жёлтых подсолнухов она будет в восторге, то о вкусах её матери я не знал ничего. Из-за того, что нами было принято решение рассказать о наших отношениях родителям Луны на этом вечере, мне становилось страшно. Как представляю суровый, залезающий в самую душу взгляд Мигеля, по коже пробегают мурашки. Буду успокаивать себя мыслью о том, что рядом будет Луна. Войдя в особняк, в небольшом коридорчике я заметил мою девочку в маленьком махровом халатике, достающем до колена. — Ма-а-а-а-ам! Где плойка? — крикнула Луна, когда заметила меня. Немного смутившись, она задумалась. Но через пару секунд уже мчалась на встречу ко мне. Оказавшись рядом, она кинулась в мои объятия, наплевав на то, что в моих руках два букета. Готов всю жизнь так стоять. Рядом с ней. С моей любовью. — Букет для моей Принцессы, — я протянул ей небольшой букет, когда Валенте отстранилась. Щёчки моей красавицы залились лёгким румянцем, после чего она чмокнула меня в щеку. — Слушай, а ты чего так рано? — в одной руке я держал букет из белых лилий для Моники, второй обхватил талию моей красавицы и протянул к себе. — Тебя увидеть захотел, — прошептал я ей на ушко, чмокнув в висок. — Посмотрите, какой льстец! — тоже шепча, ответила мне Луна. — А это читая правда, — малышка отстранилась и с упрёком посмотрела на меня. Я же в свою очередь — с вызовом. — Да ну тебя! Я сейчас переоденусь и приду на кухню. Мама уже там, так что, — что-то прикинув в своих мозгах, Луна закончила мысль, — можешь идти туда. — А если я хочу с тобой? — подмигнув, я хитренько улыбнулся. — А если ты хочешь со мной, то у нас будет, как в Древнем Египте, — разведя руками, малышка улыбнулась. — За ночь, проведённую с великой Клеопатрой, её верные рабы платили жизнью. В роли палача: мой папа, Клеопатра — это, конечно же, я. Ну и ты — мой бедный раб, — театрально вздохнула «Клеопатра». — Я готов быть твоим верным рабом, моя царица, — проговорил я в губы красавицы. — Кхм, простите… — чёртов парнишка. Луна быстро забегает в комнату, а я остаюсь на месте, понимая, что поговорить с этим нужно. — Прощаю, — сухо бросаю я, пока этот смазливый чубзик плетётся ко мне. — Мишель, — от протягивает руку. — Маттео. Бальсано, — нехотя пожимаю руку в ответ. Чёрт, мне не нравится! — Очень приятно познакомиться, — Мишель радостно улыбается. И что с ним не так? Ах да! Всё! — Мне тоже, — поспешив избавить себя от его общества, я отправился на кухню. — Здравствуйте, Моника, — женщина стояла около плиты ко мне спиной. — Маттео? — она неспеша развернулась и улыбнулась. — Рада тебя видеть. — Спасибо, что пригласили, — я вручил ей букет, и Моника, как и дочь, поцеловала меня в щёчку. — Ты же знаешь: я всегда тебе рада. — Давайте я помогу!

***

— И откуда же ты, Мишель? — Моника, улыбнувшись, поставила перед смазливым мальчиком тарелку с энчиладас, между прочим, любимым блюдом моей красавицы. Эти трубочки из тортильи с начинкой из сыра, помидоров и мяса просто великолепны! — Я родился в Италии, сеньора, — он слишком смазливо улыбнулся. Фу-у-у-у. Боже, как моя родная стана таких людей-то носит. — Но вся моя жизнь прошла в Испании, ведь мой отец оттуда, — я, видимо, слишком сильно нахмуртлся, ибо Луна аккуратно пихнула меня в бок так, чтобы никто не увидел. — Очень интересно, Мишель. — А кто твоя мать? — Мигель — это Мигель! Хоть не к одному мне такое скептическое отношение, уже неплохо… — Моя мама итальянка, но она умерла при родах, — Мигель, Мигель, второй раз на те же грабли! Чёрт, мы с этим чубзом похожи. Луна слегка поёжилась и опустилась взгляд в тарелку. Теперь уже я тихонько пихнул красотку. — Прости, Мишель, — чубз кивнул и принялся за энчиладас. — Моника, пусть я не первый, кто это говорит, но эти энчиладас нереально вкусные! — чистой воды правда! Я язык чуть не проглотил. — Спасибо, Маттео, — Моника немного повеселела, после неудачного вопроса мужа, — мне помогала моя любимая дочка. — Девочка-Доставка меняет квалификацию? — я улыбнулся, как и все присутствующие, кроме чубза. Пусть почувствует себя лишним. Потому что он им и является! — Знаешь, Клубничный мальчик, что-то типа того, — какая она красивая, милая, добрая, так ещё и хозяйственная. Боже, она идеальна! — М-м-м-м-м, Мишель, — через какое-то время продолжила говорить Валенте, доедая свою порцию, — а где ты уже успел побывать? — Я был в Штатах, Мексике, Англии, Венесуэле, Бразилии и Франции, — не так уж и много… Да и вообще, кому это интересно. — Путешествия — это моя жизнь, — кто-нибудь, пожалуйста, можете ему бесплатную пластику лица устроить? Больно он меня раздражает. — И как тебе? Нравится такой стиль жизни? — как бы невзначай кинула Моника. — Да! Это очень здорово. Новые страны, культуры, люди, — ну знаете, я бы так не сказал. Любит путешествовать тот, кто путешествует мало. Тупая у него улыбка. Да и сам он тупой. Бесит этот чубз! Господи, дай мне сил не прикончить его прямо тут! — Тем не менее, — я решил вступить в разговор. Надеюсь, что не пожалею, — мы с отцом часто путешествовали, когда я был помладше. Каждый переезд — это огромные перемены, — сглатываю небольшой ком, образовавшийся в горле. — Например, новая школа, друзья, да и, вообще, новая жизнь. И это не всегда к лучшему. Сложно отпустить старые привычки, людей, ранее окружающих тебя. — Зачем их отпускать? Можно же просто заводить новых и всё! — засунь своё мнение в свою стрёмную жопу, чубз. Меня оно не колышет! — Как бы мы не отрицали это, но на расстоянии поддерживать дружеские отношения почти невозможно, — хоть мне и неприятен этот разговор, слишком больная для меня тема, отступать уже поздно. — Первые недели вы будете переписываться, созваниваться, а через месяц уже и не вспомните друг о друге, ограничиваясь простым «как дела» в сообщении. — Я с тобой не соглашусть, — чубз самодлвольно задрал свой убожеский нос. Опусти, много о себе думаешь, мальчик! Я хотел было возразить, как снова почувствовал Лунино прикосновение. Только что готовый рвать и метать, я уже спокойно сидел, не обращая на чубза никакого внимания. Спасибо ей, что она рядом. Я люблю тебя, Луна Валенте. Повисло неловкое молчание. Нужно было срочно разряжать обстановку и отвлекать этого наглого чубза от моей красавицы! Фигли он так много на неё смотрит? Будь моя воля, я б ему кожу около этих самых глазонек разукрасил. — Может приступим к десерту? — я не устану повторять: Моника — чудесная женщина! Повезло же Луне с родителями. Нет, я не завидую. Самое главное для меня — счастье моей малышки, счастлива она — счастлив и я. На предложение Моники все дружно кивнули. — Мам, давай я тебе помогу! — не-е-е-ет, не оставляя меня с ним, пожалуйста! Боже, Луна! Но Девочка-Доставка не умеет читать мысли, поэтому, быстро встав из-за стола, спешит вслед за матерью. Мой персональный ад начинается прямо сейчас. Мигель своим суровым взглядом обводит нас обоих. Ощущение, что он просматривается, анализирует, сопоставляет… Его требовательный взор, остановившись на пару секунд на моей персоне, переносится на чубза. Хоть он мне и не нравится, мне его жаль… Полностью осмотрев Мишеля, Мигель всё же заговорил. — Моника готовит чудесные энчиладас. — Да, Мигель, ты прав, — вот олух! На ты к Мигелю. Чубз, ты либо слишком смелый, либо слишком тупой. Боже, этот идиот постучал отца Луны по плечу. Помянём дурочка. Как я и говорил, Мигель окатил чубза взглядом полным непонимания. Мне кажется, что даже на меня он так не смотрел. Еле сдержав свой смех, я поспешил согласиться с Мигелем и дальше делать вид, что всё хорошо. — А вот и мы! — впереди шла довольная Луна, держа в руках поднос с тарелками, где покоились кусочки торта. Выглядит очень аппетитно и не только торт. — Луна, ты пригласила Мишеля на свой день рождения? — ну зачем? Скажите мне, Мигель? Для чего? Чтобы это чучело отличалось около Луны? — Как раз собиралась, папочка, — посмотрев на меня, Принцесса улыбнулась и, повернувшись к чубзу, сказала. — Мишель, надеюсь ты не откажешься в эту пятницу провести вечер в кругу моей семьи и друзей? — Спасибо за приглашение. С радостью проведу с вами время! — это чучело попыталось накрыть Лунину руку своей! Вот скажите, он идиот? Не видит, что с огнём играет? — Не за что, — быстро протараторила моя красавица, выдёргивая свою кисть. — Кстати, папуля, мамочка… Тут такое дело… — Понимаете, дело в том, что мы с вашей дочерью снова вместе, — давно же я так не нервничал. Все замолкли и просто смотрели на нас. Моника улыбнулась, а Мигель просто завис. А чубзик вообще не понял, что произошло. Смешной. — Почему вы молчите? — Просто папа не может подобрать правильных слов, милая, — мама моей красавицы уже открыто улыбалась, не скрывая своей радости. — Мы все прекрасно знали, что рано или поздно это случится. Только вот… Как-то вы долго. — Мам! — возмутилась Луна. — А нечего мне тут мамкать! Лучше ешьте торт! — Да, соглашусть с твоей мамой, — включился в беседу опомнившийся Мигель. Один чубзик молчал. А я и не против вовсе.

***

— И чего это ты так нарядилась? — спросил я Луну, когда мы сидели у неё в комнате. Иногда мне кажется, что во мне живёт ещё одна личность. Звучит пугающе, но иначе я не могу объяснить эти дебильные вспышки ревности. — Я — царица Египта! Я просто должна быть неотразимой! — усмехнулась мне в ответ. — Ты и так всегда неотразима! — шепчу я, оставляя лёгкий поцелуй на её губах. — Я знаю, — она меня дразнит! Ей, Валенте, так не честно! — А знаешь, что я знаю? — голос, харе хрипеть. Только не сейчас! Пожалуйста! Я. Не. Хочу. Её. Прямо. Здесь. И. Сейчас. — Могу предположить. — И что же думает моя царица? — нежно шепчу ей в ухо, после чего прикусываю его мочку. — Я думаю, что если ты сейчас не остановишься, то всем нам будет плохо. Казнят и бедного раба, и всемогущую Клеопатру. — Ты права, — приходится отпрянуть. Чёрт, мне дико хочется хотя бы поцеловать её! — Один, Маттео, всего один, — она всё же читает мысли? А знаете? Мне плевать. Сейчас я хочу другого. А я всегда получаю то, что хочу. Растворившись в атмосфере, мы ловим кайф. Вместе. Как одно целое.