Небесный хек

Лио болтался между жизнью и смертью две седьмицы, то проваливаясь в бред, в котором сжимал висящий на шее драконий клык, то неверяще пялясь на вновь и вновь упорно оживающего Ааруна, и однажды утром выплыл окончательно, совсем слабенький, но победивший болезнь. Эльф лежал на спине, как тогда, когда Миня подтвердил гибель его оборотня, укрытый до подмышек одеялом, один в освещаемой уютно потрескивающим пламенем очага палатке. Смотрел на палаточный полог и пытался разобраться в царящем в мозгу хаосе из обрывков воспоминаний — ложных, вызванных жаром, и истинных. Не разобрался, только довел себя до головной боли, и плюнул — время само все расставит на места, должно. Пробовал кого-нибудь позвать — никто не откликался, то ли оглохли, то ли звал слишком тихо, и собрался уже уснуть, как прозвучали приближабщиеся шаги и закрывающий вход в палатку кусок потертой медвежьей шкуры откинулся, пропуская довольно крупное русоволосое человеческое тело. Выглядело сие тело Ааруном, но в связи в последними событиями Лио отвык доверять очевидному. Аарун, не глядя на больного, снял куртку — незнакомую эльфу, добротную, больше напоминающую короткий тулуп, кинул эту куртку на сундук и, наклонившись, зашуршал в углу у сундука чем-то. Потом выпрямился, держа в руке длинный прямой меч в ножнах, помахал им в воздухе и вдруг чихнул. Лио разлепил пересохшие губы: будь здоров, и оборотень, выронив меч, стремительно крутанулся на месте. — Опять станешь щупать мою бошку и кричать — какой великий маг сумел пришить? — вопросил, умоляюще вздергивая брови. — Не дамся, надоело. Ммм… эльф намеревался сделать именно это и смутился. Облизнул верхнюю губу кончиком языка. — Чья палатка? — прошелестел. — Где мы? У угольных? — Базина, — Аарун кисло искривил рот, похоже, не веря в просветление своего всадника точно так же, как всадник сейчас не доверял реальности. — Клан Антрацит. Вам дышать не тяжело, эр? Лио взмахом ресниц отмел проблемы с дыханием и просительно покосился на стоящую на сундуке белую кружку — ужасно хотел пить. Аарун проследил направление его взгляда, кивнул и умчался, забыв — раздет. На сапогах вернувшегося с другой кружкой, желтой, белели налипшие комья снега. Лио жадно выхлебал всю налитую в эту кружку, неприятно тепловатую воду без остатка и откинулся головой на подушку. — У меня было воспаление легких? — поинтересовался шепотом. Аарун смигнул — нет, и, упав рядом с поправляющимся на край тюфяка, обнял колени: — Камень, на котором вы сидели возле озерца, помните? Не почуяли тогда ничего необычного? С него и подцепили орочье, губящее чужаков заклинание. Орки потом еле сняли, замаялись — успело основательно пустить корни. Завязанное на камень охранное заклинание? Лио о таких слыхал немало — на юге орки ставили их направо и налево — и нахмурился. Ему очень-очень повезло, что выжил. Обычно подобные охранки убивали за считанные лучины. — Не почуял, — сморщил нос. — Усталость и переживания — плохая приправа для магических действ. Я долго болел? Аарун смотрел расширенными черными зрачками, плещущими мукой: — Вы долго умирали. Я уже думал — не выкарабкаетесь, зря местный колдун Силу тратит. Ошибся, — расплел стиснутые в замок пальцы и махнул тыльной стороной кисти со щеки сорвавшуюся с ресниц слезку. — Я люблю вас, эр, — добавил проникновенно. Не как всадника, как… — он потупился и порозовел скулами. — Если поцелую, оскорбитесь? — не дожидаясь разрешения, быстро наклонился и раздул ноздри, нюхая эльфа. Понюхал, понюхал и потерся о нос парнишки своим. Лио обвил бы шею крылача руками, но руки не поднимались — лишь беспомощно трепыхались, царапая одеяло ногтями. Всхлипнув, эльф выдавил из горла хрип — не оскорблюсь и приготовился вкушать обещанный поцелуй. Сейчас опять примутся поить лечебным отваром и прервут сладостный бред, хек. И снова, уже, увы, привычно, придется в душе оплакивать сожранного бандой похитителей драконьих яиц Ааруна, сжимая в кулаке клык. Теплые твердые губы оборотня осторожно коснулись потрескавшихся, покрытых кое-где буроватыми корочками губ парнишки, аккуратно усилили нажим… — И я тебя люблю, — невнятно мурлыкнул поплывший от новых ощущений Лио, смаргивая защекотавшую веки соленую влагу. — Береги башку. Целовались неспешно, вкусно. Аарун вел, Лио отвечал неумело, смущался собственной неопытности. Парнишка продолжал считать происходящее бредом, ибо драконам не принято признаваться в любви всадникам. А в бреде можно все — растворится туманом, когда спадет жар, оставив на языке горький привкус разочарования. Пусть длится, и длится, и длится… Орочий колдун, не спеши, заблудись в лагере между палаток, пожалуйста. Твоему пациенту невероятно хорошо, он не желает поправляться.

***

— Вам крошить в бульон мяско, эр? Лио фыркнул — конечно, крошить, и завозился, пытаясь усестся повыше на подложенных под спину горкой подушках. Упертые в тюфяк по бокам от тела руки не держали, норовили согнуться в локтях, и эльф тихонько зарычал, злясь на свою немощь. Ел, впрочем, сам, с паузами — подносить ко рту ложку сил уже хватало. Закусывал похлебку ароматным ноздреватым темным хлебом: ржаной, пояснил еще позавчера Аарун, рожь — местный злак, типа нашего проса. Наелся и отвалился, довольный. Аарун забрал с коленей парнишки опустевшую миску — как и многие кружки здесь, глазурованную, мастерски вылепленную из очень светлой, почти белой глины, и подал ему мисочку поменьше, наполненную смешанными с медом мелкими оранжевыми ягодками. Ягодки назывались морошкой и Лио чрезвычайно нравились — кисленькие, взрывались между зубов брызгами освежающего рот сока. — Голова кружится? — оборотень заботливо воткнул в мисочку чистую ложку. — Пытаться вставать рановато, да? Голова у Лио покруживалась, факт, но лишь от напряжения. — Рановато, — эльф зачерпнул ложкой ягод. — Может, через седьмицу попробуем, — принял от подавшегося корпусом Ааруна нежнейший чмок в губы и разулыбался ясным солнышком. Он больше не путал бред с реальностью и наслаждался близостью дракона. Окрепнет — позовет крылатого разделить ложе. В империю парнишка пока возвращаться не собирался — задумал одно важное для здешнего края, непростое дельце. Крепость с Эо, Айэром и прочими подождет.