Кто ты такая, Соль?

— Он тебя от смерти, можно сказать, спас! — Боже, не думал, что когда-нибудь увижу, как Симон орёт. Выглядит страшно… — Я вас не просил! А может мне хотелось на тот свет! — блондин вскинул руками. Идиот или как? — Рот свой поганый закрой! — Альварес просто кипел от гнева. Я решил, что, пожалуй, пока в разборки лезть не стану. Моя роль в этом разговоре — притормозить Симона, если тот удумает убить Наварро. — Если бы не вы, то закрыл бы! — Нико попытался встать из кресла, куда мы с Симоном его усадили.—И навсегда! — Что за вздор ты несёшь, ублюдок? — пихнув друга назад, пуще прежнего завопил Симон. — Оба успокойтесь! — всё, пора вмешиваться. Эффект неожиданности сработал, поэтому внимание обоих парней было приковано ко мне.— Сейчас же объясните: что тут происходит! — Только не кипешуй, — закатил глаза Наварро, а Симон приземлил свой зад на мою кровать, — сядь, это надолго. Я молча сел на пол, облокотившись об кровать. — Если коротко, то у меня нет соулмейта. Просто нет. А знаете, что происходит с такими, как мы? — нотки истерики проскакивали в его голосе. Глаза горели диким огнём. Огнём сумасшедшего. Он страшен.— Рано или поздно человек сойдёт с ума. Этого никак не избежать. — Но это же не повод стать таким…— я хотел возразить, но запнулся. Я не знал, что можно добавить. — Каким? Давай, скажи это. Скажи, что я тебе противен! — Наварро мерзко усмехнулся. Видимо, ещё не всю дурь из него вытрясли. — Ты мне омерзителен, Нико. — сквозь зубы прорычал я. — Ты упал на самое дно, Наварро. И как я вижу, подниматься не хочешь. — Нет, Бальсано, не хочу! — гадёныш показал мне фак, а я опешил. Это тот Нико, которого я знал? Тот честный парень, бегавший за моей острой на язычок подружкой? Точно, Хим! Если он её как-то в это втянул, то я лично оторву этому кретину его достоинство! И Симона сдерживать не стану! — Хим. — Что? Говори внятно, а-то ощущение, что под травкой был ты, а не я. — Хим. Ты втянул в это её? — Боже упаси! Эта малая только помогала расслабиться. Я сотни раз предлагал ей, а она всё отнекивалась. Сучка маленькая! — не выдержав, я втащил этому придурку. Одним резким ударом я въехал ему в нос. Ещё раз её так назовёт — попращается с челюстью. — Маттео, остынь, — Симон, словно протрезвевший из-за моей выходки, попытался меня унять. — Не лезь, Альварес. — Нико потёр ушибленный нос, откуда уже текла кровь. Пусть только попробует ковёр мне запачкать.— Пусть этот бабник утешит своё мужское достоинство, раз девочка его не в силах помочь. Что, не даёт, да? — Наварро усмехнулся. А я, долго не раздумывая, повторил свои махинации. Не его ума это дело. Пусть его паршивый ротик несёт, что хочет, но не трогает их, моих девочек. Без зазрения совести шибану его ещё раз. — Не твоего ума дело. — Ой, видимо, действительно не даёт, — голос обкурыша был полон сарказма. Если бы не Симон, Наварро бы уже валялся на полу, корчась от боли, наносимой моими ударами. Казалось, что из моих ушей шёл пар, а глаза искрились. Симон, вероятно, знатно устал, удерживая меня, дабы я не избил этого идиота. Ещё слово из его поганого ротика, и ему не жить. — Симон, отпусти Бальсанчика-болванчика, он, видимо, за избиение в обезъянике посидеть захотел.— какого чёрта несёт этот придурок? Симон, держи меня крепче. Я за себя не ручаюсь. — Проваливай отсюда! — сквозь замкнутые зубы прошипел я.— Живо! Играть со мной обкурыш не стал. Молча встав с кресла, он покинул дом. — Симон.— тихо, но яростно прошептал я. — Маттео, друг, — он похлопал меня по плечу, — не забивай голову выходками этого придурашного. — Хорошо, но… Как мы теперь будем с ним репетировать? — За это не переживай.— Альварес призадумался, а я, взяв друга под руку, двинулся из комнаты в сторону кухни.— Я вышвырну его из группы.— я собирался ответить, но вдруг из комнаты выходит бабушка. При ней своего бывшего друга обкурыша я обсуждать не хотел. — Добрый день, сеньора Медичи. — откуда Симон знает фамилию моей бабулиты? — Добрый день, Симон, — бабуля мило улыбнулась ему в ответ.— И тебе, внучек, — саркастично добавила она. — Доброго дня Вам, бабушка.

***

— Мы сейчас же идём в Roller, и…— я прямо задыхался от возмущения! — И… Я… Я его там… — Успокойся, Бальсано! — усмехается Альварес. А мне тут не до смеха! — Она просто показала Мишелю Roller. И всё! — Нет! Ты понимаешь! Мишеля! Он… Да он… Вчера на Луну засматривался! — моему возмущению не было предела. Нам нужно быстрее прийти! Небось, они сейчас коктейли пьют. Вместе. — Эй, друг, послушай меня внимательно: Луна любит тебя, и никто другой ей не нужен. — да знаю же я это, знаю! Но всё равно не могу выкинуть идиотскую ревность из головы. Я понимаю, что это может быть неправильным, но я хочу, чтобы она была только моя. Моя и точка! — Если честно, то она уже о многом задумывалась. — А тут, пожалуйста, поподробнее! — о чём же это он говорит? Луна о многом задумывалась? Надеюсь, это связано со мной? — Эх! Была не была! Только ей об этом не рассказывай, хорошо? — я молча кивнул, сгорая изнутри от нетерпения! — Мы до вчерашнего ужина созванивались. Так во-о-от, кто-то слишком увлёкся и случайно рассказал мне о том, какой видит свою свадьбу с одним, цитирую «няшкой-обаяшкой».— Симон откровенно заржал. А мне вот снова не до смеха! Что за няшка-обаяшка? — Что с твоим лицом? — Моя девушка мечтает о свадьбе с каким-то непонятным мудилой, а ты спрашиваешь, что с моим лицом? — Отлично, Маттео, отлично! — Симон снова лыбится.— Ты у нас не только собственник, но и мудило! Шикарно, Бальсано! — Оу… — я немного растерялся. Чёрт, Луна думала о нашей свадьбе? Серьёзно? Конечно, идиот ты, Маттео! Она же не раз намекала на всю серьёзность своих намерений! Я так счастлив, но… Но Соль не давала мне покоя. Хоть на считанные секунды, но мысли об этой девушке проносились в моей светлой головушке слишком часто. Я не хочу думать об этом. Пусть всё идёт своим чередом. Если я и Луна примем решение пожениться до того, как объявятся наши дорогие родственные души, то так тому и быть. Может быть, я слишком сильно забегаю в будущее, но действительно люблю её. — Ты чего завис-то? — Да так… Думал о сюрпризе для Луны, который Педрило предлагал устроить. — Точно! У тебя уже есть какие-то идеи? — Да, Симон. Мне кажется, — я немного призадумался, производя в голове некоторые расчёты, — что было бы неплохо устроить всё часам к двум. — Хорошо. Тогда нам нужно сегодня поговорить с девочками…— какими? Хоть мы продрыхли до часа дня, я не выспался. Да и спал неспокойно… Немного плохо соображаю, хорошо, что решил прогулять пары.— Ну Хим, Нина, Ям. — А-а-а, — протянул я, — да, согласен. А ещё нужно купить украшения для кафетерия и катка. — Кстати, о катке.— воскликнул Альварес.— Его почти отремонтировали. Обещают сегодня сдать готовый! — эти новости не могли не радовать! Наконец мы сможем вернуться к тренировкам. — Это отличные новости! — С девочками поговорю я.— проговорил Альварес, когда мы с ним подошли к дверям Роллера.— А ты, пожалуй, подумай над поздравлениями, ок? — я киваю.— Еда тоже на тебе.— шепнул он на последок и быстренько свалил за стойку, дабы я не начал возмущаться. Найти Луну было не сложно: она была единственной девушкой, кто сидел в кафетерии в форме Блэйка. Напротив неё, ко мне спиной, сидел и чубзик. В этой форме он ещё стрёмнее, чем есть на самом деле. — Маттео! — Валенте радостно окликнула меня и со скоростью света примчалась ко входу, где я и стоял. — Хей, Девочка-доставка! — рассмеялся я, когда Луна запрыгнула на меня, крепко при этом обняв.— Задушишь же! — подхватив Луну на руки, словно маленького ребенка, я двинулся в сторону столика, где сидел чубз. — Лошадки не умеют разговаривать, Клубничка.— промурлыкала она мне в плечо.— И вообще, кто тут царица? — Ты, о великая Клеопатра.— ласково взглянув на свою возлюбленную, я невольно улыбнулся. — Это типа новый вид ролевых игр? — о, вот и рыжуля нашлась. У меня к ней будет серьёзный разговор.— Тогда, пожалуйста, не здесь! — Геймерша великая, — обратился я к ней, — разговорчик к тебе будет. Серьёзный.— лицо девушки немного выпрямилась и слегка побледнело. Глаза наполнила некая тревога, а улыбка мгновенно исчезла с её пухленького личика. — Отпусти, пожалуйста, — промямлила малышка, когда Хим под каким-то непонятным предлогом сбежала от нас. — Как пожелает великая Клеопатра! — мы вместе рассмеялись, и я плавно попустил её, поставив Луну на пол. — Эм, Маттео? — Боже, чубзик! А я про него и забыл вовсе.— Привет. — Да, привет, — я невольно сжал руку Валенте чуть сильнее. Не знаю, мне так спокойнее. — Ой, кстати, скоро каток наконец-таки отремонтируют! — Принцесса села на то место, где спокойно пила свой коктейль до моего прихода.— Я так рада! Мы же снова сможем кататься! — Я тоже очень рад, Девочка-доставка, — придвинув стул, принадлежащий соседнему столику, я уселся около Луны, не разрывая наших рук, — ты же помнишь, что обещала мне поучаствовать в парных соревнованиях вместе? — Когда это такое было? — надув свои пухленькие губки, Принцесса с вызовом взглянула на меня.— Чего-то не припомню такого. — Да как это так? А кто же тогда от радости вопил: «Ах, держите меня семеро! Сам Маттео Бальсано предложил мне кататься вместе!»? — вероятно, мой голос, когда я кошу под девочку, звучит весьма смешно. — Не было такого, не придумывай, — Луна расплылась в тёплой улыбке и облакотилась на моё плечо. — А вот и не… — А я вовсе кататься не умею, — а чего это он тут меня перебивает? А ничего, что я как бы со своей девушкой разговаривал? — Может научишь меня? — а чего это он к Луне обращается? Я тут не мебель! — Тут отличные инструкторы, Мишель, — первое — я успел возразить до того, как Луна очухалась и решилась ответить, второе — инструкторы тут действительно такие, каких и заслужил чубзик. Наварро, например.— Они с радостью тебя научат. — Но, Маттео, я говорил с Луной.— заметив, что я напрягся, о великая Клеопатра поспешила успокоить меня, положив свою руку на моё колено.—Тебе не кажется, что она в состоянии сама ответить? — Я действительно могу и сама за себя ответить, — она подняла голову, не отрывая её от моего плеча, и посмотрела в мои глаза, — но Маттео прав, Мишель. Я бы с радостью тебе помогла, но, когда каток начнёт работать, мы будем очень заняты подготовкой к соревнованиям. — Хорошо, — чубзик хило улыбнулся. Вот так ему и надо, нечего на чужих девушек засматриваться…— А можете мне посоветовать мне какого-нибудь хорошего инструктора? — Нико! Нико Наварро! — Эм… Спасибо…— хватит смотреть на мою девушку! Глаза повырываю! Кастрирую чубза! — Не за что, Мишель. И, кстати, когда говоришь с кем-то, лучше смотреть на это человека, — получилось немного злобно. Ну и пусть, я с ним церемониться не собираюсь! — Да…— он, видимо, опешил от моего тона. Пф, ну и по делам! — Ладно, я поду. Пока… — Пока! — И вот мы остались одни, — я почувствовал явное облегчение, когда чубз свалил. Без него легче. — Да, Бальсано, совсем одни-одинёшеньки! — Педрило подошёл к нашему с Луной столику.— Будете что-нибудь пить? — Да, Педро, одни, — выделив последнее слово, я кинул на него не самый довольный взгляд. — Ой, Луна, он у тебя, как с цепи сорвался, — Валенте и Ариас рассмеялись. — Эй, Клубничный мальчик, улыбнись! — не отрывая своей головы от моего плеча, Луна попыталась наощупь найти моё лицо своей ладонью.— Это же нос, да? — Да, Девочка-доставка, это мой нос, — действия Луны заставили меня улыбнуться. — Вот ты и улыбнулся.— ещё сильнее прижавшись ко мне, о великая Клеопатра прошептала, — я люблю тебя. — Я тоже, Луна, — поцеловав её в макушку, я стал нежно поглаживать её спину. Наступила, казалось бы, полная идиллия. Но не всё так просто. Пока мы с малышкой любовались друг другом, моя рыжая подружка попыталась незаметно сбежать. — Химена Медина, стой! — прокричал я, а Хим замерла в проходе. — Пошли, — всё так же строго я обратился к Луне. Она немного удивилась, но пыталась не подавать виду. Позже всё ей объясню. Немного резковато схватив её за руку, я потянул Принцессу за собой, к проходу, где застыла бледная Медина. — Живо в гримёрку! — сурово выдавил я, и обе девочки с испугом взглянули на меня. Не решаясь ослушаться, Хим неторопливо направилась в небольшое помещение возле сцены. Я пошёл в след за ней, не выпуская Луниной руки из своей. — Маттео, — тихо шепнула Валенте. — Не бойся. — дабы не напугать малышку ещё сильнее, я смягчился и оставил лёгкий поцелуй на её макушке.— Сейчас всё поймёшь. Нам предстоял сложный разговор с Мединой.