Небесный хек

При появлении Ааруна на деревенской площади — ну как площади, относительно большой площадке, где наверняка собирались вечерами побалякать здешние жители, — в деревне началась паника. Человеки побросали дела и побегли, кто куда, волоча следом ревущих детей и скотину на веревках. Они не желали быть спасенными драконом до тех пор, пока какой-то глазастый пацан не заметил на шее этого дракона ошейник и не заорал пронзительно: свои, крылач гарнизонный!!! И паника сразу же улеглась, будто по взмаху руки мага, человеки поперли детишек и скотину обратно. К Ааруну вразвалочку подошел плотный бородатый мужичок лет сорока. Поклонился, приложив к широкой груди раскрытую ладонь-лопату. — Чем обязаны? — спросил густым, воркующим басом. — Ох и напужали вы нас, любезный. Мы-т думали — дикий охотник с гор пожаловать изволил. Аарун уже и сам прекрасно понял, чего подумали крестьяне, и фыркнул, смущенно затеребил в когтистых пальцах амулет связи. — Э-э-р-р, не хотел никого пугать, простите, — пребывай он сейчас в человечьей эпостаси, покраснел бы непременно. — Тут рядом гоблины просто, замечены мной с воздуха. Начальство велело охранять вас на случай нападения. Услыхав о гоблинах, мужичок побледнел и засуетился, потянул из-за пазухи медный свисток. Сунул его в рот и засвистел общий сбор. — Гоблины! — завопил, насвистевшись. — Приближаются гоблины! Братья, расчехляйте оружие, порубимся! — Кажется, гоблинов деревенские боялись куда меньше, чем залетных ничьих драконов. — И сколько гоблинов? — он запустил в бороду растопыренную пятерню. Аарун прорычал, сколько и, поднявшись на задние лапы, заколотил по земле хвостом. Свинка в когтях мешала, и оборотень кинул ее в пыль. Меч бы вместо свинки или копье, эх. — Многовато, — сокрушенно вздохнул крестьянин, — сами не осилим, — и снова сунул в рот свисток. На этот раз свистнул коротко, дважды, выплюнул свисток и вознамерился уходить. — Вон баба с коровой, — ткнул пальцем влево, — бабу на спину, корову в лапы и туда, в лес, за речку. У нас тама схрон обустроен в пещере, баба покажет, где. Аарун не без оснований предположил, что баба — жена мужичка, и корова, соответственно, тоже — мужичка, покрутил рогатой башкой и устремился в другом направлении, к жмущейся в некотором отдалении стайке совсем юных девушек. Дотопал до них, вежливо поздоровался и предложил юницам прокатиться до заречного схрона. — По очереди, — сказал, — потом вернусь еще. Девицы зашептались, зашушукались, толкаясь локотками, и выпихнули вперед тоненькую беляночку с толстой косищей до пояса. — Она выберет, — попятились. — Выбирай первую, Веда. «Значит, белянка — полукровка. — смекнул Аарун. — Занятно, ушки-то у ней круглые, человечьи». Веда чуть подумала и указала: ты. Крестьянка, в отличие от Лио, укрепилась на драконьей спине мертво, будто ее на столярный рыбный клей посадили. Обняла Ааруна за шею и пискнула — готова. Оборотень разбежался, взлетел, не оглядываясь, как там девчонка. Чуял — та в полном порядке. — Держи курс на высокую березу вкруг сосен! — крикнула крестьянка. — Видишь, нет? Аарун пошарил взглядом по заречному лесу, увидел требуемое и быстрее заработал крыльями. На березу, так на березу. Не проблема. Довез девчонку, куда надо, ссадил и отправился за следующей. В результате, пока перевозил всех — баб с дитями, подростков да скотину покрупнее, умаялся, перегрелся и решил остудиться в речной водичке. Только намочил лапы — в небе захлопало — прибыл на подмогу Эо на черном драконе, которого вроде звали Буувоном. — Ну, и где гоблины, — лекарь соскользнул с седла и принялся оправлять якобы сбившийся пояс. — Искал сверху, искал — не нашел. Они тебе точно не примерещились, крылач? — Гоблины, — Аарун сделал башкой движение в сторону прямо за спиной эльфа, — по вашему заказу, э-эр-р. Миг краткого замешательства, и опасно опустевшую перед битвой деревню огласило хриплое нестройное улюлюканье — гоблины погнали коней в атаку. Безмозглые твари, чьи гривы кишели вшами, а тела не знали ни мочалки, ни мыла… у них не имелось шансов против мага, двух драконов и почти сотни вооруженных, вздевших на рубахи кольчуги крестьянских мужиков — те хоть и были землепашцами, но драться учились чуть ли не с пеленок, ибо граница — это вам не столица и не хухры-мухры. И вообще, на гарнизон надейся, а сам не плошай.

***

Убитых гоблинов свалили в кучу подальше от реки, у опушки. Убравшие окровавленные мечи в ножны крестьяне помочились на трупы, к ним присоединился, по-собачьи задрав заднюю лапу, Буувон. Аарун от подобного выражения презрения к поверженным вражам воздержался, в столице так не делали и вообще предпочитали решать конфликты словами, а не клинками. Впрочем, Эо тоже остался в стороне от мокрого действа. Эльф, баюкая в перевязи зашибленную древком гоблинского копья правую руку, внимательно рассматривал поврежденное крыло Ааруна. Ощупывал бережно рваные края большущей дыры в перепонке, шевелил бровями, мрачнел. — Перекинься-ка, — предложил в конце концов, прицокнув по стародавней привычке языком. — Хотя шрам останется даже после оборота, уверен. Возможно, придется резать и шить заново. Лекарь не ошибся — шрам действительно остался. Грубый, он стягивал перепонку, не позволяя толком расправить крыло. — Мдя, ты пока не летун, — Эо сочувственно потрепал испуганно скалящегося оборотня по боку. — Не расстраивайся, в крепость доставим в лучшем виде, пехом через буреломы не потащишься. Заодно недолго побудешь всадником. Временная смена ролей, так сказать, — и коснулся пальцами прицепленного к ошейнику Ааруна связному амулету — вызвать гарнизон.

***

Вернувшихся с победой героев никто не встречал — упс, незадача, кроме собачины и петуха. Не нес им, усталым, по чарочке браги, промочить горло. Не приготовил драконам одежды. Напрасно Аарун крутил головой, высматривая Лио — парнишка шлялся где-то вне его видимости. Возможно, в своей комнате корпел над сапогами. Вздыхая, оборотень принял на плечо мешок муки — дар благодарных крестьян за помощь, и побрел к кухне. Он почему-то чувствовал себя обманутым и очень-очень несчастным. Словно потерял нечто чрезвычайно важное, а что именно — пока не понимал, не обнаружил пропажи. Дракон-калека без постоянного всадника, герой без награды… неизлечимо охромевшая, предназначенная на скотобойню лошадь. Операцию на крыло Эо обещал завтра ближе к обеду, сейчас — поужинать и спать. Ведь утро, как известно, мудренее. Зато в темноте лучше думается о всяком нехорошем, мысли наползают в голову буйными табунами — лишь успевай упорядочивай. Если лекарю не удастся правильно совместить края раны после иссечения рубца, Ааруна выпрут из армии. И что тогда? Куда подасться, в деревню? Запряженному в плуг дракону крылья без надобности. Лио скатился с ведущей на второй этаж, в жилые помещения, лестницы и едва не сбил взгрустнувшего Ааруна с ног. На шее у оборотня парнишка, конечно, не повис. Схватил его за руку и, снизу встревоженно глядя в глаза, выговорил с напряжением: — Не бойся завтра, Аарун. Эо — мастер, клянусь. Я тебе портки довязал. Померяешь? Хек… не ожидавший подобного поворота оборотень подавился слюной. Лио тратил Силу, вывязывая ему портки. Просто так тратил, не в надежде на оплату — чтобы условно его дракон зимой не отморозил мужские причиндалы. Обалдеть. — Померяю, — кивнул, теряясь. — Только от мешка избавлюсь — тяжелый. Лио сверкнул в полумраке коридора белоснежной улыбкой: я с тобой, и на Ааруна внезапно рухнуло озарение — а парнишка-то по нему скучал. Скучал и переволновался, услышав новость — оборотню в бою с гоблинами серьезно порвали крыло. Глупенький, Эо — мастер, а он, Аарун — никто. Дракон без роду, без племени, не ведающий, ни каково это — шея, не натираемая ошейником, ни материнских ласковых объятий. Фактически — эльфийский раб.