Небесный хек

Тему взятия платы с Сизачей обсуждали не долго и не коротко — ровно столько, чтобы съесть все лепешки и мясо, и присудили не брать. Составили опустевшие кружки к корзине и пошли толпой смотреть на пойманного вождями Антрацитов оленя. Тот действительно оказался хорош, но лишь своей передней частью — задние ноги у туши отсутствовали. При туше облизывал окровавленную хитрую морду Аарун. — Я только одну ногу сгрыз, — принялся оправдыватья оборотень. — Потом прилег, прикрыл глаза… Открываю — второй нет. Из-под носа увели, ужас… Дракону поверили не особо, но шума решили не поднимать — дичи в лесах бегает полным-полно, поймают нового оленя. Подняли на руках сытого, улыбающегося Лио в седло и распрощались. — Ждем вас с Сизачами завтра здесь! — кричали, когда оборотень взлетел, отпыхиваясь. — Ура союзу трех! Обратный путь дался обожравшемуся от пуза Ааруну тяжело. Летели низко над верхушками деревьев, выглядывая возможных врагов и изображая небо и облачко, и долетели без происшествий — кажется, придуманная Лио незамысловатая маскировка работала. Сели на полянке в десятке шагов от разбитого под деревьями лагеря своих. — Ну, и какой умный так набивает желудок в дорогу? — эльф привычно соскользнул со спины любовника. Аарун молчал. Размышлял, перекидываться прямо тут или лучше в лагере, там одежда. Не хотел напрасно морозить мужские причиндалы. — Ну так пошли! — Лио нетерпеливо взмахнул руками. — Чего стоим-то?! Переглянулись и пошли. Навстречу вернувшимся от палаток, попискивая и огрызаясь друг на друга, мчались по снегу встречающие — целая серо-черная ватага дракошат. Быстро-быстро перебирали лапками, размахивали крылышками — Сизачи с Антрацитами вперемешку. Обогнавший всех Миня вдруг в прыжке оторвался от земли и полетел, за ним сорвалось в воздух еще трое или четверо. Облепили с разгона бредущего с опущенной башкой Ааруна и заверещали хором нечто неразборчивое — радовались свободе. Остальные заскакали вокруг взрослого соплеменника, пища на разные лады приветствия. Лио пересажал детей в седло, одного, самого мелкого уголька, взял на плечо, и пошли дальше. Малыш, балансируя хвостом, пронзительно вопил: я еду, я еду! Я всадник, ура-а-а-а! Кому-то — опасная работа, могущая стоить жизни, им — игра. Откуда-то сверху на голову эльфу с ветки спланировал еще дракошонок, слава хеку, не крупный, вцепился коготками в мягкий мех. В лагерь вошли сплоченной группой под трепыхание крылышек, и сразу направились к пылающему посреди него костру. Над костром жарился, на толстом длинном вертеле, приличных размеров кабанчик. Бдили жаркое две молодые оборотнихи, почти тезки — черноволосая Базя и русая Бася из Сизачей. — Где мой брат? — Базя ловко крутанула вертел с кабанчиком за ручку. — Опять на охоту удрал? — девушка хмурилась. — Он, значит, охотится, а я за его детьми следи. Здорово придумано. Сердилась напрасно — сдвоенному клану требовалось много мяса. Эльф успокаивающе потрепал оборотниху по боку, обнял и сразу отстранился. — Твой брат добывает нам пропитание, — вздохнул, — как и остальные мужчины. Не ругайся. Он скоро вернется с добычей. Здесь сейчас полусотня взрослых драконов, двадцать подростков, три десятка детей и не считано орков. И всю эту ораву нужно накормить. Просто следи, чтобы ваши побольше пребывали в человечьей эпостаси — сэкономим драгоценную пищу. Базя сверкнула на раскомандовавшегося остроухого зубами. Лио, не обращая на напрасно обозлившуюся оборотниху внимания, снял с головы дракошонка, оказавшегося серым, и пересадил к девушке на плечо. Малыш протестовал, разевал клыкастую пасть. — Где твоя мамка? — строго выговорил эльф расшипевшемуся крылатику. — Спит, — ребенок сложил крылышки. — А папка? — Сосну пилит. А я! — серенький заперебирал передними лапками. — Я хочу играть! Поиграй со мной, Лио! Базя фыркнула: с самого утра так достают, и загрустила. — Ты мальчик или девочка? — прищелкнула чужое дитя по носику. — Лети к маме, а? К маме дракошонок не желал, со спящей мамой не поиграешь. — Я — лесной кошмар! — зарычал, нацеливаясь ухватить пастью спускающуюся с неба снежинку. — Вырасту — загрызу медведя и съем, а его шкуру подарю тебе, Базя! И мы поженимся! Значит мальчик. Лио похлопал варежка о варежку, одобряя идею. — Займу-ка я детей каким-нибудь делом, — вымолвил в пространство, подмигивая Базе. — Хоть старые шишки с сосен в костер обдирать позову. Занятые устанут быстрее. — Шишки? — немедленно откликнулся дракончик. — Шишки я умею! Ребята! — завопил пронзительно. — Айда обдирать шишки! Лио мешки раздает! — всплеснул крылышками и умчался, позабыв про медведя с жениховством. Лио проводил мальчишку смеющимся взглядом, коротко попрощался с развеселившейся Базей и отправился по палаткам добывать обещанные детям мешки. Сухие старые сосновые шишки — отличное топливо, горят ярко и сильно. Покидать их в пятиведерный котел с варящейся похлебкой — закипит быстро. За эльфом, оскальзываясь на утоптанном снегу валенками, побежала Бася. Догнала и схватила за рукав. — Что приговорил совет? — Сизая чудовищно смущалась. — Нам собирать бронзу? Лио прижмурился: нет, просто хорошо деритесь с нами, плечом к плечу, и оборотниха просияла. — Спасибо! — вскрикнула, выпустила из пальцев рукав эльфа и ускакала к своим, сообщить новость. Дурочка. Благодарить будет, когда разгромят банды. Не ранее.

***

Первой союз троих намеревался вырезать банду, промышляющую без эльфов и возглавляемую рыжим драконом. Местонахождение сей банды было под вопросом — не показывалась с того памятного нападения на Лио с Ааруном, везущих найденных в гнезде ничейных дракошат приемным родителям, четыре седьмицы назад, словно сгинула. Вообще ни слуху, ни духу. Возможно, смирив гордость, объединилась с бандой, безобразничающей под эльфами — без магии с орками не повоюешь. Сизачи в один голос утверждали — среди напавших на их лагерь яйцекрадов рыжего не видели, но рыжий вполне мог погибнуть ранее, отбивась от клана Антрацита. Ну и хек с ним, с рыжим. Нет в округе его банды — примутся за вторую, сбитую остроухими. Лио обстоятельство, что придется убивать сородичей, не смущало абсолютно. — Мои сородичи за границей, — пояснил парнишка Ааруну ночью между поцелуями, — а эти… эти — обыкновенные ублюдки и рабовладельцы. Давай, сниму с тебя ошейник и поженимся? Аарун растерялся — напрочь запамятовал, зачем с эльфом под одеялом на ложе обнаженный лежит. Похватал ртом воздух, клацнул зубами и, не веря в подвалившее счастье, горячо выдохнул: давайте, эр! Тут же, на месте разрезанный магией ошейник решили не выбрасывать — переплавить в амулеты, и припрятали до лучших времен под тюфяк. — А когда поженимся-то, — шептал внезапно обредший свободу Аарун в губы любимого. — По весне, как тут принято? Лио весны ждать не желал и настаивал на завтра. — Эльфы на сезоны не смотрят и не привязывают свадьбы к началу посевной, — фыркал. — Как слюбились, так и женятся. Ну ладно, послезавтра — день на подготовку. И кончай мне выкать, надоело. Я отныне более не твой хозяин. Чуток поспорив, сговорились на послезавтра, еще немного постонали-порычали и уснули в обнимку, переполненные друг другом и предвкушением грядущего, пусть и не пышного праздника. Общий завтрак оба проспали. Дело молодое, случается с влюбленными. Зевая, сообщили соклановцам — мы завтра женимся, подарков не нужно, наскоро перекусили холодными лепешками с остатками остывшего мяса и улетели охотиться, прихватив за компанию с десяток Антрацитов — к свадьбе требуется угощение, не?