Небесный хек

Весь последующий день дождь продолжался безостановочно, и так и не определившийся с направлением Аарун нес Лио с козленком, куда глаза глядят, надеясь — не летает кругами. Ели потеряшки холодную жареную пресную мать козленка и запивали ее собранной в складки плаща эльфа дождевой водой — мокрые, злые друг на друга, судьбу и бесконечные лесистые горы. Которые, кстати, к сумеркам заметно подросли и уже не напоминали высокие холмы — вполне полноценные горы, пока без снежных шапок на вершинах. Если бы не потерянный вчера Лио в схватке с дикими драконами связной амулет, можно бы было кликнуть помощь. Увы, амулет сейчас валялся хек знает где. На ночевку расположились опять под елкой, не разводя костра — мало ли, кого приманит дым, местность чужая, и спали отвратительно — ворочались и мерзли на наломанном Ааруном лапнике в сырой, кое-как, наскоро просушенной эльфом одежде. А когда проснулись на рассвете, толком не отдохнувшие, обоих ждал удивительный сюрприз — сквозь плотную хвою пробивались тонкие, напоминающие длинные-предлинные вязальные спицы лучики восходящего солнца. Воспрянув духом, Лио и Аарун позавтракали остатками мяса и отправились по солнцу в новом направлении. Судя по расчетам эльфа, их занесло через границу во владения, испокон веков принадлежащие свободным драконам. Летя, шугались и беспрерывно оглядывали небо, не появятся ли на нем крылатые грозные силуэты. Оборотень попутно еще успевал изучать лес, искал добычу. Он и заметил на одной из плоских сверху, будто стесанной гиганским топором гор мертвого песочно-желтого дракона. Тот валялся на склоне, раскинув лапы и в последнем рывке вытянув шею в сторону аккуратно сплетенного из гибких веток, устланного для мягкости ошметками ветоши большого гнезда. А в гнезде… — Спускаемся, — Лио пристукнул Ааруна в бока каблуками. — И не спорь со мной. Если бы второй родитель был жив, он не оставил бы пару гнить непохороненной, упокоил в каком-нибудь. Э-э-э-р-р-р, Аарун и не собирался спорить, взял курс прямехонько на труп. «Дети, тем более сородичи, вне войн, — считал оборотень. — Осиротевшие дракошата нуждаются в помощи». Что они с Лио станут делать, накормив малышей, дракон представлял смутно. Наверное, завернут в плащ эльфа и доставят в крепость. Мелкие дракошата в цене стабильно, армия их с руками и ногами оторвет, щедро отсыпав за находку звонкого серебра. — Ты серьезно? — Лио соскользнул с седла, едва Аарун коснулся земли. — Отдашь свободных под ошейники? Я против, — гневно зыркнул и бегом устремился к гнезду, спотыкаясь о неровности почвы и камни. Дракошата встретили мага пронзительным писком и заметались, пытаясь спрятаться от незнакомца, принялись засовывать головенки друг другу под животы. Размером они были с полугодовадого щенка крупной собаки вроде Бзика, все три — угольно-черные. Клацали остренькими клычками, отпугивая опасность. — У-у, дикие, — Лио присел на край гнезда, не пытаясь прикоснуться к детишкам. — Совсем дикие. Аарун, где козленок? Дай сюда. Учуяв животное, дракошата разом прекратили верещать и замерли каждый в той позе, в которой его — или ее — застал запах. Замолчали, дергая носиками. Потом заскулили совершенно по-щенячьи и неуверенно поползли к Лио, трепеща крылышками — не возражали пожрать. Аарун взмахами когтей убил отчаянно замекавшего козленка, разделил еще бьющееся тельце на три брызжущие теплой кровью, почти равные части, и кормление началось. Дракошата ели жадно, рыча и пихаясь. Схрумкали козленка вместе с костями и с абсолютно одинаковым выражением «гони еще» уставились на оборотня. Сородича малявки боялись куда меньше, чем Лио — глупые, ориентировались на размеры чужака и не ведали о существовании в мире магии. — «Еще» нет, — Аарун виновато понурился. — Где-то по лесу шарится, не поймано. Эр Лио, снимайте плащ. Посадим в него эту троицу. Лио расставаться с плащом не жаждал — тогда он останется лишь в не очень теплой кофте, но подчинился. Морщась, молча растегнул у горла пряжку. Дракошата покидать гнездо не хотели — кусались, пищали и вырывались, растопыривали когтистые лапки, но с Ааруном, конечно, не сладили. По очереди посовав извивающихся детей в плащ со связанными уголками, оборотень закрепил горловину импровизированного мешка ремешком, которым прежде связывал козленку задние ноги, и всучил Лио. — В седло — велел мрачно, с прирыкиванием. — Я правильно понял, мы летим искать уголькам приемных родителей? Рискованное мероприятие. Нас могут схарчить. Лио презрительно фыркнул и, взвалив копошащийся мешок на плечо, уверенно полез на оборотня. — Детей под ошейник не позволю, — выглядел остроухий чрезвычайно решительно, но и умоляюще сразу. — У себя на юге насмотрелся вдоволь, как таких ничейных дракошат… воспитывают. И в каких кошмарных условиях содержат, словно неразумных. Четверть из них умирает от различных болезней, четверть — от побоев, некоторые от истощения. Аарун, миленький, не бери греха на душу. Ну, раз умирает и побои… Фырча, оборотень дождался, пока эльф устроится в седле и пристегнется, и помчался по склону холма вниз, разгоняясь. Мельтешение мощных крыльев, прыжок и полет. Где их искать-то по горам, свободных, сулящих гибель драконов? Приказ всадника — закон, хек…

***

Угольки хрумкали заднюю ногу кабанчика, то и дело пытаясь подраться из-за куска, Лио с Ааруном с не меньшим энтузиазмом хрумкали сочащиеся янтарно желтым жиром ломти второй кабаньей ноги, запеченной на углях. От непривычной жарехи дракошата воротили мордочки, их вполне устраивало сырое мясо. — Такие смешные, — эльф, жуя, внимательно наблюдал за возней крылатиков. — Привыкнем, как отдавать будем, а? Находящийся в человечьей эпостаси — та жрала меньше звериной — Аарун хмыкнул. Оборотня волновало — выжить бы при передаче, остальное перетерпится. Первый насытившийся дракошонок сел у основательно обглоданной ноги и принялся вылизываться. Мелькал быстро-быстро розовый шершавый язычок, стирая с чешуек кровь, поблескивали направленные на спасителей ясные черные глазки. К первому вскоре присоединились второй и третий, это коллективное слаженное умывание выглядело прелестно. Покончив с умыванием, дракошата сложили крылышки и передние лапки и вдруг сказали что-то хором. Благодарили, наверное, за добрую свежую пищу. — Пожалуйста, — Аарун ласково улыбнулся, вытирая жирные ладони о траву. Сие незамысловатое действие возымело весьма неожиданный эффект — встрепенувшись, дрокашата вскочили и с громким урчанием и поперлись к оборотню на колени. Естественно, не поместились на них втроем и тут же передрались с рычанием и визгом. Аарун, недолго думая, стряхнул с себя безобразников, встал и, перебравшись на лапник, улегся на спину. Дракошата гуськом устремились за оборотнем и снова полезли на него. Теперь места хватило всем, и воцарилась урчащая удовлетворенная тишина. Лио малыши игнорировали, не прогоняли от облюбованного ими объекта — уже хорошо. Уснули, укрывшись плащом, и спали замечательно. Ночью один из дракошат перебрался на эльфа, сменив гнев на милость, второй сполз в промежуток между Лио и Ааруном и сопел оттуда, подергивая хвостиком, кверху лапками. Разбудило пригревшуюся друг от друга пятерку солнце, судя по положению в небе — отнюдь не рассветное. В крепости уже отзавтракали и разбрелись кто на хозяйство, кто на учения. Позавтракали и эльф с оборотнями, взрослым и мелочью, доев кабанчика. После завтрака Аарун опять злобно посовал дракошат в мешок, перекинулся, и полетели дальше, с каждым взмахом крыльев углубляясь в заповедные для имперцев владения. Местные чешуйчатые обитатели появились внезапно. Вспорхнули кажущейся невесомой стаей с вершины очередной лесистой горы и быстро взяли чужаков в кружок. Самый крупный дракон из десятка, огненно рыжий красавец, затыкал указательным когтем вниз: мол, спускайтесь, перетрем. Вот и попались. Беззвучно молясь, Аарун исполненным отчаяния взглядом через плечо попрощался с Лио и начал снижаться. Зато дракошата теперь точно не пропадут, хек.