Небесный хек

Нового дракона зачислили в гарнизон без предварительного сообщения. Он просто однажды утром подъехал верхом к воротам крепости на старенькой полуседой лошаденке, спешился и ввел ее под уздцы во двор. Шею дракона не перехватывал ошейник, конец его тщательно выплетенной русой косы трепал ветер. — Меня зовут Фруул, — представился мужчина занятому у колодца стиркой эльфу. — Где я могу найти командира? У меня к нему сопроводительное письмо. Эо, а это был именно он, бросил в корыто скомканную мокрую наволочку и вытер руки о портки. — Ну, я командир, — сказал. — Давай сюда письмо. Дракон не поверил, пялился на остроухого прачку во все глаза. — Чем докажете? — буркнул он неприветливо и крепче сжал в кулаке уздечку. — Фруул опытный, начальство от слуги отличить в состоянии. Эо холодновато полюбовался на недоразумение сквозь прищур, задрал кверху белокурую, коротко остриженную голову и заорал: — Тревога!!! С воздуха атакуют!!! Эффект его вопль произвел почти немедленный: около десятка окон распахнулось и в небо уставилось около десятка пар встревоженных глаз. — Атака?! Где атака?! — зазвучали напряженные голоса. — Не пугай, командир! Это вороны! Совсем ослеп, да? — Командир! — Эо назидательно погрозил новенькому пальцем, и вверх, окнам: — Мне показалось, ребят. Отбой, перестраховка. Открытые было окна раздраженно позахлопывались обратно, и эльф подбоченился: — Письмо давай, Фруул неверящий. Ненавижу повторяться. Приятное округлое, курносое лицо Фруула расплылось в подобострастной улыбке. Склонившись в исполненном подчеркнутой почтительности поклоне, дракон полез за пазуху и извлек оттуда продолговатый непромокаемый кожаный футляр. Протянул эльфу: — Вот, пожалуйста, достопочтимый эр. Эо подобного подобострастия не одобрял, нахмурился. — Почему ты без ошейника? — вздохнул, открывая футляр и вытаскивая из него свернутый трубочкой лист плотного пергамента. Фруул ответил из поклона с тоской: — С искалеченным крылом далеко не улетишь, эр. Вот, приписан к вам на хозяйство. Эо развернул пергамент и забегал по строчкам сузившимися в колючие точки зрачками. — Да они шутят! — воскликнул с толикой возмущения, дочитав документ, и дракону строго: — Раздевайся, оборот. Фруул коротко салютнул, бросил поводья и принялся разоблачаться. Разулся, снял рубаху, портки, размотал набедренную повязку. Кинул одежду кучей на сапоги и обернулся. Замер перед Эо с опущенной к земле рогатой тяжелой башкой, уныло повесив крылья, целое и увечное — красивый взрослый, серый с золотым отливом зверь. — Ух ты, — сдержанно восхитился кто-то сверху, из окна, — матёр! — судя по голосу, Буувон. Эо возглас проигнорировал, эльфа сейчас интересовало иное. — Крылья-то расправь, — велел он Фруулу. — Чего морозишься? И опять дракон подчинился, пусть и неохотно. Левое, изуродованое клыло оборотня расправлялось лишь наполовину, стянутое безобразным свежим рубцом, весьма напоминающим тот, который Эо седьмицу назад иссек из перепонки Ааруна. Может, чуток побольше и попричудливей. Перепонка и парочка неправильно сросшихся после перелома костей. Ерунда. — Причина списания в слуги — несостоятельность гарнизонного лекаря как лекаря, — поцокал языком Эо, обозрев поле будущей операции. — Хорошо, из армии не погнали… Сегодня же верну тебя в строй, Фруул, благо умею, — и опять окнам: — Буувон, спускайся! Новенькому комнату определи! И Лио, Лио найди срочно! Пусть мои инструменты кипятит! Фруул не понимал, моргал и тряс башкой, и Эо ласково погладил оборотня по увечному крылу. — Голодный? — эльф улыбался. — Покормим, не проблема. Давай, оборот и одевайся. Ты дома, среди друзей. Тут никто не обидит и не унизит, все свои.

***

Свободной комнаты, поселить Фуула, в крепости не оказалось, и Эо созвал гарнизонных во двор, чтобы вместе решить возникшую проблему. — Кому-то из вас придется потесниться, ребята, — сказал преимущественно оборотням. — Новичок не может жить в хлеву, — и не слишком удивился, услышав от Лио робкое: — Я потеснюсь, если Аарун согласится перебраться ко мне. А комнату Ааруна отдадим Фруулу. Выдай подобное эльф в столице или каком-то большом городе, его бы заплевали и покрыли несмываемым позором соплеменники, но граница есть граница — иные порядки, братская солдатская вольница. Кто-то понимающе хмыкнул, кто-то присвистнул, кто-то вообще промолчал для ясности. Пылающий же щеками и ушами Лио вперил в лицо преизрядно растерявшегося Ааруна умоляющий взгляд. — Соглашайся, — беззвучно шевельнул губами. Аарун тоненько икнул, похватал ртом воздух и кивнул. Двухъярусную койку сколотить — дело недолгое. Лучше к Лио, чем к кому-то из оборотней. Лио, хоть и эльф, роднее и ближе. Фруул пялился на происходящее с откровенным ужасом. Наверное, там, где этот крылач служил ранее, существовало строгое разделение по рангам, юные всадники никогда не влюблялись в своих молодых, красивых воздушных скакунов и имели собственные комфортабельные покои. — Ты из какой крепости, я запамятовал, — Эо взмахом ресниц разрешил парням объединение. Фруул сдавленно вякнул: не из крепости, эр, городская стража, и эльф распустил собрание всепрощающим отеческим жестом. Городскую стражу ненавидел страстно уже лет эдак семьдесят, но новенький безнадежным не казался. Залетает опять, потрется в гарнизоне, пропитается местным духом свободы… а там и зима, которая перекроет дороги. Единственное — придется пока вернуть его под ошейник. — Инструменты прокипячены, — кто-то тронул Эо за предплечье. Кто-кто, Лио, естественно. До сих пор пунцовый, парнишка нервно копался пальцами в волосах на затылке. — Столик готовить? Эо рассеянно улыбнулся: попозже, новичка надо покормить, и вернулся к стирке. «Интересно, Фруул по мужскому полу или по женскому, — размышлял, — если по мужскому, зря мы ему отдельную комнату выделили, к Буувону следовало подселить»… — Эр! — Эо вздрогнул и прикусил нечаянно выболтавший вслух лишнее язык. — Эр, между мной и Ааруном ничего такого нет, клянусь! Оправдался и убежал, сверкая грязными босыми пятками, а Эо остался. «Будет, — фыркнул в стремительно удаляющуюся спину юнца, — никуда Аарун не денется, влюбится да женится. Или я дурак».

***

Фррул, в отличие от Ааруна, не боялся ни операции, ни боли — а чего бояться-то, если терять нечего и, возможно, свершится чудо. Улегся на живот, положил башку на вытянутые вперед, скрещенные лапы и косился на Эо с Лио со смутной надеждой. — Мне бы полено в зубы, — лишь рыкнул, — чтобы не заорать ненароком. Эо отмахнулся — не нужно полено, сделаю заморозку, и оборотень совсем расслабился. — Эх, нам бы в город такого лекаря, как вы, достопочтимый эр, — вздохнул и смежил веки — не желал видеть блеска инструментов. Эо провозился над его крылом куда дольше, чем над крылом Ааруна: тут требовалось не только замысловато перекроить перепонку — поломать и заново срастить две кости. Результат эльфа вполне удовлетворил. — Оборот, — приказал он Фруулу, завязав последний узелок. — Но крыльями особо не маши, рубец должен закрепится. К сумеркам опробуешь. Оборотень вскочил, аки ошпаренный и, выгнув шею, потрясенно воззрился на творение рук скромного пограничного лекаря. Ни следа отвратительного выпуклого рубца, по перепонке змеится тонкий, слегка кровоточащий шов, по краям обрамленный топорщащимися обрезками черной суровой нитки, напоминающими насекомьи усики. — О небо… спасибо, мастер, — прошептал оборотень и поплыл в счастливый обморок. Грохнулся на брусчатку с закаченными зенками и замер, подергивая кончиком чашуйчатого хвоста. Носить его обмякшую тушу куда-либо никто из гарнизонных не собирался — многовато чести. Укрыли от солнца сероватой от частых стирок простыней и оставили прочухиваться.