Кто ты такая, Соль?

— Привет, бра… — я был в шоке. Около калитки особняка стоял Альварес, а через его плечо был перекинут никто иной, как Наварро. — И тебе не хворать. А теперь к делу, — голос Альвареса дрожал. Каким бы смелым он не хотел себя показать, ему было страшно. И я это почувствовал. — Пошли быстрее, — негромко кинул я и, обернувшись, повёл Симона в свою комнату. Он покорно шёл за мною, выполняя все мои негромкие указания. Всё во избежание подъёма бабушки. — Что произошло? — спросил я Альвареса, жестом указав на кровать. — Прошу, без лишних вопросов. Сначала мы поможем ему, а потом я всё расскажу! — голос Симона предательски дрогнул. Лёгкая дрожь прошлась по моему телу. Приоткрывшаяся форточка громко стукнулась об стену, выпуская в комнату холодный воздух. Симон быстро уложил Нико на мою кровать. Боже, Наварро обкурен! — Симон, — лишь пролетал я, на что парень кинул на меня свой взгляд, от которого что-то во мне сломалось. Снова. Его карие, иногда доходя до цвета янтаря, глаза стали совсем другими. Они потемнели, стали мутными, а на самом их дне плескалось море страха, волнения и неопределённости. Но… Там было что-то ещё. Чувство собственной вины? — Быстро тащи его в душ. Под ледяную воду, — Альварес молча принялся за дело. Раздев Наварро до нижнего белья, мы затащили его в ванную комнату. Запихнув его в душ, я включил холодную воду, пока Симон пытался привели этого обкуренного в чувства. Безуспешно. Натянув на Нико халат, Альварес отнёс его на мою кровать, где я насильно впихнул в Наварро таблетку снотворного. Через 10 минут он окончательно отключился, а мой требовательный взгляд метнулся к Симону. — Ты правда хочешь знать? — прошептал тот. — Да, Симон, хочу, — мы говорили тихо, будто боясь спугнуть кого-то невидимого, словно охрняющего покой этой ночи. — Не каждый день чуть ли не в час ночи приходится откачивать своего обкуренного друга. — Говоря об этом… — он замялся. — Откуда ты знаешь, как… Как это делать? — Не в первый раз. — Неужели, ты… — Альварес осёкся, не зная, как продолжить. — Боже, нет, Симон! Я в жизни к этой дряни не прикасался. — Тогда откуда? — Знакомый пару раз вот так вот шалил, ну мы с Гастоном и научились. — Понятно, — из кармана своей кофты парень достал пачку сигарет, что очень меня удивило. Достав и зажигалку, Альварес закурил. — Теперь ты. — Я знал, Маттео. Я знал, что этот придурок увлёкся травкой… Затяжка. — Почему ты молчал? Ты понимаешь, что он вполне могу умереть? — я был спокоен, как никогда ранее. Да, мы говорили о такой серьёзной вещи, как жизнь нашего друга. Но… Нет, нас это не смущало. — Я знаю, Маттео, — он сделал очередную затяжку и, достав из того же кармана пачку, и протянул её мне. — Нет, я Луне обещал. — Я тоже… Симон снова сделал затяжку. — Понимаешь, я знал. Мы с ним разговаривали об этом. Он обещал мне бросить. Сказал, что больше так никогда не будет. Я и поверил. — Как можно было поверить без двух минут наркоману? — Я не знаю, Маттео! Тогда мне казалось, что… Что это правда. Мы оба, словно заворожённые смотрели на дым, что так изящно поднимался к потолку, сдуваясь сквозняком в открытую форточку. — И давно ты? — я не стал продолжать, Альварес прекрасно меня понял. — Месяца три. Я молча встал и подошёл к креслу. Так же тихо указав Альваресу на него рукой, я всё же заговорил. — Ляжешь на кресле. Я посплю на полу, — с этими словами я снял с кровати, где спал Наварро, подушку, после чего лёг на пол. Около окна. Симон молча сел в кресло, продолжая курить. Я долго не мог уснуть. Уж слишком много мыслей. Но в какой-то момент я всё же провалился в глубокий сон.