Небесный хек

/Спустя полторы седьмицы/ Дождь давно из моросящего превратился в ливень, а внизу до сих пор так и не появилось знакомых Ааруну и Лио ориентиров. Невысокие горы, покрытые лесом, без конца и края. Хоть бы солнце на мгновение показалось между туч, определили бы по нему стороны света. Зато невредимыми удрапали от стаи диких драконов, да. Вопрос, куда. — Аарун, — нахохлившийся в седле, промокший до последней нитки эльф стучал зубами — бедняжка отчаянно мерз. — Спустимся, разведем костер, пока я совсем не закоченел. Тебе хорошо, ты двигаешься… Оборотень не возражал ни против спуска, ни против костра — устал работать крыльями и проголодался. Еще бы перед посадкой словить какую-нибудь годную на жаркое дичь… Увы, кажется, живность попряталась из-за дождя. — Ща, — он продолжал всматриваться в промежутки между деревьев в надежде углядеть стадо диких свиней, которых в здешних местах паслось великое множество, — потерпите, эр, самую чуточку — с мясом-то ночевка веселее получится! И ведь таки высмотрел. Не свиней — козу с козленком. Камнем ринулся вниз, пугая Лио до икоты, сцапал козу в когти и удовлетворенно рыкнул. Козленок порскнул от упавшего с неба чудовища в кусты и затаился. Без матери он был обречен на смерть. — Ищем малыша? — Аарун с хрустом вонзил добыче клыки в основание черепа, и коза забилась в агонии, взбивая напитанный водяными каплями воздух острыми копытцами. — Лио неуверенно пожал плечами, и дракон объяснил: — Если самочка — свяжем ей ноги и отвезем в крепость, самец — схарчим попозже. — Ищем, — эльф отстегнулся, соскользнул с седла и поплотнее запахнулся в не греющий плащ. Кусты обшаривали недолго, с лучину. Нашли козленка, оказавшегося самочкой, стянули ей задние ножки выплетенным перекинувшимся Ааруном из косы шнурком, потом оборотень быстро оделся в извлеченные из седельной сумы портки с рубахой, и принялись собирать для костра хворост. Что он мокрый, обоих не смущало — Лио высушит магией. Первый огонек запалили в сгущающихся сумерках. Аарун аккуратно раздул пламя и ловко освежевал козу. — Мне печень, — требовательно подпрыгнул Лио. Ели в молчании, без соли и каких-либо приправ, не жалуясь — невкусно. Насытившись, забились под раскидистую густую ель и, обнявшись, укрылись принадлежавшим эльфу плащом. — Когда мой дед был сопливым мальчишкой, — начал шепотом рассказывать Лио, — к ним забрел странный человек. Черный-пречерный, с черными же, кучерявыми волосами с проседью и толстыми, некрасиво вывернутыми алыми губами. Он говорил на эльфийском с сильным акцентом и знал сотни занятных сказок. Так вот, — парнишка повозился и пристроил голову оборотню на плечо, — среди его сказок была байка про крестьянина по имени Ваня. Ваню поймали в лесу враги — мужик охотился, и приказали ему отвести их в его деревню. Ваня понимал — враги хотят разграбить деревню, а всех ее жителей обратить в рабство, и вместо деревни завел гадов в непролазные болота, где те сгинули бесследно. И Ваня сгинул — враги убили своего проводника, едва поняли — не выберутся из болот и обречены на смерть, — Аарун заинтересованно хмыкнул, мол, к чему вы это, эр, и эльф закончил со зловещей интонацией: — Я, вроде, тебе не враг… Куда ты меня завез, а? Шутил, конечно, понимал — дракон заблудился непреднамеренно, и дрожал — никак не мог согреться. Аарун крепче прижал остроухого к себе и, повинуясь кольнувшему в груди импульсу, чмокнул в холодную щеку. Лио не отреагировал, смежил веки, будто задремывает, и осмелевший дракон, приподнявшись на локте, чмокнул его уже в губы. — М-м-м, — промычал эльф, не открывая глаз, — повтори. Аарун повторил и был сразу же обвит Лио за шею рукой. — Если тебе только поразвлечься, — чудо продолжало проникновенно шептать, — отрежу, спящему, мужские причиндалы. Отлепись от меня. Аарун отлепляться не хотел — вдвоем теплее, и протестующе зарычал. — Вы очень красивы сейчас, — брякнул он не в попад, — у вас волосы по лбу колечками вьются, — подцепил одно из этих образовавшихся колечек пальцем и отпустил. Лио фыркнул, не пытаясь оттолкнуть дракона, и вдруг мягко, беспомощно улыбнулся. — А вчера, значит, был не такой красивый? — вздохнул. — Ну-ну. Я запомню. В глубине расширенных, черных зрачков парнишки ворочалось нечто незнакомое Ааруну, пугающее, и дракон предпочел благоразумно отстраниться, не поцеловал эльфа в третий раз. — Вы всегда красивы, эр, — заявил убежденно. — Вообще всегда. Я это еще при нашей первой встрече заметил. Лио брезгливо сморщил нос: я тогда блевал, фу-у, и Аарун подтвердил: блевали. — Что красивого в блюющем пьянчуге? — неподдельно изумился юный маг и, снова завозившись, откинул плащ и сел. Аарун оскалился, не в силах объяснить внятно, Лио смигнул и улегся обратно. — Я не блондин, — вякнул, пряча зардевшуюся мордашку оборотню подмышку. — А тут на севере ценятся блондины. Заработаю нужную сумму — вернусь к своим, на юг. По мнению Ааруна, тут, на севере, ценились, наоборот, шатены с карими глазами и смугловатой кожей. В столице, по крайней мере, подобные эльфо-человеческие полукровки имели огромный успех у знати, причем — обоих полов. А уж чистокровного эльфа с мощным даром вообще на части разорвут и завалят драгоценными подарками. В очередь к нему станут записываться на год вперед. — Чего?! — громко возмутился Лио, подскакивая и всплескивая руками. — Меня?! В куртизаны?! — расхохотался, откидываясь корпусом назад, и сквозь хохот выдавил: — Я — солдат! Не умею ни петь, ни танцевать, не играю на музыкальных инструментах! С этикетом у меня тоже нелады! Отстань! Аарун полупал-полупал на гогочущего парнишку и отстал. Заморгал виновато. — Этикету обучаются, — мяукнул и заткнул рот кулаком, проклиная свой язык без костей. — Обучаются, ага, — резко оборвавший смех Лио насупился, — при желании. А желания у меня нет, ни вот столечко, — он показал сомкнутые щепотью пальцы. — В наших краях, — уронил руку на колени, — торговать телом — позор-позоров. Я лучше повешусь, чем продамся кому-нибудь за серебро. — Аарун молчал, подавленный, и эльф, перекативившись на четвереньки, вознамерился выпозти из-под елки. — Отдай плащ, — приказал не терпящим возражений тоном, — поищу для сна другое место. Оборотень подчинился, и эльф, сгребя плащ в охапку, растворился в наполненной дождем шуршащей темноте, виляя из стороны в сторону узкой попенкой — на четвереньках ведь. Оставил Ааруна думать и мерзнуть. Обиделся, ох обиделся… жуть. Гордый. Интересно, как маг пешком доберется до крепости, обидься дракон в ответ и улети в ночь один? Гордость ему поможет продираться через чащобы? Вряд ли.

***

Костер посреди поляны, заваленной по колено взрослому белым, искристым снегом, яростно плевался искрами, но совсем не грел. Аарун тщетно тянул к огню трясущиеся в ознобе руки с посиневшими от пробравшего чуть ли не до костей холода пальцами, совал их в самое пламя — бестолку. Такая она, безжалостная северная зима… убивает все живое, превращая в звенящие ледышки. — Я умираю, — клацал зубами оборотень, — умираю… прощай, небо, прощайте, эр Лио… Иду к вам, Мэссэ, встречайте… Назвать Мэссэ любимым почему-то сейчас не поворачивался язык, да и к давно пребывающему у хека в посмертной стране Ааруну не очень хотелось. Странно, вроде еще вчера ломал мозг, придумывая способы избавиться от ошейника и покончить со ставшей пустой без любовника жизнью… Перед внутренним взором замерзающего плыли лица, много лиц. Потускневшее, утратившее притягательность: Мэссэ — блондин прозрачно-отстраненно улыбался уголками рта; Эо, стирающий в корыте детские пеленки-распашонки и цветастую юбку жены — забавно высунул в старании кончик языка; Нуурон шинкует на щи капусту острым ножом, вокруг головы короной — черная коса; Фруул без седла хлопает крыльями, собираясь взлететь с крепостного двора — эр Айэр послал дракона в ближайшую деревню за выделанными кожами, из которых солдаты шьют на продажу обувь… Ну и, конечно же, Лио — паренек, прищурившись и шевеля в сосредоточении по-мальчишески пухлыми, мягкими на ощупь губами, только что намагичил на раскрытой ладони из сосновой шишки яркокрылую бабочку. Вот-вот рассмеется, радуясь — получилось! Что-то мелко дрожаще прижалось к спине, сверху на Ааруна опустилось теплое пушистое облачко, и в душе спящего, свернувшегося плотным калачиком оборотня воцарился покой. Расслабляясь, молодой воин расправил скрюченные конечности и перевернулся на другой бок. Подгреб вернувшегося всадника вплотную, укрыл, на рефлексах, половиной плаща и довольно засопел. Его всадник, никому не отдаст, даже под страхом смерти. Только его.